Рагнар

Хитта

В этот день Рагнар рано ушел в горы, и играл там на харпе[1]. Он играл долго, пытаясь найти покой в душе. В последние дни, что он был в Норвегии, что-то из его души рвалось наружу и не находило выхода, был Рагнаров дух полон смятения и поиска. Поэтому утром, как только Согнефьорд осветили первые лучи солнца, Рагнар вышел из хитты[2] и отправился в горы, взяв с собой харпу.

Когда Рагнар закончил играть, он стоял и смотрел на высокие ели и позволял ветру шуметь в его светлых волосах.

Пахло хвоей и морской влагой. Рагнар вдыхал эту весеннюю сильную свежесть и думал о том, как много веков назад он смотрел на воду Хардангерфьорда, когда строил для конунга новый корабль вместе с Торвальдом Корабельщиком. Тогда Альрик конунг подошёл к ним, и Велор – так звали Рагнара раньше – захотел с конунгом поговорить. Он отложил рабочий топор и подошёл к конунгу. Они поговорили. А потом Велор извинился перед конунгом за то, что не смог выполнить зимой поручение конунга. Альрик конунг уезжал зимой в Трёндалёг[3], наказав Велору присматривать за хёрдами[4]. Велор же вместо этого сам ввязался в распрю. Дело закончилось поединком между Велором и его друзьями и двумя бондами[5], с которыми у Велора разгорелась вражда. А причиной тому была женщина, на которой Велор хотел жениться, но и другой человек, Скофти, хотел того же. Не желал Велор иметь дела со Скофти, да только тот Велора сильно оскорбил – назвал Скофти Велора упплёндской[6] кобылицей. Ни один уважающий себя муж не стерпел бы этого, и Велор такого оскорбления терпеть не стал – сразу вызвал Скофти на хольмганг[7]. В разгар поединка из Трёндалёга вернулся Альрик конунг. Не любил конунг, когда дружинники его дрались вне военной надобности, оттого очень разгневался и их наказал, а Скофти и его брата Льота изгнал из страны. И вот теперь Велор от Альрика конунга услышал, что злился бы Альрик конунг на Велора ещё больше, если бы Велор на это оскорбление никак не ответил. Рад был Велор слышать речи конунга и в очередной раз убедился, что то, как он о конунге думает – правда. За это Велор конунга любил.

Рагнар смотрел на ветви ели и видел, как капает с них роса дождя, что шел в горах ночью. Через эти капли сиял свет от солнца, которое пряталось теперь за тучами. Рагнар снова взял харпу и стал на ней играть, а как закончил Рагнар, солнечный щит показался из-за облаков. Рагнар пошел в горы выше и встретил там, на лесной дороге, Харальда.

Харальд стоял у большой раскидистой ели и смотрел с высоты на фьорд. Ветер трепал его длинные русые волосы, а в его зеленых глазах была задумчивость. На шее у Харальда висел серебряный молот Тора – реконструкция Мьёльнира из Сконе[8] – и руна Ансус[9], вырезанная на деревянной плашке. На этой руне были тёмные следы, потому как она была окрашена[10], и окрашена давно, ибо следы были уже неявные.

Харальд сказал:

– Что тебя привело сюда, Рагнар?

Рассвет уже раскинулся во всю небесную ширь, и солнечные лучи стали настойчиво просачиваться сквозь облачный полог.

– Я вспомнил о тебе песню. Позволь мне исполнить ее, конунг.

Харальд посмотрел Рагнару в глаза: смотрел на Харальда Рагнар, но в глубине Рагнаровых глаз увидел Харальд Велора и сказал:

– Я выслушаю тебя охотно.

Тогда Рагнар садится на шершавый камень, что лежит рядом, начинает играть на харпе и поет свою драпу[11]:

– Альрик конунг, слушай песню,

Скальд сложил ее изрядно

В Одина жестокой пляске[12],

Но а после лишь немного.

Ярость я твою прославлю

Яркой речью в песне звонкой,

Ливня лязг стрел[13] – данам гибель,

Их беда – твоя победа.

Отомстить решил ты данам,

Через Скагеррак[14] спесивых

Ты отправил волков водных[15],

Высадился там ты с ратью,

Разорял страну и жег ты,

Разбивал врагов нещадно,

Взял обширны боя бармы[16] –

Охамингья[17] пришла к данам.

Корабли кричали, в крачек

Кровь лилась безумном торге[18],

Конунг Альрик, взгляд горящий

Твой поверг врагов в бессилье.

Тетивы тис лука рибский[19]

Тюру кольчуг схватки[20] вызов

Резкий рискнул бросить утром

Ранним в Лимафьорда водах.

Привёл пенной он долины

Песцов[21] красных воды выше[22],

Но затмили быстроходны

Твои, конунг, барсы[23] этих.

Кони крыши кита дома[24]

Крепко связаны стояли [25],

Верно вои[26] бились в битве,

Вились вороны над ними.

Фьорд был сечей искалечен

На исходе тинга дротов[27],

Пробивали насквозь солнца

Корабля[28] оружьем хёрды.

Брали в бранной рьяно данов

Буре[29] сёстры Мист[30] исправно,

Альрик конунг, взгляд твой ярый

Повергал врагов в бессилье.

Чистый мёд[31] течёт во славу

Мерно слово[32] дело красит,

Мечегромца[33] вис волненье[34]

В вечность воплетает силу.

В дом тюлений[35] сельдью лука[36]

Раненый упал сказитель[37],

Видел он врата Вальхаллы[38],

Но вернул ему ты солнце.

Жатву жарку[39] златадатель[40]

Продолжал, блистая сталью

Одина огня[41] разяща,

Промаха не знал что грозный

Никогда в руке державной.

Стёкла лба[42] шаманской страшной

Яростью[43] сверкали Бальдра[44],

Ужасом пронзая данов.

Лился лезвий поток[45] красный,

Лимафьорд страдал уж долго.

Альрик конунг громку славу

В нем стяжал на радость хёрдам.

Победил правитель фьордов[46],

Полностью разбив, посмевших

На чужие земли дерзко

Взоры бросить свои жадны.

Были после битвы голы

Змеи моря[47] данов длинны,

Всё, кто жив остался, бросил,

Конунг же их спасся бегством.

Вьюга Видрира[48] затихла,

Видар лыжи Мейти[49] властный

В сторону страны лесистой[50]

Струй морских медведей[51] кормчим

Приказал направить тотчас.

Выкуп взял за выдру[52] хладный,

Воинов за доблесть щедро

Одарил. Скальд молвит правду.

Отгремела секир сходка[53],

Лимафьорд затих развёрстый,

Альрик конунг громку славу

В ней стяжал на радость хёрдам.

Когда Рагнар закончил петь, Харальд ему сказал:

– Я подарил тебе за эту песню боевой топор, и был этот топор украшен золотом, ибо не по нраву тебе было в битве в руках держать меч.

Рагнар слегка улыбается и говорит:

– Топор был для меня привычнее, это правда, но ульфберт[54] твой разил всех лучше.

Тут Рагнар замолкает и смотрит в самые глубины глаз Харальда. Лицо Рагнара не то печальное, не то серьёзное, а скорее просто застывшее, и в нем выражается принятие.

Харальд говорит:

– Меч мой, что дала тебе жена моя Хельга, и щит, что в дар получил, сослужили тебе службу, а больше ничем я не мог тебе помочь.

Рагнар все также смотрит на Харальда, а потом поднимается и чувствует, что воздуха ему мало, чтобы дышать.

Харальд говорит:

– Могу я узнать, почему большего не смог, но лезть туда я не хочу.

Рагнар смотрит на Харальда и чувствует на коже жар, и кажется ему, что пляшут у него на коже тени языков пламени. А в памяти его вновь возникает прошлое.

Стоит Велор у дома, охвачен тот дом пламенем. Чувствует Велор от губящего ветви[55] жар, и скачут у него на лице и кольчуге тени от огня. Крепко сжимает Велор в руке меч, богато украшен тот меч серебром и золотом, и ярко сверкает его клинок. В другой руке Велор держит щит с золоченым ободом. Подарил Велору этот щит Альрик конунг за сложенную в его честь когда-то драпу. Три зимы прошло с тех пор, как призвал Всеотец[56] конунга к себе, и проводила его в Золотые палаты[57] одна из валькирий. Не случись того, не стоял бы Велор теперь здесь.

Когда Рагнар отрешается от воспоминания, он замечает, что Харальд смотрит на него очень внимательно. Растаяло для них обоих прошлое, и оба поняли, что видят они теперь в друг друге только Рагнара и Харальда а ещё понимание в глазах каждого, как и было у них в обыкновении.

Больше они не говорят ни о чем и идут с гор вниз.

Когда Харальд с Рагнаром возвращаются в хитту, Айнар, Харальдов отец, готовит на газовой плитке кашу из полбы с маслом и пряностями. А рядом, в ковше, варится чай из трав.

Мужчины здороваются, и Айнар говорит:

– Не думал, что ты тоже встаешь так рано, как Харальд, Рагнар.

– Иногда мне не спится утром, – говорит Рагнар.

После этого Рагнар и Харальд идут в комнату, Рагнар садится в кресло, и его занимают мысли. Харальд идёт к столу и берет книгу, а затем садится у окна на диван и начинает ее читать. Скоро Айнар зовет их завтракать. За столом обсуждают последние норвежские новости, а затем Айнар говорит:

– Давно мы не приезжали сюда с тобой, Харальд.

Он обрывает свою речь, но в лице Айнара отражается недоговоренность. Харальд смотрит на отца пристально. Тогда Айнар заканчивает:

– С тех пор, как мы приезжали сюда с Идунн. И Свейном.

Харальд видит в глазах отца светлую грусть и радость оттого, что он, Харальд, снова согласился выбраться сюда вместе с ним.

– Здесь мне все напоминало о ней, – говорит Харальд, – больше, чем дома.

Айнар говорит, что понимает сына, а потом тихо улыбается и говорит о природе и о свежем горном воздухе и о том, как Рагнар чудесно играет на харпе.

Днём Рагнар и Харальд идут на улицу колоть дрова, чтобы вечером затопить печь-камин. И пока они это делают, Айнар наблюдает за ними. Вокруг пахнет свежерасколотой древесиной и хвойным лесом, а ещё речной водой, ведь дом стоит на берегу. Харальд с Рагнаром работают споро, и щепы летят от их топоров. Когда они заканчивают, Айнар говорит Рагнару, что его раньше всегда пугало, как Харальд расправляется с дровами, ибо никогда такого не было, чтобы даже самое сучковатое полено Харальду не поддавалось. А ещё добавил, что иной раз ему казалось, что Харальду скорее кстати рубить топором в сече, чем колоть дерево.

– В этом ты прав, Айнар, – говорит Рагнар.

– Раскрываешь отцу мои секреты? – спрашивает Харальд.

Они смотрят друг на друга, а затем смеются, и Айнар вместе с ними. Потом Харальд говорит:

– А впрочем тянуть незачем.

Лицо его становится серьёзным. Становится серьёзным и Рагнар. Харальд ему ничего не говорит, но Рагнар все понимает без слов. Он берет наколотые дрова в охапку и несёт их в дом.

Айнар не понимает, что происходит, и смотрит на сына вопросительно.

– Пойдём со мной, – говорит Айнару Харальд, – Нам нужно поговорить.

Айнар не возражает против этого, и они с Харальдом идут вдоль реки.

В доме Рагнар кладёт дрова в корзину у печи, а затем помещает нужное количество дров в печь. И когда он это делает, он думает о том, какой именно ведёт разговор в это время с отцом Харальд, а ещё о прошлом и о его влиянии на настоящее, но больше – на будущее, это Рагнара интересует больше всего.

Рагнар и его жена Аса приехали из Ладоги в Норвегию две недели назад. С собой они взяли их сына, Альрика. Мальчику недавно исполнился год. Харальд и Хельга, Харальдова жена и старшая сестра Асы, приняли их у себя в Осло очень хорошо. Несколько дней назад Харальд захотел поехать в Каупангер к отцу, потому как собирался рассказать ему о себе правду. Харальд предложил Рагнару поехать с ним, как было уже однажды, четыре года назад. Рагнар согласился, и они с Харальдом уехали. Аса и Альрик остались в Осло вместе с Хельгой, Айнаром и Рагнаром, сыновьями Харальда и Хельги. Такой расклад устроил всех. Рагнар мог общаться с Харальдом более свободно, да и Хельге с Асой было о чем поговорить без мужчин. Однако же Хельга и Аса тоже через четыре дня обещали приехать в Каупангер с детьми. А ещё навестить отца должен был Свейн, старший Харальдов брат, с Ингрид, его женой, и Идунн, их дочерью. Поэтому скоро Рагнару, Харальду и Айнару нужно будет возвращаться в Каупангер.

Когда Рагнар закончил укладывать дрова в печь, он подошёл к окну и посмотрел через стекло на улицу. За окном был лес, и на ближайших елях сидели серые птицы, они издали крик и скоро улетели, и в крике их было столько жизни и силы, сколько бывает только весной, в мае, когда вновь народившаяся природа начинает входить в свое языческое буйство цветения.

Харальд все рассказал Айнару. Айнар остановился и задумался. Он пристально смотрел Харальду в лицо и не знал, что сказать.

– Ты мне не веришь? – спрашивает Харальд.

– Ты никогда мне не лгал, Харальд, но… все это для меня очень необычно.

Харальд смотрит на отца, потом берет черенок от садовой лопаты из ятобы[58], что лежит рядом на горке досок, и ломает его одними руками. Там же на досках лежит строительный прут, Харальд берет этот прут и завязывает его в узел. Айнар удивляется этому, но не слишком, ведь знает, что иногда подобная физическая сила людям присуща.

– Эта сила досталась мне от Свейна конунга, моего деда, а ему от его отца Бьёрна,– говорит Харальд, – как видишь, она и сейчас со мной.

Услышав эти слова, Айнар озадачивается. Он смотрит на сына и не понимает, что ему сказать. Айнар не может Харальду не верить, но ему трудно осознать то, о чем сын ему поведал.

Харальд говорит:

– А от саамки Снефрид, жены Бьёрна, мне достались тёмные волосы – это теперь они светлые, но не тогда – и зелёные глаза. Твои глаза тоже от нее. Нить наших поколений тянется туда. И я пришел вновь в Мидгард[59] в своем роду. Сын мой, Харальд, все сделал для того, чтобы род наш не прервался. А теперь круг замкнулся, и Харальд снова выполнит свое предназначение, но какое, пока мне неизвестно.

Айнар слышит это и чувствует тревогу. Он смотрит Харальду в глаза и думает об Айнаре, своем внуке.

– Твоя мысль верна, отец, – говорит Харальд.

Айнар настораживается и печалится и чувствует, что сына своего он совсем не знает.

А Харальд говорит:

– От Снефрид я получил не только странную для скандинава внешность.

Харальд смотрит на Айнара и видит, что тому нелегко. Тогда он идёт дальше вдоль реки. Затем поворачивается и говорит:

– Прости, что я сбросил это все на тебя. Четыре года назад я обещал тебе открыть о себе правду, когда буду готов. Только теперь я понял, что смогу обо всем тебе рассказать. Ты заслуживаешь того, чтобы знать все.

Последние речи Харальда и его тон были больше похожи на Харальда, чем на неожиданного гостя из раннего средневековья, и в них Айнар узнавал своего сына, поэтому стало ему чуть спокойнее. Но когда он увидел, как зелёные искры в зрачках Харальда начинают подниматься от нижней границы к верхней, стало Айнару вновь не по себе. Но он уже попал в поток, и отрешиться от него не мог.

Смотрел Айнар на Харальда, но видел не его. Лицо Харальда было прежним, но волосы – гораздо темнее, и одет он был иначе.

А ещё Айнар увидел фьорд, каким был он много веков назад, и лангскипы[60], бороздящие его воды. А как погасло видение, во все глаза смотрел Айнар на Харальда, и было в его сердце в это время большое волнение.

– Так значит… это поэтому ты однажды пришёл домой и говорил с нами на древнескандинавском языке? А мы с Идунн даже и помыслить тогда не могли о чем-то подобном.

– Да, но я тогда ничего не знал – не помнил.

Айнар задумывается ещё больше, а после спрашивает:

– И ты – тот конунг, который объединил всю Норвегию под своей властью?

Харальд отцу не отвечает, но улыбается еле заметно.

– Это было трудно? – интересуется Айнар.

– Это была моя судьба, – отвечает Харальд, – ее я должен был исполнить, и я ее исполнил. Я дал слово в Согне[61], что вся Норвегия будет моей, и я сдержал это слово.

В это время дует ветер и разбрасывает волосы Харальда по плечам.

Айнар молчит какое-то время. А после говорит:

– А Рагнар? Он… тоже, как ты?

– Нет, но и Рагнар был тогда со мной. Он был моим дружинником. И скальдом. А Хельга была моей дроттнинг[62].

– И Хельга?.. Аса тоже?

– Нет, Асы с нами не было.

– Значит, те песни, что Рагнар поет и что кажутся мне такими настоящими – настоящие? – спрашивает Айнар.

Харальд подтверждает это.

После этого Айнар и Харальд долго молчат, Айнар стоит лицом к реке у самого края берега, смотрит на то, как течет река, и думает, тяжела и глубока его дума. Затем он делает несколько шагов в сторону, поворачивается к Харальду и говорит:

– Свейн знает?

– Нет. Свейн знает только то, что я могу колдовать.

Айнар говорит, что ему нужно все осмыслить, и тогда они с Харальдом идут в дом. У дверей они встречают Рагнара, и Айнар осознает, что на Рагнара он уже не может смотреть, как прежде.

Вечером Айнар берет длинные спички и зажигает огонь в печи. И пока огонь разгорается, Айнар смотрит на него. В доме не было почти никаких современных вещей. В нем не было электричества и средств связи, а мобильные телефоны здесь просто были бессмысленны, ведь сеть в этой местности не ловила. Много лет назад Айнар и Идунн, его жена, купили эту хитту, чтобы отдыхать здесь от привычной жизни наедине с природой. Раньше они часто приезжали сюда с сыновьями – Свейном и Харальдом – даже после того, как братья выросли, потому как все Харстады были между собой очень дружны. Но когда Идунн умерла (это случилось восемь лет назад), в семье произошёл раскол. Свейн и Харальд перестали ладить между собой, а Айнар оказался меж ними. Айнара очень огорчала вражда сыновей, и он старался их помирить, только в этом успеха не достиг. Однако же четыре года назад братья нашли общий язык, и более больших разногласий между ними не было, хотя и нельзя было сказать, что Свейн с Харальдом стали близки – слишком разные у них были характеры.

Когда Айнар закрыл стеклянную дверцу печи, он повернулся и посмотрел туда, где была кухня (двери между гостиной и кухней не было). Рагнар и Харальд сидели на кухне за столом и о чем-то беседовали. Глядя на них, Айнар подумал, что у Харальда нет друга, ближе, чем Рагнар. А теперь Айнар знал, что его сына с Рагнаром связывают еще более крепкие вещи и понимал, что в девятом веке в их истории все не было так просто.

Айнар идёт в свою спальню и достает из деревянного ящика комода фотографию в темной дубовой рамке. Это фотография Идунн. Мужчина долго смотрит на фотографию и думает. Много о чем.

Дома фотографий Идунн Айнар на видном месте не держал – ему было это трудно, но здесь иногда он доставал фото Идунн и ставил его на тумбу у кровати. Здесь, в лесистых горах, грусть казалась менее существенной, а жизнь более важной, потому как природа давала почувствовать человеку изначальное, и с горестями от этого легче было мириться, а еще они казались тут отчего-то естественными и воспринимались как часть порядка вселенной.

Сегодня Айнар тоже поставил фото Идунн рядом с кроватью, а затем он пошел на кухню и предложил Харальду и Рагнару разжечь костер у дома. Харальд и Рагнар согласились, и все трое вышли на улицу. Скоро они сложили из поленьев костер, Харальд высек кресалом огонь, а Айнар с Рагнаром принесли к костру два бревна. Тогда Айнар сел на одно из этих брёвен, а Харальд с Рагнаром на другое. У Айнара вдруг проснулось большое любопытство к древнему времени, и он стал расспрашивать Харальда и Рагнара о нем. Харальд и Рагнар рассказывали Айнару обо всем, о чем он хотел, и ничего не утаивали, вот только о личных их судьбах они не говорили.

А пока беседовали так трое мужчин – один старый и два молодых – огонь в костре медленно плыл по воздуху ввысь, отбрасывая тени на лица говоривших людей.

А как время ближе к утру подошло, попросил Айнар Рагнара спеть одну из тех песен, что он, будучи Велором, сложил о Харальде. Рагнар ему не отказал и спел ту глюмдрапу[63], какую он пел утром Харальду. В этот раз он пел без сопровождения, и от этого голос его, красивый и сильный, сливался с костром и ночью, со звуками реки и леса.

[1] Харпа ─ древнескандинавский музыкальный инструмент, арфа, тагльхарпа ─ харпа со смычком

[2] Хитта (hytte) ─ иногда переводят как хютта, дом в горах, хижина, на природе у норвежцев, что-то вроде дачи

[3] Трёндалёг ─ один их фюльке (областей) Норвегии в эпоху викингов, современный Трённелаг

[4] Хёрды ─ жители фюльке Хёрдаланд, совр. Хордаллан

[5] Бонды ─ свободные землевладельцы в эпоху викингов, по сути фермеры

[6] Упплёндской, т.е. из шведского региона Упплёнд

[7] Хольмганг ─ поединок

[8] Cконе ─ исторический регион в Швеции, ранее принадлежал Дании

[9] Руна Ансус (*ansuz ─ бог) ─ руна связанная с Одином, мировым древом ─ ясенем Иггдрасилем (досл. «конь Игга», Игг «ужасный» ─ одно из имен Одина), руна магии и поэтического дара, откровений и знания, связна с путешествиями между мирами.

[10] Руны окрашивались кровью

[11] Драпа ─ в скальдической поэзии хвалебная песнь со стевом (припевом)

[12] Пляска Одина ─ битва

[13] Ливень стрел ─ битва

[14] Скагеррак ─ пролив между Норвегией и Ютландией (Дания)

[15] Волки водные ─ корабли

[16] Боя бармы ─ ратная добыча

[17] Охамингья ─ плохая удача

[18] Торг крачек ─ битва

[19] Тетивы тис лука рибский ─ мужчина, воин, здесь ─ конунг данов, рибский ─ т.е. из Рибе, местность на юго-западе Дании.

[20] Тюр кольчуг схватки ─ мужчина, воин, здесь ─ Альрик конунг, схватка кольчуг ─ битва, Тюр ─ бог войны, сын Одина.

[21] Песцы пенной долины ─ корабли, пенная долина ─ море

[22] Красные выше воды ─ т.е. окрашенные в красный цвет в надводной части

[23] Быстроходны барсы ─ корабли

[24] Кони крыши кита дома─ корабли, крыша дома кита ─ море

[25] Во время морской битвы, если таковая случалась, корабли было принято связывать между собой

[26] Вои ─ воины

[27] Тинг дротов ─ битва, тинг ─ народное собрание, дроты ─ короткие метательные копья

[28] Солнца корабля ─ щиты

[29] Бранная буря ─ битва

[30] Cёстры Мист─ валькирии, Мист ─ имя одной из валькирий

[31] Чистый мёд ─ мёд поэзии

[32] Мерно слово ─ поэтическое слово

[33] Мечегромец ─ воин, здесь ─ Альрик конунг

[34] Вис волненье ─ мёд поэзии, виса ─ строфа в скальдической поэзии

[35] Дом тюлений ─ море

[36] Сельдь лука ─ стрела

[37] Сказитель ─ хейти (одночленный заменитель существительного обычной речи в скальдической поэзии, т.е. поэтический синоним) скальда, здесь ─ Велор

[38] Врата Вальхаллы (Вальгринд) ─ ворота мертвых, Вальхалла ─ чертог Одина, куда попадали самые отважные павшие в бою воины

[39] Жатва жарка ─ битва

[40] Златадатель ─ конунг, здесь ─ Альрик

[41] Одина огонь ─ меч

[42] Стекла лба ─ глаза

[43] Шаманская ярость ─ особое состояние, магический транс, войдя в который воин становится сильнее и меньше чувствует боль, считается, что именно в такой транс входили берсерки (сами или же их в такой транс вводила вёльва, колдунья), неистовые воины в медвежьих шкурах

[44] Бальдр (полукеннинг) ─ мужчина, воин, здесь ─ Альрик конунг, Бальдр ─ бог, сын Одина и Фригг. Кеннинг ─ многочленный (два и более члена) заменитель существительного обычной речи в скальдической поэзии, т.е. поэтическая перефраза, полукеннинг ─ кеннинг, состоящий из одного члена

[45] Лезвий поток красный ─ кровь

[46] Правитель фьордов ─ Альрик конунг

[47] Змеи моря ─ корабли

[48] Вьюга Видрира ─ битва, Видрир ─ Один

[49] Видар лыжи Мейти ─ мужчина, воин, здесь ─ Альрик конунг, лыжа Мейти ─ корабль, Мейти ─ морской конунг, Видар ─ бог, сын Одина

[50] Страна лесистая ─ Норвегия

[51] Медведи морских струй ─ корабли

[52] Выкуп за выдру ─ золото (см. миф о выкупе за выдру, Снорри Стурлусон «Младшая Эдда»)

[53] Сходка секир ─ битва

[54] Ульфберт ─ каролингский меч, самый дорогой и качественный в эпоху викингов

[55] Губящий ветви ─ кеннинг огня

[56] Всеотец ─ Один

[57] Золотые палаты ─ чертог Одина Вальхалла

[58] Ятоба ─ самая твердая древесина, произрастает в Южной и Центральной Америке

[59] Мидгард ─ мир людей в скандинавской мифологии

[60] Лангскип ─ длинный корабль викингов

[61] Согн ─ норвежский фюльке в эпоху викингов, совр. Сонн-о-Фьоранне

[62] Дроттнинг ─ жена конунга, позднее в скандинавских языках ─ королева

[63] Глюмдрапа (букв. «шум боя») ─ драпа, сочиненная прямо во время битвы

Аурланн

В Каупангере Харальд спросил у отца, даст ли он ему свою лодку, чтобы они с Рагнаром могли сходить на ней в Аурланнсфьорд. Айнар сказал, что, разумеется, он даст Харальду лодку и добавил, что недавно он поменял в моторе масло, и что лодка на отличном ходу. Харальд сказал:

– Я хочу взять твою деревянную лодку.

Айнар удивился.

– Но… на моторе быстрее.

Харальд говорит:

– Твоя лодка – не лангскип, но мы с Рагнаром будем рады поработать веслами.

Тогда Айнар смеётся и говорит, что он с радостью даст Харальду весельную лодку, раз дело обстоит таким образом. А когда Харальд благодарит его и хочет идти, Айнар говорит:

– И все же ты не изменился, Харальд, кто бы внутри тебя ещё ни жил.

– Ты этому рад? – спрашивает Харальд.

– Очень, – говорит Айнар, – ты не представляешь как.

– Представляю, – говорит Харальд.

– Да, точно… – говорит Айнар.

Они с Харальдом смотрят друг на друга и видят в глазах другого согласие, и это нравится обоим.

Следующим утром Харальд и Рагнар берут лодку Айнара и выходят на ней в Согнефьорд. Погода в это утро благоприятная, и ничто не мешает им идти на лодке ровно.

Сначала Харальд и Рагнар идут вдоль берега на запад, а затем поворачивают на юг. Вода плещется о борт лодки и шумит под веслами, а морской соленый ветер треплет длинные волосы мужчин. В один момент Рагнар и Харальд останавливаются и перестают грести. Они смотрят друг на друга, и каждый думает о своем. Вдруг Рагнар спрашивает:

– Ты скучаешь по кораблям, Харальд?

– Да. Иногда мне вновь хочется выйти на лангскипе в море с моей дружиной и смотреть, как киль рассекает волны, с носа корабля.

Рагнар смотрит на воду – вода в Согнефьорде похожа на серебро – а затем снова поворачивается к Харальду и говорит:

– Я бы тоже не отказался от этого, Харальд. И был бы не против снова взяться за весло лангскипа.

Харальду слова Рагнара нравятся, и он этого от друга не скрывает. А Рагнар говорит:

– Сначала, когда мы все вспомнили, мне казалось, что битвы мне не слишком интересны, что их я не слишком любил тогда. Может, оно было и так, только теперь все стало на свои места, и я это принял в себе. Больше в этом нет противоречия. А было, почему – мне ведомо, но только теперь это значения не имеет.

Харальд смотрит на Рагнара и говорит, что он понимает то, о чем Рагнар говорит. Тогда Рагнар говорит, что, если случится такое, что Харальду будет нужно, чтобы он, Рагнар, вновь взялся за оружие, он это сделает не думая.

– В этом я не сомневался, – говорит Харальд.

Тут они снова берутся за весла и продолжают свой путь. Погода также на их стороне, и к исходу седьмого часа пути Харальд и Рагнар достигают Аурланнсвангена. Там они оставляют лодку на причале и идут в горы.

– Здесь все изменилось изрядно, – говорит Харальд, – но дух тот и по сей день здесь.

Рагнар говорит, что тоже это чувствует.

Харальд идет по горной тропе – и в это время дует ему в лицо ветер. Харальд видит высокие горы и их хвойные вершины, над ними летают птицы и нависают серо-белые облака, закрывая собой солнце.

Харальд слышит голос, который говорит ему:

– Отчего тебе нравится смотреть на фьорд, Альрик?

А затем он слышит ответ, и тот ответ был таким:

– Мне нравится смотреть на фьорд оттого, что то, что я вижу, будет принадлежать мне. И все, что находится на юг и на север отсюда. И на восток, и на запад.

Харальд останавливается. Небо в это время меркнет. Харальд поворачивается к Рагнару и говорит, что они должны остаться на ночь здесь. Рагнар не возражает, и тогда они устанавливают палатку. Вечером ближе к ночи они разжигают костер на камнях и устраиваются у него.

Рагнар и Харальд почти не говорят, а потом Харальд ложится на спальный мешок у костра сверху и засыпает. Харальду снятся руны и высокий ясень в горах. И кажется Харальду, что он чувствует запах трав и мёда, который капает с раскидистых ветвей.

Рагнар наблюдает за костром, а затем идет спать в палатку. В середине ночи Харальд просыпается и чувствует горный дух и запах еловых веток и больше спать не может. Он идет в палатку и будит Рагнара. Когда Рагнар просыпается, Харальд говорит ему:

– Ты должен пойти со мной.

Рагнар спрашивает, что произошло, но Харальд не говорит ему. Тогда Рагнар молча поднимается, и они с Харальдом идут в горы выше.

В горах Харальд ясно видит тропу, по которой он шел много веков назад, и слышит, как шумит ветер в могучей листве. Харальд видит, как он идет этой дорогой и как начинает вершиться его судьба. Один шаг к ней он уже сделал – отдал в залог за мудрость Мимиру[1] свои длинные волосы – и теперь настало время отдать еще больше и сделать то, после чего Харальд… Альрик не сможет быть прежним. Когда произошло это в девятом веке, было Альрику двадцать зим.

Здесь начался его путь к вершине власти, и здесь все должно закончиться и начаться вновь. Это Харальд понимает лучше всего.

Когда Харальд и Рагнар достигают нужного места, видят они высокое дерево, которое врезается ветвями в небо, и с них нисходят росы на долы. Харальд подходит к дереву и касается рукой его ствола. А затем он разворачивается и идет к Рагнару. Рагнар видит, что в глазах Харальда огнем переливаются листья.

Харальд говорит:

– Оно то же, что и тогда. Утром станет дерево обычным. Братья мои – Харальд, Хельги и Свейн – были со мной, когда был я здесь прежде. Утром пришли. Спустя девять дней и девять ночей, как я пришел сюда.

– Об этом ты мне не говорил, – говорит Рагнар.

– Это в то время было ни к чему, – говорит Харальд.

– Значит, братьям твоим повезло меньше. Искали они тебя долго, мне же пришлось ждать тебя только восемнадцать часов, когда ты говорил с богами под дубом… или ясенем? В Ладоге.

– Это правда, – говорит Харальд.

Больше они ни о чем не говорят и идут в сторону палатки. Утром Харальд с Рагнаром забирают лодку и к вечеру возвращаются в Каупангер.

[1] Мимир ─ в скандинавской мифологии великан, который охраняет источник мудрости

Осло

Утром перед отъездом в Каупангер Хельга встала раньше обычного. Она приготовила на завтрак овсяную кашу на воде, тосты из ржаного хлеба и собрала полегг[1] к ним. После этого Хельга позвонила Свейну, чтобы уточнить, где они встретятся. Свейн с Ингрид жили недалеко от Хельги и Харальда, на соседнем острове, и ещё накануне Свейн с Хельгой договорились, что в Каупангер они поедут вместе. Когда Свейн поднимает трубку, он говорит, что ему нужно задержаться дома и предлагает Хельге выехать позже. Хельга говорит, что она обещала Харальду приехать к определённому времени и сказала Свейну, что раз он не может выехать через час, они с Асой поедут вперёд. Свейн ничего не возражает против этого.

Поговорив со Свейном, Хельга стала накрывать на стол. Скоро к ней со второго этажа спустилась Аса, и сестры стали завтракать.

– В Ладоге вчера был сильный ветер, такой, что кое-где повалило деревья, а дома сорвало крышу с беседки. Ольга вчера писала мне, – говорит Аса.

Хельга смотрит на сестру и говорит ей:

– Ты привыкла уже жить там, Аса?

– Да. Ладога – тихое место. Это не Петербург, но там мне очень нравится. К тому же Рагнар…

Аса вдруг замолчала, но продолжила:

– Наверное, с ним я могла бы поехать куда угодно. А Ольга и Ивар очень добры ко мне.

Хельга говорит, что понимает Асу и что рада слышать, что у Асы все хорошо.

– Мне нравилось жить с тобой и с мамой в Бергене, но в жизни должно что-то меняться, – сказала чуть позже Аса.

Хельга соглашается с Асой одними глазами, встаёт, идёт к плите, наливает воду в чайник, зажигает огонь и ставит чайник на огонь. Пламя конфорки сине-оранжевое, а чайник – белый с пробковой ручкой, и это все вместе смотрится очень красиво. Хельга возвращается к Асе. Аса выглядит задумчивой. Хельга у нее ничего не спрашивает. Наконец Аса говорит:

– У меня в последнее время не очень доброе предчувствие. Кажется мне, что мир скоро изменится. И так, что больше не будет прежним. Харальд ни о чем таком тебе не говорил?

Хельга встает и идёт к окну, а после поворачивается к Асе и говорит ей:

– Да, Харальд мне об этом тоже говорил. Но он не заходит слишком далеко и знать заранее ничего не хочет.

– Я думаю, что он делает правильно. Я тоже не стремлюсь знать будущее наперёд, хотя иногда оно само мне открывается.

Аса была вёльвой[2], и поэтому многое ей было доступно.

Тут Хельга видит, что кипит чайник, она идёт и выключает его. Затем она наклоняется, чтобы достать чай из нижнего шкафчика, и ее светлые волосы волной перекатываются с одного плеча на другое.

Хельга заваривает чай, затем они с Асой кормят детей, собираются в дорогу и идут на причал. Там они берут лодку Хельги и переправляются в большой Осло. В городе Хельга оставляет лодку на водной стоянке, и они с Асой идут к парковке Акер Бригге, где стоит белый внедорожник Хельги. Хельга и Аса усаживают в машину детей, садятся в нее сами и едут в Каупангер.

Погода в этот день была пасмурная, но приятная: небо окрасилось в сине-серые тона, напоминающие цвет маренго, а ветер дул умеренно-холодный. Сквозь пелену облаков проникал приглушенный свет солнца. Хельга и Аса говорили о разных вещах, какие обычно обсуждают женщины, а затем Хельга вдруг сказала:

– Какое красивое сегодня небо. Окрасить бы в такой цвет ткань черникой и пошить из нее смоккр[3]. А можно и хангерок[4], если взять для покраски шерсть.

Аса легко улыбается, когда слышит эти слова, ей приятно, что Хельга вновь говорит с ней о тканях и раннесредневековой одежде, которую Хельга шьет в своей мастерской – и часто делает это на заказ. Одежду, сшитую Хельгой, носят почти все реконструкторы Скандинавии и не только Скандинавии. Этот разговор напоминает Асе о прошлом, когда они с Хельгой и их матерью Ханной жили в Бергене. Иногда Аса скучает по тем временам, но грусть эта светлая. Менять что-то в своей теперешней жизни Аса не хочет. Она довольна всем: своим мужем, их жизнью в Ладоге, теплыми отношениями с Ольгой и Иваром, родителями Рагнара.

– Почему бы тебе не порадовать себя и не сшить новое платье? – спрашивает Аса.

Хельга говорит, что обязательно это сделает, а затем она поворачивает руль, и машина плавно входит в поворот, и в это время вдруг выглянувшее солнце ярко сверкает на лице у Хельги и отражается в ее голубых глазах. Хельга очень красива. Но лучшее в ней – это ее ум и способность понять такие вещи, какие не каждый может даже взором охватить. Аса смотрит на сестру и думает об этом, а ещё о том, что не просто так Харальд выбрал Хельгу – в девятом веке и теперь. Хельга единственная из всех, кто в этой жизни носит то же имя, что и в прошлом, и это кажется Асе также значительным.

Аса думает о сестре и вдруг у нее спрашивает:

– Давит ли на тебя прошлое? Быть дроттнинг всей Норвегии, наверно, было нелегко.

Вид Хельги невозмутимый и спокойный. Она говорит:

– Это был мой долг. И моя судьба. Я не задумывалась о том, трудно это или нет. Я шла следом за своим конунгом, когда он был рядом, а после старалась сделать все, чтобы сохранить то, что он мне оставил. Мой брат Хальвдан не смог остаться собой, он захотел стать кем-то другим. Я его не виню, но и того, что он сделал, простить ему не могу. Поэтому теперь с Халльдором я не хочу знаться.

Хельга молчит какое-то время, а затем говорит:

– И теперь, если нужно, я пойду вслед за Альриком… Харальдом, какой бы путь перед ним ни предстал.

Асе по нраву то, что говорит Хельга, и она видит какое-то мгновение в сестре другую Хельгу – Хельгу дроттнинг, повелительницу всех фьордов, и от этого Асе почему-то становится спокойно. А потом Аса думает о Халльдоре, их с Хельгой единокровном брате, которого раньше звали Хальвданом, и мысли Асы не слишком приятны. И у нее с Халльдором были разногласия, никогда брат не любил сестёр, видно подспудно чувствовал, что у него с ними разные пути.

По дороге Хельга с Асой несколько раз останавливались, чтобы покормить детей, а то и успокоить – Рагнар с Альриком от такой длинной дороги[5] быстро устали и начали капризничать. А вот Айнар ехал молча и смотрел на все своими наполовину зелёными наполовину голубыми глазами очень серьёзно.

Последним пунктом пути была паромная переправа через Согнефьорд. Хельга с Асой как раз успели ко времени отправления парома. А на той стороне ехать до дома Айнара старшего было совсем немного, и они быстро добрались до него.

Свейн и Ингрид выехали на три часа позже, чем Хельга с Асой. Дома у них сломался душ, и потекла вода, и Свейну пришлось чинить поломку. А затем они с Ингрид долго вытирали воду и убирали последствия происшествия и около часа собирались в дорогу сами и собирали их дочь Идунн. Свейн был из-за случившегося рассержен и думал даже отложить поездку, но Ингрид сказала ему, что они уже обещали Айнару приехать и что будет нехорошо расстраивать его. Тогда Свейн согласился поехать, хотя и был не в духе. Ингрид привыкла к тому, что муж ее бывал резким и часто мог сердиться тогда, когда то было не столь существенно. Свейн заводился быстро, но также быстро отходил. И хоть злость свою он изливал перед Ингрид, на саму Ингрид она не была направлена никогда. Свейн Ингрид очень ценил и обращался с ней как с редким красивым цветком. Ингрид действительно была очень красива, и это пленяло в ней Свейна больше всего.

А то обстоятельство, что у Ингрид не было родителей (они занимались экстремальным туризмом и погибли в горах, когда Ингрид была очень мала) заставляло Свейна проявлять к жене большую заботу. И именно эта его черта всего больше привлекала в нем Ингрид. Когда Ингрид была рядом со Свейном, она чувствовала его силу и его уверенность, а ещё защиту, направленную на нее.

Ингрид и Свейн познакомились шесть лет назад на базе отдыха «Lunden Ferie» в Согнефьорде. Свейн работал в береговой охране в фюльке Сонн-о-Фьоране и отдыхал на базе вместе с коллегами, а Ингрид тогда работала в «Lunden Ferie». Ингрид понравилась Свейну сразу, и он проявил к ней интерес. Ингрид стремилась сделать карьеру, но Свейн был настолько настойчив в своих ухаживаниях, что Ингрид ему уступила, к тому же со Свейном ей действительно было хорошо. Скоро они поженились. Сначала Свейн и Ингрид жили в Каупангере, а затем Свейна перевели по работе в Осло, и Свейн купил дом на острове Наккхольмен, рядом с островом Леннёйа, где жил его младший брат Харальд. Тогда Свейн с Харальдом не слишком ладили, но общаться продолжали. Ингрид видела, что в ссорах с братом чаще бывал неправ Свейн, иногда она пыталась его успокоить, когда Свейн в очередной раз злился на Харальда, но в отношения мужа и его брата Ингрид никогда не лезла.

Из-за того, что Свейн и Ингрид выехали поздно, в Каупангер они приехали только глубоким вечером.

[1] Полегг (норв. Pålegg ) ─ все, что можно положить на хлеб сверху

[2] Вёльва ─ прорицательница, колдунья у скандинавов

[3] Смоккр ─ часть женского раннесредневекового скандинавского костюма, платье, длинная рубаха

[4] Хангерок ─ часть женского раннесредневекового скандинавского костюма, обычно из шерсти, наподобие сарафана

[5] От Осло до Каупангера примерно 350 км

Каупангер

Когда Хельга и Аса приехали в Каупангер, Харальд и Рагнар вышли встретить их на улицу. Рагнар обнял Асу и поцеловал ее. А Харальд подходит к Хельге, наклоняется к ней и касается лбом её лба. Так они стоят какое-то время, а затем Харальд целует Хельгу. После Харальд берет на руки Айнара, а ещё вещи, какие нужно забрать в дом. Хельга берет Рагнара, их с Харальдом сына. Рагнар помогает с вещами Асе. И все идут в дом. Там их встречает Айнар, Харальдов отец, и глаза его при этом сияют радостью. Проходит какое-то время, пока все располагаются в доме. А после все сидят за столом и беседуют.

Свейн и Ингрид приезжают, когда уже совсем темно. Свейн заносит спящую Идунн в дом на руках, они с Ингрид наскоро ужинают и сразу идут спать.

Утром мужчины берут лодку и отправляются на ней во фьорд ловить рыбу. Свейн очень любит рыбачить, поэтому все время, что они находятся во фьорде, у него горят глаза. Айнар рыбалкой увлечён не так сильно, но это дело ему нравится, и он охотно составляет компанию старшему сыну. Харальд и Рагнар к ловле оказываются равнодушны, поэтому рыбу они не ловят, а просто беседуют между собой. Свейн иногда пытается вовлечь брата в разговор о рыбе, какой они ведут с Айнаром, но Харальд не поддерживает его.

В это время Хельга, Аса и Ингрид готовят обед и занимаются другими домашними делами, а ещё детьми. Идунн играет с Айнаром. А Аса приглядывает за Альриком и Рагнаром, потому как они ещё совсем малы.

Когда мужчины возвращаются, они приносят много трески и сайды. Ингрид и Хельга берут рыбу и запекают ее в духовом шкафу с пряностями. После этого все садятся обедать. Беседы за столом ведутся о новостях, о природе и рыбалке, а ещё о путешествиях.

После обеда Аса и Рагнар уходят гулять по Каупангеру, оставив сына на Хельгу и Харальда. Они идут и дышат морским воздухом, а потом останавливаются, смотрят на фьорд, и Рагнар обнимает Асу.

Харальд и Хельга укладывают детей наверху спать, а сами идут в гостиную вниз. Айнар старший, Ингрид и Свейн в это время находятся на улице, поэтому в доме, кроме них, больше никого нет.

Харальд смотрит на Хельгу и говорит ей:

– Давно ты заметила, что Айнар – это Харальд?

Хельга отвечает, что это ей стало известно не так давно, но для этого ей не нужны были особые способности, потому как она хорошо знала своего сына Харальда и узнала бы его в любом.

Тогда Харальд говорит:

– Будет у него своя судьба. И в том, что он ее исполнит, я уверен.

Хельга смотрит на мужа с некоторой тревогой. Харальд видит это и ей говорит:

– И у Рагнара будет своя судьба. Но не будет она равна судьбе Хельги, ты не бойся.

Хельга печалится и говорит:

– Я тебе верю, Харальд. Но мое сердце сжимается каждый раз, когда я думаю о Хельги и о том, что Рагнар может повторить его судьбу.

– Этого не будет, Хельга, – говорит Харальд, – это я вижу точно.

– Тогда я не буду беспокоиться, – говорит Хельга, – только, кажется мне, что ни его судьба, ни судьба Айнара не будет лёгкой.

Харальд говорит:

– Скоро настанет такое время, что ничья судьба не будет легкой. И мы тоже попадем в этот водоворот. И что ждёт нас – то нас изменит. Внешне, но не внутри.

Хельга смотрит на Харальда, прямо в его глаза. Харальд видит, что Хельга понимает его правильно.

– Если суждено прошлому повториться, пусть не всему, но части, то я готова войти в водоворот истории с тобой вместе.

Харальд смотрит на Хельгу, а Хельга смотрит на него. В глазах Харальда в это время переливаются зеленые искры. Хельга подходит к нему и кладёт голову ему на плечо. Харальд прижимает Хельгу к себе, и они так долго стоят молча.

Днём ближе к вечеру все собираются в гостиной. Рагнар играет на харпе, но в этот раз не поёт под нее. Все слушают его игру охотно, а Айнар – с особым трепетом. Вот только Свейну музыка не слишком интересна. Когда Рагнар заканчивает очередную композицию, Свейн начинает спрашивать его о харпе, о том, как она устроена, и что будет, если струны поставить металлические, или изменить строй. А ещё Свейн спрашивает, как Рагнар харпы делает. Рагнар рассказывает ему обо всем подробно. Свейн слушает, а после говорит, что все понял.

Проходит сколько-то времени, и Айнар идёт добавить дров в печь-камин, Ингрид в это время укладывает спать Идунн, Аса тоже с сыном наверху. Хельга прибирает на кухне. Харальд с Рагнаром разговаривают о чем-то своем, Свейн в это время тоже в гостиной, но в разговоре он не участвует. Потом Рагнар говорит, что ему нужно отнести наверх харпу и идёт к лестнице.

В это время Свейн резко поднимается с дивана и Харальду говорит:

– И долго ты будешь играть в эту игру, Харальд?

Харальд удивляется такому вопросу и тону брата.

– Ты ведёшь себя так, будто твой брат – он, а не я, – говорит Свейн, и когда он это говорит, Рагнар как раз спускается с лестницы, слышит слова Свейна и останавливается.

Харальд смотрит на брата, и ему не нравится, что тот говорит.

– Может ты с ним ещё и кровь смешаешь, как предки наши делали, чтобы уж наверняка? – спрашивает Свейн.

– Остынь, Свейн, – говорит Харальд, – я бы тебя понял, если бы ты страдал от недостатка моего внимания, но твои претензии исходят из того, что ты считаешь правильным.

Свейн слышит это и заводится ещё больше.

– Вот значит как. Понимаю, Рагнар твой весь такой хороший, харпы делает, играет на них, слух может усладить песней, белый весь такой, пятна на нем нет, куда мне до него.

Рагнар слышит это и хмурится. Слова Свейна ему неприятны. Он понимает, что, если бы Свейн не был братом Харальда, он бы призвал его к ответу.

Айнар тоже слышит то, что Свейн произносит, ему за сына стыдно, и он от всей этой ситуации печалится.

От Хельги резкие речи деверя тоже не укрываются, и она выглядывает из кухни.

Харальд от слов Свейна приходит в большой гнев и в такой, что будь у него сила Тора, вокруг бы уже сверкали молнии. Взгляд Харальда становится жёстким, и он Свейну говорит:

– Замолчи.

Свейн снова начинает что-то говорить, но на полуслове умолкает, как будто только теперь до него доходит сила тона Харальда. Тон Харальда был такой, что у Свейна язык отнялся. И он только смотрел на брата ошарашенно.

Харальд видит, что Рагнар стоит у лестницы и Свейну говорит:

– Сейчас ты извинишься перед Рагнаром, а потом пойдёшь со мной.

Свейн извиняться не хочет, но Харальд на него смотрит так, что Свейн сам не знает почему, не может ему противиться. Это его очень злит. Он медлит, но все же подходит к Рагнару и сквозь зубы говорит:

– Погорячился, извини.

Рагнар ему не отвечает. Харальд зовёт брата, и они идут на улицу.

– Я хотел тебя от этого уберечь, но ты сам, видно, этого не хочешь, – говорит на улице Свейну Харальд.

Харальд смотрит брату в глаза, и в его зеленых глазах серебром вспыхивают листья.

Харальд показывает Свейну отрывок из другой жизни. Бражный зал, свой престол и себя, а ещё Рагнара и то, как скальд пел перед Харальдом драпы, и Хельгу – затем, чтобы Свейн понял, кто есть кто. А после Харальд сделал так, чтобы Свейн увидел его последнюю битву и то, как на тинге хёрдами конунгом был избран Хальвдан, Хельгин брат, но и то Харальд показал Свейну, что обязался Хальвдан править только до тех пор, пока не вырастет Харальд, Альриков и Хельгин старший сын. А потом и злодейство Хальвдана Харальд брату показал.

Стоял Велор у горящего дома и дышал очень тяжело, потому как уже долго сражался. Кольчуга его была изрезана, раны кровоточили, щит был изрублен, но оставался целым, а меч Велор держал крепко. В доме, в огне, была Хельга дроттнинг, а с ней Харальд и Хельги, её с Альриком конунгом сыновья. Напротив среди деревьев прятались Хальвдан конунг и Ульвгейр херсир[1]. Они все это и устроили. Велор хотел помочь Хельге и ее сыновьям, но люди конунга не давали ему это сделать. Они нападали на него снова и снова, однако же никто не мог сразить его. Велор отбивался яростно. Натиск на него был очень большим, его теснили со всех сторон, но при этом никто не мог с ним справиться. Тогда кто-то из нападавших сказал, что у него нужно отобрать щит, ведь щит этот дал Велору Альрик конунг, а о конунге ходили слухи, будто был он колдуном. Тогда Хальвдановы ратники скопом ринулись на Велора и попытались выбить у него щит. Но Велор разбросал их всех, кого-то убил, а кого-то ранил.Тогда Хальвдан конунг приказал стрелять в Велора из луков. Велор закрылся щитом. В щит вонзилось много стрел, но две стрелы попали Велору в плечо и грудь. Велор бросил щит и обломал торчащие из его тела стрелы. К нему подбежали, чтобы добить, но Велор одного воина убил, а второго отбросил. Тогда в него снова стали стрелять из луков. Стрелы летели дождем, и от них нельзя было укрыться, они усеяли все тело Велора. Велор выронил меч и упал на землю.

Когда Харальд оборвал цепочку видений, он Свейну сказал:

– У тебя ещё есть вопросы?

Свейн промолчал, оттого что был в растерянности. Харальд больше ему ничего не сказал и пошел в дом. Свейн пошёл вслед за ним.

Когда Харальд со Свейном только вышли из дома, Айнар попросил Рагнара рассказать о том, что у них с Харальдом в прошлом произошло. Чувствовал Айнар подсознательно, что именно об этом сейчас «говорят» его сыновья. Рагнар согласился, они с Айнаром пошли на кухню, и Рагнар там все Айнару рассказал. Они даже успели обсудить это немного, прежде чем в дом вернулись Свейн и Харальд. Свейн зашёл на кухню и сразу сказал:

– Ты меня, Рагнар, прости. Нашло на меня, сам что не знаю. Бывает, меня заносит. Характер такой. Не самый лучший.

Рагнар говорит, что зла на Свейна не держит, после этого Свейн уходит. А Харальд садится рядом с отцом и Рагнаром и говорит, что они могут продолжать свою беседу, если хотят. Беседа продолжается, но Харальд в ней не участвует.

[1] Херсир – звание знати в Скандинавии в эпоху викингов, считалось ниже звания ярла и конунга

Старая Ладога

В мае в Ладоге всегда был потрясающий ветер – в нем было столько тепла, запаха речной воды и цветущих полевых трав. Рагнар любил ходить в обеденный перерыв вдоль крепости и дальше по Варяжской улице, а затем вдоль Волхова. Иногда он даже позволял себе задержаться дольше положенного, но в музее, где Рагнар работал, к этому относились спокойно. И в этот пасмурный, но тёплый день Рагнар бродил вдоль реки, вдыхал ладожский ветер и думал о том, что происходило в Норвегии неделю назад, когда они там были с Асой и Альриком. Так Рагнар думал какое-то время. Вдруг он увидел, что к нему идёт человек и машет ему рукой. Рагнар не понимает, почему этот человек так делает, но когда мужчина подходит ближе, в нем Рагнар узнает Тордоя, брата Айланаш, девушки, которая очень нравилась Рагнару в школьные годы и которая умерла от болезни.

Тордой очень радуется, когда подходит к Рагнару и видит, что он не обознался. Рагнар приветствует Тордоя очень дружески.

– Привет-привет, северный брат, – говорит Тордой, – а я уж думал, что обознался.

Тордой спрашивает, как у Рагнара дела, Рагнар говорит, что у него все хорошо, а после спрашивает:

– Я слышал, ты вернулся на Алтай.

– Да, там у меня жена, два сына и дочка. Вот к отцу и матери приехал. И деда навестить. Мать с отцом не хотят обратно ехать, потому… да ты сам знаешь. А дед от них уезжать не хочет.

Тордой видит, что в лице Рагнара появляется грусть.

– Забыть ее не можешь?

– Не могу, – говорит Рагнар.

– Мать говорила, у тебя жена и сын.

– Это так, – говорит Рагнар.

– Ты знаешь, вот что. Дед передать тебе велел. Хотел увидеть я тебя, все равно бы к тебе пришёл, а тут сами встретились. Говорит, изменится скоро все. Дед знает, он – сильный кам[1]. Так, сказал он, что служба у тебя была, сейчас нет ее, да новая будет. И у того она, у кого силы всех больше. Дед сказал, ты знаешь у кого.

И как Тордой это говорит, дует с реки сильный ветер и разбрасывает длинные волосы Рагнара. Рагнар застывает и чувствует, как тянется к нему из прошлого нить судьбы. Он думает о Харальде и понимает, что судьбы их снова связываются в одну вервь крепко.

Тордой смотрит на реку, а потом на Рагнара и говорит:

– Давай, споем с тобой, северный брат. Вот как есть, каждый свое, как раньше пели с тобой.

Рагнар кивает, и тогда Тордой начинает первым, Рагнар подхватывает, и летит над рекой древняя северная и алтайская речь, соединяясь в одну песню. И скальд, и кайчи[2] чувствуют ее древнюю мощь, и сливаются с ней и с природой.

[1] Кам ― шаман у алтайцев

[2] Кайчи ― сказитель у алтайцев, певец эпических произведений, владеющий техникой горлового пения кай

Согнефьорд

Одним вечером Харальд один приезжает в Аурланн. Он не берет с собой ничего и идёт в горы. И смотрит с них на фьорд. Вверху текут облака, внизу блестят воды фьорда. Харальд смотрит на фьорд с высоты, и в это время ветер треплет его длинные волосы. Солнце готовится ко сну, и его отблески сверкают меж облаков, а ещё отражаются в зеленых глазах Харальда. Вдруг Харальд слышит голос, и голос этот идёт из глубины веков. Глаза Харальда загораются листьями. А ветер треплет его волосы. Солнце яркими лезвиями рассекает небесный полог.

– Мне нравится смотреть на фьорд оттого, что то, что я вижу, будет принадлежать мне. И все, что находится на юг и на север отсюда. И на восток, и на запад.

Харальд слышит свой голос, и голос этот звучит через толщу веков. Харальд вспоминает сон, что снился ему два года назад в Чернавино, когда он гостил зимой у Рагнара, и в этом сне Харальд шёл по Слоттсплассен, и на нем был мундир короля Норвегии. Харальд ясно видит этот сон, а потом он слышит, как шумит в его волосах ветер, и как зыбится вода во фьорде. Солнце вспыхивает вечерним заревом. Харальд чувствует, что колесо судьбы повернулось. А в зрачках у него отражается фьорд.