Пятиэтажка 1978

Пролог

В домовом чате месяцами не стихают баталии. Жильцы вспоминают, кто и за что переплатил за последние двадцать лет.

“Мы за свой счёт делали трубы, а другим делали за общий счёт”.

“А мы - ремонт в подъезде”.

“Все делают ремонт в подъездах за свой счёт”.

“В других домах вообще дополнительные деньги не собирают”.

“За что я вообще плачу!”.

Каждый уверен, что вот именно его - обирают, а вот другим всё делают за общий счёт.

А тем временем силы природы не ждут, когда собственники договорятся, проголосуют, утвердят смету и соберут деньги. В затопленном подвале вода размывает грунт, подтачивая фундамент. На крыше капли талого снега просачиваются сквозь прохудившуюся кровлю, забиваясь в микротрещины бетонных перекрытий, чтобы ночью, когда температура упадёт ниже нуля, превратиться в лёд и расширять трещину дальше. Уставший контакт в старом электрощитке накаляется, натужно пытаясь выдержать нагрузку десятков современных бойлеров и индукционных плит, на которую он никогда не был рассчитан.

Так, неумолимо, каждую минуту дом приближается к той самой критической отметке, после которой пути назад уже нет. За которой фундамент осел, по стене пошла сквозная трещина, электропроводка сгорела. Дом признаётся аварийным, и жить в нём уже просто опасно. Пока жильцы боятся переплатить лишние 5’000 или 50’000 тенге, их квартиры стоимостью в 15-20 миллионов падают в цене до нуля.

==================

Текст основан на реальных событиях.

Все персонажи, имена, номера квартир в книге изменены или являются вымышленными в художественных целях. Любые совпадения с реальными людьми, живыми или умершими, или конкретными адресами, а также техническими параметрами здания - абсолютно случайны.

Глава 1. Ключ от чердака

Летом 2024 года я купила квартиру в Кокшетау, и вовсю перевозила коробки со съёмной квартиры, торопясь успеть к началу учебного года.

Но не всё в квартире было просто - в частности, ещё снаружи хорошо было видно, что наш бетонный балконный козырёк на пятом этаже требует ремонта. А для этого нужен доступ на крышу: мастер должен залезть, посмотреть, оценить. А в другой раз, соответственно, прийти и сделать. В нашем подъезде люка с выходом на крышу не было.

Предыдущая хозяйка квартиры добавила меня в WhatsApp-группу соседей нашего подъезда номер 2, и это был мой единственный канал связи с соседями. Я, честно признаюсь, не тот человек, который привык знакомиться через звонки в двери и “отлов” у входной двери.

Я написала в подъездный соседский чат, мол так и так, подскажите, пожалуйста, как попасть на крышу.

Я ожидала чего-то вроде: “у нас есть завхоз, вот его телефон. У него возьмёшь ключ под роспись, после ремонта отдашь”. Или: “есть техник, он здесь бывает по вторникам и четвергам с 15 до 17, в это время сможет открыть чердак, выход на крышу в его присутствии”. В общем, ждала какой-то понятной, выполнимой инструкции.

В чате мне никто не ответил, но в скором времени позвонил сосед с четвёртого этажа. Объяснил, что в нашем доме два люка, в крайних подъездах.

“В первом подъезде люк закрыт, а ключ якобы потеряли. В шестом подъезде открыт, единственное, они просят, чтобы подметали площадку, когда заходишь на крышу, потому что из люка сыпется всякий мусор. Позвоните в квартиру 80, там Антонина Петровна живёт. Кстати, я надеюсь, раз вы у нас на пятом этаже, может быть, вы организуете ремонт крыши, а ещё окна в подъезде мы никак не соберёмся поменять на пластиковые, а ещё… В общем, я сразу обо всех проблемах вам говорю… А, ещё вещи не перевезли. Ну, давайте, перевозите скорее, пока у кровельщиков сезон не закончился”.

Я позвонила в квартиру 80, в домофон, и,запинаясь, начала объяснять:

- Здравствуйте, я новая соседка из второго подъезда, хотела узнать по поводу выхода на крышу…

- А я здесь причём? - тут же окатили меня.

- Ну… Мне сказали, что в этом подъезде есть люк…

- В подъезде 12 квартир…

- Ладно, давайте я позвоню в другую квартиру...

- [вздыхает] Да. У нас есть выход на крышу. Что дальше?

- А… Это… - продолжала я лепетать. - Мне нужно будет вызвать мастера...

- Знаете что?! Мы, шестой подъезд, делали себе кровлю за свой счёт! А сейчас все ходят через нас и портят нашу кровлю. Вы через первый подъезд должны ходить, пусть они открывают! - и резкий щелчок повешенной домофонной трубки прервал этот разговор.

Возможно, кто-то другой бы на моём месте просто позвонил бы в соседнюю квартиру, и так по кругу во все, пока бы кто-нибудь не открыл. Или же, скорее, вызвал бы мастера, и давил бы, что “человек уже стоит здесь, давайте, открывайте”.

Но я, во-первых, как бы это сказать, сразу почувствовала какое-то неприятное опустошение от этого разговора. С другой же стороны, я поняла, что Антонину Петровну из квартиры 80, видимо, глубоко достали, и что по сути она, пожалуй, права - к козырьку из второго подъезда логичнее выходить через первый подъезд, а не через шестой. Я ушла к себе в съёмную квартиру, где я ещё продолжала упаковывать вещи.

когда уже заехала, я всё-таки познакомилась прям на площадке с соседками с третьего этажа - они обсуждали, что надо бы скинуться на техничку для уборки подъезда, я сказала, что да, я согласна скидываться. От них же я узнала, что у нас в подъезде живёт ни много ни мало - председатель! Ого! Я тогда ничего не понимала в управлении домами, думала, что этим занимается какая-то большая серьезная организация, и что просто случайно так совпало, что именно в нашем доме, в нашем подъезде живёт председатель, и что он-то и расскажет мне, как же всё-таки попасть на крышу.

Но когда я спросила его в Whatsapp, оказалось, что у него тоже нет ключей! Он сказал “договаривайтесь сами с соседями. В первом подъезде люк закрыт. Спросите в шестом подъезде в кв 80”. Я сказала, что уже спрашивала, и, кажется, им не нравится, что жильцы из нашей половины ходят через их люк.

Тогда он предложил обратиться к старшей по четвёртому подъезду, дал её Whatsapp - то ли он думал, что в четвёртом подъезде тоже есть люк, то ли просто вспомнил, что она тоже живёт на пятом этаже, и наверняка что-нибудь знает про крышу. Старшая по четвёртому подъезду очень удивилась, что меня направили к ней, сказала, что у них в подъезде выхода на крышу нет, а от люка в первом подъезде ключа у неё нет и никогда не было. “Возможно, есть у Валентины, но она вроде сейчас в России”.

Для меня это детективное расследование было уже слишком сложным, и я смирилась, что в этот сезон балконный козырёк мне уже не сделать.

Глава 2. Как и почему я согласилась стать председателем

На момент вступления в данную роль мне было уже 37 лет, и до тех пор никакая общественная деятельность была для меня совершенно не свойственна.

Я работала в науке, потом в сфере IT - программирование и анализ данных. В год своего председательства занималась репетиторством онлайн, в основном, по математике у студентов. Вся моя профессиональная деятельность была максимально бесконфликтной и даже почти бесконтактной. Я привыкла работать за компьютером дома или в офисе с чашкой кофе и редкими созвонами. Даже само онлайн репетиторство было для меня некоторым выходом из зоны комфорта в плане общения с людьми.

Бытовая какая-то высокая ответственность тоже была мне не очень свойственна. В детстве техническими вопросами занимался, в основном, отец, потом я жила несколько лет в студенческом общежитии, где даже в собственной комнате какие-то работы делались минимально.

Большую часть взрослой жизни провела на съёмных квартирах, в США, в РФ и в последний год в Казахстане. Недолгий период, когда мы жили в Новосибирске в своей квартире, основным владельцем был бывший муж, именно он ходил на собрания собственников и был в курсе того, что там происходит в домовом чате.

Когда же я купила квартиру в Казахстане летом 2024, впервые в жизни я почувствовала себя именно хозяйкой. Я к тому моменту уже познакомилась с новым мужем, но он пока только планировал переезд ко мне из другого города, мы ещё даже не были расписаны.

Поскольку я предыдущий год жила на съёмной квартире, а до этого вообще в другой стране, я вообще не знала, что такое ОСИ, и как работает обслуживание домов в Казахстане.

===================================

Однажды, увидев объявление на подъезде, я пришла на собрание жильцов.

В качестве разминки перед основной повесткой соседи устроили перепалку. Амина возмущалась, что, кажется, ОСИ ничего не делает, даже не оплачивает уборку подъездов. Асылжан Муратович, председатель, отвечал, что как это ничего не делает, когда полностью заменили сгнившие трубы в подвалах. При упоминании труб Антонина Петровна - та самая, которая два месяца назад не пустила меня на чердак - вспомнила, что старые трубы в подвале шестого подъезда ей мешают открывать кладовку. Член Совета дома, Валентина - уже вернувшаяся из России - кричала, что старые трубы - общедомовое имущество, которое планируется сдать на металлолом, а мешают они лишь потому что один из жильцов шестого подъезда устроил в подвале незаконную мастерскую. Антонина Петровна парировала, что зато он содержит подвал в порядке и платит за общее подъездное электричество.

А потом перешли к основной повестке, из которой я узнала две основные вещи об управлении нашим домом. Во-первых, “ОСИ” расшифровывается как “объединение собственников имущества” и означает, что наш дом на самоуправлении. И, во-вторых, что “председатель ОСИ” - это не какой-то назначенный чиновник, а до смерти уставший сосед, который уже три года этим занимается и больше не хочет, потому что здоровье, возраст, дела и внуки, и его зарплата за председательство - 25 тыс тенге в месяц (около $50).

Если председатель ОСИ хочет уйти в отставку, он объявляет общее собрание. Теоретически, на собрание приходит более 50% собственников. Два-три человека выдвигают свои кандидатуры. Каждый выступает и предлагает программу. Жильцы активно обсуждают разные варианты, тут же на месте проводят голосование. Большинством голосов выбирают нового председателя. Других кандидатов можно утвердить в Совет дома или ревизионную комиссию. Члены Совета дома подписывают протокол. Все вместе дружно и весело с шутками и прибаутками расходятся по домам, предвкушают, как они будут строить общее светлое будущее.

Реальность же несколько отличалась от идеи, заложенной в реформу ОСИ. На собрание пришло семь человек. Из них одна член Совета Дома - та самая Валентина, которая к этому времени вернулась из России. Всего членов Совета дома по закону должно быть минимум три, но двоих других записали в Совет для галочки, один из них сдал квартиру и мало интересуется делами дома, другой уже вообще продал, то есть Совет Дома как орган юридически отсутствовал. Кандидатов в председатели не нашлось. Все, кто пришёл на собрание, отбрыкивались руками и ногами. Асылжан, председатель, думал, что на его смену придёт Валентина, но она сказала “нет, нет и ещё три раза нет”. Согласилась лишь остаться в Совете дома. А активнее всех вопрос отставки председателя комментировала супруга Асылжана Муратовича: “он не будет продолжать. Точно не будет. Нет. Всё.”

Вскоре после собрания Валентина также объявила субботник - где перепалка продолжилась, но озвучивалась и кое-какая полезная информация.

За эти две встречи, а также сообщения в общедомовом WhatsApp чате ситуация для меня немного начала проясняться. Вот какое представление сложилось у меня:

наш дом обслуживает сервисная компания, с которой ОСИ заключает договор, и если она от нас откажется, то в скором времени наш подвал затопит - именно так и было в прошломна счету ОСИ 900 тыс тенге ($1800)у нас в доме четыре аварийных подъездных козырька, на ремонт всех четырёх денег точно нета ещё - аварийный вводной электрощит, а чтобы его сделать нужен какой-то “целевой сбор” [что это?]

Потом в чате долго висела вот эта повестка: кто же будет председателем. Никто не соглашался. Валентина пугала жильцов фразой: “бесхозный дом”, и я представила себе картину, где подвалы залиты водой из канализации, электрощит сгорел, козырьки кого-нибудь покалечили, всё пропало.

Один из соседей предложил “нанять управляющего”, я написала, что мы согласны, но соседи сразу решили, что раз я написала, что “согласна”, значит, согласна стать председателем.

Я представляла ситуацию так: у нас общая беда. Из-за изменения в законодательстве дом больше не может управляться “старшим братом”, каким были КСК (кооперативы собственников квартир), и мы оказались предоставлены сами себе. Для работы ОСИ, обязательно нужен председатель. Пенсионерам тяжело ходить по госорганам, а молодые в это время на работе. У меня свободный график и здоровые ноги. Мне несложно при необходимости сходить в отдел ЖКХ или офис сервисной компании в часы их работы. Так что я сказала, что хорошо, я попробую, но не уверена, что у меня получится.

Моё понимание задачи было таким:

самая критическая проблема - аварийные козырьки у четырёх подъездов (включая мой)вторая по важности техническая проблема - аварийный вводной щитсамое главное - чтобы нас не бросила сервисная компания, иначе трубы сгниют, подвалы затопит

Я понятия не имела, во что конкретно я ввязываюсь.

Глава 3. Регистрация в системе

Подписи за меня собрали за два дня. Наверное, торопились, пока не передумала.

Некоторые, ставя галочку, робко интересовались “а кто это такая?” [что за первый встречный, которому я соглашаюсь дать доступ к общим деньгам дома, право подписи и печать, лишь бы только не заниматься этим самому?] Асылжан Муратович представил нас с мужем как “новых соседей в его подъезде на пятом этаже”, а старшая по нашему подъезду дала неопровержимую рекомендацию “вовремя сдают 500 тенге на дворника”.

Тут же на повестку всплыл вопрос, а кто же будет третьим членом Совета дома. Напомню, что первым членом Совета дома была записана Валентина, вторым - человек, который сдаёт квартиру, а третьим - человек, который квартиру уже вообще продал, и быть членом Совета дома юридически никак не имеет права.

На вакантное место Асылжан Муратович и Валентина на пару кое-как уговорили “подписывать протоколы, если что” одну девушку, Марию, которая “тогда, три года назад нашла сварщиков, заплатила им, потом собирала деньги, некоторые до сих пор не отдали, бессовестные”. Ныне Мария сама уже тоже не жила в нашем доме, но свою квартиру сдавала посуточно, то есть, по крайней мере, была законным владельцем.

Уговорить уговорили, а подписи за её утверждение в Совет дома впопыхах забыли собрать.

====================================

Дальше требовалось совершить официальный бюрократический шаг: перерегистрировать руководителя юридического лица в государственной базе данных. И процедура, как это делается, изменилась с момента регистрации ОСИ в 2021. Тогда председатель просто отнёс заполненные протоколы в министерство юстиции, и ему выдали свидетельство о регистрации с указанием фамилии председателя. Теперь же это нужно было сделать на правительственном портале egov.

Для этого, в первую очередь, действующему председателю нужно было зайти по ЭЦП организации в “личный кабинет” ОСИ. Асылжан Муратович компьютером не пользуется и заходить ни на какие порталы не умеет. За него это всегда делала знакомая с прошлой работы. Мы к ней зашли, я сказала, что я могу это делать, и она скопировала мне ЭЦП на флэшку и сказала пароль.

Когда я зашла в личный кабинет ОСИ, стала вводить свои данные, оказалось, что система их не принимает: говорит, что на ИИН этого человека не зарегистрировано прав собственности ни на какую квартиру в данном доме.

Тут следует упомянуть такой нюанс: по закону, иностранные граждане в Казахстане, если у них нет постоянного вида на жительства, не имеют права купить квартиру. У меня вид на жительство уже был, но когда я покупала квартиру - его ещё не было. Но зато у меня было ТОО, которое я открыла, чтобы работать с иностранным заказчиком. На это ТОО я и оформила квартиру.

Теперь же, к тому моменту как меня выбрали председателем, заказчика я уже потеряла, ТОО уже не работало, а квартиру как бы имело.

Нам с Асылжаном Муратовичем разъяснили, что так нельзя: если квартира оформлена на ТОО, то руководитель ТОО не может быть председателем. Недвижимость должна быть оформлена именно лично на человека.

Я взяла несколько дней на раздумье, и решила переоформить квартиру на себя лично. Так как у меня уже был вид на жительство, это уже было возможно, и это получалось удобнее и выгоднее.

После оформления сделки, я вновь ввела данные в egov.

Моя фамилия прошла - Ура!

Дальше я ввела данные Валентины - отлично! Марии - отлично!

И остался последний член Совета дома - Нурбек. И… Его система не пропустила.

Выяснилось, что его квартира оформлена на жену, и я стала просить данные жены, и Валентина недоумённо справшивала, зачем вам ИИН Мадины, если у нас всегда Нурбек был членом Совета дома и все протоколы подписывал, и я пыталась объяснить, что нужен именно собственник, а иначе система ничего не регистрирует.

Хорошо, мне передали ИИН Мадины, я нажала кнопкку “отправить”, а дальше система выдала новое требование: новый председатель и члены совета дома должны зайти в свои личные кабинеты egov и ЭЦП подписью подтвердить нового председателя. У них на это два месяца, а если не подтвердят - система откатится обратно. [Кстати, в этот момент ЭЦП предыдущего руководителя перестаёт действовать. Я могу только лишь догадываться, что происходит, если кто-то из членов Совета дома, например, уехал и и потерял ЭЦП или просто не хочет ничего подтверждать, а в эти два месяца бухгалтеру - который пользуется той же ЭЦП - необходимо сдать отчёт ОСИ в налоговую].

Я сообщила Валентине и Марии, что им нужно зайти в egov и подтвердить мою кандидатуру по ЭЦП. Сказала, что если что - у меня дома есть компьютер, и можно это сделать. Я также написала в Нурбеку и Мадине и объяснила ситуацию.

Мария зашла в личный кабинет и подтвердила. Валентина зашла ко мне, и я помогла ей. В Нурбек и Мадина - ничего не ответили.

Опять же, может быть, для кого-то это ничего такого, ну, не ответил человек, ну, перезвони. Я же не хотела никуда перезванивать, я сделала свой законный шаг, как положено, и села ждать закономерного встречного шага. Мне не понравилась такая асимметрия, что Мадина и Нурбек могут на пар “забыть”, что им нужно нажать кнопку, ждать, что “если надо, Катя напомнит ещё раз”. В такой системе зашито порочное скрытое ожидание, что я буду помнить всё за всех, и я сочла неправильным его поддерживать . Тем более лично я их вообще не знала, и поэтому тем более не хотела никому звонить. Член Совета дома, который игнорирует процедуру переизбрания председателя. Как с этим работать вообще?

Но не у всех у нас в доме такие представления о коммуникациях, как у меня. Валентина через пару дней спросила у меня, как продвигаются дела, я сказала, вот - Мадина не подписывает по ЭЦП. Она с ней созвонилась, договорилась, чтобы она пришла ко мне. И мы с ней нажали эту кнопку.

Я стала председателем ОСИ - то есть официальной точкой входа в юридическое лицо.

Глава 4. Знакомство с электрощитом

Электрощит, вводное распределительное устройство, через которое весь дом получал электроэнергию, располагался в четвёртом подъезде, на первом этаже за лестницей. Снаружи электрощит выглядел как подоблупившийся металлический шкаф, а внутри - как полноценная декорация к фильму ужасов.

Стенки изнутри были покрыты слоями пыли, грязи и ржавчины. Провода хаотично расползались по всему шкафу. Основные жилы были перемотаны изолентой. На некоторых чернели следы копоти от старого короткого замыкания. Вместо одной из плавких вставок была намотана проволока. Контакты рубильника посинели от постоянного перегрева. Мелкие запутанные гроздья уходили куда-то в неизвестность.

Так совпало, что прям в четвёртом подъезде, аккурат рядом с этим самым щитом проживал электрик. У электрика была квалификация, допуски и оформленное ИП. И к нему как раз и обратился - ещё до моего избрания - бывший председатель, Асылжан Муратович. Электрик согласился взяться за работу и составил смету. Казалось бы, вот оно - решение, лежащее на ладони. И денег сколько-то есть на счету ОСИ.

Однако, во-первых, коллеги настаивали, что на такие расходы нужно обязательно собирать целевой сбор с жильцов, не использовать те средства, которые у нас лежат на счету. А эти деньги должны копиться на ремонт козырьков. Почему именно так, а не наоборот, мне было непонятно, но, в общем-то, и неважно.

Но, во-вторых, самое интересное, Валентина как член Совета дома заблокировала этого исполнителя: “я сказала Асылжану: дашь ему хоть копейку - я тебе покажу!”. [Вот это поворот!] Валентина объяснила, что не доверяет этому электрику, потому что он подвале четвёртого подъезда в общем пространстве разложил какие-то свои инструменты, оборудование и однажды якобы обвинил сантехников сервисной компании, что они якобы украли его кабель.

Она спросила моего мужа - который тоже электрик - готов ли он взяться за работу по замене щита. Андрей посмотрел на это всё, посоветовался на работе, где ему сказали “лучше с ними не связывайся”, и сказал, что не хотел бы, тем более у него нет обжимных клещей [а Валентина тут же уточнила, что за счёт дома мы покупать их не будем, потому что уже знаем-походили, бывший управляющий постоянно покупал то одно, то другое, пока его не выгнали].

Валентина сказала:

Идёмте тогда просить Райшан.

Мне было всё равно, какой электрик поменяет электрощит: тот или этот, подешевле или подороже, со своим инструментом или мы включим что-то в сумму целевого сбора, главное, чтобы сделал. К Райшан так к Райшан.

Мы сходили в сервисную компанию и её руководитель, Райшан, показала нам смету на похожую работу с другого дома и рекомендовала собирать целевой сбор с запасом.

Глава 5. Первое МОЁ собрание

Первое своё собрание я провела в декабре 2024. На повестку было внесено три вопроса:

ввести накопительный сбор по 19.66 тенге с квадратного метра утвердить целевой сбор на замену аварийного вводного электрощита, по 6000 тенге с квартиры (около $12)утвердить целевой сбор на установку циркуляционного насоса, также по 6000 тенге

Про насос - этот пункт внесли, потому что некоторые жильцы жаловались на холод, и Райшан предложила такое решение.

Я чувствовала себя неловко: новый председатель приходит и с порога просит денег.

Естественно, я это всё не сама придумала. За моей спиной стояли такие мастодонты как наш член Совета дома Валентина и руководитель сервисной компании Райшан - а точнее это я пыталась прятаться за их спинами.

Я, кстати, не понимала, почему на электрощит непременно нужны целевые сборы, какой вообще критерий, на что можно тратить обычные деньги ОСИ, а на что нельзя, но кто я была такая, чтобы спорить. Мне было абсолютно без разницы, так его профинансировать или эдак, главное, заменить, чтобы не остаться без света и защитить свою технику от возможного скачка напряжения.

К собранию я подготовила протокол и подписные листы для каждого из подъездов.

На собрание вышло довольно много человек по меркам нашего дома - аж двенадцать. И те, кто был, в принципе, согласились - может не прям сейчас, “с пенсии”, “через две недели” и так далее - но, по сути, они не возражали.

Но для принятия решения нам нужны были подписи 66% собственников, а это 53 человека. Я отдала подписные листы представителям тех подъездов, которые были: третьему, четвёртому и шестому.

Четыре оставшихся подписных листа остались у меня. Моего собственного второго подъезда, первого, пятого и также отдельный лист для нежилых помещений. А я, напоминаю, к этому моменту жила в доме всего четыре месяца и практически никого пока не знала.

Я пришла домой. Я написала в общедомовой чат: так и так, на собрании мы вынесли на голосование следующие вопросы. Подписные листы по первому и пятому подъезду находятся у меня. Кто из этих подъездов может их взять?

Никто не может. Некоторые правда, могут, активно обсуждать, что “дорого”, “насос не поможет”, “давайте позже” и “пусть ОСИ заплатит”.

Я слышала, что наш новый член Совета дома, Мария якобы имеет ещё одну квартиру в первом подъезде [оказалось, что это неправда]. Я её спросила, знает ли она кого-то в первом подъезде, кто мог бы собрать подписи. Она дала мне два контакта, сказав “думаю, им небезразлична судьба дома”.

Я написала одному из этих контактов. Девушка мне ответила, что она сама приболела и не сможет обойти жильцов, но она пока может задать эти вопросы в подъездном чате.

Вскоре она мне ответила, что они обсудили, и все против. Против целевых сборов, потому что “в других домах не собирают дополнительных денег”. И по пункту о введении накопительного взноса - которое выглядит для них просто как повышение тарифа - тоже против. [Вот это уже не помню, почему нет. Нет, и всё.]

В пятом подъезде я тоже никого не знала. Но мне бывший председатель дал один номер - как он предполагал, старшей по подъезду. Она сказала, что она не старшая, дала номер старшей. Я с ней связалась. Она сказала, ну, давайте встретимся внизу, вы мне объясните. И дальше началось:

Я, конечно, могу пройти по подъезду, но наши люди не хотят платить. Что это здесь?Вот, электрощит…6000 тенге?Да.А это что?Насос, Райшан говорит, станет теплее, если установить насос.Дальше… Повышение тарифа. Вот меня сразу спросят: а когда будете снижать тариф?Ммм… Нет таких планов - снижать тариф…Давайте. Я обойду подъездЧерез полчаса она вернула мне пустой опросный лист. “Никто не подписал это”. “Понятно, спасибо, что обошли людей”.

Два этих разговора, конечно, опустошили меня - с женщинами из первого и из пятого подъезда - но это было ещё не всё. Оставался мой подъезд.

Я написала в чат: так и так, уважаемые соседи. На собрании три вопроса были вынесены на голосовании. Опросный лист у меня. Пожалуйста, зайдите, подпишите.

И тишина.

К коммерческим организациям на первом этаже я уже не пошла.

Эти четыре листа бумаги, четыре подписных листа - я их ощущала как тяжёлый мешок, который попросту свалили мне на спину. Почему больше половины всех опросных листов у меня - у одного человека?!

Даже в своём подъезде, пришлось буквально выцарапывать подписи по одной. Стучать в двери. Писать лично. Выслушивать тонны “комментариев”. Заходить по несколько раз. Мы совместно с мужем наскребли пять подписей из наших восьми квартир.

Потом мне позвонила Валентина:

Екатерина, идёмте в подъезды, собирать подписи.Они уже сказали, что они против! Я не пойду к ним!Надо пойти и просто объяснить нормально. У меня нет больше сил говорить с людьми.Лично с каждым говорить не надо. Я вас научу: надо ходить в будний день вечером, часов в восемь. Стучать в двери, настойчиво, пока не откроют, говорить, что прямо сейчас проходит собрание подъезда. Собрать всех на площадке и всё объяснить. Люди подпишут.

[Что?? Долбиться, пока не откроют?? Да если я постучала, и человек сделал вид, что его нет дома, я всегда сделаю вид, что поверила! Для меня это золотой стандарт. А потом ещё “объяснять нормально”?? То есть делать им презентацию, чтобы они позволили мне взвалить на себя работу по спасению их же дома? Для этого было общее собрание. Кто хотел знать - тот пришёл. Или хотя бы прочитал информацию в общедомовом чате.]

Вслух я лишь сказала:

Для меня это слишком тяжело.А мне не тяжело?! Мне 65 лет! Когда открывали ОСИ - я одна обошла все семь подъездов! А теперь мы будем ходить вдвоём. Нам будет легче, вы будете учиться…Не пойдуАаа! Асылжан тоже никуда не ходил, только зарплату свою исправно получал! И я вечно одна! Если не соберём подписи - как мы будем делать ремонт?!Ну, куда деваться - будем делать на те деньги, какие у нас есть.Вы говорите как Асылжан…Это мой потолок. Понимаете, для меня это того не стоит. Я скорее продам квартиру, чем буду вот так собирать подписи.

Сообщение от Зинаиды Сергеевны, старшей по четвёртому подъезду стало глотком свежего воздуха. “Мы собрали подписи. Можете забирать”. Я пришла и не поверила своим глазам: все до одного поставили “галочки”, все “за” за электрощит и почти все - за накопительный сбор. За насос - кто как, но все, по крайней мере, проголосовали.

Она спросила, проголосовали ли уже другие подъезды. Я сказала, “что вы”. Я сказала, что мне это всё невыносимо тяжело, и чуть не расплакалась.

Электрощит находится именно в четвёртом подъезде на первом этаже, и именно жильцы этого подъезда каждый день мимо него ходят и видят его. Но всё равно для меня эта аккуратна заполненный лист голосование выглядел как какое-то чудо.

Я спросила, как ей удалось собрать подписи.

Зинаида Сергеевна поделилась своими секретами:

Я всех знаю. Я написала людям, многие пришли. Те, кто сдают квартиры - их я тоже знаю, я обзвонила хозяев, всё им объяснила. Обговорили, кто за них распишется. И всё.

Потом она спросила:

А вы что же, хотите, чтобы они к вам сами пришли? - она имела ввиду мои сообщения в общедомовом чате, где я просила людей прийти и забрать подписные листы.

Я не сказала этого вслух, но, чёрт возьми, вообще-то да! Я именно этого и ожидала - что люди придут сами. Что они увидят обсуждение аварийного щита, прочитают, что идёт опрос. Что какой-нибудь условный Иван Иваныч из пятого подъезда прочитает сообщение в общедомовом чате. Честно подождёт пару дней в надежде, что “кто-нибудь другой”. Увидит, что подписи в его подъезде никто не собирает. Тогда он напишет в своём подъездном чате: “ребята, там идёт голосование за сбор на замену аварийного щита. Видите же как часто у нас отключается света? Состояние щита, одна из причин. Кто-нибудь уже забрал подписной лист? Нет? Тогда я заберу. [...] Всё, ребята. подписной лист у меня, приходите, подписывайте”. И дальше в моей идеализированной картине мира ребята приходят и подписывают. Не Иван Иваныч за ними бегает, обстукивает и обзванивает всех соседей по десять раз. А сами. Всё.

Сейчас, оглядываясь назад, я понимаю, что надо было организовать этот опрос немного иначе, тогда он имел бы больше шансов на успех. Во-первых, нужно было оформить три разных протокола: за накопительный счёт, за электрощит и за насос. Чтобы люди, которые против насос или сомневаются, проголосовали хотя бы за электрощит. Я же тогда внесла все три пункта в один лист. Голосовать можно было по всем пунктам по разному, но фактически не было выбора “за электрощит я ставлю галочку прямо сейчас, а про насос я не знаю, может, потом или никогда”.

Во-вторых, нужно было использовать чёткую формулировку по поводу нашей приблизительной суммы: “в случае превышения стоимости работ над целевым сбором, взять недостающую сумму с накопительного и, при необходиомсти, текущего счетов ОСИ. В случае превышения собранных целевых средств над реальными затратами, перевести остаток суммы на накопительный счёт ОСИ”.

В-третьих, позднее меня убедили, что накопительный сбор можно ввести просто по закону, без письменного опроса. Но мы могли бы провести голосование за более высокий сбор: например, 25 тенге с квадратного метра, а не 19.66, как прописано по закону. Проголосовали “за” - значит, повышенный накопительный сбор можно вводить, “против” - значит, минимальный по закону.

Глава 6. Деньги не спасут утопающего

Валентина, приняв мой отказ устраивать вместе с ней принудительные презентации в подъездах, попросила отдать ей пустые подписные листы. “Пойду по подъездам”.

Хоть я и была несогласно с её методами управлениями, но, конечно, с большим уважением относилась к её способности собрать подписи со всего дома. Я представляла, какой это был титанический труд при открытии ОСИ, и как это сложно будет сейчас, неужели она одна сейчас пойдёт собирать этих людей и будет вступать с ними в конфликты, что-то им доказывать.

Я предложила такой вариант: давайте я отдам вам часть своей зарплаты председателя, вы найдёте помощника, кто пойдёт с вами и поделите эти деньги. Мне казалось, это логично: Валентина живёт в доме несколько лет, активистка, знает людей. Наверняка есть и другие “пробивные”, кто тоже знает людей. Учитывая, что люди не подписывались за эти целевые сборы, закрыв глаза, для них 6000 тенге - это видимо, довольно значимое вознаграждение. В чём проблема?

Валентина сказала, не надо. Сказала, что просто зайдёт к пенсионерам, которых знает, и соберёт подписи с них.

Повестка висела в воздухе, мусолилась в чате. Я напоминала в чате, что идёт голосование. Мы несколько раз отправляли в чат видео и фото электрощита. Андрей давал комментарии, что “если нулевой провод отгорит, возможен скачок напряжения до 380 Вольт, который может повредить или даже полностью вывести из строя бытовые приборы”.

Опрос буксовал.

Валентина была старшей по третьему подъезду, и даже там проголосовали лишь чуть больше половины. В шестом подъезде, который забрал свой лист на собрании, люди также отказывались подписывать.

Но состояние электрощита не зависело от того, готовы ли люди платить. Он требовал замены.

И я решилась на предложение, которое Валентину абсолютно шокировало. Я сказала:

Раз мы не можем собрать подписи за щит - давайте я заплачу за ремонт из собственных сбережений. Люди увидят, что щит сделан, что я заплатила, и большинство вернут деньги.

Её ответ был незамедлительным:

Ни в коем случае этого не делайте! Станет только хуже. Никто вам ничего не вернёт. Вы один раз заплатите - и потом никогда не соберёте деньги с этих людей. Это ложная благотворительность, она не поможет.

Я её послушалась, не стала делать за свои деньги. Всё-таки она уже три года занималась нашим домом. А мой опыт общественной работы был нулевым.

Хотя моё мнение был иным. Я не думала, что большинству людей так уж жалко эти 6000 тенге. Я думала, они либо не считают этот ремонт важным, либо не доверяют самой системе ОСИ, либо боятся “заплатить больше соседа”.

Я считала, что для лечения этой болезни первым делом кому-то надо встать на условную трибуну и сделать большой шаг вперёд. Одним жестом однозначно показать: мне не жалко заплатить за общее имущество, потому что этот ремонт очень важен. А вас я считаю порядочными людьми, которые вернут деньги.

Да, кто-то бы не вернул, но на самом деле, если бы даже никто не вернул - оно всё равно того стоит, этот ремонт выгоднее делать даже силами одной квартиры, чем оставлять, как есть.

В моей системе координат расходы на ремонт дома, где я сама живу, не входят в понятие “благотворительность”. Я же сама пользуюсь этим же щитом. А если бы это было частный дом, и там бы какое-то электрообуродование такой же стоимости требовало бы замены? Мы бы с мужем заплатили и поменяли, так ведь. А в чём разница? В том, что общим щитом ещё другие воспользуются? Но от этого его ценность для нас меньше не станет.

Я при переезде всё равно зарезервировала часть денег на ремонт и при выборе “поменять двери внутри квартиры или поменять общедомовой щит” меня больше интересовал вопрос, что именно для нас нужнее, а не сколько людей воспользуются этим “нахаляву”.

Конечно, я хотела сделать электрощит как можно скорее, это освободило бы для меня от большого пласта ментального груза. В конце концов, ещё ведь подъездные козырьки, ещё крыша, ещё наш балконный козырёк, и собственная работа и жизнь. Дети. С Андреем мы собирались пожениться летом.

И получалось, что к этому моменту я уже отсекла две реальные технические возможности сделать электрощит, чтобы не идти на конфликт с Валентиной. Первая возможность - это электрик из четвёртного подъезда и деньги просто с текущего счёта ОСИ. Вторая - за свой счёт.

Глава 7. Циркуляционный насос

Параллельно со скрипящим голосованием за электрощит, обсуждали и вопрос установки циркуляционного насоса.

Райшан по своему опыту прикинула стоимость и предложила объявить целевой сбор с запасом - по 6000 тенге.

Если с электрощитом по крайней мере было понятно, что его точно надо менять, дебаты из-за насоса разгорались куда более жаркие. “Да он не поможет”. “А в соседнем доме помог”. “Да он сгорит”. “Так на него, наверное, есть гарантия”.

Многие заняли позицию “не буду пока подписывать, пусть сначала ОНИ решат”. И это можно было бы назвать нормальной стадией технического обсуждения.

Но больше всего меня шокировала жительница, которая сама же этот насос первая и предложила: “что-то дорого по 6000 тенге ($12), я думала, будет по 4000 тенге ($8)”. Возмутилась, что мы собираем деньги без сметы. Дала номер подрядчика.

Я сначала подумала, что в этом есть логика и связалась с подрядчиков по данному номеру, сказала, что я председатель ОСИ, и сама мало что в этом понимаю. Мастер ответил, что для начала нужно получить разрешение тепловой инспекции, он должны указать, какой мощности насос нам можно устанавливать.

И тут я воочию представила:

зайди в теплосети, напиши заявку. встреть инспектора - при этом договорись с кем-то, чтобы вам открыли подвал шестого подъезда. Может, инспектору и два раза придётся прийти, - кто знает, какие могут возникнуть нюансы. получи предписание. опять свяжись с подрядчиком. Встреть подрядчика - для этого снова раздобудь ключ. Получи смету. обойди подъезды, в которых нет старших, убеди людей, которые не хотят платить - пока просто, чтоб подписали. Ведь жительница, которая просила насос, вовсе не обещала, что при наличии сметы соберёт подписи со всего дома, она только лишь сказала, что подпишет сама. потом собери деньги. кто не сдаст - подготовь документы для нотариуса, чтобы взыскать долги. опять встреться с подрядчиком. Подпиши договор. Подпиши акт выполненных работ. если сломается - добейся ремонта по гарантии. если после установки вдруг теплее так и не станет - будь крайней.

А между тем, человек, который собственно, мёрзнет, сидит на диване и боится заплатить 6000 тенге ($12) вместо 4000 тенге. И идёт за электрическим обогревателем себе в квартиру - за 20000 тенге. [Который приближает смерть нашего электрощита.]

Она сама попросила насос, а потом сама же просила меня, чтобы я её убедила подписаться за её же идею. Но зачем мне это делать, я не продаю эти насосы.

Так что я сказала, что не вижу большого количества заинтересованных людей, а потому не буду заниматься данным вопросом.

Это было одно из немногих начинаний, где я сделала практически всё правильно:

получила предложение от жильцакак председатель, вынесла вопрос на общее голосованиезафиксировала отсутствие кворумазакрыла вопрос.

Глава 8. Сервисная компания

Некоторые хотели, чтобы я "больше требовала от сервисной". При этом я представляла своей задачей номер один как раз сохранить сервисную. Сохранить, а не сделать их работу невыносимой, чтоб они отказались от нас. То есть вовремя платить и стараться не выносить мозги лишний раз.

Мы платили 140 тыс тенге в месяц (около $300) за обслуживание инженерных сетей -в основном, речь шла о трубах в подвалах. Некоторые жители говорили “так много? А если ничего не сломалось? Может, договориться с ними, чтобы оплачивать только конкретные вызовы?” Но любой, кто пытался хотя бы просто вызвать сантехника себе в квартиру понимает, что на “оплаченный вызов” должен кто-то согласиться приехать, а если сантехник занят, то он не поедет, да и просто может не поехать, потому что ему неохота, ведь у него нет постоянного контракта. Именно регулярные предсказуемые платежи позволяют сервисной компании держать этих сантехников на зарплате.

Ну, и не бывало у нас такого, чтобы за целый месяц ничего не случилось.

Другой запрос заключался в том, чтобы я требовала от них акты выполненных работ на каждое прибытие. Да, так был бы правильнее, это повысило бы прозрачность. Но оформление бумаг - это тоже административная работа, тоже дополнительная нагрузка и дополнительный повод подумать “а, может, отказаться от этого изношенного дома с проблемными жильцами, которые вечно всем недовольны?”

И что бы я делала, если бы сервисная компания разорвала договор?

Знаете, я была официальным председателем ОСИ, если бы на рынке в нашем городе был избыток предложений - мне бы обрывали телефон, предлагая “уникальные условия”, “выгодные тарифы” и “скидки”. Ничего этого не было.

Вместо этого был чужой для меня город, где я не имела никаких связей, ничего и никого не знала, а также отсутствие у меня какого-либо управленческого или строительно-технического опыта, а также очень маленький бюджет. Если бы сервисная компания от нас отказалась, мне пришлось бы в таких условиях в короткие сроки искать нового подрядчика, который мог оказаться и не лучше. А до этих пор самолично искать сантехников по объявлениям и вместе с ним ходить по подвалам. А потом ещё для бухгалтерского учёта оформлять бумаги.

Когда жильцы возмущались, я им предлагала: предложите другую организацию, поищите, узнайте. Сколько стоит, что предлагают, готовы ли были бы нас взять. Если будет конкретное предложение - можно будет этот вопрос вынести на общее собрание. Предложений не поступало.

Глава 9. Подвал четвёртого подъезда

Если бы меня попросили описать одним словом, "так что всё-таки делает председатель ОСИ?", я бы сказала "страдает". Это, можно сказать, его должностная инструкция. Если бы меня попросили добавить второе слово, я бы назвала "унижается".

В подвале четвёртого подъезда один из наших соседей - тот самый электрик, которому не дали сделать электрощит - хранил кое-какое своё оборудование, не в ячейке, а в свободном доступе.

И с того момента, когда он якобы обвинил сантехников сервисной компании, что они украли кабель, сервисная компания отказалась ходить в этот подвал.

Зинаида Сергеева, старшая по четвёртому подъезду сокрушалась: “они к нам не ходят - так что ж теперь, нам не платить? Пусть бы мне звонили, я дома, я дам ключ”. Райшан на это отвечала, что её сантехники не будут бегать по подъезду и разыскивать ключи.

В общем, я уже не знаю, как следовало эту драму решать по правилам, но мне пока никак нельзя было допустить, чтобы вся эта конструкция рухнула. Поэтому, в качестве временного решения, когда сантехникам нужно было попасть в подвал четвёртого подъезда, я сама лично договаривалась, брала ключ у Зинаиды Сергеевны и встречала сантехника.

Вскоре ключ отдали мне. Я соглашалась на эту беготню, потому что мне надо было, чтобы жители четвёртого подъезда платили, не считая ОСИ и сервисную бесполезными. И также мне надо было, чтобы сервисная продолжала работать, не считая наших жильцов токсичными.

Я воображала будто в этом месте у нас образовалась какая-то рваная рана, и я видела одной из своих задач на этот год ни в коем случае не дать этой ране разрастись дальше, а вместо этого стянуть её края вместе и дождаться, пока она заживёт.

При “разрастании раны”, моё воображение продолжало рисовать всё ту же катастрофу: жильцы перестанут платить, сервисная уйдёт, подвалы затопит, электрощит сгорит, квартира обесценится, а подъездный козырёк вообще упадёт на голову лично мне.

По поводу “перестанут платить”, Валентина и Райшан обычно твердили, что “мы подадим в суд”, “через нотариуса” и тд. Но под “мы” имеется ввиду председатель, больше ни у кого нет таких полномочий, чтобы взыскать долги. И до тех пор, пока наше ОСИ ни разу не прошло через процедуру взыскания - я бы не поверила, что она простая. Если простая - почему Асылжан Муратович ни разу не взыскал за три года?

То что процедура взыскания долгов была простой в теории, не значило для меня ничего. Я прекрасно помнила, как, например, процедура переназначения председателя из теоретического “собрались и за пять минут подписали заявление ключами ЭЦП” превратилось в полосу препятствий. Вот и тут обязательно обнаружатся какие-нибудь подвохи.

Я ещё пыталась делать копии этого ключа, они не подходили, муж их обтачивал... ужас...

Только в самом конце своего председательства я отнесла этот ключ в сервисную компанию и больше его не видела. Сантехники стали ходить в подвал в штатном режиме.

Глава 10. Диспетчерская служба

Когда начинаешь думать об организации приёма заявок от жильцов, понимаешь, что авария в доме может произойти в любое время, и в голове возникает картина круглосуточной аварийной и диспетчерской службы, где работают четыре бригады по графику сутки через трое либо день-ночь-отсыпной-выходной.

Но я первое время даже не понимала, как у нас вообще работает аварийное обслуживание. Формально, сервисная компания принимала заявки от жильцов с 9:00 до 13:00 в будние дни, причём на телефон отвечал не отдельный человек, а бухгалтер, которая вела учёт самой сервисной компании, а также по совместительству нашего ОСИ и ещё некоторых ОСИ.

У вас, наверное, возник вопрос, а что же делать, если трубу в подвале прорвало, либо прекратилась подача отопления в какое-то другое время, в особенности в пятницу вечером, и ждать до следующего приёмного окна нет возможности?

Жильцы иногда звонили или писали мне, я передавала информацию Райшан. И я всё не понимала, ну, а как же должно-то быть…

Валентина мне как-то сказала, что не надо давать всем номер Райшан, что ей звонят в девять вечера. Что не надо ей звонить, есть председатель… Я ответила, что во-первых, личный номер Райшан записан в 2гис как один из номеров её компании и доступен любому желающему, а, во-вторых, что мне тоже не надо звонить в девять вечера.

Я вообще, ни в какое время не любила, чтобы мне звонили. Особенно когда какой-то незнакомый номер и спрашивал: “это ОСИ?” Не “это председатель?”, а именно “это ОСИ?” Почему мне это не нравилось? Потому что если человек спрашивает “это председатель?”, он осознаёт, что дозвонился на личный номер определённого человека. А когда спрашивали “это ОСИ?” я слышала “я дозвонился на горячую линию организации?”

Но куда больше меня злило, когда спрашивали “это КСК?” А это почему меня раздражало даже больше, чем “это ОСИ?” Какая разница, какие три буквы? А такая. Для меня “зарегистрировали ОСИ” переводится как “взяли на себя коллективную ответственность по управлению своим домом”. И человек, который “я не вникал”, свою долю ответственности не взял. А если не взял - значит скинул её на других, и по большей части как раз на меня.

Когда человек вник - он прочитал финансовый отчёт и понял, что председатель делает дому одолжение, и не будет выносить мозги по мелочам. Кроме того, он понял, что у дома на многое физически нет денег. И когда он захочет что-то, что “не делается” - он либо сделает это сам, либо выдвинет инициативу за повышение тарифа.

Вот почему меня так злила эта лингвистическая путаница.

Что касается вопроса, а кому же всё-таки надо звонить в девять вечера в случае аварии в доме, я этот вопрос всё время откладывала куда-то в закрома, потому что звонили мне по объективным меркам не так уж и часто, а если я не брала трубку - никто не ругался, по крайней мере, лично на меня. Как-то они это обходили.

Но однажды я всё же спросила Райшан напрямую:

“Что нам положено делать, если авария произошла ночью?”

“Вы звоните мне.”

“Что же… вот прямо на ваш личный мобильный телефон?”

“Ну да.”

Я ушла размышлять о том, как загадочно устроен мир и как много неизведанного таит в себе Вселенная жилищно-коммунального хозяйства.

Эти хаотичные звонки и перепалки в чатах на самом деле представляли собой не абы что, а отлаженный алгоритм. Если житель, который заметил проблему, знал личный номер Райшан - он ей звонил. Если нет - то обычно звонил или писал Валентине или мне, и мы уже, соответственно, передавали сообщение Райшан. Если же жильцы никому не могли дозвониться - они спускались к общедомовым трубам сами сами, при необходимости срезав замок на двери в подвал.

Глава 11. Сбор на электрощит

Когда люди требовали смету на циркуляционный насос, можно было сказать “мне неохота разводить эту суету. Нет подписей - нет насоса”. Но электрощита предсатвлял реальную угрозу порчи имущества, и, возможно, даже пожара, поэтому тут пришлось договариваться.

Валентина и Райшан договорились с подрядчиком, с которым Райшан работала в прошлом, и он составил смету. Валентина написала в чат: “вот смета. Сдаём по 4000 тенге. Старшие по подъездам - соберите деньги и сдайте председателю”.

Шёл уже март 2025. Люди за три месяца как-то свыклись с мыслью, что деньги на щит придётся всё-таки сдать, а тут ещё и сумма уменьшилась с 6000 до 4000, так что нехотя, со скрипом, но начали открывать кошельки.

В нашем подъезде главным скрипящим был Семён Семёныч Лукин с четвёртого этажа - тот самый, который летом уговаривал меня безотлагательно взяться за организацию сбора на ремонт крыши.

Я его никак не могла понять. Он тряс с меня какие-то договоры с горсетями и документы на щит. Твердил, что так собирать “незаконно”. [Я подозреваю, что незаконно скорее питать электричеством дом на десятки квартир от щита в таком состоянии].

"Всё, что за пределами моего счётчика - не моя ответственность и не моя проблема!" - откуда-то вывел он лозунг. И под этим соусом принципиально не хотел скидываться на вводной электрощит, по 4000 тенге. Я ничего не могла понять. Как понять не его проблема. А чья квартира, если что, останется без света? А чьи электроприборы, стоимостью в десятки и сотни тысяч тенге могут быть испорчены, если произойдет скачок напряжения? А током кого может убить?

"Вот кто его в таком виде принимал, тот пусть его и чинит!" - вывел он второй лозунг. [Кстати, да, а кто принимал. Я чуть позже узнала, что господин Лукин как раз и входил в состав самого первого Совета дома при создании ОСИ]

Однажды мне позвонили из горсетей и спросили, заключала ли я с ними договор как председатель ОСИ. Я говорю, нет, может предыдущий председатель. Они говорят "а как это вы так принимали документы, что вы не знаете?" [А вот так принимала. Я понятия не имела, что должно быть в этих документах.] Вслух я спросила:

“Что конкретно сейчас вы от меня хотите?”

“Пришёл один ваш житель, говорит, что вы хотите ремонтировать электрощит”.

“Кто?”

“Лукин”.

“Понятно. Да, щит в аварийном состоянии, хотим заменить.”

Больше со стороны монополиста вопросов не было.

Когда я заходила забирать деньги за ремонт электрощита, Антонина Петровна, которая представляла шестой подъезд, прочитала мне лекцию по истории нашего дома - о том, как они за свой счёт ремонтировали подъездный козырек. И возмущалась, что ОСИ копит деньги, чтобы другим подъездам сделать за общий счёт.

Я сослалась, на то, что деньгами распоряжается Совет дома, и от их подъезда в Совете есть Мария, и вот пускай она и спорит с Валентиной, за чей счёт делать.

У Зинаиды Сергеевны имелась собственная лекция - о том, что мало ли кто и что делал за свой счёт. Они, четвёртый подъезд, в своё время делали трубы, а другим потом делали за общий счет. А следовательно подъездный козырёк им нужно сделать, конечно же, за общий счёт.

Я прокляла саму идею целевых сборов, и решила, что моя задача, пока я председатель как можно меньше пересекаться с жильцами.

Мне Валентина говорила “надо дособирать подписи в протокол, надо взыскать через нотариуса”. Я говорила, что мне итак очень тяжело это всё, и нет сил ещё и на это. Валентина говорила, что нотариус сама всё взыщет, что нам надо только подать документы. Я же думала о том, что в старом протоколе стоит сумма 6000 тенге, да там ещё и другие пункты, и вообще говоря по закону тот опрос уже должен быть закрыт. То есть собирать подписи надо заново. И да, люди, скорее всего, в этот раз подпишут, но какая цена будет для меня? Опять придётся идти к людям, опять слушать о том, что он сделали за свой счёт и о том, что теперь им ОСИ должно.

И пока собирали, что произошло? Правильно, конечно же, подрядчик ушёл на другие объекты, и всё. Если бы мы тогда в декабре-январе собрали деньги - мы бы сейчас заключили договор и сделали. А так…

Глава 12. Собрание председателей

Однажды я пришла на собрание председателем и активистов с заместителем окружного депутата и некоторыми другими представителями власти. Большинство председателей были женщинами около 50-60 лет.

Одна из них заметила, как я робко прокрадываюсь в зал и решила подбодрить:

“Проходите, не стесняйтесь. Так всегда. Первый год все стесняются, а потом…”

“Разве будет ещё и второй год?” - я уселась на место. - “Я думала, это только на год”

Женщина усмехнулась. Объяснила мне, что председатель ОСИ - это не на год, это пожизненно. Мало ли что там написано в уставе.

На собрании нам объясняли, как подать заявку на Бюджет Народного Участия (БНУ) - это программа благоустройства, которая финансируется государством. Я помнила, Асылжан Муратович всё писал про БНУ, но заявку так и не подал. Он передал мне список, что нужно для БНУ: в частности, новый фонарь освещения, возможно, зону отдыха для взрослых со скамейками, кронирование деревьев, оградки и что-то ещё.

Что касается фонарей, я уже подавала заявки на установку одного фонаря в тёмном углу, а также на ремонт двух фонарей, которые у нас во дворе были, но не работали, и один из них уже после этого сделали.

Затем нам сказали, что можно также подать заявки на кронирование деревьев, и никакое БНУ, оказывается, для этого и не нужно. Я толком не знала, что это и зачем, но раз про это уже говорили, я решила, что нам, значит, тоже надо, и все подавали заявки, и я тоже подала.

В конце пришло время задавать вопросы. Мне запомнилось два вопроса.

Сначала одна женщина сказала, что им в доме необходимо поменять общедомовую электрику, и им составили смету на четыре миллиона тенге, и что для жильцов это неподъемная ноша, нельзя ли получить какую-то помощь. Я подумала о том, что “ноша” сама по себе не так уже и неподъёмна - у них в доме также около 80 квартир, как и у нас, то есть это примерно по 50000 тенге ($100) с квартиры, ну, либо немного разные суммы, если делить пропорционально площади, но и в то же время я, конечно, помнила, как мы собирали хотя бы сам несчастный электрощит, уж не говоря про всю остальную внутридомовую электрику. Ей рассказали о какой-то возможности получить заёмные средства.

И другой ситуацией поделился один из немногих присутствовавших в зале мужчин-председателей. Он рассказал, что на прошлом подобном собрании ему объяснили, что можно подать документы нотариусу на взыскание долгов через нотариальную надпись. У него в доме было три крупных должника, и он подал документы. Двое просто выплатили долги, и всё. А один оказался вредным - начал жаловаться во все возможные инстанции, и теперь председателю отовсюду звонят, задают вопросы, запрашивают документы, ему приходится бесконечно отчитываться. И тут представители власти развели руками - мы, акимат, со своей стороны пытаемся разъяснять жильцам, что они должны платить взносы в ОСИ. Но запретить человеку жаловаться мы не можем.

И следующее предложение было совсем шикирующим: “вы тоже можете подавать на него встречные иски”. [То есть человеку предложили погрязнуть в разбирательствах]

Я однако же оставила эту историю при себе. Когда в очередной раз Валентина сказала мне “подадим на них в суд”, я лишь сказала “они тоже могут на нас подать” - я имела ввиду и вот такие жалобы, и возможные встречные иски. Она же быстро замотала головой “нет, они не могут”, начала путанно рассказывать, как в прошлом, когда в доме был ещё КСК и бросил их, она хотела забрать свои деньги, которые заплатила вперёд, но не смогла даже это. В общем, мне показалось, что она не готова была меня слушать, и я не стала подробно объяснять своих сомнений и страхов.

Глава 13. Скандал в домовом чате

К маю 2025 года набрался уже целый ворох висящих, но так и не решённых проблем.

Подрядчик, который составил смету на электрощит, так к нам и не вернулся.

Заявку на бюджет народного участия я подала, но мы не набрали 100 голосов. Для прохождения на очередной этап требовалось набрать 100 голосов через ЭЦП - это могли быть любые жители, с пропиской в Кокшетау, то есть как наши соседи, так и их знакомые, голосов теоретически можно набрать в разы больше, чем количество квартир в доме.

Но о том, как наши люди работают с ЭЦП - об этом я уже написала в одной из первых глав, где меня только-только выбрали председателем. Собирать “электронные” голоса было бы куда сложнее, чем “бумажные”. Пришлось бы точно также обходить квартиры, но только уже не с листом бумаги, а с ноутбуком, и не только уговаривать людей проголосовать, но и каждому второму ещё и проводить персональную цифровую консультацию. Разумеется, я не стала даже пытаться.

Кроме того, “в процессе” находилось подключение наружного освещения. “Процесс” для меня заключался в том, что мне приходилось снова и снова ходить в горсети, сидеть в очередях, получать очередные инструкции - но результата пока не было, освещение на подъездах не работало, двор оставался довольно тёмным. Про наружное освещение я ещё расскажу позднее.

Копились долги. Каждый месяц бухгалтер присылала отчёты и списки должников, которые я исправно пересылала в домовой чат. Списки должников я также распечатывала на своём домашнем принтере, и мы с Андреем как-нибудь вечером ходили и расклеивали их на подъезды. Даже в такой мелочи я просила составить мне компанию. И он составлял, когда мог.

Но самой сложной, самой напряжённой темой оставались подъездные аварийные козырьки - тяжёлые бетонные плиты над входами в подъезды. Речь о том, что их надо поменять шла ещё как минимум с того самого первого собрания осенью 2024, когда Асылжан Муратович объявил об отставке, а, может, и раньше.

Я так понимала, что этим вопросом занимается Райшан, время от времени я спрашивала её, как идут дела с этим вопросом, получится ли сделать, и ответы были что-то вроде “выбираю дизайн”, “сварщики на других работах”, “манипуляторы заняты” и тд

Я писала, что когда я проводила первое своё собрание, четыре подписных листа ощущались для меня как мешок картошки на плечах - вот это ощущение мешка картошки так и не покидало меня, и этот мешок не становился легче.

Не забывайте, что на нас также “висела” крыша над нашим подъездом.

А ещё обычная работа - которая на тот момент заключалась для меня в репетиторстве. Разумеется, любые общественные дела ОСИ - это меньше времени на поиск учеников, подготовку к урокам, меньше самих уроков и меньше денег. “Бесплатного” времени не бывает. Ещё, конечно, дети и школа, а сами мы вообще-то собирались этим летом пожениться, отпраздновать свадьбу с родственниками и съездить в путешествие.

Претензии, связанные с ОСИ, которые через меня проходили, в основном, касались кого-то другого. Например, Райшан мне однажды позвонила:

“Вы там умнику своему, Лукину, своему скажите, чтоб кладовую в подвале открыл. Сантехник не может стояк перекрыть!”

Звоню, Лукину:

“Здравствуйте, Семён Семёныч, мне Райшан говорит, что стояк через вашу кладовку проходит, вы не могли бы открыть?”

“А, конечно, проходит, это её сантехник не знает, куда какая труба ведёт. Нашли мы уже всё”

“То есть он перекрыл нужный стояк, всё, проблема решена?”

“Да”

Вот вроде бы ничего такого, три фразы, а меня такие ситуации всё время подкашивали, как если бы я была боксёрской грушей, которую бьют с двух сторон, а она должна принять в себя эти удары, немного покачаться и вновь прийти в равновесие.

И я это всё кое-как терпела, потому что до сих пор никто толком не высказывал прямых претензий лично мне. Но однажды это изменилось.

Жительница первого подъезда в общедомовом чате поинтересовалась, будем ли делать козырьки, сказала “козырёк первого подъезда держится на одном штыре”.

Я ответила как есть:

“Надеюсь, что получится, кажется, Райшан этим занимается, но говорит заняты подрядчики, которых она рассматривает”.

“То есть что, опять никакой конкретики? Может, в подвалах до сих пор ведутся работы?”

“Нет, в подвалах капитальные работы сейчас уже не ведутся, только текущие”

“Тогда я не понимаю, за что мы платим”

“Все собранные деньги копятся на счету ОСИ. Деньги, которые собрали наличными за электрощит, я сдала бухгалтеру, в кассу. Финансовый отчёт выкладывала в этот чат”

“Да, деньги на счету - это здорово. Но хотелось бы увидеть и какие-то работы! Сами же говорите - это наши деньги, вот и сделайте на них что-нибудь! Сейчас начало лета - самое время заняться ремонтом. Проявите, наконец уважение к жильцам!”

Вот эту тираду я уже расценила как претензию лично мне. Мол “вы плохо, работаете, не сделали козырьки, да и вообще, что вы сделали”. Я пока не набирала никакого ответа, а смотрела в экран, внимательно изучая лавину, в которую превращалась эта первая жалоба.

“Да вот, в другом доме раз-два - и окна поменяли, а у нас козырёк сделать не могут уже два года!”

“И щит не делают!”

“Да хоть бы за дворника платили”

“Мы вообще на крышу скидывались сами”

“За техничку в подъезде платим сами”

“И ещё…”

“А ещё…”

И когда шквал немного утих, я решила, что самое время проявить максимальный уровень уважения к жильцам. Сказала:

“Уважаемые жильцы! Пожалуйста, переизберите меня. Выберете другого председателя ОСИ”

[Тишина]

Я продолжила:

“Кто готов взяться - выдвинете свои кандидатуры. Проведём собрание и выборы.

Сейчас начинается лето, вот как раз - самое время для ремонта. Успеете сделать то, что считаете нужным.”

Конечно же, никто никого не выдвинул.

Глава 14. Кронирование деревьев

Однажды Валентина мне написала, что за домом упала ветка. Ей сообщила хозяйка ателье. Валентина сказала Райшан, и та ответила, что председателю необходимо подать заявку в ЖКХ на кронирование деревьев, ну, а пока, может, хоть ветку унесут.

Я на кронирование деревьев к тому времени уже подала заявку, и не один раз напомнила, а насчёт ветки я не знала.

В таких непонятных ситуациях я иногда писала в чат председателей. Чат вела помощник окружного депутата, там же часто писала сити менеджер, также в чате состояли другие председатели и активисты из некоторых окрестных домов.

Я написала, вот, мол, у нас ветка упала, что положено в таком случае даелать.

Один человек написал “может, в КСК обратиться, и они унесут”.

Я попытаась проанализировать эту информацию: КСК никакого у нас нет, вместо этого ОСИ, а “обратиться в ОСИ” - это значит обратиться к председатлю ОСИ, то есть ко мне. А когда ко мне кто-то с подобными вопросами обращется, я обычно переадресовываю их Райшан. Но к Райшан уже обратилась Валентина и, очевидно, ничего с этой веткой делать она не собиралась.

Вечером пришёл муж, я ему между делом рассказала про эту ветку. Он сказал: “давай посмотрим”. Мы вышли, и он просто утащил эту ветку на помойку.

Что касается кронирования - вскоре после этого случая его действительно начали проводить. Помощник депутата писала: “надо, чтоб из ваших домов кто-то это контролировал, говорил, что конкретно кронировать”. Я не хотела ничего контролировать. Я считала, что я не агроном и не ландшафный дизайнер, и кто я такая, чтобы говорить рабочим, как правильно срезать ветки, каие из них аварийные, а какие нет.

Дошла очередь до нашего двора. Приехали машины и начать спиливать деревья. Когда дошли до нашей придомовой территории - наши жители стали возмущаться, писать в чате и даже выходить и говорить рабочим, чтобы они прекратили спиливать деревья.

Валентина написала в чате:

“мы не подавали заявку на кронирование. Это соседние дома”

Я ответила, что я тоже подавала заявку, что необходимость кронирования обсуждалась ещё осенью, ещё до меня. Сказала, что я не знала, что это будет так, я думала, речь об аварийных ветках. И что я не знаю, как это контролировать и больше не буду связываться с кронированием.

В общем, спиливать на нашей придомовой территории прекратили.

А через месяц перед нашим подъездом упало дерево. перегородив вход.

Глава 15. Простая нотариальная надпись

Вопрос с должниками откладывать можно было долго, но с повестки он от этого никуда не уходил.

Что до меня - сами недособираемые деньги я готова была внутренне “списать на расходы”, хоть мы и не могли их себе позволить. Списки должников при этом вызывали у меня тревогу и досаду.

Тревогу - из-за того, какое воздействие наличие должников, с которыми годами “ничего не делается”, оказывали на честным плательщиков. Определённая часть людей в такой ситуации неизбежно начинает жадничать “вот эти не платят - и ничего. Так может, и я тогда не буду платить?” И также другая определённая часть исправно продолжает платить, но при этом начинает хотя бы внутренне возмущаться “а почему мы платим, поднимаем тариф, собираем целевые, а кто-то не платит?! прежде чем объявлять очередной целевой сбор - может, пусть ОСИ сначала с должников взыщет деньги?!”

А досаду - потому что вот это “взыщет долги” - это дополнительная работа мне лично. Я могу её делать и тратить на это время, нервы и силы. Или я могу её не делать, и она продолжит “висеть” надо мной, но она никуда не денется. Я как бы не видела для себя легального права “просто забыть” про проблему.

Совсем другое дело - Валентина. Её эмоции не ограничивались лишь неприятной тревогой и досадой. Она испытывала настоящую злость по отношению к должникам. Если другие жильцы ощущали несправедливость лишь за собственный кошелёк, то она чувствовала несправедливость за всех сразу. К недособранным сотням тысяч тенге она относилась так, будто их украли у неё лично, и наглые воры в её глазах должны были вернуть всё до тиына и понести расплату. Валентина часто думала про должников, говорила, писала. Эти проблемы, постоянно сидящие фоном в собственной голове, порой стоили ей нормального давления и спокойного сна.

Однажды настал тот день, когда Валентина пришла ко мне со списком квартир-должников, которые должны более десяти тысяч тенге (около $20), и инструкцией, по-видимому, полученной от Райшан и Гульмиры, нашего бухгалтера. (Нашу бухгалтерию ведёт та же бухгалтер-диспетчер, что работает у Райшан.)

Валентина сказала, что прежде всего нужно разослать должникам заказные письма-уведомления, дала шаблон письма - который не очень мне понравился, но я не стала его редактировать.

Я, честно говоря, не была особо настроена взыскивать все эти долги, особенно небольшие суммы, но думала, что, в самом деле, хорошо бы взыскать хотя бы один-два долга, чтобы мы, в принципе, отработали эту процедуру, грубо говоря, чтобы мы, как организация, как ОСИ научились это делать.

Такой шаг как отправить заказные письма - в любом случае, звучал несложно. Первый раз мы с Валентиной на почту пришли вместе. Но с первого раза отправить письма не получилось - сотрудница отделения, увидев список из тринадцати адресов, сказала, что она не может их просто так принять, что надо сформировать заявку в Excel и отправить по электронной почте.

Я сказала “хорошо, сделаю”, Валентина же попыталась было договориться на месте, а увидев, что не получается, уже после того, как мы отошли от стойки, стала возмущаться системой. Я её возмущения не поддержала, только почувствовала дополнительный груз. Она спросила, справлюсь ли я дальше сама, я ответила, что да, в следующий раз приду на почту сама. Я не хотела второй раз идти с ней вместе.

Чтобы отправить всё-таки письма, мне пришлось сходить на почту ещё дважды, потому что один раз в отделении зависла система, и они не могли принимать отправления. Когда сдавала конверты, я не оставила на них ни своего телефона, ни полного обратного адреса - только номер дома. Я не хотела получать тринадцать звонков от почтальона и получать тринадцать уведомлений о вручении. Вместо этого, я взяла распечатку о том, на какие адреса я отправила письма, и собиралась проверить статусы вручений на сайте КазПочты.

Несмотря на отказ оставлять свой номер на конверте, некоторые звонки и сообщения мне всё-таки поступили. Первый был из квартиры номер 1, которая на самом деле использовалась как склад и офис одного небольшого интернет магазина. Хозяйка этой организации, арендатор, позвонила мне. Это было в тот же день, как я отнесла конверты на почту.

Я уже общалась с ней раньше, и, честно говоря, не ждала ничего хорошего, а потому не хотела брать трубку и какое-то время просто смотрела на вибрирующий телефон.

Тогда она записала голосовое сообщение, сказала, что тут пришёл почтальон. Я нехотя перезвонила. По этой квартире долгов не было, им я письмо не отправляла и я снчала не поняла, в чём дело.

“Здравствуйте! Вы отправляла письма? Почтальон приходил, говорил, что некоторых получателей нет, позвонил нам, я думала, может вы их заберёте”.

Я подтвердила, что отправляла письма, но их не нужно отдавать мне, их нужно отдать людям. Адресатам. Я спросила, здесь ли почтальон.

“Уже ушёл”.

Мне стало даже немного неловко, что они оказались втянуты в чужую проблему лишь потому, видимо, что у них квартира “номер 1”. Но дальше она продолжила:

“А что же вы - рассылаете письма, тратите деньги ОСИ. Разве нельзя лично их вручить?”

Вот это такие фразы, от которых у меня, честно говоря, подкашиваются ноги. Я бы их назвала “режим выноса мозга за каждый тиын”. Я тогда ещё даже и не брала со счёта ОСИ этих денег, я сама заплатила за эту отправку. Думала, буду или не буду возмещать из денег ОСИ, решила не возмещать, так как, ну, сумма реально маленькая - даже для одного человека, не говоря уж о том, какая доля пришлась бы на каждого плательщика, если бы я взяла эти деньги, как и положено, из общего котла.

Я, конечно, не стала рассказывать о своих переживаниях, ответила только, что эти письма я отправила должникам, потому что такова процедура.

Что касается должников, получивших уведомления, они отреагировали по-разному. Кто-то молча оплатил. Кто-то оплатил и отравила мне чек. Кто-то обсудил с юристом или с кем-то ещё и решил “ну, пусть подают в суд” (о таком виде реакций я узнала позже). Написал мне с возмущением лишь один человек, предприниматель, сказал, что почему бы нам не выставлять квитанции в Каспи “как делают другие ОСИ”.

Насчёт этого, я спросила Гульмиру, она сказала, что как у нас сейчас - мы так не можем. Она может выставлять счёт-фактуры тем организациям, с которыми заключён договор. На тот момент у нас таких организаций было две, и мне приходилось каждый месяц либо забирать у бухгалтера, либо самой распечатывать высланные ей счёт-фактуры, подписывать и заходить лично в эти организации.

====================================

Валентина часто говорила "вот если мы подадим на них в суд - вот тогда посмотрим, будут ли они сидеть в должниках!" Я обычно не отвечала, а про себя думала, ну, а почему им не сидеть в должниках? Будет нотариальная надпись - они заплатят, времени потратят одну минуту, деньги - ну, может, услуги нотариуса с них спишут в дополнение к долгу. И всё. Им не придётся заплатить вдвое больше, втрое больше своего долга. Потом будут сидеть и ждать новую нотариальную надпись.

Первый раз к нотариусу мы с Валентиной тоже пришли вместе.

После недолгих метаний по нескольких адресам, нас, наконец, приняла помощник нотариуса, которая занимается взысканием долгов ОСИ.

Она взяла у нас номера квартир и нежилых помещений должников и сказала, что ей нужно сделать запрос в государственный реестр, узнать, кто является собственниками. Взыскивать долги можно только с собственников.

Дальше она объяснила, как подготовить документы:

нужно взять свидетельство о регистрации ОСИ, устав ОСИ, а также все протоколы от момента создания ОСИ. Снять с них копии. Всё это сложить по порядку в большую толстую стопку и сшить ниткой. Зачем наклеить на нитку бумажку “прошнуровано, пронумеровано” и поставить печать. Это общая стопка с документами.

Затем попросить бухгалтера, чтобы она по каждому из должников подготовила распечатку, опять же, за весь период, сколько было начислено, сколько заплатил, сколько должен и общая сумма долга.

И затем, когда будут готовы выписки из гос. реестра, заполнить бланки заявления по каждому должнику.

Я прямо спросила, может ли кто-то из должников подать на меня в суд в ответ. Помощник нотариуса сказала, что в суд обычно подают не на председателя ОСИ, а на нотариуса - за незаконно выставленную нотариальную надпись. А председатель приходит в суд как заинтересованное лицо. [Я услышала для себя, что это вполне обычное дело, чтобы председатель лично ходил по заседаниям судов].

После того, как мы вышли, Валентина призналась, что она не совсем поняла, как готовить документы и спросила, поняла ли я. Я сказала, что поняла и что мне нужны все старые протоколы.

Глава 16. Прошлое

Часть протоколов собраний ОСИ хранились у Валентины, и она отдала их мне, чтобы я готовила документы для нотариуса.

Погружаясь в рукописные хроники прошлых собраний, я чувствовала себя историком, восстанавливающим события древней старины по летописи Временных лет. Сопоставив их с обрывками рассказов очевидцев, которые перепадали мне тут и там, я сложила представление об истории дома за последние годы.

До 2021 год дом находился под обслуживанием КСК. “КСК ничего не делали, многие перестали платить, потом они вообще нас бросили, прямо перед отопительным сезоном”. За этими стенаниями я слышала “наш дом был настолько невыгоден КСК, что они отказались от него сразу, как только появилась юридическая возможность”.

Представьте: вы - председатель КСК. У вас на обслуживании, к примеру, двадцать домов. И вот один из них - наша пятиэтажка. Тариф - 25 тенге с квадратного метра, то есть со всего дома в 80 квартир вы можете собрать в месяц около 120 тысяч тенге (около $300) - это если бы все заплатили. По факту получается ещё меньше. Вам этого хватает примерно на то, чтобы сантехник забил чопик в дырявую трубу и электрик намотал изоленту на оголившийся провод.

При этом дом живёт в таком режиме уже минимум третье десятилетие, за это время в подвале сгнили трубы, кое-где стоит вода. Течёт крыша. Подъездные козырьки вот-вот рухнут. Электрощит еле дышит. Вы оцениваете необходимый ремонт на десятки миллионов тенге, и вероятность собрать эти деньги с жильцов как близкую к нулю. Вы понимаете, что если вдруг каким-то чудом всё же соберёте деньги на аварийный ремонт, жильцы будут считать, что вы их украли. Если дом останется зимой без тепла, к вам придут из жилищной инспекции, если случится ЧП - из прокуратуры.

Вы бы стали возиться? Вот и они не стали.

Оказавшись лицом к лицу с холодными трубами, самые “настоящие буйные” засуетились. Началась беготня по подвалам со сварщиками и стихийным сбором денег среди ночи во главе с Марией, а потом процесс плавно перетёк в эпический обход Валентиной шести подъездов и регистрацию ОСИ. Первым председателем стал Асылжан Муратович, как человек со строительным опытом, прораб на пенсии, а в Совет дома и ревизионную комиссию записали тех, кто замешкался на лестничной клетке и не разобрался, за что конкретно он ставит подпись.

Тариф при создании оставили какой был - 25 тенге, но уже через пару месяцев начали чесать голову: “платить мало - это, конечно, здорово, а ремонт-то мы как будем делать?” Начались какие-то ухищрения “вот мы до 45 поднимем на три месяца, а потом вернём”. Откуда-то возник некий управляющий, который по словам некоторых очевидцев “украл деньги, ничего не сделал, потерял документы на дом”.

Вот какие отзывы о тех тёмных временах доходили до меня:

"Я ходила ногами к юридическим лицам и брала с них плату наличными" - это Валентина, член Совета дома

"Тариф был всего 25 тенге с квадратного метра, многие ещё и не платили. Кое-как наскребали 45 тысяч тенге сантехнику" - это Асылжан Муратович, первый председатель.

“Первый год у них не было бухгалтера. Они принесли мне какую-то невнятную стопку бумаг” - это Гульмира, бухгалтер ОСИ.

Осенью 2022 года произошла революция. В подвале четвёртого подъезда собралось аж двадцать человек - по меркам нашего дома, это аншлаг. Валентина предложила себя в Совет дома, а также уговорила ещё двух человек. Ревизионную комиссию также переизбрали, но эти люди также были “случайными зазевавшимися”. Решили отказаться от управляющего и заключить договор с ТОО “Инженерные системы Райшан” и договориться с их же бухгалтером о ведении учёта ОСИ.

Моё любимое место в протоколе этого собрания: “Действующий председатель попросил освободить его от этой должности и выбрать другого достойного кандидата. Кандидата не нашлось.”

Асылжана Муратовича, того самого “действующего председателя”, попросили остаться “хотя бы для галочки”.

На следующий день Совет дома собрался и волевым решением поднял тариф с 25 до 65 тенге.

Летом 2023 года наконец-то в подвалах заменили трубы. Компания Райшан даже предоставила под это дело рассрочку, потому что ей удобнее спускаться в сухие подвалы, а не ходить в резиновых сапогах по колено в грязной воде.

После замены труб, дом впал в режим “по мере сил копим на аварийные козырьки” и “вяло обсуждаем замену аварийного щита”. Люди занервничали, что “ничего не делается”. Напряжение росло, а силы Асылжана Муратовича заканчивались. Ему удалось восстановить утерянный технический паспорт на дом, но это невидимая работа.

Больше всего полоскать председателя любила Валентина: "он ничего не делал!"

И когда осенью 2024 он окончательно сказал, мол, всё, как хотите, пусть хоть потоп - вдруг оказалось, что ни Валентина, ни кто либо ещё в доме не хотят за "ничего" получать 25 тысяч тенге в месяц. В доме, где устраивают драму из-за целевых сборов в шесть тысяч. Как же такое возможно?

На самом деле никакой логической ошибки тут нет. Просто "ничего не делал" с жилищно-коммунального на человеческий переводится как "делал очень много, но не сделал что-то конкретное, что я от него хотела". В случае Валентины речь шла о работе с должниками.

И тут появляется Катя из России. Ничего не понимает, никого не знает, пороху не нюхала. Идеальная свежая кровь.

Глава 17. Наружное освещение

Вопрос наружного обсуждения - как и большинство того, что я описываю - обсуждался с самого начала моего вступления в должность. Наш двор - это четыре советские пятиэтажки, стоящие квадратом. Главный источник освещения - большой фонарь-ромашка с пятью лампочками.

Кроме того, есть фонарь с двумя лампами на детской площадке, практически перед нашим подъездом, фонарь с двумя лампами рядом с соседним домом, и ещё парочка таких фонарей в другом конце двора.

На момент моего вступления в должность фонарь на детской площадке светли еле-еле, а фонарь рядом с соседним домом не горел вообще.

На самих домах, над большинством подъездов, нормального системного освещения не было. У нас нормальное освещение над входом в подъезд было лишь у первого подъезда.

В целом, во дворе было довольно темно.

Все эти фонари стоят на общегородской территории, они не относятся ни к нашему ОСИ, ни к территориям ещё каких-то домов. За них отвечает ЖКХ. Ещё тогда, зимой, меня попросили подать заявки на ремонт этих двух фонарей, а также на установку дополнительного фонаря ближе к шестому подъезду. Я подала все эти заявки. Моя старшая дочь училась в школе во вторую смену, и возвращалась вечером как раз со стороны шестого подъезда, и этот угол был единственным тёмным участком на её пути из школы домой.

Фонарь со стороны первого подъезда отремонтировали, потом, правда, он снова потух, и я опять подавала заявку, и его опять ремонтировали. Фонарь на детской площадке терпеливо ждать своего часа, а про заявку на тот, новый фонарь, похоже, как-то забыли.

Однажды я увидела, как какие-то электрики вешают прожектора на наших подъездах, над входами. Я немного удивилась, так как речь про это не шла, но я подумала, что, может быть, эти прожекторы обсуждались до меня.

Через какое-то время, заметив, что свет не загорается я спросила об этом Райшан. Она объяснила, что прожекторы они повесила, а для того, чтобы свет загорелся, мне необходимо заключить договор с городскими электросетями, КокшеЭнерго. Что она пыталась сама это сделать, но это невозможно - договор оформляется только на председателя.

Я начала ходить в КокшеЭнерго. Всего пришлось сходить раз 4-5: сначала я взяла не все необходимые документы, потом подписала лишь акт разграничений, и уже в конце подписала сам договор.

Через какое-то время после подписания договора, мне в очередной раз позвонили, сказали, встречать бригаду электриков, сейчас подключат электричество. Они подключили, но тут же вручили мне предписание на “замену или поверку счётчика”.

Я спросила:

“Что будет, если не выполнить предписание в срок?”

“Отключим электричество”

Я с затаённой тревогой ждала наступления темноты, когда прожекторы включатся. “А вдруг жильцы первого подъезда начнут возмущаться, что они в своё время делали за свой счёт, а теперь мы делаем остальным за общий счёт”.

К счастью, этого не произошло. Жильцы позитивно восприняли освещение территории.

=======================

Но мне нельзя было просто радоваться свету и жить дальше, я должна была подать заявку на замену или поверку счётчика, и снова пришла в КокшеЭнерго.

Девушка, принимавшая заявку, спросила:

“Вам на замену или на поверку”?

Я сказала:

“Не знаю”.

[Вместо этого мне следовало бы сказать “давайте сделаем то, что проще”.]

Девушка сказала:

“Ну, спросите, у вас же есть электрик”.

Я спросила Райшан, она сказала: “попробуйте поверку, если не получится - сделаете замену”.

И здесь мне следовало бы ответить “раз может не получится, тогда я просто сделаю замену”.

Но я настолько плоха в коммуникациях, что даже не выдавила из себя эту единственную фразу. Я проявила слабость и подала заявку на “поверку счётчика”.