Пятничная похлебка.

Глава 1

Франческо ещё в среду знал, сколько хлеба ему понадобится в пятницу.

Шесть больших буханок он испёк специально для Джузеппе, отложил на отдельную полку и больше к ним не прикасался. Хлеб должен был как следует полежать, потерять первоначальную мягкость, но сохранить вкус и аромат.

В четверг вечером Джузеппе заглянул к нему в пекарню.

— Ну что, Франческо, ты обо мне не забыл? Завтра у нас пятница, и я очень рассчитываю, что ты не продал мой хлеб кому-нибудь из покупателей, соблазнившись красивыми глазами или обещанием заплатить вдвое больше.

Франческо оторвался от своих записей.

— Джузеппе, дорогой мой, я пеку хлеб уже тридцать пять лет. За это время мне доводилось иметь дело с самыми разными людьми, но никто ещё не предлагал мне вдвое больше денег за позавчерашнюю буханку. Особенно если рядом лежит сегодняшняя. Так что твои сокровища в полной безопасности.

— Прекрасно. Тогда утром заберу все шесть. Помидоры у Джанкарло уже заказал, и он обещал подобрать самые спелые. Если всё получится, завтра будем кормить половину улицы.

— Половину? — Франческо усмехнулся. — Ты слишком скромен. В прошлый раз Лаура отправилась к тебе около двух часов, а вернулась с таким лицом, словно ты лично нанёс оскорбление всему нашему семейству. Сказала, что похлёбка закончилась, а она ради неё даже завтракать не стала.

— Вот именно поэтому я и заказал шесть буханок вместо четырёх. Хотя предупреди супругу: если она снова придёт к двум, я ничего не обещаю. Ты же знаешь, она прекрасно готовит и сама могла бы сварить целую кастрюлю.

— Знаю. Но ей нужна твоя. Женщины вообще иногда удивительно непоследовательны. Моя, например, может три дня подряд жаловаться, что я приношу домой слишком много хлеба, а потом отправить меня в пекарню за ещё одной буханкой, потому что ей захотелось сделать сухарики.

— Франческо, это называется разумное хозяйство. Тебе ли не знать?

— Разумное хозяйство, Джузеппе, — это когда ты покупаешь у меня шесть буханок по заранее согласованной цене. А вот когда жена требует, чтобы я принёс домой седьмую, это уже семейная жизнь.

Они рассмеялись.

В пятницу утром Джанкарло ждал Джузеппе возле ящиков с помидорами.

На прилавках лежали крепкие, красивые плоды, которые можно было спокойно продавать в течение дня. А в глубине лавки стоял отдельный деревянный ящик — с помидорами другой степени зрелости.

Их Джанкарло подобрал специально для траттории.

— Посмотри, что я тебе приготовил, — сказал он, когда Джузеппе появился в дверях. — Вот эти созрели полностью. Не просто покраснели, а именно дошли до того состояния, когда помидор уже не собирается становиться лучше. Если бы ты пришёл завтра, я бы посоветовал тебе немедленно делать из них соус. Но сегодня они великолепны.

Джузеппе взял один, осторожно надавил пальцем, поднёс к носу.

— Аромат замечательный. И мякоть, чувствую, именно такая, как мне нужна. Только скажи, Джанкарло, ты мне базилик приготовил? В прошлый раз ты принёс такой душистый, что я потом полчаса объяснял посетителям, почему не собираюсь класть в похлёбку ничего другого.

— Разумеется, приготовил. И чеснок тоже. Причём чеснок я выбрал не самый крупный, а тот, который ты любишь. Знаю, знаю, ты сейчас начнёшь объяснять, что крупный зубчик ещё не означает хорошего вкуса. Можешь не трудиться, я эту лекцию уже слышал.

— Вот видишь, как полезно иногда разговаривать с умными людьми.

— Особенно если умный человек — это ты?

— А кто же ещё?

Джанкарло покачал головой.

— Послушай, Джузеппе, я вот чего никогда не мог понять. Ты берёшь у меня помидоры, чеснок, базилик, у Франческо — хлеб. Всё самое простое, что только можно себе представить. Но стоит тебе поставить это на стол, и люди начинают рассказывать, что ничего вкуснее в жизни не ели. Я тоже умею готовить pappa al pomodoro, между прочим. Моя мать делала её превосходно. Но почему-то у тебя получается иначе.

Джузеппе внимательно посмотрел на него.

— А ты приходишь ко мне есть её потому, что твоя мать готовила хуже?

— Что ты! Разумеется, нет. Она бы меня за такие слова из могилы достала.

— Вот и я думаю, что нет. Просто когда ты ел её дома, ты был мальчишкой, а рядом сидели твои родители. И даже если бы я приготовил точно такую же похлёбку, она всё равно была бы другой. Ты ведь понимаешь, о чём я?

Джанкарло помолчал.

— Понимаю. Наверное, именно поэтому я каждый раз и прихожу.

— Тогда приходи сегодня пораньше. И предупреди Франческо, что к двум часам могу ничего не оставить.

— Я ему уже сказал. Он ответил, что отправит жену к половине первого.

— Вот видишь. Умный человек.

Джанкарло протянул ему кассету.

— Держи. Здесь всё, о чём договаривались. Я тебе ещё немного базилика добавил, цена та же. У меня сегодня хороший урожай.

— Спасибо, Джанкарло. А теперь иди торговать. Не хватало ещё, чтобы из-за моей похлёбки ты оставил покупателей без овощей.

Оливковое масло Джузеппе купил у Паоло ещё в среду.

Это была маленькая партия из аббатства Сан-Грегорио. Братья никогда не делали много, но о качестве их продуктов ходили легенды. Несколько бутылок Паоло оставил в подсобке для постоянных покупателей, а одну сразу отложил для траттории.

Он знал, что Джузеппе предпочитает заканчивать некоторые блюда хорошим маслом уже непосредственно перед подачей.

Когда в пятницу около полудня Паоло наконец нашёл минуту, чтобы заглянуть к соседу, траттория уже наполнялась посетителями.

Паоло вошёл, огляделся, вдохнул аромат помидоров и улыбнулся.

— Ну вот, Джузеппе, теперь я совершенно уверен, что не ошибся днём. С утра у меня было столько народу, что я едва успевал отвечать на вопросы. Один покупатель двадцать минут выбирал салями, другой требовал непременно тот самый пекорино, который покупал у моего отца лет пятнадцать назад. А потом я вдруг почувствовал запах помидоров и вспомнил, что сегодня ты готовишь свою знаменитую похлёбку.

— И бросил покупателей?

— Не говори глупостей. Маттео прекрасно справляется без меня. Ему двадцать пять лет, в конце концов, и когда-нибудь он должен научиться вести дело самостоятельно. Кроме того, я обещал вернуться через четверть часа. Если задержусь, он непременно начнёт рассказывать, что я безответственный человек и что семейное предприятие держится исключительно на его плечах.

— А это неправда?

— Разумеется, неправда. Оно держится на плечах пяти поколений Ла Палья. Просто четыре поколения уже не могут ему возразить.

Джузеппе рассмеялся и поставил перед ним тарелку.

Густая красная похлёбка ещё дышала жаром. На поверхности лежало несколько листочков базилика, а золотистое оливковое масло медленно расходилось по краям.

Паоло взял ложку, попробовал и ненадолго замолчал.

— Ну? — спросил Джузеппе.

— Ты знаешь, что я сейчас скажу.

— Знаю. Но мне приятно услышать.

Паоло улыбнулся.

— Я скажу, что ты опять всё сделал правильно. И помидоры хорошие, и хлеб Франческо чувствуется. А масло… Масло, мой дорогой, совершенно замечательное. Монахи из Сан-Грегорио в этом году действительно постарались.

— Паоло, ты сам мне его продал. Не нужно рассказывать мне о достоинствах продукта, за который я уже заплатил.

— Джузеппе, я не продаю тебе масло. Я наслаждаюсь тем, что ты сумел с ним сделать. Это, согласись, совершенно разные занятия.

— Тогда занимайся вторым. Первым ты уже достаточно занимался всю неделю.

Паоло довольно кивнул и снова принялся за похлёбку.

К половине первого пришла жена Франческо.

Она принесла с собой небольшой свёрток свежих хлебных палочек и, прежде чем сесть, заглянула на кухню.

— Джузеппе, дорогой, скажи мне только одно: сегодня хватит? Я нарочно пришла раньше, потому что в прошлый раз ты оставил меня без обеда, а потом ещё имел наглость предложить великолепную пасту, словно это могло исправить положение.

— Сегодня хватит, Лаура! Франческо испёк мне шесть буханок, и я приготовил большую кастрюлю. Более того, я собирался оставить вам отдельную порцию, потому что опасаюсь вашего супруга гораздо меньше, чем вас.

— Вот и правильно. Франческо, конечно, человек добрый, но совершенно не умеет защищать семейную честь. А вот я, если снова останусь без твоей похлёбки, обязательно расскажу всей улице, что ты готовишь её из нашего хлеба и даже не можешь накормить жену пекаря.

— Только не это! — Джузеппе поднял руки. — Моя репутация не переживёт подобного удара.

Она рассмеялась и направилась к столику.

Чуть позже заглянул Марчелло.

Он не стал снимать рабочий фартук, только тщательно вымыл руки и уселся у окна.

— Джузеппе, у меня сегодня времени ровно на одну тарелку. В лавке покупатель ждёт заказ, и я обещал вернуться через десять минут. Так что, пожалуйста, не начинай рассказывать, сколько часов ты варил свои помидоры и как долго Франческо сушил для тебя хлеб. Я всё это прекрасно знаю и хочу просто поесть.

— Марчелло, я даже не собирался ничего рассказывать. Но раз ты сам заговорил, должен заметить, что хорошую pappa al pomodoro не варят часами. Помидоры должны отдать вкус, хлеб — впитать жидкость, а всё остальное происходит гораздо быстрее, чем ты думаешь.

Марчелло посмотрел на него.

— Вот видишь? Я же просил тебя не начинать.

— А я и не начинал. Я лишь исправил твоё ошибочное представление о приготовлении блюда.

— Джузеппе, если ты немедленно не принесёшь мне тарелку, я пойду к Софии и съем что-нибудь у неё.

— И останешься без моей похлёбки.

Марчелло вздохнул.

— Вот именно поэтому я до сих пор здесь.

София появилась около двух.

Её мастерская свежей пасты находилась совсем рядом, но в пятницу покупателей было столько, что выбраться раньше она не смогла.

Джузеппе увидел её ещё из кухни.

— София! Я уже решил, что сегодня ты нас не почтишь своим присутствием. Присаживайся, я сейчас принесу тебе тарелку. Только предупреждаю: если начнёшь рассказывать, как готовила это твоя бабушка, я потребую рецепт в письменном виде.

— Моя бабушка, Джузеппе, готовила совсем другую похлёбку. И я не собираюсь сравнивать её с твоей. Знаешь почему? Потому что моя бабушка давно умерла, а ты ещё вполне способен обидеться. Я предпочитаю не ссориться с живыми людьми, особенно если они собираются меня кормить.

— Разумное решение. А ты сама давно готовила pappa al pomodoro?

— Давно. Всё руки не доходят. У меня ведь, если ты не заметил, собственное дело. И после целого дня с тестом мне иногда хочется сесть за стол и получить готовую тарелку еды, а не продолжать работать дома. Неужели тебе это настолько трудно понять?

Джузеппе покачал головой.

— Нет, София. Это я понимаю очень хорошо.

Он поставил перед ней тарелку.

Она попробовала, затем ещё раз, медленно, не торопясь.

— Знаешь, Джузеппе, — сказала она наконец, — иногда мне кажется, что в самых простых блюдах повару труднее всего спрятать собственные ошибки. В сложной начинке можно что-то исправить специями, в соусе — вином или сыром. А здесь у тебя хлеб, помидоры, чеснок, базилик и масло. Если хоть один продукт плохой или ты не знаешь, что с ним делать, это почувствует даже человек, который никогда в жизни не стоял у плиты.

Джузеппе улыбнулся.

— Именно поэтому я покупаю хлеб у Франческо, помидоры у Джанкарло, а масло у Паоло. Я ведь тоже не дурак, София. Зачем мне пытаться исправлять плохие продукты, когда можно сразу взять хорошие?

— Вот за это я тебя и уважаю. А теперь, если позволишь, я поем спокойно. Иначе нам с тобой придётся обсуждать весь обед вместо того, чтобы его съесть.

К вечеру большая кастрюля опустела.

Джузеппе выскреб со стенок последние ложки, переложил их в маленькую миску и поставил на стол возле кухни.

Франческо появился незадолго до закрытия.

— Ну что, Джузеппе, как прошёл день? Моя жена вернулась довольная, и я даже подумал, что она, пожалуй, простила тебе прошлую пятницу.

— Прекрасно прошёл. Всё продал. И хлеб твой закончился, и помидоры Джанкарло. Даже масла из Сан-Грегорио ушло больше, чем я рассчитывал. Придётся на следующей неделе ещё одну бутылку купить у Паоло.

Франческо довольно улыбнулся.

— Вот видишь, как хорошо получается. Я продал хлеб, Джанкарло — овощи, Паоло — масло, а ты продал обед. И все довольны. Даже моя жена.

— Особенно твоя жена.

— Да уж. Она сказала, что в следующий раз придёт ещё раньше. А я подумал, может, мне тоже стоит пообедать у тебя, а не есть впопыхах за прилавком.

— Стоит, Франческо. Только предупреждай заранее. Не хотелось бы, чтобы в следующий раз жена пекаря снова осталась без похлёбки из-за собственного мужа.

Франческо рассмеялся.

Потом заметил маленькую миску возле кухни.

— Это что, последние остатки?

— Да. Я себе оставил. За весь день так и не успел спокойно поесть.

Пекарь посмотрел на него с некоторым удивлением.

— Джузеппе, ты ведь сегодня накормил, наверное, полгорода. Неужели ни разу не присел?

— Присел. Дважды. В первый раз меня позвали к телефону, во второй Карло решил рассказать, что я неправильно режу чеснок. После этого я предпочёл оставаться на ногах.

— Тогда иди ешь, дорогой мой. А я пойду домой, пока жена не решила, что меня похитили.

Он уже взялся за дверную ручку, но вдруг обернулся.

— Кстати, Джузеппе, ты когда-нибудь задумывался, почему люди так любят твою pappa al pomodoro? Ведь это самая обыкновенная еда. И практически каждый на нашей улице умеет её готовить.

Джузеппе посмотрел на свою миску.

Потом на пустую кастрюлю.

— Знаешь, Франческо, я думаю, дело не только в похлёбке. Ты ведь тоже можешь испечь хлеб дома, правда? Но иногда покупаешь его у другого пекаря, потому что тебе интересно попробовать, как работает человек. София сама умеет готовить пасту, а всё равно приходит ко мне обедать. И я, когда мне хочется хорошего сыра, иду к Паоло, хотя прекрасно знаю, как его делают.

Он немного помолчал.

— Мне кажется, людям приятно, когда кто-то другой делает для них что-нибудь хорошее. Не обязательно сложное или дорогое. Иногда достаточно тарелки горячей похлёбки, которую ты сам мог бы приготовить, но сегодня приготовил для тебя другой человек. И ты можешь просто сесть, поесть и ни о чём не думать.

Франческо кивнул.

— Пожалуй, ты прав. Только моей жене этого не говори. Она немедленно спросит, почему я до сих пор не научился готовить ей обед.

— Тогда не говори, — улыбнулся Джузеппе. — Просто приготовь.

Франческо ушёл.

А Джузеппе наконец сел за стол.

Похлёбка давно остыла, но он не стал её разогревать.

Добавил немного оливкового масла, положил сверху листочек базилика, который остался на кухне, и попробовал.

Получилось хорошо.

Очень хорошо.

Он улыбнулся и подумал, что на следующую пятницу нужно будет заказать у Франческо восемь буханок.

А потом передумал.

Нет. Восемь — это слишком много.

Для начала хватит семи.

В конце концов, хорошая кухня начинается не с желания продать побольше, а с умения точно знать, сколько нужно приготовить.

И где-то за закрытыми дверями пекарни Франческо наверняка уже подсчитывал, сколько хлеба ему предстоит испечь на следующей неделе.

Потому что на этой улице ничего не пропадало зря.

Ни хлеб.

Ни помидоры.

Ни труд.

И уж тем более — хорошие воспоминания.

—