Пуща

Глава 1

ПУЩА

Из-за поворотов, дальний свет фар встречных машин разрезал на слои ночной туман над бескрайним болотом превращая одинокие деревья в каких то чудищ. За рулём я провёл уже больше восьми часов, не считая двух часов на границе, где надёжные белорусские пограничники вместе с таможней, тщательно проверили документы и машину. И немного удивились двум бутылкам водки в багажнике, на что один из них заметил: «К нам ехать со своей водкой, как то даже смешно, она у нас лучшая в мире!», на что его коллега соглашаясь удивлённо пожал плечами и спросил: «Куда вы едете?» А когда узнал, что в Беловежскую пущу, приветливо улыбнулся: «Я сам из этих краёв ! Из Каменюк ! Так, что не сомневаюсь свою водочку вы в целости сохранности привезёте обратно домой… Там наша пущанка, чище её во всём белом свете нет ! Счастливого вам пути!»- и протянул мне документы.

Но с тех пор прошло уже часа четыре, я немного заплутал по неизвестным мне но идеальным дорогам, о которых мы в Латвии могли только мечтать. Из пущи, мне звонили и корректировали как мне ехать. Из-за усталости я плохо соображал, а компьютер ласковым женским голосом говорил, что мне нужно остановится и попить кофе. Наверное я бы так и сделал но вдоль дороги не было не единой заправки, только лес и лес. В конце, концов я в начале увидел огромное изображение зубра, а через некоторое время заветную надпись «Каменюки».

Гостиница меня перенесла в далёкие восьмидесятые, словно я сюда прибыл на машине времени в добрые старые времена. Милые девушки у администраторской стойки выглядели словно сейчас не два часа ночи, а середина дня, они были ухожены, без следов сна и очень приветливы. И не американской улыбкой оскалом, они улыбались приветливо, словно я их дальний родственник которого ждали очень давно.

Номер был большой, просторный, мебель из натурального дерева, которого в современных гостиницах и с огнём не найти. Бросив сумку посреди гостиной я прошёл в спальню, стянул с себя джинсы, майку и не умываясь нырнул под одеяло. Но вместо сна передо мной то и дело видениями выползали, фары встречных машин, и дорога, дорога, дорога. Как заснул, даже не помню, но в девять утра ко мне постучали и женский голос с интонацией мамы посоветовал не опоздать к завтраку.

Такого завтрака я не пробовал уже много лет, на столе стояла густая деревенская сметана, творожок, нарезанная колбаска из оленины, какие то маленькие рулетики и варенье из земляники к чаю. Последний раз это было наверное на Камчатке, где народ не менее хлебосольный и гостеприимный чем тут, только на столе все рыбное. Там я мотался на вертолёте над полуостровом в поисках медведей, а тут я мечтал увидеть легендарного зубра.

После такого завтрака мне захотелось не ехать в пущу, а лечь на боковую. Но возможности такой не было, меня должен был ждать один из множества лесничих, чтобы отправится в поисках этого богатырского зверя.

«Алексей Михайлович» - представился мне сухощавый мужчина лет сорока пяти протянув руку. Рукопожатие было сильным, как и положено настоящему мужчине, который провёл в лесу почти двадцать пять лет. Мне об этом рассказали когда я договаривался с администрацией об экскурсии. «Владимир » - представился я. «А, как по батюшке?» - поинтересовался Михайлович. «Петрович!» - я удивлённо посмотрел на него, у нас дома уже давно никто не называл друг, друга по отчеству. И он увидев моё замешательство, пояснил – « Когда мы человека называем по отчеству, мы этим поминам его отца ! И нам от этого приятно и человеку на небесах лучше !». После чего показал рукой за дверь гостиницы – «Ну поехали, что ли ! Там в машине и поговорим !».

В моём представлении Беловежская пуща, это было, что то вроде африканского сафари, но только на почти Севере. Но всё оказалось совсем не так, дорога была хоть узкой но полностью асфальтированной и когда мы проезжали мостки перекинутые через ручьи, на литых поручнях этих мостов стояли золочённые вензеля царской семьи времён Александра третьего. Через какое то время Алексей Михайлович свернул на лесную дорогу, которая вела куда то вглубь леса – «Тут недалеко одна поляна есть, где бывает собираются наши ребята» - ребятами он любовно называл зубров. Я в надежде подготовил фотоаппарат и стал ждать.

Эта поляна, оказалась огромным полем обрамлённым со всех сторон, казавшимся издали тонкой полоской леса. Михалыч, резко остановил свой видавший виду джип и указал рукой на восток –« Вон один вышел !». Как я не старался напрячь зрение и увидеть то, что видел он у меня никак не получалось, Я попытался увидеть зубра через увеличивающий панораму объектив, но он был достаточно слаб. Мы стояли молча возле машины уже минут двадцать потом лесник сказал: «Ушёл опять в пущу!».

Мне уже начинало казаться, что он разыгрывает меня. То, что он сказал мы в машине поговорим, это было преувеличением. На деле лесничий был, мягко говоря не очень разговорчив: «Вот тут самый большой дуб в пуще!». Мы выходили из машины и я обходил его вокруг и мы ехали дальше. Потом мы подъехали к большому валуну, который по всей вероятности приполз сюда во время ледникового периода. «Положи на него руки он силу даёт» - я послушно положил на него руки и спросил – «Как долго держать ?» Он улыбнулся озорной улыбкой – «До завтра держи я за тобой заеду! По другому не сработает, это проверено !». Я засмеялся и встал с колен, мне Михайлович начинал нравится. Потом он взглянул на часы – «Мы с тобой уже семь часов ездим. Поехали в мою сторожку перекусим !». Это было вовремя – «С удовольствием!».

Недалеко от того места где я пытался разглядеть зубра, с краю поля под деревьями стояла маленькая бревенчатая избушка, или как её называл Михайлович – сторожка. Он протянул от аккумулятора машины в дом провода и зажёг подвешенную под потолком лампочку. Из корзины которую он достал из багажника, извлёк банку мёда, хлеб, сало, колбасу и бутылку с прозрачной жидкостью, что меня было приятным сюрпризом, это была явно не вода. И словно подслушав мои мысли он пояснил: «Это пущанка ! Так сказать лекарство от плохого настроения и простуды!».

Разлив пущанку по металлическим, как в армии кружкам он поднял тост «За ваш приезд !» И мы выпили до дна залпом. Наверное от долгой езды, второй день подряд меня серьёзно разморило и Михалыч, заметив моё состояние предложи – «Вижу Владимир Петрович устал ты с дороги, приляг подремли, а перед закатом поедем зубров смотреть они точно выйдут в поле!». Я растянулся на широкой деревянной скамейке, вероятно и приспособленной под возможность здесь переночевать. Михалыч, накрыл меня каким то пледом и я уснул.

Проснулся я он лёгкого прикосновения за плечо – «Пора, скоро станет темнеть !». Я быстро поднялся, скинув с себя остатки сна и мы двинулись опять на середину поля. Солнце уже быстро клонилось к горизонту и когда повисло почти над огромным сараем в середине поля из лесу стали выходить величественные зубры. От восторга у меня перехватило дыхание, это было великолепное зрелище. Первым шёл громадный вожак, словно всем своим видом показывал кто хозяин этих мест, за ним потянулись остальные их было около тридцати.

Алексей Михайлович смотрел на них освещённый заходящим солнцем: «Сколько раз их вижу и не могу насмотреться. Родные они мне. Есть одно старое предание о этих удивительных животных. И он стал рассказывать…

Братья

Давным, давно, когда Всевышний создал людей он расселил их по всей планете и каждому племени создал животное которое бы соответствовало духу и сердцу этого народа, чтобы сопровождало оно его по жизни, как друг и защитник. У одних людей этим животным был тигр, у других шакал или гиена, кто кому соответствовал и каждому нужно было беречь своё животное ведь в нём был дух всего люда, что должен был заселить эту землю.

Нашему народу Всевышний дал Зубра, могучего, не уступающего в своей силе никому и доброго, как сам Создатель. Ценили и любили люди в далёкие времена своих близнецов в таком мощном воплощении. Не страшны были им никакие враги, племена шакалов и гиен, да и тигров обходили их стороной.

Но случилось так, что со временем люди забыли, что значит для них этот подарок Создателя и стали к нему относится бездумно. И зубры ушли от людей в непроходимую пущу. Не знали тогда люди, что связаны они со своими мощными братьями не только духом, но и сердцем. А те кому даны были в братья шакалы и гиены, близкие им по духу и сердцу наоборот берегли своих живых тотемов и растили их. А когда прознали о том, что зубры ушли от людей то напали на них, как нападают падальщики на раненого зверя. Как убивали они одного человека, где то в пуще умирал зубр. И почти победили эти кровожадные люди-гиены, захватили их города почти одну треть всех людей погубили они.

Оставшиеся в живых войны ушли в непролазную пущу, чтобы укрыться от врага и там встретили зубров, которые уже много лет ждали когда их братья одумаются. Вспомнили они старую легенду о которой уже мало кто знал, поклонились им и попросили прощения. Простили их зубры, а войны налились необыкновенной силой и отвагой, они стали сражаться не щадя своей жизни и победили злобного врага, загнав его обратно в логово.

Люди вышли из пущи, отстроили заново города и деревни, а зубр остался в лесу. Сейчас люди берегут своих больших и добрых братьев, зная, что они связаны не только духом но и сердцем. Приезжают к ним в пущу, чтобы с уважением поклониться, зная чем им обязаны. И знают люди пока будут живы зубры, будет жив и силён духом и сердцем народ. Вот такая вот история» - и он задумавшись замолчал и, как бы про себя произнёс вслух – «Главное сберечь их!».

Обратно мы возвращались уже другой дорогой, она вела мимо озёр, подступы к которым вели через болота. Машина перескакивала с кочки на кочку и мне казалось, что она может развалиться или где то застрять, но старый мерседес только ревел двигателем и преодолевал следующее препятствие. И тут я увидел зачем мы поехали этой дорогой. На вершине холма стояли благородные олени, они не убегали просто стояли и с любопытством смотрели в нашу сторону. Мы не стали останавливаться и проехали мимо, уже начинало темнеть.

Когда мы вернулись было уже совсем темно. Усталость уже давала о себе, но мне хотелось ещё немного посидеть Михалычем и я пригласил его в ресторан рядом с гостиницей.

Ресторан был огромного размера, сразу было видно, что строили его в старые времена, когда туристы сюда ехали со всей необъятной страны. Прямо напротив входа висела огромная голова зубра, Михалыч мне пояснил: «На окружной дороге машина ночью сбила, вот и повесили! Ты же видел какие в сумерках у нас бывают туманы, тут и глаза широко не успеешь открыть, не то, что затормозить!». Лесника тут хорошо знали, и нас усадили за столик возле окна, недалеко от головы зубра. Я то и дело поглядывал на то, что осталось от этого монстра.

Мой провожатый заметив гуда я поглядываю, прокомментировал: «С тонну будет, а то и больше ! Машина та в лепёшку, водителя еле выходили!». «Леночка ! Он обратился к официантке, нам пущаночки и чего нибудь закусить, да запиши на мой счёт!». Я попытался возразить, но Михалыч от меня только отмахнулся – «Ты тут гость и я угощаю!».

Мы с ним засиделись допоздна. Пущанка помогла нам найти общий язык. Я ему рассказывал о моих путешествиях в Гиммалаях, а он о своей родной Пуще, о своей жене и детях с которыми он тут живёт. И конечно о зубрах. И в какой то момент я спросил его он охотился когда ни будь на него и кивнул в сторону огромной головы.

- «Ты знаешь, приходилось выезжать на охоту с егерями, которые в свою очередь ехали с толстосумами, которые были готовы выложить любые деньги за его убийство. Так сказать потешить себя, побохвалиться. А у нас как раз стадо превышало свой лимит поголовья и отстрел всё равно надо было проводить. Только я никогда не поднимал руку на это чудесное животное. Ведь легенды не просто так к нам приходят, они приходят из глубины веков. А вот эти, что за убийством приезжают, они для меня это те кто за шакалами с гиенами присматривают, расплодились по миру. Вот такое у меня мнение Владимир Петрович.

На следующий день, рано утром, как только начало светать я уезжал. И какого было моё удивление, что возле моей машины стоял Михайлович, а рядом с ним два небольших ящика и объёмистый мешок. – «Я так сказать это тебе на дорожку принёс! Тут мёд с моей пасеки варенье земляничное, малиновое на зиму, вдруг прихватит и черничное. А заодно и картошки, она у нас лучшая в мире. Ты сам говорил, что по крови белорус, значит и вкус у нас один ! И конечно пущаночки, главное, чтобы на границе не придрались…».

У меня в Белоруси, только, что и осталось место где стоял дом моего деда, да погост где он лежал, а из живых не было никого. Отказываться от подарков не стал, понимал, что это не просто от сердца, это было даже, что то большее. Мы обнялись на прощанье со слезами на глазах, словно были знакомы не один день, а долгую жизнь.

Когда я подъезжал к границе, то уже наверняка знал, что обязательно ещё приеду на эту землю, к этим родным людям. Людям и зубрам.