Пьяные танцы

Глава 1

И лежу я, царица Тамара, И гляжу на включённый ночник. А могла бы лежать с Вальдемаром, Как подумаю, даже тошнит.

Сола Монова (Юлия Соломонова)

Откуда появляются странные традиции – непонятно. Не было прежде подобных мероприятий – собираться в канун Нового года всем коллективом, напиваться, барагозить, и вдруг бац – явка сотрудников строго обязательна.

Отсутствующие на мероприятии автоматически лишаются тринадцатой зарплаты – ни больше, ни меньше.

Обидно, досадно, но ничего не поделаешь, придётся идти. Размер годовой премии, весомый, убедительный аргумент.

– Не расстраивайся, Ангелочек, – утешал муж, – нас по тому же принципу построили. Пригубишь шампанского, съешь бутербродик с икорочкой, поделишься настроением и улыбками, сделаешь вид, что танцуешь, и тихонечко, незаметненько, бочком, на выход. Закажешь такси, и через пятнадцать минут дома, в уютной обстановке, где жду тебя я. Если хочешь – подежурю у ресторана. Опять же, продолжим расслабляться дома. Отнесись к этому дорогостоящему аттракциону как к полноценному рабочему дню, как к неприятной, но необходимой служебной обязанности

– Ты же знаешь, мне в гостях пить совсем нельзя, только, если ты рядом. Меня просто необходимо контролировать, когда на столе разнообразие вкусного алкоголя. Но нас предупредили – исключительно работники офиса, никаких родственников, никакой самодеятельности. С каких это пор, главное – для чего, непонятного назначения оргии в ритуал превращать! Не к добру это.

– Почему в оргии? Мы же с тобой любим друг друга. Справимся. Пусть себе гуляют, кому семья безразлична. И потом… праздник всё же.

– Может ну её, тринадцатую эту: не жили богато – зачем начинать? У меня предчувствие. Знаешь – так бывает: что-то внутри комком стоит, неприятно вибрирует… протестует, сопротивляется.

– Ну, если для тебя сорок тысяч не деньги, тогда не о чем говорить.

– С чего ты взял, что речь о такой сумме?

– Сорока на хвосте принесла. Там ещё подарки будут, розыгрыши. Шубу тебе купим.

– Лучше на приданое для ребёночка отложим. Ты мне обещал. После праздников вплотную займёмся зачатием первенца. Ладно, уговорил, вытерплю всё, и широкую, ясную... неуютно мне всё же.

Анжела выглядела принцессой. Эксклюзивное, скопированное с обложки глянцевого журнала яркое воздушное платье, какое позволить себе могла разве что дочь миллионера (она была редкостной рукодельницей-самоучкой, порой сама удивлялась способности шить и кроить, появившейся словно ниоткуда), модельные туфельки в цвет платья, дорогущее нижнее бельё, замысловатая причёска, душистый аромат, разжигающий желание.

На красивые наряды, правда, совсем для другого случая, она копила больше полугода.

– Не дурак ли я, Анжелика Фёдоровна, – восхитился, возбудился вдруг муж, – такая корова, пардон мадам, такая фея… желаний и грёз, нужна самому. А ну, скидавай всё это немыслимое крем-брюле, сейчас ребятёночка делать будем!

– Не дурите, Сергей Трофимович, раньше надо было слюни пускать. Теперь я настроилась, сосредоточилась на главном, переключила коммуникатор на достижение цели. Пойду сорок тысяч в семейный бюджет зарабатывать.

– Тогда не пей. Совсем… ни грамма. Мало ли чего: голова там закружится, или привидится чего. Жена у меня одна, любимая – тем более. Что-то и мне стало тревожно, зябко. Может и правда – ну её, премию? А наряд у Сидоркиной на свадьбе обновишь.

Анжелика строго посмотрела на супруга, улыбнулась, и пошутила неловко, – делиться нужно, Сергей Трофимович.

Застолье умело вёл профессиональный тамада. Засиживаться и наедаться не давал, зато частил с тостами.

Через полчаса две трети гостей были больше чем навеселе. Тут и там слышны были многозначительные смешки.

Откровенные провокации ведущего, всё глубже заводившего молодёжный коллектив в дебри новомодных эротических забав, коллектив принял на ура.

В танцах и вовсе перестали стесняться – игра же, весело же.

Горячительное лилось рекой, петь караоке выстроилась очередь.

Анжелика сидела на углу с надкусанным бутербродом и нетронутым бокалом игристого вина.

– Выбираем королеву бала, – объявил ведущий, – лот номер один… назовитесь, фея, – тамада поцеловал Анжелике ручку.

– Ну что вы, какая из меня королева. Ради бога – не надо так шутить, я замужем. Вам нужна принцесса, а не королева. Вон сколько вокруг юных красавиц. Предлагаю Лидочку Зуеву.

– Ваше имя, принцесса, – настаивал тамада, словно ему специально дали подобное задание, – аплодируем, голосуем.

Зал взорвался аплодисментами.

– Анжелика Фёдоровна Мусечка, замначальника планового отдела, – представил её генеральный директор. Отдаю голос и двести долларов на корону принцессе бала. Голосуйте, господа, поддержите самую обаятельную и привлекательную гостью нашего бала!

– Триста долларов, – неожиданно выпалил молоденький программист Виктор Елизаров.

– Рискуешь, придурок, – зашипели на него менеджеры. Видишь, на неё шеф глаз положил. Вылететь захотел!

– Один раз живём. Гулять, так гулять!

– Продано, – дурачась, заорал тамада, – ваш танец, принц.

Виктор был в ударе. Танцевал он великолепно, был красноречив, обворожителен, весел.

Настроение Анжелики моментально подскочило на несколько десятков градусов.

Юноше легко удалось уговорить королеву выпить. Самую малость – один бокал шампанского с юркими пузырьками, после чего мир перевернулся и заиграл волшебными красками.

После первого танца был второй, потом третий.

Захмелевшая, она позволила партнёру немного вольности, даже сама прижалась к нему щекой.

У мальчишки была на редкость нежная кожа, как у младенца, и удивительный, с молочно-фруктовыми нотками, запах кожи и волос.

Виктор кружил её, кружил, прижимая теснее и теснее, становился желаннее, ближе.

А как божественно он целовался!

– Фея, – шептал мальчишка, – я люблю вас, люблю, люблю! Такое со мной впервые.

– Я замужем, шалунишка, – шептала Анжелика, не в силах однако сопротивляться внезапному порыву, – отвези меня домой, пожалуйста. У меня голова кружится. Так хорошо мне ещё никогда не было.

– Конечно, домой, принцесса, куда же ещё…

Они долго куда-то ехали, потом земля ушла из-под ног.

Женщина обрывками помнила, как кто-то щедро намыливал её податливое тело, уплывающее в зыбкую, полную таинственного очарования даль, как удивительно приятно ласкал скользящими, до ужаса приятными, проникающими повсюду движениями.

Она куда-то рвалась, чего-то особенного хотела, требовала, то проваливаясь в блаженную нирвану, то на мгновение приходя в себя, не понимая, где, с кем, как сюда попала.

Анжелика принимала происходящее за полный бесстыдства эротический сон, кричала в азарте восторженно-лихорадочного возбуждения, требовала немедленно сделать ребёнка.

Галлюцинация продолжалась целую вечность. Анжелика легко позволяла призрачному партнёру такое, на что никогда бы ни за что не решилась в реальности.

Ей было настолько хорошо во сне, так приятно и радостно, что фантазиям не было предела.

– Хочу вот так, – визжала она в приступе мистического экстаза, сливаясь с принцем из сказки.

– Теперь я сверху, я, я! Обещай, что приснишься ещё, когда позову.

– Оставайся навеки, любимая, – шептал чародей искусчитель.

“Почему Серёжка так не умеет, не делает”, – смутно мелькало в сознании, – “нужно будет попросить, научить”, – и тут же пугалась своих мыслей.

“С кем же я сейчас, с кем”, – но, не успев вникнуть в суть запутанных ассоциаций, вновь и вновь проваливалась в агонию сладостной эйфории, трепетно мучаясь очередным приступом судорожно приятных конвульсий, замирая от избытка эмоций в немыслимом восторге. Каждая клеточка тела сходила с ума от мощности наслаждения.

Потом свет погас. Анжелика куда-то падала. Несмотря на глубину пропасти, ей совсем не было страшно. Напротив – она была беспредельно счастлива.

С трудом разлепив отяжелевшие веки, Анжелика обнаружила себя в маленькой спаленке на узкой солдатской кровати в обнимку с мальчишкой-компьютерщиком.

На ней не было ничего. Совсем ничего.

Воздух был насквозь пропитан запахом разврата, смятое платье валялось под кроватью.

Женщина почти до крови прикусила ладонь и тихо, но пронзительно, беспомощно, жалко завыла.

Зловещее утро безжалостно врывалось в грязные окна без занавесок.

На немыслимо запущенном полу валялось дорогущее белоснежное нижнее бельё, которое было куплено специально для ритуала зачатия.

В памяти обрывками всплывали эпизоды вчерашней вечеринки. Щёки и что-то внутри горело огнём, голова раскалывалась на тысячи острых кусочков.

Анжелика попыталась бесшумно встать, но панцирная кровать скрипела как ненормальная.

Одежда требовала как минимум химчистки: мятое платье, вымазанные непонятно в чём трусики. Долго не удавалось найти вторую туфельку.

Женщина умылась, причесалась, как сумела, но внешний вид её был удручающим, ужасным.

В сумочке, кроме того, чему там быть положено, лежала тысяча долларов, сорок тысяч пятитысячными купюрами, две упаковки французских духов, сувениры, мягкие игрушки с гениталиями, пачка презервативов, вид которых натолкнул на мысль – был ли секс с юнцом защищённым!

Увы, следов контрацепции не было видно.

– Что делать, куда идти, – крутилось в голове, – как теперь объясняться с мужем!

Сергей ждал её. Оправдываться не пришлось: всё было ясно без слов.

Благо хоть квартира принадлежала ей. Расставание обошлось без рукоприкладства.

С работы Анжелика уволилась. Родила, как положено – в срок. Девочку назвала Анечкой.

На шальные праздничные мероприятия она больше не ходила: слишком уж непредсказуемы последствия пьяных танцев.