Распутин, или встреча с неведомым.

Глава 1

Я устроился на первую в моей жизни работу, отработал полгода и отправился в первую поездку в колхоз.

Привезли нас в деревню, заселили в избушку-развалюшку.

Всего нас было шесть человек: Леонид и Александр — дизайнеры, Тамара и Лида — техники, ещё какой-то рабочий, имя которого я пока не знал, ну и я, недавно окончивший техникум молодой специалист.

День обустраивались, кое-как залатали дыру в крыше и на следующее утро приступили к работе. Наш старший, который рабочий, крупный мужчина, с утреца засосал пузырь и изволил почивать под телегой во дворе. Наверное, его и назначили старшим именно из-за пролетарского происхождения: кому, как не ему, командовать вшивой интеллигенцией? На сельскохозяйственных работах мы не убивались, да, если честно, то и работы особо не было. Вечерами слушали транзисторный приемник. У нас из всех благ цивилизации в избушке были: электричество да этот приемник. Прошли три дня: мы что-то делали, а наш старшина, в смысле старший, спал днем под телегой. Через три дня у него закончились денежки, и я узнал, что его зовут Михаил. Мужиком он оказался нормальным, свое «я» не показывал, пальцы веером не гнул. Работал вместе с нами, особо не напрягаясь, и нас не напрягал. Вечером наш трудовой коллектив собрался за столом ужинать. Из приемника звучали песни Юрия Антонова.

Девушки, прослушав песни Антонова, запели «Море, море...», Михаил продолжил басом — «по колено». На этом концерт нашей самодеятельности закончился, даже не начавшись. За окном стемнело. Делать нечего, спать не хотелось. Александр, окинув нас хитрым взглядом, предложил:

— А давайте духа вызовем.

— Это как? — встрепенулся коллектив.

— Ну, — протянул Шурик, — возьмем тарелку, на ней стрелку нарисуем, на столе буквы алфавита. Приложим пальцы к тарелке и будем ждать, когда тарелка задвигается и стрелка покажет на букву. А дальше читайте послание...

Сказано — сделано: на тарелке кое-как изобразили стрелку, со стола сняли клеенку, перевернули и на обратной стороне написали буквы. Клеенка заняла свое место на столе, тарелка расположилась по центру. Уселись, пальчики на тарелке, ждем. Никакой таинственной атмосферы не наблюдается, с трудом сдерживаем улыбки.

— Так дело не пойдет, — заявил Леонид.

Он зажег свечу, поставил её на стол и выключил свет. Пространство погрузилось в полумрак.

— Вот так-то лучше, — с уверенностью знатока произнес он.

Александр задал вопрос:

— А кого вызывать-то будем?

Мне на ум пришли только Маркс и Энгельс.

Воспоминания от экзаменов еще были свежи в памяти.

— Давайте Пушкина, — предложила Тамара, и в её голосе, несмотря на скепсис, проскользнула нотка любопытства.

Михаил хмыкнул, почесал щетину.

— Давайте уж тогда кого-нибудь из местных, того, кто тут до нас жил. Может, подскажет, где в этой развалюхе хозяева заначку заныкали, а то у меня с финансами туговато.

— У нас у всех с ними проблемы, — вздохнула Тамара.

— Давайте не будем отвлекаться от темы и вызовем этого как его, приближенного к царю старца, — предложил Александр.

— При Николае II который, — уточнил он.

— Распутина, что ли? — догадался я.

— Вот его, — подтвердил Александр.

— Возраженья есть? — торжественно спросил он.

Возражений не последовало.

— Тогда вызывай, — скомандовал он мне.

— А почему я?

— Ты у окна сидишь, вот и крикнешь в окошко.

— А что кричать?

— Дух Григория Распутина, явись и ответь нам на наши вопросы.

Чтобы дух точно меня услышал, я открыл форточку и прокричал в ночь:

— Дух Григория Распутина, явись и ответь на наши вопросы!

Форточку я сразу закрыл, из нее сильно дуло. Все заняли исходные места.

Сидим тихо, ждем, поглядываем друг на друга. Тишину нарушает только треск фитиля свечи. Пламя дрожит, отбрасывая на стены длинные тени. В какой-то момент мне показалось, что воздух в комнате стал плотнее, словно наэлектризовался.

Мои чувства обострились. Где-то на чердаке что-то или кто-то скребся, где-то что-то щелкнуло. Старый дом жил своей жизнью. Послышался скрип входной двери.

Это сквозняк, — успокоил нас Александр.

Но присутствующие втянули головы в плечи.

Вспыхнула молния, громыхнуло.

Капли дождя застучали по крыше.

Через несколько секунд послышался скрип половиц в сенях. Как будто кто-то шел нетвердой походкой.

— Что это? — тихо прошептала Лида.

Мне вспомнились детские страшилки про черную комнату и про черный-черный гроб, и гоголевский «Вий» припомнился. Шаги замерли, что-то упало. Девушки вздрогнули.

Дверь распахнулась с таким скрежетом, словно петли взвыли от боли.

В дверном проеме появилась черная бесформенная фигура.

Фигура кашлянула.

— Вы что в потемках сидите? Опять, что ли, света нет?

Леша щелкнул выключателем, под потолком загорелась подслеповатая лампочка, и мы увидели мужика в плащ-палатке.

— Я тут, — произнес незваный гость, а может, и званый — кто его знает. — У вас выпить не найдется?

— Нету, — ответил Михаил, узрев в пришедшем родственную душу.

— Жаль, — сокрушенно произнес неизвестный, — а я тут...

Он не закончил мысль и тяжело вздохнул. Первым пришел в себя Александр:

— Вас, случайно, не Григорием зовут?

— Не, — улыбнулся мужик, обнажив редкие зубы. — Капитон я, пастух местный. Так у вас точно ничего выпить нету?

— Нет, — дружно заверили мы его.

— Ну, тогда я пошел.

Как только за Капитоном закрылась дверь, мы прыснули от смеха. Только в глазах Михаила читалась тоска: то ли от того, что Григорий Распутин к нам не явился, то ли от того, что не удалось выпить с Капитоном.

Лёня хлопнул Александра по плечу.

— Ну что, Шурик, провалилась с треском твоя затея.

Александр выпятил грудь.

— Вам, коллега, этого не дано понять. Вы хотя бы слышали про реинкарнацию? Для особо одаренных поясню: это переселение душ.

— Не умничай, я Высоцкого слушаю и знаю: «Если туп как дерево, родишься баобабом» и всё такое прочее.

— Тогда, коллега, вы могли бы и догадаться, что душа Распутина переселилась в этого самого Капитона. Вот он и явился, к нам воплоти.

— А если бы ты ему ещё и бутылку поставил, он бы и на все твои вопросы ответил. Алкоголь — это ж портал в мироздание, — парировал Леонид, подняв палец вверх.

— Это точно, — согласился Михаил, тяжко вздохнув.