Пятый брат

Глава 1

Она ощущала тотальное одиночество в этом переполненном доме. Сегодня, в день очень страшный, но всё же чуть менее страшный, чем трое суток назад, когда в обед позвонил отец. По обыкновению он заехал к своей пожилой матери, чтобы отобедать на перерыве. Позвонил, сказал: «‎Бабушка умерла». Единственный близкий ей человек. Она сорвалась на крик, но то было трое суток назад, а сегодня состоялись похороны и поминки.

Родной дом кишел роднёй, самой разной и порой даже неожиданной. Она была одна, сидела в углу на диване, никто не пытался заговорить. Это радовало, но всё же что-то скребло её грудную клетку. Никто не пытался с ней заговорить.

Как было сказано: бабушка была последним близким и по-настоящему родным человеком, её мамой. И больше никого. Мать ушла сразу после развода с отцом, ещё в её дошкольном возрасте. Отец оставил воспитание бабушке, завёл другую семью. Дедушка тяжело скончался от онкологии, оставив ужас и канцерофобию. Были и братья. О, братьев было много — четверо. Четверо родных, но всё же чужих, братьев. Сыновья для родителей, конечно, были во всём лучше неё, младше в среднем лет на десять, и от людей чуть более приятных. Но общая у них была лишь она — бывшая дочь.

Всё это ведёт к выводу: теперь она совершенно одинока, совершенная сирота, касаемо крови, конечно. Как не убеждала она себя, но родственные связи ощущались гораздо более надежными, даже чем самая крепкая дружба. И повторяя очередной раз: теперь этих связей не осталось.

Родственников была тьма. Смешное это слово — родственники. Их множество удивляло, так же как и удивляла дальность родства некоторых, но тем не менее присутствовавших.

Последние годы, если более конкретно — двадцать пять лет, именно столько ей было, она была главным человеком для своей бабушки, любимой дочкой. Впрочем взаимно. Теперь же, оплакивая усопшую, никто об этой дочери не вспоминал, хотя насколько же важной частью она была на самом деле в жизни бабушки...

Взгляд прошёлся по собравшимся и упал на только вошедшего молодого мужчину. Кто? Она присмотрелась. Смутно знакомое лицо, которое она встречала, несколько лет назад на просторах её любопытства и профилей социальных сетей. Как могла забыть? Четверо упомянутых — не все её братья, только младшие, но ведь был и он, старший, материн сын, которого та оставила, как и её, на воспитание другой семье где-то в Петушках, а может и в самом Владимире. Она слышала о нём лишь пару раз и однажды наткнулась на его страницу в интернете. Вот и всё знакомство. С чего бы ему тут быть?

Мужчина грустно улыбнулся встретившей его женщине, сказал что-то, наверняка, полное сочувствия и огляделся в поисках вешалки для своего чистого ухоженного пальто. Ему должно было быть немногим больше тридцати, иной раз она сказала бы «‎парень», но тут хотелось говорить «‎молодой мужчина».

С кем он здесь знаком? Разве что с их общей матерью, которая тоже неясным образом тут оказалась. Она опустила взгляд, задумавшись о чём-то, что не вспомнила бы уже через мгновение.

— Привет.

Дёрнулась, посмотрела. Рядом стоял тот самый забытый брат, вспомнившийся по воле судьбы при не самых лучших обстоятельствах для, можно сказать, знакомства.

У него был приятный голос и спокойное выражение лица, под которым скрывалось скорее дружелюбие, чем гораздо более знакомая ей в этом кругу претензия.

— Привет.

Как по щелчку у неё привычно защемило шею от беспричинного приступа волнения. Вдогонку по обыкновению пришёл и тремор. Стыдоба. Её голос в отличие от его звучал неуверенно. На этом разговор хотелось и закончить, пока не начался поток неловкости: «чем вообще занимаешься?», «понятно», «нет, я живу там-то, а ты тут-то?» и так далее.

Но он промолчал. Сел на диван вовсе не рядом, но и не далеко на другой конец. Спокойно откинулся на мягкую спинку, в его теле не было скованности.

Её охватило странное чувство. Ведь он был ей родным братом, но она не знала о нём ровным счётом ничего. Даже про своих четверых младших братьев, трое из которых от отца, и один от матери, было гораздо больше информации, хотя к ним имелось больше предубеждения и ревности.

— А ты с мамой общаешься? — выдавила из себя она. Хотелось сказать «с матерью» по привычке, но ей от чего-то показалось это грубым, впервые. Сама она ни с матерью, ни с отцом не поддерживала связи, так жилось на порядок проще.

— Нет, — легко бросил он. — Не общаюсь. Ты тоже?

— Угу.

— В этом нет ничего плохого.

— Думаешь?

Он слабо улыбнулся, и эта улыбка никак не выбивалась из общей атмосферы поминок. Сочувствующая.

Молчание.

— Что ты слушаешь? — вдруг спросил он.

— Слушаю? Музыку? — она несколько растерялась. — Да разную, всё найдётся.

— И ничего не выделить?

— Ну, пусть будет рэп...

Его губы выгнулись другой, а брови приподнялись в легком одобряющем удивлении.

— А ты?

— Будем считать — аналогично. Есть любимый альбом?

— М-м, «лпвл» Хаски, знаешь?

Он кивнул.

— А у тебя?

— Мне больше «Автопортреты» нравятся.

Она почему-то тоже улыбнулась.

— Хороший, — согласилась. — Ты в Иваново живёшь?

— Нет, давно нет. В Москве снимаю.

— Один?

Снова кивок.

— Ты в Железнодорожном?

— Да, тоже снимаю, — она невольно вздохнула и тут же пожалела, не хотела выдавать досады на этот счёт. Ведь у неё была возможность жить в собственной квартире, но из-за того, что эта квартира была не только её, то возможности можно сказать и не было. Так же как можно сказать, что её оттуда выжили. И теперь ей приходилось тратить на жильё треть зарплаты, сводя концы с концами, лишь бы не быть там.

Он не спросил, уловив её резко оборванное дыхание в попытке остановить вздох.

— Слышал, что учишься в универе?

— От кого?

Он снова мягко улыбнулся.

— Птички.

— Хах, кому-то есть до этого дело?

— Мне есть, мы же родные.

Его ответ кольнул.

— Этого не поймёшь, пока не останешься один.

— Точно.

И они понимали, она и её старший родной брат.

— Кем работаешь? — задала она вопрос, который ранее сочла бы типичным и глупым.

— Врачом. Неврологом.

— По коленке постучишь?

— А надо?

— Не знаю, — она пожала плечами, — лучше по голове постучать.

— Зачем ты так говоришь? Что-то не так?

Она снова пожала плечами.

— А похоже, что всё так?

Оба замолчали. Молчание это длилось для неё долго, она опустила голову и голосом, более высоким, чем обычно, проговорила:

— Она вырастила меня. Не наша мать, не мой отец. А она, и теперь…

Тихий всхлип. Он сел ближе.

— И теперь её нет, — продолжил брат. — Ты потеряла единственного близкого человека и думаешь, что осталась одна…

— Думаю?

— Думаешь. И ошибаешься.

Она не посмотрела на него. Встала, направилась в ванную.

«Конечно! Ошибаюсь», — саркастически повторяла она в своих мыслях. «Умник».

Умывание немного отрезвило и сняло красноту с лица. Она вернулась.

— А ты кем работаешь? — спустя время спросил он.

— Графическим дизайнером.

— Ого, это здорово. Значит, творческая личность?

— Угу, — буркнула она. — Вот бы ещё платили хорошо, а не прожиточный минимум.

— А почему не платят?

— Сейчас тяжело хорошую работу найти, таких дизов, как я, пруд пруди. А как пытаешься что-то найти, так каждый просит тестовое задание выполнить, а это полноценная работа…

— У меня друг работает дизайнером, не помню, правда, каким, но получает хорошо. Я спрошу у него, может есть в компании место вакантное. Ну и, как минимум, поможет тебе в случае чего с тестовыми. Я понимаю, как сейчас тяжело работу найти.

— Не надо.

— Почему?

— Я не просила помогать.

— Я знаю, не просила. Я же тут был, — иронично заметил он, — всё помню, сам предложил.

— Не хочу наныть себе помощь.

— Что? Я спросил, ты ответила. Не придумывай того, чего нет. Я не люблю нытье, и не стал бы тебе помогать, будь ты обычным нытиком.

— А я необычный нытик? — сказала она на автомате, не придавая значения своему вопросу.

— Конечно нет, ты моя сестра. Дай телеграм, напишу, когда друг ответит. Ну или ты пиши, если помощь нужна.

Он протянул телефон. Она взяла, ввела в поиске свой ник и отправила в их новый общий чат стикер.

— Вот.

— Отлично. И если что, ты можешь всегда прийти ко мне. Я не пытаюсь тебя заманить, но…

Брат замолчал, сверлил взглядом бешеный рисунок советского ковра.

— Но, ты ведь не станешь больше приезжать в этот дом без бабушки? Значит у тебя не осталось, куда идти. Приходи ко мне в случае чего. Мне тоже некуда идти, уже давно. Будет здорово, если ко мне хотя бы придут, — очередная спокойная улыбка.

— Договорились, — вдруг сказала она, и неожиданно для себя, обняла его.

Они сидели рядом всё оставшееся время. О чём-то разговаривали, больше о простом, не претенциозном, и понимали, что у них гораздо больше общего, чем одна матерь. На мгновение она забыла повод сбора. Но всё подходило к концу, он отошёл, вернулся через время для прощания.

— Я рад был с тобой снова познакомиться, надеюсь мы скоро увидимся ещё, — он взял её за плечо, посмотрел долго и тяжело, затем отвёл взгляд, — Я не сказал, — опять посмотрел на неё, — я болею и ближайшие пару недель буду госпитализирован, но ты пиши обязательно…

— Болеешь чем? — она насторожилась. Всё внутри сжалось от его тона.

Брат молчал.

— Рак? — прошептала она, верно понимая, что окажется права.

Он не ответил.

На её глазах моментально показались слёзы. В это не хотелось верить. Губы дрогнули.

— Почему… — она сделала шаг вперёд.

Она обняла его, прижалась щекой к его мягкой, приятно пахнущей кофте. — Почему я не встретила тебя раньше?

Глоток воздуха. Она открыла глаза. Взглянула сквозь линзы слёз на белый потолок. Сжала рукой одеяло. Проснулась…

и поняла, как скучает по своему пятому, никогда не жившему на этом свете, брату.