Распродажа выпечки

Глава 1

Борис и Наташа были не то чтобы печально известными преступниками, скорее «преступниками в процессе становления». Их самым крупным ограблением на сегодняшний день было похищение дополнительного куска пиццы из офисного холодильника, за что они заслужили сомнительное прозвище «Налетчики сектора 42 в обеденное время». Итак, когда Борис, человек, для которого стратегический план заключался в ношении разнокалиберных носков, чтобы сбить с толку власти, предложил во время ограбления банка Наташе, женщине, единственным опытом которой в «планировании» была тщательная организация своей коллекции резиновых утят, следовало бы быть осторожнее.

Борис: Мы разбогатеем, Наташ!

В его глазах вспыхнула смесь возбуждения и странного проблеска паранойи. Он помахал потрепанным листком бумаги, схемой местного банка.

Борис: Никаких камер наблюдения, никакой охраны, только куча наличных, ожидающих нас. Мы появимся и исчезнем в мгновение ока, как пара... как пара... ну, как мы, только быстрее!

Наташа, как всегда, голос разума, приподняла бровь.

Наташа: Борь, любимый, ты не забыл кое-что важное?

Борис: Что? Я что, забыл взять банановую кожуру? Это для того, чтобы отвлекать охрану, понимаешь?

Наташа: Нет, глупенький, мы не собираемся грабить банк во вторник, дорогой. Это национальный праздник!

Борис моргнул, и на его лице, словно восход солнца в пасмурный день, отразилось понимание.

Борис: О.

Наташа: Итак, что же нам теперь делать? Мы же не можем просто сидеть дома, не так ли? Мы уже сказали Володе и Светлане, что поедем в город.

Борис: Владимир и Светлана, эти двое вечно сплетничают...

Он замолчал, его глаза расширились, на лице появилась озорная улыбка.

Борис: Подождите минутку, мы все еще можем что-нибудь украсть!

Наташа: Ограбить что-нибудь? Но мы уже решили не грабить банк.

Женщина явно была в замешательстве.

Борис: Нет, нет, не банк. Мы можем ограбить... распродажу выпечки!

Наташа уставилась на него, ее губы приоткрылись в беззвучном крике.

Наташа: Борь, ты даун. Мы не собираемся грабить распродажу выпечки.

Борис: Но почему бы и нет? Это праздник, он будет полон вкусностей, и люди, которые его устраивают, вероятно, будут слишком заняты разговорами о погоде, чтобы заметить нас.

Наташа: Борь, есть разница между кражей печенья и ограблением банка.

Но Борис ее не слушал. Он уже надевал свой верный, но слегка запачканный голубой берет, который, по его словам, был «стратегической маскировкой».

Борис: Давай, Наташ, это будет весело! Представь, что это охота за сокровищами! И мы можем использовать наши кулинарные способности, чтобы... Э-э-э... Отвлечь... Пекарей?

Наташа вздохнула. Она знала, что с Борисом лучше не спорить, когда у него был такой взгляд. Это был взгляд, который мог означать только беду, смесь возбуждения, наивности и странного, почти невинного озорства. Она решила смириться с неизбежным.

Наташа: Хорошо, Борь, но мы воруем только самые вкусные угощения, на самом деле мы никому не собираемся причинять вреда».

Борис: Конечно, нет, дорогой.

В его глазах появился озорной огонек.

«Надеюсь мне послышалось. – подумала Наташа».

Борис: Мы воруем ради общего блага. Это называется... Э-э-э... Благотворительность, верно?

«Благотворительная распродажа выпечки» была настоящим зрелищем. На городской площади, в праздничной атмосфере праздника, проходила хаотичная распродажа пекарей-любителей и их сомнительных кулинарных творений. Воздух наполнился необычной смесью ароматов жженого сахара, перезрелых бананов и чего-то, что подозрительно напоминало забытую порцию рыбы.

Борис: Вот оно, Наташ, наше время блистать!

В голосе послышалось волнение.

Он достал из багажника своей машины картонную коробку, которую они использовали для перевозки своего «самого ценного имущества» – винтажного проигрывателя, который имел тенденцию выходить из строя и издавать какофонию помех вместо музыки. Борис, однако, считал, что это была «уникальная звуковая подпись». Однако сегодня ящик собирались использовать для другой цели: чтобы унести свою «добычу».

Когда Борис осторожно поставил коробку на землю, Наташа, всегда опасавшаяся подозрений, заметила.

Наташа: Борь, я не уверена насчет этого. Мы окружены людьми, и полиция прямо там.

Борис, однако, уже был занят тем, что набивал карманы разноцветными пирожными странной формы, его глаза сияли от предвкушения «преступления».

Борис: Не волнуйся, дорогая, у меня есть план. Мы просто притворимся, что угощаемся. Никто ничего не заподозрит.

Наташа с изумлением наблюдала, как Борис начал непринужденно болтать с организаторами распродажи выпечки, мужчиной средних лет по имени Дмитрий и его женой, женщиной по имени Екатерина, которая выглядела так, будто могла бы выиграть в гляделки со статуей.

Борис: Привет! Прекрасный день, не правда ли?

В голосе Бориса слышалась фальшивая веселость, его рука уже зависла над тарелкой с печеньем в форме кошек, лица которых были странно искажены, как будто они только что стали свидетелями особенно ужасной сцены драки в фильме ужасов.

Дмитрий, чья улыбка могла бы соперничать с сиянием тысячи солнц, ответил.

Дмитрий: Ну да, это идеальный день для распродажи выпечки, вы не находите? Мы собираем деньги для местного приюта для животных, вы знаете. В данный момент у них немного трудные времена.

Борис: О, это чудесно!

Его взгляд метался из стороны в сторону, изучая содержимое различных подставок для тортов. Он указал на блюдо с кексами, которые были цвета подгоревших тостов.

Борис: Они выглядят восхитительно! Кто они такие? Яблочные кексы? Банановые маффины?

Дмитрий, все еще сияя, покачал головой.

Дмитрий: Нет, нет, это... Э-э-э... Давайте назовем их «Маффины-сюрпризы». Мы не совсем понимаем, что это такое. Моя жена, видите ли, испекла их. Она немного... Э-э... Опытного пекаря».

Екатерина, наблюдавшая за этой перепалкой с легким удивлением, бросила на Дмитрия многозначительный взгляд, от которого могли бы растаять ледники, а затем улыбнулась Борису с такой нежностью, от которой могло бы свернуться молоко.

Екатерина: Да, это так, мне нравится экспериментировать с разными ингредиентами. Это придает блюду... Ощущение... Приключения!»

Борис, все еще пытаясь сохранить видимость невинности, взял один из «кексов-сюрпризов» и нерешительно откусил кусочек. Его глаза расширились от удивления. Он закашлялся, поперхнулся, затем сглотнул с заметной гримасой.

Борис: Они... Уникальны, очень... Уникальны. Я уверен, что они станут хитом!

Сказал он, надеясь, что его наигранный энтузиазм не будет замечен.

Борис: Вы знаете, я всегда был сторонником защиты прав животных. Моя маленькая собачка Флаффи - мое сокровище. Она большая поклонница... Э-э... Выпечки. Я уверена, ей понравятся эти... «Маффины-сюрпризы».

Наташа, которая была занята тем, что набивала пакет круассанами, выглядевшими так, словно на них напала стая голубей, наблюдала за происходящим со смесью удивления и недоверия. Борис был мастером подхода к социальному взаимодействию «придумывай по ходу дела». Она только надеялась, что его импровизированное выступление не приведет их к еще большему беспорядку, чем тот, в котором они уже оказались.

Дмитрий: Что ж, тогда не стесняйтесь, берите столько, сколько хотите!

Он, широко и искренне улыбался.

Дмитрий: Чем больше пожертвований, тем лучше.

Борис просиял, его глаза блестели от возбуждения.

Борис: О, ты так добр, Дмитрий! Мы с моим другом планируем устроить дома небольшую... Э-э-э... Выпечку.

Он помолчал, а затем добавил, лукаво подмигнув.

Борис: Это, знаете ли, своего рода секретный проект, направленный на повышение осведомленности о бедственном положении... Э-э-э... О, что это было? О, точно... Очаровательных, пушистых, пушистеньких тварей!

Наташа, которая изо всех сил старалась сохранить серьезное выражение лица, хотела напомнить ему, что «твари» - не совсем подходящее название для животных, но передумала. Борис был в ударе, и она не хотела прерывать его самопровозглашенный «благотворительный акт».

Борис, воодушевленный вновь обретенной уверенностью, начал рассказывать о «выпечке», описывая ее как захватывающее кулинарное событие, которое привлечет людей со всего мира. Он пустился в подробное изложение своего плана, который включал в себя создание «всемирно известного» торта, кулинарного шедевра, который он назвал «Пирог с пушистыми облаками» - рецепт он придумал прямо на месте.

Наташа, которая старательно набивала карманы шоколадным печеньем, которое выглядело так, будто знавало лучшие времена – и под «лучшими днями» она подразумевала те, что были до того, как оно случайно упало в грязную лужу, – начала сомневаться. Это оказалось гораздо серьезнее, чем она ожидала.

Наташа: Борь, послушай, я думаю, нам пора уходить.

Борис: Но, Наташ, мы еще даже не достигли нашей цели!

В голосе слышалось разочарование.

Борис: Нам нужно собрать больше... Э-э-э... «Пожертвований»... Для... Животных.

Женщину, однако, это не убедило.

Наташа: Борь, это выходит из-под контроля. Нас даже не должно было здесь быть!

Она, указывала на растущую толпу, которая начала собираться вокруг них, привлеченная увлекательными и сомнительными рассказами Бориса о кулинарном мастерстве.

Борис вздохнул. Он знал, что Наташа права. Он начинал увлекаться. У него была такая история – он придумывал замысловатые истории, которые начинались достаточно безобидно, но всегда заканчивались какими-нибудь неприятностями, обычно связанными с разбитой вазой, пропавшим домашним животным или неудачной попыткой испечь торт.

Борис: Хорошо, хорошо, давайте уйдем, пока нас не поймали. Но нам нужно собрать больше «пожертвований» для... Э-э... Тварей...

Они сбежали с пакетом, полным сомнительной выпечки, и коробкой, переполненной чем-то, что выглядело так, будто чья-то попытка сделать пряничный домик провалилась. На сердце у Бориса было тяжело; он чувствовал, что подвел «тварей». Или, может быть, все дело было в «Маффине-сюрпризе», который все еще тяжело оседал у него в желудке.

В тот вечер, пока Борис пытался расшифровать инструкцию к книжному шкафу для самостоятельной сборки (проект, который обычно заканчивался грудой расщепленного дерева и разочарованным Борисом), Наташа просматривала свою ленту в социальных сетях.

Наташа: Борис, ты не поверишь!

Ее глаза расширились от удивления.

Наташа: Мы знамениты!

Наташа протянула Борису свой телефон, указав на новостную статью под заголовком «Распродажа местной выпечки становится популярной! Таинственные пекари удивляют всех своими творениями».

В статье была опубликована фотография Бориса и Наташи, лица которых были слегка заслонены множеством пирожных, которые они держали в руках. Далее в статье описывался их «восхитительно хаотичный» вклад в распродажу выпечки, упоминались их «нетрадиционные» кулинарные творения и «благотворительные» намерения.

Наташа: Смотри! В статье даже говорится, что мы «случайные знаменитости» и «защитники благотворительности»! Мы интернет-сенсации, Борь!

Борис, который все еще боролся с неподатливой деревянной доской, оторвался от своего шаткого положения, его глаза расширились от шока.

Борис: Я никогда не думал, что стану знаменитым благодаря... Э-э-э... Ну, в общем, чему-то такому.

Прозвучало недоверие.

Наташа: Давай просто скажем, что нам повезло. Точно так же, как нам повезло с той пиццей из офисного холодильника.

На следующий день новость взорвала всех. Борис и Наташа, «таинственные пекари» с вирусной распродажи выпечки, стали местными героями. У них брали интервью в местных новостях, о них писали в журнальных статьях, и их пригласили принять участие в престижном «Ежегодном благотворительном конкурсе пирогов».

Борис, все еще пытавшийся приспособиться к своей новообретенной славе, испытывал странное чувство выполненного долга. Он непреднамеренно стал символом благотворительности, и его хвалили за его «нетрадиционные» навыки выпечки. Некоторые даже называли его «кулинарным гением».

Борис: Я не могу поверить, что это происходит наяву.

Из-за шепота его голос был едва слышен,

Наташа: Мы живем мечтой. Помнишь тот пирог, который мы украли вчера? На самом деле, это было довольно вкусно... Ну, для пирога, приготовленного из... Э-э-э...…Кто знает, из чего.

Борис усмехнулся, и в его глазах заиграли веселые искорки.

Борис: Я думаю, у нас есть талант делать лучшее из худшего, не так ли?