Пустой

Глава 1

«Ничто не забыто, никто не забыт. Места хранят воспоминания» ©

День умирал, захлебываясь в кровавом закате, чтобы снова быть воскрешенным победой Ра над подземным змеем. Явления описывали круги и спирали – все в мироздании повторяется с приятной и привычной человеческому сознанию цикличностью. Последние лучи солнца уперлись ладонями на заброшенный дом. Все окна разбиты, и торчащими из деревянных десен острыми и запыленными осколками стекла он скалился на внешний мир. Старые запахи вымылись под снежными щетками холодных северных ветров, проникающими в помещения сквозь глотки окон. Вместо них ароматы гнили и сырости сочились из стен, лениво обвисая на разбитых люстрах, изгибом живота по потолку рассеиваясь. Здесь царил разум – спокойный и всеобъемлющий, постепенно претерпевающий фрагментацию и растворение во множестве предрассветных небес. Он погружен в сон, ожидая время своего перехода. Сонмы русалок с гибкими телами из мрамора выплывали из пещер ушей и висли на его кудрях, тихим шепотом линии бытия очерчивая. Белая дымка взбитого рыбьими хвостами лунного света несла на себе сизый кусок пространства, не имеющего границ ни сверху, ни снизу.

Сном избавлен от страшного осознания отсутствия и безмерности себя. Моря никогда не были ни живыми, ни понимающими, но сейчас на их дне разрослись кристаллические осколки. Дышали и пульсировали прозрачными жилами, дрожь в жидком теле вызывая. Когда-нибудь он обязательно вспомнит, как объединялся с этими телами.

Этот дом доверху наполнен пустотой. Пустота серостью плескалась в коридорах-артериях, откуда много лет назад вытекла жизнь через кровавые порезы нужды. Застывшее спокойствие темных комнат не внушало доверия. Каждый входящий сюда ежился от холода, пробегающего по спине, чувствовал – этому спокойствию вверили тоску и отчаяние. И даже глубокий сон не сотрет ничьих гримас.

В соответствии с правилами цикла, вечер преломлял дневную тишину в ночные шорохи. Стрелка часов в очередной раз не укажет на наступившую полночь. Несчастные фантомы воскресали еженощно, плавно отделяя тела от очертаний предметов. Синеватой грацией вторили впечатанному алгоритму обыденности. Ощущениями опирались на реальность, теряли их и качались в невесомости, заходясь в лихорадке поиска причин. Они пленники и порождения снов о том, что было и могло быть. Дом спал и видел сны, качаясь на перине чувства выполненного долга, бесконечно блуждая по сетям вероятностей, увязнув в многовариантности судьбы. Где-то за перевернутым порогом безраздельно царствовала та реальность, что сама себя затянула в цикл, переживая бесконечное самовоспроизведение. И голоса русалок пели в унисон о том, что это все дом должен заглотить. Таковым лицом поворачивается куб неизбежности к тем, кто пожелал восхождения. Хмурится, но вроде как и смотрит понимающе, хочешь – не хочешь, а напитаешься до костей доверием к лазурным механизмам восьмого уровня. Глубиной звездных колодцев мерили-мерили, а количественная характеристика важности так и не установлена. Трепещет крыльями лотос в обрамлении прочной конструкции песен без звука, задыхается душа от чувств и хочет в бездну упасть, но выгнет спину и успокоится, поток света исторгнув.

Чернильным пятном сквозь осень – наизнанку петли. Представление окончено, актеры уложены в коробки, запуская сотни новых циклов.

Каждый миг возводились мраморные мосты над безднами, целая сеть дорог. Созерцая мир, разлиться вином по его жилам, стремиться к расширению единицы, обретая мощь и понимание, ведь узкий мраморный мост по направлению млечного пути – единственный на этом уровне путь. Разрывы цепей неизменно ведут к разрушениям и трагедии падения, никто не желает растворения корней в черной плесени.

Жизнь рожденных для служения человеку обрывается с уходом последних людей. Древоточцы проедали его плоть, выполняя важную миссию. Через много лет он обратится в труху и вернется в землю.

Но сейчас ничто не потревожит блаженный сон.