Пятисотый

Глава 1

В плотной темноте, залитой беззвучием появилось ощущение присутствия. До этого момента в ней не было ничего и вдруг... Каким-то образом обозначилось то, что здесь есть ещё кто-то. Возникло предчувствие недоброго, в ответ на которое, где-то глубоко внутри ожила лёгкая ирония: с чего это вдруг? Мне показалось, что было какое-то движение. Оно определилось не на слух, как это обычно бывает, а через непривычное и странное предчувствие. В абсолютной тишине появился звук, похожий на лёгкое покашливание в кулачок, как будто запершило в горле. В след за этим, из того же направления прозвучал тихий уставший голос:

- Извиняюсь конечно за беспокойство, но поскольку вы отреагировали на моё появление, хотелось бы задать вам несколько вопросов.

Ощущение сухого рта вызвало желание языком разлепить губы. Не получилось. Но чёрная пустота определила границы моего тела, которое тут же взорвалось очагами боли.

- Не нужно напрягаться. Слова не обязательны. Вы сформулируйте свой ответ - я его прочту.

- Где я? Кто вы? Что вам нужно?

- Мне важно понять причину того состояния, когда возникает ситуация, заставляющая людей, до того не имевших никакого представления друг о друге, бросить всё: дом, работу, семью и отправиться на то место, где они будут стрелять друг в друга, стараясь убить как можно больше себе подобных.

- Далеко не все люди - люди.

- Чем одни отличаются от других?

- Кто вырастил в себе характер свободного, тот уважает свободу другого. Свободный обязательно придёт на помощь тому, кого этого лишили. Только свободный приходит на помощь слабым, старым и нуждающимся. Это их называют людьми.

- А другие?

- А других называют "выродками".

- Почему "выродками"?

- Потому что в нём не вызрело то, самое главное, что делает человека человеком. Не вызрело оно в нём, выродилось, не пошло в рост. Он, вроде, очень даже похож на человека, да только точно знает что до него не дорос - бракованным оказался. Выродки они нутром чувствуют таких, как они и тех, кто таким уже никогда не будет.

- Почему?

- Потому что один из них стал человеком, а другой - выродком.

Из прежнего места снова послышался тихий кашель "в кулачок" и нос ощутил резкий неприятный запах. С трудом открываю глаза и вижу напротив себя сидящего Беса. Бес - это позывной нашего командира. У него усталый взгляд и в руке кусок бинта с резким запахом нашатыря. Глаза его выразили вопрос: "Ну, как ты?" Увидев как я пристально уставился на бинт с нашатырём, быстро скомкал его и точным броском отправил в стоящую у двери урну.

- Напугал ты меня, Толя. Гримасы по лицу пошли, губы стали дёргаться. Думаешь - зря я с нашатырём-то?

Глазами я ему дал понять что всё в порядке и рад его видеть.

- Чего ты вдруг гримасы стал строить?

- Разговаривал я.

- С кем?

- С призраком.

- Значит я вовремя с тампончиком подсуетился.

Мужик он у нас был не похожим на других командиров. Молчаливый и никогда ни на кого не подымавший голоса, а на войне без этого не просто. Ко всем своим относился с ровным уважением и редко отказывался ответить на чью-либо просьбу, но всегда объяснял почему. Он вновь прибывшим определял позывные тех, кто выбыл из состава "трёхсотым" или "двухсотым". Никто из наших не считал это плохой приметой, а у противника сложилось чёткое определение, что перед ними бессмертные. Позывной Бес это аббревиатура из первых букв его фамилии, имени и отчества - Безродный Евгений Сергеевич. Мужики сами слепили его и уговорили верха, чтобы поменяли прежний на этот. Заметно было что живёт он с большой болью внутри, но о причине никто не спрашивал - зачем теребить, когда и так видно что больно.

- Ты чего меня сейчас по имени - так всё плохо? Скажи прямо, мы с тобой давно друг друга знаем. И повидали не мало и на тот свет не один раз заглядывали. Плохо всё?

Он отрицательно кивнул и даже слегка улыбнулся.

- Всё у тебя - слава Богу! Просто лечиться тебе придётся дольше, чем нам воевать. Ничего жизненно важного не задето, а по несколько операций за один раз не делают. Так что, мы своё с тобой дело закончим раньше, чем врачи своё.

- Рыжий мой там как?

- В порядке. Как заговорённый - даже царапин на нём нет. Он же тебя и приволок на себе. Вы ещё чего-то там поговорить успели. Не помнишь? Забыл?

- Помню.

- Ну, вот и хорошо! Я как раз про этот разговор хотел тебя спросить. Что-то там не так было что ты сразу замолчал и больше слова не проронил.

То было время ранней осени. По утру очень часто если не туман, то мелкая морось, или дождь. В окопе под ногами скользкая глина, да пустые ящики от "бк". Стоя на них стрелять удобнее. Я как раз в дозоре менял своего напарника Рыжего. Парень он был ещё достаточно молодой и спортивно сложенный. Движения у него все были резкие, но точные, как у боксёра. А копна волос на голове была смолисто чёрная в густых кудряшках. Если что-либо, отправленное в его адрес вызывало в нём недовольство, то он сразу реагировал фразой:"а я что - рыжий?" Вот так это и стало его позывным. То ли из-за его яркой спортивной выраженности и резкости в движениях но все сходились в том что рановато он здесь оказался. И, как сказал Бес:

- По присматривайте за ним мужики. Белый, напарником он у тебя будет.

Рыжий, сидя на ящике догрыз свой сухарь, поднялся и направился в блиндаж. Обходя меня, он ругнулся и вытянулся во весь рост на дне окопа. За воротник мне прилетела горсть глиняных комочков.

- Рыжий, ты как там?

- Как в американском кино - мордой в грязь!

Я облегчённо выдохнул и спросил:

- Не задело?

- Что меня не задело?

- Стреляли по тебе.

- А я думал что поскользнулся. Так значит ты видел эту пулю, что меня вдоль окопа положила? Ну-ка скажи мне, только по-честному - где она у меня там торчит?

- У меня сейчас по всей спине глина с бруствера рассыпается. Ты башку свою из окопа не высовывай и дуй в блиндаж. Там и подсохнешь и почистишься. А тот, который стрелял, пусть думает что попал.

На бруствере пуля, завихрением нарисовала дорожку, обозначив этим направление откуда летела. Я увидел её позже, вынырнув на мгновение из окопа в этом месте. Обнаружил что развалины деревни находились правее, а полоска на бруствере указывала в чистое поле, где совсем не возможно укрыться. Значит у него там лёжка, которую он укрыл маскировочной сеткой. А лёжку на один выстрел никто рыть не будет. Он пришёл надолго и не сомневается в том, что квадрокоптеры его не видят. Рыжему сегодня повезло. А как будет в другой раз? Доложив командиру ситуацию, мы оба замолчали в поисках возможных решений вопроса. Первым заговорил Бес:

- В поле, говоришь... На абсолютно ровном участке... Значит там должна быть какая-то ложбина с сухой травой... Сетку маскировочную он пришпилил к земле с нашей стороны, а с задней - положил на сухую траву и привязал к ней.

- Зачем?

- Лаз ему нужен, да и землю, когда лёжку копал, нужно было распределить так, чтобы с коптера не заметить.

- А зачем ему лазить туда - сюда? Залёг и жди.

- В туалет ему нужно будет обязательно. В лёжке у него этого точно нет. Значит, если обойти его через развалины и зайти сзади, то лаз оттуда можно будет увидеть. Ну, а если ты этот лаз увидишь, то и дрон его тоже увидит.

Ночью я довольно быстро добрался до развалин частных домов. А вот через само село скорость движения приблизилась к нулевой. Непонятно куда и как наступить, чтобы это не проявилось звуком. И что может ожидать за выступающем из темноты разрушенного дома углом? Появлением здесь, в полной темноте, можно было спугнуть брошенных домашних животных, птиц и бродячих собак.

Сзади себя я услышал какой-то шелест и громкий хлопок взрыва. Волна горячего воздуха толкнула меня вперёд подбросив вверх и, перемешав с летящим по воздуху строительным мусором, с большой силой ударила о что-то плоское и твёрдое.

Пришёл в себя, когда почувствовал что задыхаюсь. Рот был забит землёй и мелкой кирпичной крошкой. Избавившись от грязи во рту, понял что не могу шевелиться. Или засыпало полностью, или придавило чем-то. Или... Про третье "или" думать не хотелось. Стал шевелить головой и плечом - всё отзывалось болью. Затих, пережидая острую боль. По нескольким беззвучным вспышках разрывов понял что не слышу. Оглушило. Вспыхнуло совсем близко. Сначала с меня, куда-то вниз ушла тяжесть, а затем туда же из-под меня стала ссыпаться земля. Я стал шарить руками в темноте в поисках за что бы ухватиться, чтобы не рухнуть вниз, откуда может не получиться вылезти наверх. Осыпание подо мной прекратилось, оставив меня в полувертикальном положении. Сильнее всего болело правое плечо и, когда боль понемногу стала затихать, накрыла бессознательность. В реальность вернуло ощущение что лежу на мокром и замёрз. Машинально, изогнувшись, левой рукой нащупал ноги. Ногами ощутил руки и, одновременно, послышался какой-то тихий странный звук. Замер. Первое что мелькнуло в голове: только бы не собаки. Собак я не боялся в принципе. Но здесь, на руинах своего села, оставшихся без хозяев и оглохших от разрывов снарядов, жизнь заставила вспомнить их что они звери. Глухие и голодные они сбивались в стаи и научились питаться человечиной. Мёртвой или пока ещё живой. Звук повторился ещё пару раз и, хоть слышал я всё ещё плохо, но понял что это был стон. Тихо осыпаюсь вниз по насыпи на которой я завис. В тот же самый момент понимаю, что в моих руках нет автомата. Не ощущаю его и за плечами. Прямо из-под меня снова донёсся стон и я почувствовал, что нога упёрлась во что-то мягкое. Второй ногой стараюсь отступить подальше и, при попытке упереться ею во что-либо, падаю от пронзительной боли. Когда пришёл в сознание и, осветив пространство зажигалкой, прояснил ситуацию. Судя по тому небольшому пространству, в котором я оказался - это был погреб. Перекрытие его было разрушено и вместе с остатками крыши и прочим мусором провалилось на его дно. Я нашёл откуда исходил стон и выкопал из мусора, придавленного деревянной балкой и кусками кирпичной кладки бойца в бессознательном состоянии. Пока рыл, несколько раз терял сознание сам. То ли контузия, то ли страх того что могу не успеть откопать живым, не позволили в мозгу появиться мысли: кого именно я откапываю. Я спешил. Он был весь в кровавой грязи и сложно было в темноте определить место основной кровопотери, так как зажигалка забилась грязью и с большим трудом зажигалась, отнимая на эту процедуру драгоценное время. Только израсходовав на него все запасы своей аптечки, обнаружил на нём украинские нашивки и метку скотчем. Сил снять с него бронежилет уже не было и я, вытащил из его карманов магазины с патронами и откинул в тот угол, в который провалился сам. Последние силы ушли на поиски автомата, который был отправлен туда же. Когда укол приглушил болевой шок, он тихо спросил:

- Ты кто?

- Русский.

- Почему не убил?

- Потому что русский.

- Зря. Убей сейчас.

- Я раненых и пленных не добиваю.

- Это не тот случай. Я сам тебя об этом прошу.

- Меня просить не надо. Когда нужно - я это делаю без всяких просьб. Тебе ещё на много вопросов ответить надо. Право на жизнь тебе предстоит заработать.

- Не нужна мне эта жизнь. Да, и рассказать мне вам нечего - второй день сегодня, как я здесь.

- Эта история всем нам известна. Как только вам грязные ручонки свяжешь и за ухо приволочёшь к следователю - тут и оказывается, что все вы водители-повара. Вся ваша хохляцкая армия только тем и занимается, что жрёт и эту жрачку по всей Хохляндии развозит.

- У меня свои счёты с жизнью. Я эту игру давно проиграл. Больше жить не хочу.

Я подтянул к себе откопанный автомат, отчистил рукой от грязи и только тогда обратил внимание на то, что это не наш калашников, а что-то другое, наверное натовское. На прикладе рука нащупала нарезки засечек.

- А засечками это ты промахи отмечал - верно?

Неожиданно в голову пришла мысль, что это может быть второй снайпер. У обычного бойца на нарезку засечек времени нет. А я-то, дурак, лёжку одного вычислил и решил, что он тут один пристроился! Большой палец нащупал засечку и прошёлся по каждой из них.

- Ты, когда за засечку пальцем цепляешься, лицо того, в кого целился, вспоминаешь? Не боишься что они сниться начнут?

- Говорю тебе второй день я здесь. Никого не убивал и даже ни одного выстрела не сделал. Можешь проверить.

- Проверят, не сомневайся. И память тебе поправят. Много чего оттуда вспомнится.

- Я в армии вообще не служил до этого. Вчера только в руки этот автомат дали и на мне к нему рожок пристегнули. Сказали забраться в руины и организовать огневую точку.

- Чтобы на ней кашу варить.

- Да, какая там каша. Мужики сказали, что если от страха назад попятишься, то там тебя встретят иностранные заградотрядовцы. Они на тебе всем остальным будут показывать, что будет с каждым, кто после тебя на такое решится. Быстро умереть не дадут. А если надумаешь на ту сторону, чтобы в плен сдаться, то они же тебя и пристрелят. Стрелять будут не так, чтобы с первого раза, а так, чтобы все видели как ты корчился от боли и кричал. Ну, а если целым до русских добежишь, то всё это будут делать уже они и на камеру снимать, чтобы в интернете показывать другим, что с ними будет.

- Дурак, что ли? Миллионы вашего брата к нам перебежали с детьми и с семьями - и ничего! Живёхонькие все, даже не думают назад возвращаться! Работают, живут, детей в мире и радости растят.

- Поди-ка узнай - чья пропаганда лучше. Только мне жизнь спасать не нужно. Мне бы закончить её по-быстрому, без мучений. Намучился я уже досыта. Стреляй, Христом-богом тебя прошу.

- А чего сам себя не шлёпнул? Ведь так всё намного проще было бы?

- Пробовал я. Да, только дуло к голове подношу - дети мои, в образе тех ещё - маленьких, перед глазами появляются и смотрят так... В общем: сделай одолжение - убей.

Рука, сползая по цевью, пальцем зацепилась за фиксатор магазина. Я нажал его совершенно произвольно. Он щёлкнул и заметно ослаб в креплении. Хохол услышал и сказал:

- Ну, вот. Спасибо тебе, что решился - стреляй.

- Я сказал: в раненых и пленных не стреляю.

- Ну, так затвор-то уже передёрнул.

- С чего ты взял? Я магазин отстегнул.

- Зачем?

Вопрос для меня был неожиданный и, чтобы не выглядеть в глазах хохла дураком, придумал как выйти из этого положения.

- Ствол проверю - стрелял ты из него или нет.

- Так я же тебе сказал, что вчера только в руки дали, а до того - наверняка кто-то стрелял.

- Ты же сказал, что магазин на тебе пристегнули.

- Ну, да.

- Тогда патрона в патроннике быть не должно.

- Почему?

Мой палец уткнулся в пустой патронник. Верить в это не хотелось и я, как слепой на ощупь исследовал всю его внутреннюю полость. Патрона не было.

- Потому, чтобы автомат застрочил - первый патрон нужно в ствол завести самому, передернув затвор.

- Я не знал. Я же говорю - я не служил. Значит ничего бы у меня не получилось бы?

- А чего ты хотел?

- Я хотел утром выйти из развалин и пойти на ваши окопы, стреляя вперёд по веткам. Тогда бы ваши меня сразу бы прихлопнули и сзади добивать бы не стали.

Мы оба замолчали. Говорить больше было не о чем, да и желания никакого не было. Что бы магазин в темноте не потерялся я, в конец окоченевшими пальцами, нащупал его место на автомате и пристегнул обратно. То ли от холода, то ли от большой кровопотери меня стал бить сильный озноб. Голова от любых движений тела начинала кружиться и норовила соскользнуть на плечо. Слабость тяжёлой усталостью наваливалась на нас и я ещё успел подумать, что вряд ли дотяну до утра - всю аптечку израсходовал на хохла. Тому опять не повезло - он выживет. Разговор перешёл на короткие фразы, да и те исходили в основном от него. Видимо почувствовав приближение смерти, решил очистить свою душу. Всё, что он мне рассказывал, звучало уже не как реально происходящая ситуация, а как голос из радиоприёмника, воспринимаемый фоном. Намного позже, вспоминая этот момент, я удивился тому, что весь смысл его разговора в памяти выстроился в чёткий ряд и я мог повторить его не сбиваясь и без запинок.

Он говорил о том, что все мы ошибаемся, считая начало развития противостояния с 2014 года. Это всё начало раскручиваться лет за тридцать до того, если не больше. Начиналась фаза с подготовки, так сказать, добровольцев. Как-то незаметно количество алкоголиков, наркоманов и просто бродяг в тех местах, где они исконно собирались, стало уменьшаться. Потом был второй заход по спортивной молодёжи. Нужно помнить, что это были ещё времена Горбачёвской перестройки, когда цены на всё росли, а заводы закрывались. Этим парням предлагался неплохой заработок - нужно было чего-либо продавать, а зарплата выдавалась каждый день в процентном исчислении от дневной выручки. В те времена, если где-то и платили какие-то деньги, то с задержкой в несколько месяцев. А тут, совсем молодые парни, без какой-либо профессии и жизненного опыта стали приносить домой достаточные для проживания суммы. Ещё и себе в заначку умудрялись чего-то откладывать. Как только всё это во вкус входило, вдруг объявлялась проверка, которая находила в этих товарах что-то запрещённое. Скажем, сигареты могли оказаться с наркотиками. Дело нужно было открывать. Тут-то и появлялись "решалы". Говорили, что сами всё уладят, а парнишке нужно будет отработать в другом городе телохранителем у какого-то богатого. Деньги платит хорошие. Долг вернёшь и домой не мало привезёшь. Замолчал и, погодя продолжил без связи со сказанным до этого. Молодой был совсем - перед армией её встретил. Красивая! Я таких и не видел никогда. В общем стал я к ней подкатывать - то в кино приглашу, то в парк на танцы. Само собой - не один я был такой ушлый. Пришлось и по морде получать и самому бить. Ну, в общем, не помню как, я возьми и ляпни - Тань, давай будем встречаться, нравишься ты мне сильно, аж голова кружится. А она возьми и согласись! Ты не представляешь - сам из себя я абсолютно ничего не представлял! Всё что мог выставить на показ - это собственную наглость и глупость. А она, почему-то согласилась. А потом ещё мне на день рождения двух парней родила! Клянусь - на всей земле не было человека счастливее меня. Жили мы дружно, хорошо. Не легко жизнь давалась, но в доме всегда был лад и достаток. Завидовали нам многие. Но мы на это никакого внимания не обращали. Жили для своей семьи и той жизни радовались. Мальчишки в седьмой класс уже пошли, как вдруг она у меня заболела. К каким врачам я её только не показывал - ничего не помогало. Всё, что нажили, распродал. Постоянной работы уже было не сыскать, а лекарства бесплатно тебе никто не даст, да, и врачам за консультации платить надо было. А она уже и есть перестала. То пол стаканчика сока какого попросит, а то и просто воды попьёт и на весь день. Похудела сильно. Одежда вся на ней висит хуже, чем на вешалке, а на новую у меня уже денег не было. В шифоньере нашлось какое-то её ещё девчоночье платье - одел на неё. Ком в горле встал, не то что слово сказать - дышать сил не было. Да тут у парней моих в школе дела не заладились. Я на себя всё грешил - думал времени им мало уделял, а оно потом выяснилось - зрение у них сильно упало. Плохо видно было им, что на доске пишут. Тогда у многих их ровесников со зрением проблема вышла. Я думал, что не смог им питание должное организовать из-за безденежья. А врачи сказали что это отголосок Чернобыльской катастрофы. В общем, когда врачи у меня уже закончились - стал я её по бабкам возить. Те и молитвы читали и воду наговоренную пить давали и святой водой лицо умывали - ничего не помогло. Увидел я как-то афишу с заезжим экстрасенсом - обещал все болезни вылечить и порчу поснимать. Поводил я её к нему, на сколько денег хватило. Вижу лучше ей стало. Есть начала просить. Я к тому экстрасенсу пошёл, поблагодарил его, сказал что лучше ей стало. Он мне говорит - ей ещё пять сеансов осталось и от болезни следа не останется. Я ему - не сможем мы. Деньги кончились. Он сказал чтобы приводил без денег, охране он скажет, чтоб пропустили. И так и сделал. Выздоровела она совсем. По хозяйству стала сама справляться. Характер только у неё поменялся. Молчала всё больше. Потом плакать стала. Целый день проплачет и еду толком не приготовит. А дальше и больше - какая-то злость стала в ней просыпаться ко всем нам. Обиды пошли, скандалы. Как будто тот экстрасенс в её тело душу другой вселил. Ну не просто чужая стала, а само воплощение злости. А тут ещё горе на нас свалилось. Парни мои с разными характерами оказались. Один рос бойцом, а другой был с хитринкой. Тот боец мой и приглянулся новым хохлам. Только характер его им не по зубам пришёлся. Выбросили они его из окна дома, что напротив нашего. Разбился на смерть сразу. Продали мы ту квартиру и уехали в другой город. Там жизнь с чистого листа начали. Сын на рынок пошёл работать. Сначала продавцом был, потом свою точку открыл. Получаться у него стало. Нам он ничего не говорил что там у него и как. А оказалось не просто там сложилось. Оброком его обложили местные бандиты. Выкручивался он как-то. Тогда они решили совсем у него его точку забрать, вместе с товаром. Отравили его чем-то, да врачи откачали. Жизнь ему спасли, а здоровье не удержали. Заметно как он год от года только хуже и хуже. Забрали его на войну. На улице схватили и в машину. Соседи потом рассказали, что видели как его загрузили и увезли. И меня вслед за ним. Из военкомата сообщили, что он без вести пропал. А ты теперь говоришь, что я право на жизнь заслужить должен. А на хрена она мне, эта жизнь. Забери себе это право и живи долго. А я уже нажился. Стреляй, прошу тебя! Высказался весь. Налегке уйду. Стреляй же! Он ещё что-то говорил, но я слова уже плохо разбирал.

Очнулся я уже в своём блиндаже, на носилках, упакованный плотно к отправке. Мужики наши обступили со всех сторон, подбадривали, как могли, шутили, чтобы поднять настроение. Превозмогая сильную слабость, отвечал улыбкой и кивком головы. Вспомнил, что не выполнил задание и сухими губами прошептал:

- Снайпер там. Не дошёл я.

- Два их там было. Кончились оба.

- Кто?

- Рыжий. Ты, когда по тёмному на задание пошёл, его без присмотра оставил. Ну вот он и заскучал. У Беса всё выспросил и свой план выстроил. Никого не предупреждая вылез из окопа и направился к лёжке. Туман плотный спустился. Он в нём по прямой и отправился. Промахнулся малость. Левее зашёл. А когда по деревне хохлы бахать начали, на фоне вспышки и прорисовался первый. Нужду свою справлял. Ну, так Рыжий и освободил его от этой проблемы. Навсегда. Да чего мы тебе всё рассказываем. Рыжий, иди расскажи Белому как дело было. Иди, иди! Вытирай свои обиженные сопли и коротко и по делу. Времени у нас мало. Обиделся герой наш - Бес ему крепкого пистона зарядил. Правильно сделал, что зарядил. А если бы вы в тумане друг на друга вышли? Подумать трудно было о последствиях. Задание получал не ты, не тебе его и выполнять.

- Рыжий, где ты там? Покажись. Увидеть тебя хочу перед отправкой.

Из-за спин выдвинулась голова в чёрных кудряшках.

- Ты сам-то как? Боялся я сильно, что не успею тебя донести. Я же тебя не сразу нашёл. Темно вокруг, да и туман ещё. Если бы не застонал - прошёл бы мимо. Ползал вокруг, чтобы какой знак увидеть. А когда ты второй раз застонал, на звук сориентировался. Ты в яме какой-то лежал прямо передо мной и магазины от автомата вокруг. А когда из ямы тебя наверх выталкивать стал, что-то по ноге меня ударило. Не сильно, будто сверху осыпалось. Как управился с тобой, снова в яму спрыгнул - а там хохол лежит и автомат рядом с ним. Перевязанный, нога жгутом затянута. В общем, понял я что ему в этот раз повезло больше чем тебе. Короче, я его к первому добавил. Забрал автомат, магазины смотал скотчем и прилепил к нему. Ну, собственно и всё. Поволок я тебя и добычу. Страшно было что могу не успеть. Как видишь - получилось. Вот автомат себе взял. Попробую чем он от нашего отличается. По засечкам видно что он наших положил не мало.

- Ты, перед тем как стрелять начнёшь, затвор не забудь передёрнуть - там патронник пустой.

Рыжий потянул затвор и удивлённо хмыкнул.

- Значит, гнида, новый рожок только зарядил.

Бес выслушал меня и сидел молча - ни вопросов, ни комментариев. Голова была опущена и лица его я не видел. изменившимся сухим голосом он спросил, не поднимая головы:

- Рыжему ты всё это рассказывал?

- Нет. Не знаю почему, но ничего я тогда не сказал.

- Ну, вот и не рассказывай. Вообще никогда это ему не говори, если пересечёшься с ним где-то по жизни, в телефоне или интернете - это его дополнительный шанс уцелеть. Пусть он у него будет.

Мы оба замолчали. Продолжать разговор не хотелось, как и не хотелось чтобы Бес ушёл. Облизнув языком сухие губы, я его спросил:

- Так всё же - почему ты меня по имени назвал. Что-то скрываешь?

- Нет, конечно. Ничего бы я от тебя скрывать не стал. Просто, когда Рыжий рассказывал, стало ясно, что тебе известно больше, чем мы услышали. Нужно было услышать недостающую часть. Возникло предчувствие, что тебя нужно определять в пятисотые.

- Почему же в пятисотые?

- Потому что на войне есть только два козыря: слепая удача и умение выстрелить первым. Если ты, на долю секунды увидел в противнике не врага, а человека - ты проиграл.

- Почему это?

- Потому что вряд ли он увидел тоже самое. Я тут тебе под подушку твой телефон положил. Ребята в него свои номера вписали. Ты, это - не спеши звонить по этим номерам. Кто живой останется - тот сам первый позвонит. А остальных просто помянешь по-нашему, без слов.

============================================================================

"Пятисотый" - термин появившийся в рядах украинской армии во время боевого противостояния с армией России. Им называли солдата, отказавшегося воевать.

Выражаю благодарность моему первому читателю Игорю Солнцеву за ценные замечания во время написания рассказа.