Рассказ о том как Саша Н. в еврейство ходил

Глава 1

Рассказ о том, как Саша Н. в еврейство ходил.

Ну, здравствуй, дорогой и уважаемый читатель! Я долго шел к тому, чтобы начать писать и, наконец, этот момент настал. Надеюсь, что после того, как ты закончишь читать этот рассказ, у тебя будет ощущение радости и принятие всего сущего. Достаточно смелое заявление, но такова моя цель. Начнём, помолясь какому-нибудь Богу.

Саша родился в конце шестидесятых годов в Самой Прекрасной и Великой Стране – в Союзе Советских Социалистических Республик. Ну, по крайней мере, ему так говорили с самого детства. Учитывая тот факт, что сравнить ему было не с чем, он в это верил, и искренне любил свою Родину со всем фанатизмом, присущим каждому ребенку. К счастью или к сожалению, природа наградила Сашу пытливым мозгом; и многие несоответствия советской действительности он замечал крайне часто. Почему Леонид Ильич из телевизора рассказывал о невероятных успехах социалистических стран, а придя в магазин, Саша видел пустые полки и ряд банок морской капусты? Почему сверстники из других регионов Союза испытывали патологическую нелюбовь к Саше как к москвичу, и часто упоминали колбасу? Тем не менее, детство есть детство, и вопросы социальной стратификации, как ни удивительно, ни разу не вызывали у Саши так называемого когнитивного диссонанса. Как и вопрос национальный.

Ни в садике, ни в школе Саша даже не слышал про разницу между национальностями. Он никогда не чувствовал, что место рождения может как-то изменить ход жизни. Да что там говорить, Саша никогда не задумывался, какой он вообще национальности, Саша просто был гражданином своей страны.

Первый раз вопрос межнациональной розни встал перед Сашей во время проведения олимпиады в Москве в 80-м году. Бабки у подъезда с огромным удовольствием обсуждали опасности, которые постигают их около аппаратов с газированной водой за одну и за три копейки. Для молодёжи объясню: были такие аппараты, которые стояли на улице, и, опустив монеты, ты получал или просто газированную воду или газированную воду с сиропом. В каждом таком аппарате находился гранёный стакан, который перед применением надо было промыть в небольшом фонтанчике из того же аппарата. Ну что тут сделаешь, не было в Союзе повального сифилиса, СПИДа и, уж точно, COVIDа. Неизвестно, что защищало нас от этих страшных болезней и вирусов лучше: иммунитет, отсутствие компьютеров или медицинская безграмотность. Вернёмся к старушкам. Опасность была в том, что приехавшие к нам дружественные негры мыли свои чёрные причиндалы в вышеупомянутых стаканчиках. Пугало Сашу скорее то, что он не понимал цель этих гигиенических процедур.

Так, в юной голове сложился образ среднестатистического темнокожего. Это мужчина средних лет, который моет свой детородный орган в нашем советском гранёном стакане.

Впрочем, олимпиада прошла. Лучше бы, конечно, вместо пепси-колы и пакетированных соков она оставила после себя ответ на вопрос межнациональной розни.

Если начинать его искать, то нужно углубляться в корни происхождения наций. Марксистская парадигма, долгое время господствовавшая в отечественной практике, обеспечила нас «стадийным» мышлением. Если верить ей, то, получается, что именно общность экономических отношений сформировала так называемую нацию, отличив ее от предыдущей ступени общественного развития – народности. Но тогда выходит, что пили мы из одних стаканов, стоящих на одних автоматах, а одной нацией так и не стали. Значит, каким бы важным отцом политэкономии ни был Карл Маркс, его базисный принцип определяет что угодно, но не происхождение наций. Примордиалисты считают, нация определяется на генетическом уровне, а нужно это, чтобы человек не чувствовал себя одиноко. Конструктивистам принадлежит мнение о том, что нация появляется только как продукт представлений людей об общих символах, культуре, идеях и языке…

В общем, нам никогда не разобраться, откуда на самом деле взялась нация, важно лишь то, что ее появление означало увеличение количества явлений, относящихся к другой социальной категории – конфликтам.

Первые эпизоды межнациональных конфликтов Саша заметил в старших классах, когда одна из девочек оказалась еврейкой. Саше было очень интересно, чем же она отличается от всех других людей, и он начал читать все, что ни попадя, где упоминались евреи в тех или иных видах.

Первой под руку попала «Мастер и Маргарита», прочитанная трижды: сначала самый экшен, потом история об Иисусе, потом все вместе. Саше никак не давали покоя иудеи, сделавшие так много плохого бедному Иешуа. И почему только отличие мыслей от общепринятых является поводом для суда над человеком?

Если уж мы заговорили о церкви, то именно она, а точнее ее ликвидация, послужила поводом для построения прообраза современных наций. Произошло это в Новое время, когда Эпоха Просвещения разрушила монополию церкви, но повод для государственного принуждения необходимо было найти. Этим поводом и стала нация. А еще нация стала последствием знакомства Саши с отцом.

В 16 лет Саша решил выяснить свои корни, и, найдя телефон своего биологического отца, созвонился с ним и договорился о встрече. Отец встретил его ласково, с большой радостью, они, не заметив времени, проговорили несколько часов.

Отец работал в такси, что означало его отнесение к пласту привилегированных людей, имевших доступ к наличным деньгам. По этой причине, самой престижной была работа на рынке, в такси или в сфере оказания интимных услуг.

В один из моментов Саша услышал, как отца назвали по имени-отчеству: «Александр Соломонович», что резануло слух Саше. «А вдруг я еврей» …

Тогда был первый раз, когда его посетило жгучее желание стать евреем. Он не до конца понимал, что это, и к чему оно приведет, но ощущение принадлежности к этому народу звало его в томительную даль.

Прошли годы, Саша сходил в армию, где познакомился с различными проявлениями человеческой натуры, но особенно – с землячеством.

Вернувшись, он остался работать комсомольским функционером; испытал любовь, счастливую и несчастливую; наплодил большое количество детей и попал на работу в Большую Американскую Компанию. БАК обладала самобытной культурой, которая постепенно уводила Сашу от постсоветского непонимания в мир корпоративных игрищ.

Саша занял ту должность, которая предполагала наличие двух, а то и трёх высших образований, высокий уровень коммуникабельности, стрессоустойчивость и массу других достижений. Это была престижная работа: платили, во-первых, в долларах, во-вторых – регулярно.

Саша устроился в БАК водителем.

Одной из со основательниц и праматерей БАК была Анна Юрьевна К., махровая жидовка из славного города Киева, которая хорошо устроилась в Америке. У нее был живой ум, но злой характер, а все сотрудники ее знатно побаивались.

Однажды Саша повёз праматерь Анну по ее важным праматеринским делам, и в силу некоторого раздолбайства, подумал, что будет уместно обсудить с ней возможность перехода в иудаизм. Основание для трансформации было одно – дедушка Соломон.

В тот прекрасный летний день, когда разговор течет неспешно, и поют птицы, Саша заставил замечательную еврейскую женщину сначала замолчать, а потом, с ноткой грусти, начать рассказывать, как в Киеве цветут каштаны. Что-то подсказало Саше, что в евреи его сегодня не возьмут.

Прошли годы. Семья отправилась в столь популярный в конце 90х город Шарм-эль-Шейх, чтобы вкусить все прелести олл-инклюзива и насладиться Красным морем. Озверев на четвертый день от овощного отдыха; испытав жуткую ненависть к тем, кто разбрасывает еду вокруг, и ведет себя как соотечественники после пресса родного государства, Саша узнал, что всего за 80 долларов существует тур в Израиль, и конечно, не смог отказать себе в возможности посетить Иерусалим.

Ночной переезд по дорогам Египта ознаменовал принятие Сашей ограниченности своего бытия, поскольку самым запоминающимся оказался скрипящий и разваливающийся Икарус, рассекавший по горным районам Египта со скоростью всадников апокалипсиса, водитель которого, по ощущениям, уже был готов к встрече с гуриями.

Помимо прощания не только с «нееврейской» жизнью, но и с жизнью вообще, Саше запомнилось невероятной красоты небо перед Израилем, было ощущение, что до звёзд можно достать руками.

Однако встреча с Аллахом не состоялась, группу, с горем пополам, доставили на Израильскую границу. Саша раньше видел много евреев, но никогда не знал, что евреи в Израиле настолько преданны своей родине и гордятся ей.

В силу своей безбашенности Саша, проходя таможню, фанатично гаркнул «Шалом». Спустившаяся, как майская роза, пограничница начала долго и радостно что-то рассказывать на иврите, посчитав заявленный «шалом» претензией на знание языка. На что Саша бодро развёл руками и еще раз пробурчал «шалом».

Язык, несомненно, явился поводом для формирования нации. Но и здесь важен был не только культурно-эмоциональный посыл, единство ценностей и интересов проживающих рядом людей, но и стереотипно-еврейская жадность. Изначально все книги печатались на латыни, ведь у нее был сакральный статус, а все потребители-интеллектуалы свободно на ней изъяснялись. Но позже, с распространением книгопечатания, появилась необходимость получать прибыль от продажи книг. Так их и начали выпускать на «национальном» языке.

Для Саши национальный язык пока был недоступен, зато в изобилии были жара, пустота и мёртвое море, которое сильно отдавало соляркой. Передвигаясь по Израилю, Саша, с удивлением, понял, что жить в этой стране невозможно. Реальное положение вещей сильно отличалось от библейских рассказов о земле обетованной и райских кущах: Израиль представлял собой выжженную пустыню с отсутствием жизни на протяжении сотен километров.

Саша уехал в Иерусалим и, при посещении гроба Господня, был поражён практичностью религиозных деятелей. Все семь православных религий поделило время, и через определенные промежутки, каждая из конфессий проводила службы и собирала пожертвования.

Группа была, как всегда, отвратительно говорлива, и по традиции, издавала разнообразные неприятные запахи. Проявив свойственную ему коммуникабельность, Саша познакомился с гидом – бывшим советским учителем, который показал себя как невероятный патриот новой Родины, с упоением рассказывая истории о новой еврейской жизни.

Посетив стену плача, и пронаблюдав всеобщее безумие с засовыванием всяческих бумаг во все возможные отверстия на стене, Саша решил сделать решительный ход. Спросил у гида: «Где у вас тут обрезают? Если можно, подешевле».

Оказалось не так весело, как казалось. Гид обиделся, а все остальное время Сашу вовсе игнорировал. Так провалилась вторая попытка обретения еврейства.

Через 5 лет Саша стал Александром и уже адресно посетил Израиль. Пришлось, неведомая сила манила и заставляла. Просидев целый день рядом со стеной плача, и получив ответы на вопросы, которые он привёз с собой в это безумное волшебное место (но все еще не на вопрос межнациональной розни), он достаточно надолго забыл о своём желании обрести радость единения с великим и несчастным еврейским народом. Вернувшись на Родину, он решил, что готов дать всем настоящим и будущим евреям крайне важный совет: постарайтесь избегать мусульманских кварталов в Иерусалиме, там очень плохо пахнет.

Несмотря на изменения в сознании, звание «Еврей» по-прежнему оставалось для Саши не меньше, чем орденом. Когда родная мама в самом детстве называла Сашу евреем за его невероятную изворотливость, умение выйти сухим из воды и некую предприимчивость, данный термин стал для него скорее авторитетным признанием заслуг, нежели обозначением национальности.

Прошли годы, Саша активно занимался самопознанием и саморазвитием. С помощью курсов личностного роста обрёл последователей, создал Религию Восходящего Конуса и Орден Святого Похера. Но все начинания оказывались нежизнеспособными, существуя не больше полугода, а потому Саша продолжал много развиваться и не меньше мечтать о еврействе.

Однажды по телевизору он увидел, как его одноклассник, тоже Александр, оказался заместителем главы еврейских общин России, раввином и директором музея еврейства.

Вместе с другим одноклассником, Саша приехал его навестить. Они мило общались в кафе музея еврейства, но ровно до того момента, когда Саша уточнил, что нужно сделать, чтобы стать евреем (литература уже прочитана, а уважение к народу давно присутствует). Грустно посмотрел мудрый раввин на Сашу, отметив, что это сложно и ему совсем не нужно. Третья попытка оказалась тщетной.

Шли годы, Саша старел, дети росли. Многострадальную родину накрыла очередная волна перемен. После некоторых решений некоторых руководителей ездить по миру, как привыкли, стало сложно. Удобным вариантом для пересечения границы стало обретение еврейского паспорта.

В тот момент у Саши был бурный роман с девушкой гораздо моложе его, которая, по странной прихоти вселенной, очень хотела за него замуж. Она предпринимала разные попытки склонить его к браку, но будучи почти что евреем, Саша ловко уходил от атак и отбивал авианалеты. Но судьба заставляла Сашу не отказываться так быстро. Одним из убойных, как казалось, аргументов к походу в ЗАГС было получение гражданства Израиля через брак с этой замечательной девушкой. В ближайшее время она планировала репатриироваться, имея на это все основания.

Но, не терпящий женского давления Саша неожиданно вспомнил, что нет необходимости полагаться на чью-то милость для обретения столь желанного еврейского подданничества, ведь он уже еврей, потому что его дедушку звали Соломон! Собравшись с духом, он отправился в практически святое для всех жителей России место, которое преследует их с самого рождения и до самой смерти – МФЦ. Саша хотел получить документальные свидетельства своей связи с великим еврейским народом, потому что связи духовной для оформления паспорта было недостаточно.

Оператор Сашу полностью поддержала. Она была круглолицая, отзывчивая и, как многие полные русские женщины, очень сердобольная. Она оперативно подняла базу данных для получения свидетельства о рождении отца.

Когда документ был получен, Саша увидел элементы вселенской тоски в глазах круглолицей. Она с некоторым недоумением и грустью переводила взгляд с монитора на Сашу и обратно, а он с надеждой ждал результатов. Эта немая сцена длилась несколько секунд и, после небольшой паузы, оператор протянула Саше бланк свидетельства о рождении.

Отец, Александр Соломонович – белорус, мать которого, Ольга Федоровна – русская, а его отец, Соломон Абрамович, по национальности араб.

Крушение всех мечт было сравнимо с взрывом Везувия. Всё, на чем основывался внутренний мир с его принятием себя как еврея, рухнуло в одночасье.

Саша вышел на тяжёлый московский воздух, распахнул пошире пальто, посмотрел в свинцовое октябрьское небо и понял, что он – русский. И все годы, прожитые в ожидании еврейства, были напрасны и лишены всякого смысла.

Только человек, который говорит и думает как русский, всегда будет русским, как бы он ни хотел стать евреем.