Пурпурный бунт за обедом

Глава 1

«Как много мы ради друзей делаем такого, чего никогда не сделали бы ради себя!».

— Цицерон

«Каждая дружба — предательство, даже бунт. Бунт мудрецов против пошлости или бунт пошляков против мудрости; бунт художников против уродства или бунт шарлатанов против здорового вкуса; бунт хороших людей против плохой среды или бунт плохих против хорошей».

— Клайв С. Льюис

Не пойми где, не пойми когда, но…

Это был сырой и потный, во всех возможных смыслах, день. По крайней мере так он запомнился в новой городской части, что близка к каналам и бывшим заводам, но далека от спальных улиц. И то ли весеннее, то ли уже летнее облегающее тепло, вызывало не столь приятные ощущения в районе подмышек, спины, шее и других неприятных местах. Снизу шипел асфальт, жарила носки обувь. Страдали любители черной одежды, пленила прекрасная тень и лёгкий ветерок. А деревья, кажется возлюбил и самый ярый противник природы.

И это не тот день, что отмечен в календаре, не такой, какой ожидаешь. Чтобы ошибочно его увидеть во всей красе и прийти к первому мнению — займёт минутный взгляд. Да и никто б не поверил в его особенность, нет судьбы, что сами мы не создаём. Ведь человеческий день вечно занят; а всё равно запоминались детские вскрики, скрип автомобилей, даже стараясь возвратится к привычной работе. Из головы такое не выбросить.

Один молодой парень точно не мог сосредоточиться. Взгляд туда: сжатый воздух, духота; обратно: тут хоть холодно от нависавших кондиционеров. И разум, витавший до селе, вернулся. На прежнем месте, всё ещё работает, всё ещё прекрасно жив.

Всё хорошо, но что-то не так.

Есть у людей такая штука — жизнь. Она, хочется вспомнить, трудно поддерживаемая: нужно тепло и кров, еда и вода, гигиена и занятия над собой. Так ещё и к этому надо прибавить все интересные проблемы собственного духа: все страхи и неудачи, воспоминания, цели и надежды. А как всё это преодолеть? Единственное верное — трудом.

— Ужас… — выдохнул он. Монитор заиграл радугой. Новый настоятельно не покупали, а от этого уже начали побаливать глаза. Правильно подойти, конечно, попросить. И предположивший не ошибется. Но какая незадача: ему сказали, что всё будет и всё сделают.

Почему-то прошло полгода — ничего не сделали. Парень убеждал себя, что он-то приложил все усилия, что от него требуются — потому всё правильно. С другой же стороны, а может надо было совершить нечто большее?..

— Эх, Тант, жесть жара, ага? — обратился коллега за полу стенкой между столами. Свою работу он всегда завершал быстрее.

— Угу. Вчера, думаю, хуже было.

— О, я не замечаю. Ну то есть, как понимать вообще градусы? Какие ощущения от пятнадцати и двадцати? В чём разница?

— В степени тепла, наверно?..

Коллега, по совместительству элегантный носитель очень пышных и красивых волн рассмеялся и сказал: «блин, Эвир, ты хорош. Эй, ты слышал, что он сказал?..». И так он исчез, в разговоре с другим коллегой.

Эвир Тант же даже не продолжил на них смотреть, протёр холодный лоб, снова оглянулся на вид позади себя. Всего лишь бабушка идёт, а её собака справляет свои дела куда ни попадя, она ещё посматривает злобно, а не та ли эта, что в соседнемм дому?.. Дальше перекрёсток, там ряды многоквартирных домов, напротив клубы и магазины; парк чуть дальше. Что же его тянуло?

Коллеги тем временем совсем отвлеклись от своих обязанностей. Тот, что «волнистый» и по совместительству обладатель бейджика с именем: «Эйт», вовсю привлекал своих друзей. Наверно, и самого Эвира считали другом, но что-то с ним так часто не говорили.

А его сказать тянуло. У него было куча всего. Всяких мыслей, как тараканы бродивших по голове, слонялись прокричать что-нибудь жуткое. Конечно, для эпатажа. Так-то парень мог и кинуть что-то разумное, проявить мнение. Однако это не нужно. Уж не сейчас так точно — так он считал.

Потерев подбородок, Эвир продолжил выискивать в табличке соответствия или нет, составлять новые, и фырчал, как экран проносило радугой.

Его подвигало разозлиться и устроить что-то вроде погрома. Поставить всех неугодных перед стеной и… Но кто-то так делал? А безопасно? А как потом?… И вот он закатывал глаза и метал проклятия куда-то в сторону. А весна всё продолжала делать его ужас ещё и ощутимо похучим и липким.

Почти весь отдел пропустил обед. А всё дело в ужасных переработках. Какие-то бедолаги с «белого отдела», «продажники», умудрились потерять полдесятка всех договоров и отчётов. Эвир со всеми остальными сел переделывать всё заново, ошибки чужих. Его коллеги выли, стая волков без луны. Но делать приходилось, в этом нет ничего удивительного, так что грустить?.. Парню как-то было безразлично, что делать. Он и не чувствовал ни стыда, ни злости. Собственно, какая разница, если он-то не виноват? А больше работы, меньше — дело вторичное.

В офисе кафель был допустимо чистым, визуально прибранным. Не оставалось всяких кофейных пятен, пыли, занесённой с улицы грязи — всё прелестно и профессионально загнали в угол. В пути по коридорам заполненные на каждом шагу корзины, сквозь проёмы видно, как в офисах сидели белые рубашки, что и на перерыве работали. Проходящие менеджеры делали им замечания, те неохотно уходили и быстро возвращались. Далее Эвир заметил кабинет управляющего: из темного дерева летняя дверь. Золотая табличка. Честно, он никогда не слышал главного. Все указания приходят от его «приспешников». Да их ни разу не видел. Разве что…

В общей столовой. А там — хаос. Совсем, как в школьный днях: есть столики крутых парней; отстойных; женской компании; и очень злой, прожженных жизнью; очевидно дальше от всех алкоголики... Хотя, стойте, было ли это в школе или Эвир провёл детство в какой-то тюрьме? Воспоминания немного смешиваются с просмотренными фильмами, что уже старшие менеджеры воспринимались как за «бывалых»…

— Тант, ты как, с нами?

В очереди Эйт взял на всех парней еды. У него много денег?.. Эвиру, естественно, не брал.

— Э, нет.

— Как скажешь.

И они вынуждены были разойтись, как в море корабли. Эйт в сторону кассирш и поварих, что ставили ценники к столикам у панорамных окон. Эвир побрёл первым делом оставить поднос, ведь он легко мог положить закуску в пакет.

Думая о том, чем он займётся по возвращению за своё место, Эвир направился к лестничному пролёту, вверх по нему. Его вело ощущение «интересного», так весь мир до того и существовал, чтобы он мог прийти пообедать и создать то, каков будет сам процесс. Не в смысле, что его это будоражило либо же было чем-то экстравагантным, совершенно нет. Просто на его дне как будто есть некие узлы, за которые он держится. Он знает, как проведёт день и потому он становится понятным.

Парень перешагнул пахнущий новой краской коридор. Эта часть здания сгорела давным-давно. И пока её медленно-медленно делали, вынуждены были к некоторым отделам подселить «бездомных». Прошёл не один год, ребята уже успели сдружиться, а кто-то и чего-то большее… И как все строительства окончились, встал вопрос об обратном расселении. Естественно, тут применилась та же черепашья скорость, а потому настоящая часть офиса была заполнена неохотно, неохотно и оборудована.

В её же лестничном пролёте многие места даже не запирались. К примеру, крошечная каморка и выход из неё к лестничная площадке. Как можно догадаться, там Эвир и обедал. Туда же и шёл.

Он скользнул по кафелю и тут же почувствовал неладное: здесь кто-то был, открыл не правую двойную дверь, а левую... И кто, неясно. Парень надеялся — уборщик. Ступил дальше. Каморка впереди. Там никого. И казалась нетронутой.

Эвир вздохнул. Ну да, кому тут быть? Оставаться в этом пространстве он не мог. Нетерпение поджимало. Ну и духота тоже. Пространство было ужасно душное долгими сезонами. Надеясь на облегчение, он слегка толкнул выходную дверь. И зашёл за неё. Красная табличка «только для персонала» несколько раз колыхнулась. Но Эвир остолбенел. На третьей или четвёртой ступеньке…

— Ой, э, прости, я, видимо, помешал.

— Хм, не-а.

Девушка. В смысле, Эвир видел ей подобных. Он прошёл школу, затем колледж и вот она — работа. Всё это время он часто встречал женский пол и часто достаточно неловко. Он при них ругался. Падал. Разок говорил глупость. Ещё подпевал песне — ей подобные подсмеивались и шептались о нём… В общем, приходилось краснеть.

Однако сейчас его ничего не тронет. Молодые года прошли. Ему нечего бояться.

— О, тогда я, наверно, пойду…

— Ага, валяй. Можешь идти.

Ему оставалось чесать затылок. Желание быть и есть именно здесь оказалось сильнее его стыда, глупого вида и нахального безразличия особы перед ним.

Особа, стоит сказать, точно с офиса. Её запыленные длинные брюки и рубашка об этом ясно говорили. Конечно, в ней странное было другое: она неряшливо зачесала крупную копну волоса налево, а ещё надела куртку джинсовой ткани, что вроде и для сезона, но в такую жару?.. Жаль он не видел бейджика. Знал бы откуда она без вопроса. С другой стороны, чтобы это дало?

— А если я присяду?

— Да как хочешь.

Она не ела. Не делала ничего. Только руку с телефоном свисала на колене. Не была грустной. Но и не весёлой. Скорее, безынтересной.

Эвир был далёк от этого, не хотел вмешиваться и ничего не стал делать. Он совершил ровно то, зачем пришёл — закуски — невкусный во имя политики экологии и любви к животным сэндвич с листами салата и сыра не на молоке и всё в соусе. Вроде и не используют животных, зато производство соуса — убила не меньше скота, ещё и прихватит людей от того, какая эта добавка вредная.

— Жарко, да?

— Да нет.

Всё. На этом он прекратил попытки общения. Она даже не поворачивалась. Эвир решил, что она нахалка, упёртая грубиянка и точно лесбуха!.. Покончив с едой, он неловко прошёл мимо сидевшей девушки и ушёл.

Подозрительная личность точно исчезнет. Он никогда её не видел до этого. И, надеялся, что не увидит.

На следующий день всё также попахивая долгими переработками Эвир встретил её ещё раз. На третьей-четвёртой ступеньке (если вычислять по ногам) без интереса она встретила его взгляд и продолжала смотреть в экран смартфона. Но не переписывалась, даже пальцем не шевелила.

Парень сел на место, выше неё и, стараясь чавкать как можно тише, наблюдал, искал причину её местонахождения здесь. А на прямой вопрос, девушка бросила:

— А ты типа наш гендир?

Эвир на сарказм промолчал. Может он и вправду не имел право к ней лезть.

— Был бы я гендиром, может монитор бы заменил, — она слегка качнулась, но молчала. А от глупости, а, может, от нервов. Эвир продолжил — отстой, да, когда вот монитор рябит?.. Вот, э, ладно, забей. Прости.

— Извинись-ка ещё раз?

Ну здесь парень надулся и замолчал. Говорить не очень то и хотелось.

Но она была и на следующий день в перерыве, после переработок. И следующий. Эвир всё ещё проявлял какую-то активность, но она или молчала, или язвила. Но не уходила.

В промежутках парень старался внимательнее обходить в перерыве отделы в надежде обнаружить незнакомку на работе — ничего. Даже интересовался у Эйта о сотрудницах. Он понятия не имел о «дамочке в джинсовке», но отвечал:

— Уф, я б вдул.

Эвир оставил его комментарий без внимания. Повернулся к себе и продолжил работать.

Но тогда произошло кое-что странное: голоса в коридоре, и появился местный айтишник. Осторожный, но настойчивый парень с некоторым весом. Он осмотрелся и прошёлся по отделу. Ни Эйт, ни Эвир не понимали, что происходит.

Пришелец всё шёл и шёл, пока не обратил внимание на Эвира, взглянув на его монитор, он представился Гильсином тут нашёл на складе лишний монитор и готов заменить. Эвир удивился, но согласился. Всё было претворено в жизнь и старушку «радугу» унесли навсегда. Вместо неё был плоский, цвета содалита экран с говорящей фирмой.

И это прекрасно.

— У-у-у, ничего себе. Ну поздравляю, — кинул Эйт.

— Ага, пасиб.

— Круто, ты чего, подружился с «продажниками»?

— Что? Нет. С чего ты это взял?

— Ну тут, если тебе помогают, то только они. Им начальство постоянно отлизывает. Понял о чём я?

И показал жест. А Эвир понял и без него.

Тогда парень был готов поклясться, что видел знакомую копну непричёсанных волос. Но доказать даже себе не смог. В этой загадке о незнакомке он наскреб только больше вопросов (с ним не говорили её вероятные коллеги, а его знакомые понятия не имели о «ком, черт возьми идёт речь»). Заметил уже за собой одержимость. И прекратил.

Но она не исчезала. На вопросы молчала. Иногда даже специально сбегала. Эвир оставил всё как есть. И по мнению парня, так, возможно, могло бы быть до следующего финансового года, но неожиданно, как парень доел свою булочку с кунжутом и даже слегка расслабился на верхних железных холодных ступенях, принимая ветер и сладость тени, девушка сказала:

— Ненавижу их…

Следовало б проигнорировать, но может от того, что Эвир и вправду потерял чувство стыда, он внезапно спросил:

— Кого?

Она повернулась, прищурилась. У неё макияж был очень броский и быстрый. Длинные ресницы, тени. Но и не было обыденного безразличия или жажды внимания. Для её лица, что больше было худым, нежели упитанным, шло в некую «копилку привлекательности».

Ладно, Эвир себе признался, что не понимает красоту.

— Я про коллег. Ненавижу с ними быть.

— Оу. Понятно. Дай угадаю, ты с «белого отдела»?

— «Белого»?..

— Ну так называют ваших все кодеры и финансисты. Там просто все… эм…

Эвир наткнулся на проблем объяснения кому-то о его принадлежности. Надо наверняка уточнить о её исключительности или…

— Все напыщенные козлы и дебилы? О, да, я оттуда. Думала, что нас скорее называют «продажниками».

— Да, да. Так тоже. Эм. ты не обижаешься?

Она слегка раздумывала, глянув на парня и листая телефон, отложила его.

— Эй. Хочешь дружить?

— Что?.. Чего? Ты предлагаешь… так разве не говорят дети?

— А какая разница? Ты хочешь со мной дружить или нет? Не настаиваю. Мне вообще плевать. Но раз мы всё равно сидим здесь, то…

Она слегка склонилась к нему. Волосы локонами частично упали ей на грудь.

— Эм, да, почему бы и нет?

— Клёво!

Она подсела к нему и, уперев локти в колени, а голову положив на ладони, произнесла:

— Ох, как же я ненавижу эту отстойную компанию… Это, в каком-то смысле, наглядный фактор человеческого карьеризма. Богатство — вроде в том, чтобы желать малого, не? Какое узкое тогда у остальных мышление: Сидеть на куче дорогого мусора... Угх, особенно женщины. Нет, ну правда, я по-моему только и вижу, что это «подход комерса» к жизни: выбирают, кто им полезен, с кем можно поболтать о своих проблемах, на кого положиться.

Ты словно… — она посмотрела на него — вариант, а не человек. Заполняешь их функцию. Раздражает… А если о немного субъективном: так они одеваются безвкусно, якобы «по моде», фу, ненавижу моду, — говорила она с очень злобным лицом, как змея выпускала язык — И эти прически дурацкие, как на подбор одинаково пошло длинные. Идеальные и пустые. Цветки, без аромата.

Эвир не понимал, что слышит. Хотелось даже усмехнуться. Девушка смешно злилась, а с её достаточно невинным голосом картина и вовсе была забавной. Он её почти не понимал. Подруг много не имел. А если согласится, покажется олухом.

— О парнях, так они совсем скатились в безразличие. Конечно, те ещё эгоисты и также ходят группками, неприятные заучки. Думаю, это у полов одинаковое, — по-учёному, естественно, заключила она. — Но я как будто только и вижу их мерзость. Жуть, они страшно шутят. А ещё что-то непонятное, типа… о легионах? Римская империя? Причем тут она?..

— А что происходит?.. — решил поинтересоваться Эвир, стараясь сильно не быть к девушке близко.

— Я жалуюсь. А что делают по-твоему друзья?

— Без понятия. Но вообще похоже… — тут, вероятнее всего, он и свернул не туда. Логичнее всего было уйти от такой неприятной женщины, но она говорила столько ему… занятного, что Эвир просто не мог не промолвить — Но твою мысль можно продолжить.

— Да ну?

— Угу. На самом деле, я бы подошёл с вопросом о мужчинах к сути нашего времени.

— Времени? — она подставила под щёку руку.

— Ну да. Э, вот, просто пятьсот лет назад предки покоряли море. И через ещё тысячу потомки космос. А что сейчас? Все могут одно и тоже. И мужчины все потерянные, склоняются ко всяким… э, штукам. Их инфантилизм — способ объединения, непризнание своего положения и необходимости двигаться в новое время, — у него аж горели глаза, как у полевой мышки перед желудем, тараторя всё быстрее и быстрее: — и при этом плюют на непохожих. Оставляют тебя, если ты недостаточно интересен, или если надо прилагать усилия к дружбе. Черт, да я… тоже ненавижу их.

— О! Да, да, да, — кивала она, — поняла, ты говоришь о современной эпохе равных социальных прав и статусов?

— Угу, виновато устранение религии и распространение толерантности.

Они вместе подняли руки, подобно расхитителям гробниц, что откопали самый старый папирус и прочитали истину.

Факел в ведении странного разговора Эвир передал ей:

— В точку. А знаешь, что ещё? Я подумала, что также с девушками: сейчас общество дало им всё. В том числе и привилегии. Им проще ничего не делать и довольствоваться выбором. Типа, принцессы и королевы. Наживаются на проблемах других, строят удачные союзы. Блин. И сами вообще не пользуются возможностями. Или следуют всяким странностям привычным сценариям…

— Конформизм, а?

— У-у-у… мы правда зайдем так далеко?..

— Если хочешь…

Они были достаточно близко. И заметив, отстранились. Оба кашлянули. Эвир продолжил первым, будто ничего не бывало.

— Эм, да, следование толпы… — подсказал он.

— Самый главный отстой, — завыла она — эпоха упрощения. Простые символы, минимализм, понятные образы, лозунги. Мы делали понятное и упростили мир! В упаковке нам продают еду, лекарства и смысл. Чтобы стравливать оба пола, расы и национальности — пиджаки продают нам «всё понятное» и «что нам кажется надо». Они забрали выбор и дали нам свободу.

— Ты о корпорациях?.. — Эвир усмехнулся, откинувшись назад. Она насупилась:

— Что смешного?

— Ты смотришь слишком узко, подру, ой, э… можно ведь? Да? Ладно, ум-м… — парень замешкался, а затем вспомнил, что так долго выдумывал. Его тараканам будто дали воздух. — Одно дело, как мы смотрим на лица, пытающиеся «сделать мир лучше», но нужно опасаться тех, кто контролируют монополию, режим, рынки в стране…

— Государство? Пф-ф, бро, да ладно, они ж все недоумки.

— И это так, но они ещё и властолюбивые недоумки!.. Вот, пропаганда, законы, управление, наблюдение, лицензии. Дай желание правительству и они прикроют корпорации. Никогда нельзя забыть, что это организация с возможностью легального насилия! Это ли не безумие?.. Вот наша главная опасность. И на кого… направить ненависть. Они дают нам противное образование, крадут налоги, возлагают ещё сверх обязанности и ещё заставляют участвовать в выборах, где твой голос ничего не стоит рядом с ведомым большинством.

— Нагнетаешь… Да, они устраивают войны, губят таланты, душат свободу, оправдываясь безопасностью; говорят за тебя, хотя ты так и не подумал. Их слово — не слово, а истина, — продолжила девушка, склонив голову — но! Кто продвигает эти идеи? Корпы, чувак, я тебе говорю, выпускники богатеньких университетов…

Так спор продлился ещё некоторое время. Словно учёные, они составили устную декларацию «Пощёчины всему миру». Логично, главный лозунг стал: «вы все неправы». И как же без сомнения всё это было заключено… А главное, как громко и на корню!

Парад неслыханных до сего мыслей и правды завершился тогда, когда она откинула мокрую от пота прядку. Встала и проговорила первой:

— Эх, общество — отстой, скажи? Я… вообще не смогла вписаться в свой коллектив. Меня точно обсуждали за спиной, а я… Я сижу тут. Пока могу. Жаль, что я… то есть, мы ничего не можем сделать.

— Звучит так себе. Ты как? — спросил и встал за ней он. Она пожала плечами. — Н-да, вправду, жаль, что ничего.

Они были почти в один рост. Посмотрели друг на друга. И в голос расхохотались. Оба уж были красные, как спелые яблоки. Стекали капли пота. Затряслась и вся лестница.

А на весенней улице всё также никого не было.

Девушка успокоилась первой. Она сделала лёгкий поклон и представилась:

— Тэнни Алесса. И пошли все они к черту!..

— Эвир Тант. И куда подальше, типа!..

Тэнни кивнула и спрыгнула на ступеньку.

— А ты странный, друг.

— С чего это?

— Говоришь с незнакомкой и обсуждаешь презрение к обществу… У! Вдруг я террористка, а? Откуда тебе знать?

— Гм, ниоткуда. Но ты ведь теперь мне подруга, или типа того. Может скрепим на мизинчиках ещё? Ну, нашу дружбу…

Он откровенно шутил.

— Пошёл ты. Это нормально так приглашать быть друзьями, — Тэнни наморщила нос, но улыбнулась, — Мне пора бежать. Ой, а с какого ты?..

Он сомневался говорить. Был уверен, что та знал.

— Аналитика. Там слева, мой стол самый последний, что у лестницы.

— Я знаю… ой, э, угу, найду. Пока!

И она убежала.

А парень всё думал, а зачем ей вообще искать его?

Пару раз зевнув, Эвир повернулся, встретилась вечерняя оранжева. В здании офиса загорались огни. Его смена кончалась с минуты на минуту. Работа была в хлам не закончена, кажется, он впервые отстал от графика, чему удивились коллеги. Точнее один. Точнее Эйт. И то недолго его это волновало.

Сам Эйт качался на кресле, ожидая, когда сможет законно уйти. Его друзья были, видимо, на совещании. Тогда почему и не был Эвир? Он или пропустил из-за опоздания с перерыва или не услышал о нём? Вариантов накопилось неприлично много. Он всё думал о лестничной площадке и о…

— Эй, Тант, Чем занят будешь на выходные?

— М-м… не знаю. А у тебя предложение?

— Нет, я просто думаю, что неплохо б тебе помочь, чтобы они начались: подвезти? Ты ведь все эти дни будешь домой идти!.. — он рассмеялся. Да, зря Эвир говорил, что у него нет машины. — Прости, прости, не обидел?

— Да не. Я просто считаю, машина — незаряженное оружие. А я пацифист.

— Дело твоё. А если серьёзно: подвезти надо?

Эвир нерешительно опустил голову к клавиатуре. Пыльная и старая. До каморки в переделанной части офиса он ел за столом. Там скопилось много крошек. А, проведя взглядом по новому монитору, заметил чуть выше знакомые уголки куртки.

Тэнни наигранно огляделась, быстро его нашла, помахала ему.

— Эй, ты чег… — Эйт качнулся на стуле, как вдруг его коллега вскочил.

Время смены парня отстучало конец. Он вскочил с места. Кинул что-то вроде «не, я с подругой пойду…» и исчез с ней.

Эйт остался в недоумении, думал: «девушка его что ли?».

Вместе с Тэнни они вышли и отправились некоторое время молча. Затем тут же нашли тему для разговора. Оказалось, они оба не любили школу, ещё обсудили учителей, не забыли про выпуск и ровесников. Вечеринки, новые субкультуры, классы, богатых, бедных, культистов и других.

Нашли и новое: Тэнни любила классику, но пока гардероб у неё шёл так себе. Эвир больше болел за одежку панков. Почти её убедил купить чокер. Она до последнего сопротивлялась. Были параноиками. Хотя Эвир на это приходил рано, то вот Тэнни часто просыпала от этого стыдилась, нередко приводила себя в прилежный вид где-то вне офиса, в туалете её б точно заметили...

Эвир был фанат черного страшного кофе, даже сахар не добавлял. Она любила классический латте, но оба готовили сами. Девушка призналась, что из готовки может самое банальное и боится духовки.

— Никогда не была в ресторане.

— Тоже, — махнул он.

— Хм, э, что ещё?.. — она поднесла палец к губе.

Эвир перешагнул лужу.

— Я люблю дождь, — произнёс он.

— Ой, под него не уснуть. Стучит, жуть…

— Я сплю, как сурок.

— Ну ты так и выглядишь. Хм, э, не люблю собак.

— Странная. Почему?

— Какая разница, — надула она щёки и перевела тему, — у меня полная семья.

— О, да, точно, — продолжил Эвир — но проблемы с…

— С папой.

— С отцом, ага. Очень уж безразличный был.

— Мой требовательный, но… не плохой. Наверно, я не уверена. Как-то дверь расхреначила и ушла из дома.

— Ну, а я… Ох, черт, к тебе далеко?

— На перекрёстке дом слева.

— О, я мимо него всегда хожу. Но никогда тебя там не видел.

— Оу… — Тэнни засмотрелась на приближавшийся заросший дворик, левой рукой держала сумку, болтавшуюся у ног. Эвир обошёлся рюкзаком. В каком-то смысле он всё ещё не вырос со школы, — ладно, любимая группа?

— М-м, «Гадюкис»!

— Да ну, попса. «Мяу-мяу» круче.

— Пф-ф-ф, ничего ты не понимаешь, моя маленькая последовательница панк-рока…

— Мы одного роста и одного возраста, — вставила Тэнни.

— Давай я объясню, почему «Гадюкис» лучше.

— Угу, а я почему «Мяу-мяу».

— Ну рискни. «Гадюкис» — парни в группе пишут не только о жизни рэперов, но и о…

Они дошли до дома и даже, когда надо было прощаться, не договорив, решили пройти лишнее расстояние. Баталия за право лучшей группы проходила смачно и по-рыцарски доблестно. Сошлись, что каждый должен точно послушать последний альбом каждой группы, ведь там «самый сок».

И только тогда, когда весенняя духота сменилась лютым холодом, подобно ранней осени, ребята разошлись, обменявшись номерами. Бросили последние колкости и договорились поесть как-то в обед на пожарной лестнице.

Кажется, они ненавидели мир, но не друг друга.

Глава 2

Утро слонялось по небосводу. Не успеешь моргнуть, как выходишь из прихожей; закроешь дверь, а уже спускаешься по лестнице. Затем хлопок, и за своим столом на нелюбимой работе: повсюду пахнет кофе, новыми распечатанными копиями копий.

Невыспавшиеся лица, занятые, раздражённые, панически перепуганные и просто… рабочие. Последний тип интересен более всех — тот момент, когда романтика «важного дела» окончательно спала, это больше рутина без инициативы и без выхода. Теперь это только «надо», а не хочется.

Эйт Катрингем, коллега в аналитическом отделе Эвира, говорил со своими друзьями. Если можно делать такие резкие выводы. Достаточно сложно сказать, ведь они… ну видятся только на работе и пьют после. А потом не видятся выходные или отпуска, чтобы потом встретится как ни в чём ни бывало и снова говорить, не общаясь всё то время.

У дружбы, полагал парень, очень много граней и оттенков. И вообще это скорее собирательное понятие. Вот у него сложилось совершенно другое ощущение — ощущение ожидания обеда, чтобы тут же метнуться на лестницу.

И очень будоражащее чувство — с кем-то видится, или знать, что встреча будет…

Не признавался в этом чувстве он и перед сном, и всю ночь, и даже следующим утром, страдая от мурашек и самостоятельно налезавшей улыбки, кажется, черт… у него и вправду был друг!.. Очень странный, злой, импульсивный, едкий, но друг. Главное, что когда он успел поспорить с Тэнни о влиянии социализма, в пух и прах (по его мнению) сразить аргументом пользой усиления профсоюзов и защиты рабочего класса, разбив её линию о ослаблении государств для простора лоббирования олигархов и корпораций… Парень долго перечитывал её ответы, злобно посмеиваясь.

Но что-то было уже не так.

На следующее утро со дня их общего нормального знакомства она ждала его там, в этот раз и сама принесла еду, точно не терпелось снова, как лососю, влиться в поток бурной конфронтации.

— О, давно не виделись, — она отвела взгляд ноутбука и из бумажного пакета достала булку, — наконец-то поем… Кстати, оцени — это манеры, есть нужно только тогда, когда будут за столом все приглашённые...

— У нас нет стола, — быстро вставил он.

— Заткнись… Чего встал? Ты сидишь там, позади.

— А может последуем всем манерам и, например, есть вместе на одной плоскости? То есть, раз мы видимся и вроде общаемся...

— Не. Это уже традиции, к тому же, не люблю смотреть как люди едят, — она сжала булку и повернулась, сдув прядку, — и ты не смотри.

— Как скажешь…

Чудная — подумал он.

На вид Эвир казался спокойным. Он сидел и даже начинал есть. Но внутри абсолютно не имел понятия, что происходит. Как говорить, как сидеть. Почему она вела себя так спокойно? А сам Эвир почему?! Как… как они вообще вчера познакомились?!

Всё ещё сновал весенний ветер, тень от зданий создавало впереди на тон мир темнее, а ярко-зелёная листва предлагала отвернутся. Солнце грело, а точнее жарила высоко-высоко металл пожарной лестницы. Эхом слышался весь остальной офис.

Пока эти двое почти молча обедали, а сам Эвир пытался скрыть желание сказать слипшуюся со страхом и возбуждением. В голове столько слов для людей связанных отношениями: товарищество, коллеги, знакомые, родственная душа, близкий и прочее и прочее, но, что это значит? Эвир сказать точно уже не может. Собственный опыт и недавнее только его путает. Вот взять: как это произошло и почему? Вроде девушка его и видеть не хотела, да и ему самому подходить к странной одинокой фигуре — ужас один… так как?

— Ха-х, я вспомнила!.. — Тэнни повернулась к парню, забросив даже одну ногу на ступеньку, а булку сжала до выдавливания джема внутри, — твой вчерашний тезис о «умном голосовании» — полный отстой… Мне так хотелось тебе это объяснить, что символов в чате не хватило! А ну и… что за хрень ты одел?.. Галстук с утками? Чувак, отбиваться от женщин можно и палками…

Она усмехнулась, хватаясь за живот.

Хорошо, в этот момент он окончательно понял ту дружбу, что появилась между ним и Тэнни.

Так минуло пару дней. Не сказать, что они стали наполнены чем-то неописуемым для обычных социально развитых индивидуумов. Нет. Рабочие дни протекали достаточно нормально. А такое слово, «неописуемо», можно оставить лишь монстрам из дальних космических глубин.

— Гм, то есть, ты не так давно здесь? — спросил как-то он.

— Ну да, — ответила просто она. — Вот когда я тут в первый раз сидела и ты пришёл — тогда примерно был мой… мой первый день.

Этот разговор как-то между ними на лестницах вдруг дал откровение, когда, казалось, они обсуждали новые окна, и как они портят вид этой архитектуры. Пластиковым бездушным окнам не поздоровилось.

Успели пройти выходные, заваленные спорами гудящих уведомлений о сообщениях, заумными разговорами и тонкими, как усики комара, шутками, из-за которых щёки Тэнни становились розовыми, а лицо Эвира красным.

Так сам парень из витания в облаках опустил себя к столу, работе, остывшему давным-давно кофе на дне бумажной чашки и всё ещё не сделанной странице.

Он попрекал себя, что снова так глупо отвлёкся, что всё из-за отсутствия дисциплины и сосредоточения, и выпучил глаза, внимательно следя за каждой буквой. И, как неандерталец диких пантер, отгонял от разума все прочие мысли, кроме работы. Естественно, это не могло длиться вечно и он быстро вернулся к прежнему полному дыр и отвлекающих факторов процессе работы.

А вот за пять оставшихся минут до перерыва Эвир серьёзно сидел. И даже на лишние тридцать шесть секунд просидел после наступившей желанной минуты обеда. Утвердившись перед собой, парень осмотрелся, пропуская из вида таких, что действительно весь обед собирались сидеть на месте, не успевавшие или преуспевавшие, и ушёл.

Ушёл по знакомому коридору направо, гулкой тишины и частичной темноты с синевой естественного света. Новые стены, висевшие укрывала для мебели, дверь, табличка, перила, противоположное кирпичное здание, лестница и…

— Гм… О, обедаем? Вот черт, да я вообще… Угх. Начни без меня.

Тэнни помахала рукой с закатанными рукавами, прячась за экраном ноутбука на её коленях. Так она как бы допускала нарушение этикета.

У парня, впрочем, манер не было, как понятно из рассказа ранее. Он считал, что «навязанные правила богачей из сословных правил поведения для самоутверждения правящего класса — остальным не нужны и вредны». Эти слова делали его в глазах девушки бабуином, отвергавшего прогресс. Хотя о прогрессе напоминать им не стоило, жаркий спор на днях довёл до изучения юрского периода…

— М-м-м, что-то не так? — Эвир старался тихо развернуть коробочку с обедом, достать приборы, думал, та оценит его желание есть чистым.

— Типа того… Я кажется не успеваю. А мне хотелось… Блин. Окажешь услугу?

Эвир отложил свои бесспорно вычищенные столовые приборы.

— Какую?

— Надо сходить к одной коллеге, передать отчёт за неделю. Я вроде не просрочила. Но очень близка…

— По краю ходишь?

— Ну уж не так, как ты с вилкой и… фу, что это за коробка для еды?.. Она воняет, жесть, ты не слышал о «вентилируемых»? Жуть, — Тэнни прямо нос зажала и отвернулась. Парень скрывал покрытые краснотой уши. — Давай я с тобой своей поделюсь и… попытаюсь это разогреть.

— А ты отсюда выходишь? — уколол он.

— Ушёл бы ты уже, Тант.

Довольный своей малой победой с высокой ценой, как командующий войны, Эвир получил и проверил на корпоративной почте данные Тэнни. Отправил на печать. И где-то на перекрёстке беспокойных о повышении, увольнение, текучки ещё каких кадров заполучил необходимые бумаги.

Белая шершавая, как шерсть или кожа бумага, такую руками не разорвёшь, если не с нитками — что Эвир привычно для себя держал в руках. В этот раз дорогой вид — цельный, благородно белый, как снег или лист металла, недешёвая корпоративная бумага, в случае Тэнни передача прямиком в руки лично, получателю.

Важность настораживала.

И получить какая-то дама, продажница, ведь с отдела менеджеров. По имени — Ци…

— Ого, долго вы стоите.

Живучий голос прервал его попытку чтения.

— Э, да, есть такое. — Лишь краем глаза, он заметил очень улыбающуюся блондинку, что хватала кипы бумаг. — Я просто не пользуюсь таким форматом. У меня он слегка сложнее. Пытаюсь найти фамилию и…

— О! Давайте помогу.

— А?..

— Как интересно. Так это… мне. Я та Ция. Здрасте.

— К-какое совпадение. Правда?..

Девушка склонила голову. Она сложила на ксерокс отпечатанное и взяла бумаги с рук Эвира.

Его нервозность и растерянность как-то совсем не продумало, что это может быть и не конечный отправитель. Но зачем ей врать? Тогда это и вправду ей. И что удивляет её?..

— Хм, опять от призрака.

— Что?

Она повертела головой и снова улыбнулась.

— Да просто я никогда не видела того, кто приносит все эти отчёты. Понимаешь? Вот и странно… А ты? — у Эвира на язык вообще не тянулись слова, пересохло горло. — Ну ладно, не важно. Мне надо идти в любом случае. Ну и спасибо, эм, Эвир Тант!.. — прочла Ция по его бейджику и ушла, очень спеша, к лифту.

Парень только потёр затылок. Понял, что его, кажется, обошла что-то вроде стаи гиен и, не медля и минуты, поспешил уйти.

Тэнни осталась неизменно серьёзной. Хотя в этот раз объяснила что не из-за работы. Она дома собирается кое-что доделать, а так всё хорошо. Эвир пожал плечами, принял чуть остывшую коробку с едой, в которую дополнительно положили душистые фрикадельки и сел есть.

Подруга же так и зависала за переносным компьютером, от которого тянулись парочку проводов: один к увесистой коробкой, другой к той, что поменьше. Она чуть слышно ругалась. Вздыхала грозно, как львица. Даже стукала лестницу, так её злость перешла и к парню. Но он всё ещё не думал лезть в это. Лишь бросал что-то про легитимность выборов:

— Вот взять их очевидную не правдивость, как это доказать? Государство лишь кажется очень простым, не думаешь? Они всё замаскируют под бумажки, где вроде написано обратное, так ещё и допросят тебя, «с чего ты, дескать, взял? Почему так уверен?». И ответить нечего. Хм, ладно, вот возьми лоббирование корпы, как ты уличишь их? Думаю, я не уверен…

Тэнни, не поворачиваясь, покачала головой. Звук её голос был слегка мычащий, по-видимому, рука сильно придавила щёку.

— Пф, а ты сам подумай: не плевать ли? Ты скажи одну мысль и чувак поймёт её без доказательств, ему не надо вдаваться в детали, чтобы понимать очевидное. А возьми другого, так покажи ему прямые действия, покажи статистику, сравни с вариантами лучше — всё равно оправдывать будет. Это к тому, почему нас окружают тупорогие, пустоголовые… Агх! Черт возьми! Да как тут?… Я вроде всё перепробовала, так что же?..

— Что-то случилось? — спросил Эвир.

— Да вроде… Зачем звала-то — я показать хотела старый диск, но он запаролен, пароль не помню, — она продемонстрировала коробку поменьше, — думала найти одну штуку, я там расписала мысль, но... Ладно, забей. Я отвлеклась, вот, э…

— Я тоже кое-что записывал…

— Чего? — Эвир сказал так тихо, что ей почудилось будто он возразил.

Однако парень не думал и говорить подобного. Но отступать нельзя, Тэнни наверняка слышала его бормотание, отвертеться не получится. А говорить правду? Эту чушь? С другой стороны, если же она имела больше смелости, так почему Эвир стал бы отступать?

Девушка же отложила ноутбук спокойно зарядится энергией с переносного устройства. Её пробивал тот же азарт и желание поспорить. Такие рвения заметишь редко. И жаль, что редко.

— Эм, я тоже записывал, но на бумагу. У меня дневник есть. Типа, могу показать, если хочешь?

— О-о-о… давай, а я пока придумаю, как открыть свой.

Как не странно оба они получили абсолютно не то, что ожидали. В этот раз они не раскрыли заговора, не разгадали загадку природы, не поспорили, но от того ощущение в животе, теплоты и волнения — не исчезло.

Парень указательным пальцем чесал лицо.

— А ты есть будешь? Так увлеклась своим диском, хотела мне что-то доказать, что забыла?..

— Да я могу пересказать и легко уничтожу твою жалкую аргументационную базу, — одной рукой она наматывала спагетти, другой держала тарелку. Глаза же обрамленные ресницами смотрели прямо на него. — И вообще Аристотель сказал, что «признак образованного ума это способность принять мысль, не соглашаясь с ней».

— Угу, а Чак Паланик сказал: «кто живет своим умом, тому цитаты не нужны».

Вечером, перед самым уходом, Эвир встретил до селе не видимого им человека: хмурившийся, на вид — как яйцо на ножках, человек. Небольшую голову украшали пышные усы, так и двигавшиеся при каждом хмуром взгляде и движении губ. А хмурился человек-яйцо постоянно. В голубой или скорее синей рубашке с гордым значком щита и звезды на груди. Его маленькие ножки отделял пояс, на том висел в подсумке рация. В руке мужичок держал фонарик, чем внимание Эвира и привлёк. Охрана, понял он.

Безымянный нахмурившийся охранник посвятил в разные стороны коридора восстановленной части офиса, тогда же и увидел неожиданного, но ожидаемого незнакомца.

— Добрый вечер. Лейтенант-майор Калинт Уорвиз, охраняю здание этой фирмы. Что вы тут делаете?

— А? Лейтенант?.. Но разве с таким званием работают в частном секторе. Может офицер?..

— Может, а какая разница?! Там что-то среднее…

Лейтенант-майор точно преувеличивал свои звания. Но Эвир не стал противиться и подыграл.

— В любом случае это закрытая часть! Никому не положено тут быть!.. — раскричался он. И видимо тот только набирал обороты. Эвир подыскивал убедительное оправдание.

— Да я сокращаю путь! — ответил быстро парень, — Здесь короче до выхода.

Очень едкой манерой почесывать подбородок, недоверчивый охранник застыл для чего-то (прыгнуть на Эвира?..) и переспросил:

— Разве?!

— Ну к-конечно!.. Слушайте, я умею считать, раз тут работаю. Вам бы мне поверить.

— Хмф… как скажешь. Вали отсюда.

И охранник прошёл мимо. Эвир обернулся, убедился, что оскорблённый охранник Уорвиз ушёл; смахнул пот и действительно направился к выходу.

Путь домой. И дом: он открыл освежающий напиток прямиком из маленького морозильника. Парень в собственной квартире так и не завёл нормальной мебели. Хотя, куда там? Только недавно купил матрас, спать до этого приходилось на куче одеял. Так и не покрасил, не обклеил стены. Не занимался абажуром на лампе (просто жалко выгонять местную жизнь на пыли), не установил стола, обходился компьютерным. Даже не подумывал купить больше посуды или приборов.

Вернее, не совсем.

По пути домой нашёл самую лучшую, по оценкам и советам Тэнни коробку для еды. Хотя придумать, чего приготовить — у него не вышло.

Вот так стоя над огромной горой вещей с родительского дома в углу, так и не разобранных в вечерней полутьме парень отчаянно раздумывал: куда ж он мог деть книжку с размером с его ладонь.

Допивая вторую бутылку, он уже разобрал половину этой самой кучи. И ничего. С сожалением он полагал, что до конца — точно стоящего не найдет… По пояс раздетый, пыхтя и сбрасывая со лба капли пота и слипшиеся волосы перед второй, может, третьей коробкой желаемое обнаружилось: белый, не совсем тонкий для записной книжки, дневник. Записи, которые все пишут для себя, но втайне надеются, что их кто-то прочтёт. Из-за этих правдивых слов ещё молодой Эвир и перестал писать.

Что забавно.

Сейчас же, держа эту книжку бело-зелёной окраски, с вылезавшей ленточкой — служившей закладкой — Эвир не чувствовал ничего. Он глотнул с бутылки. Бросил в рабочую сумку. И лёг спать.

Но не всё так просто.

На утро, умывшись, зачесав шевелюру, улыбнувшись болотным глазам, упрекая своё хилое тело, парень отправился на работу. Первая неурядица — ужасная жара. А значит пятна на рубашке, значит стирка. Следует и вторая неурядица: по проходу контроля, его тут же окликнули:

— О, Тант, скорее топай!..

Атлетичный, высокий, уверенный, а ещё бестолковый балабол — Эйт, дернул своего коллегу. Что с весельем повторили его друзья. Эвир не очень этому радостный попробовал уточнить:

— Что? Куда? С тобой? Ох, ладно…

Это было собрание, предшествовавшее третьей неурядице: Эвир сидел за столом, в кресле, кивал на чужие слова, внутри себя исправляя ошибки или дополняя не сказанное. Отворачивался от блевавшего яркостью прожектора в бледное такое утро, попытался от зевоты почитать то, что написал в дневнике. И понял:

— П-пароль?! — конечно, он понятия не имел какой код у этого замочка на его мелкой книжке.

А все тем временем обратили на него взгляды. К прошлому открытию понял, что сказал о нём вслух.

Потребовалось некоторое время доказать старшему в их отделе, что защищенные файлы могут помочь, и был счастлив, когда ему отказала общим ответом комиссия и продолжила вести важный разговор о продумывании всего экономического плана.

Теперь Эвир взбодрился и ждал обеда. Хотя и ожидал усмешки…

Тэнни не сдержалась и захохотала на всю улицу, несмотря на то, что они с Эвиром на лестницу и выйти не успели. Но всё же бабушка в соседнем доме с жаждой битвы, какая появлялась, когда её часто пытались выселить местные застройщики из-за обладанием того домика в центре и сталкивались с яростным сопротивлением от сумочки старой дамы, выглянула сейчас, чтобы рассмотреть молодых людей. И чертыхнулась, уйдя спать.

Только они перешагнули за дверь «для персонала», Тэнни понесло снова. Только она смотрела на парня, так её живот уже побаливал от приступов самого высокого юмора.

— Да что смешного? И… как ты можешь так долго?

Эвира её попытки хватать воздух — уже уши раздражали.

— Ничего, просто… ха-х, вспоминаю твоё лицо, и такую уверенность… Пф-ф, ты как будто в лужу упал… ещё оправдываешься, как ребёнок.

— «Аха-ха», ну да, смешно, — саркастично выдал Эвир, — пойдем. Как бы ты тут не описалась.

Девушка вдруг захрипела гортанью, прикрывая рот и…

— Пха-ха-ха! Прости, прости, это так тупо, но… ха-х!..

Эвир понёс свою книжку, не поддерживая девушку в новом поводе для увеселения, так ещё и потерял аппетит. В конце концов шутки до слёз — кончились. Решено было отбросить пока их затеи с закодированными артефактами прошлого, а просто сесть уже на пожарную лестницу и поесть.

Послышались стаи птиц в округе из-за сгущавшейся тишины. Уж слишком сгустившейся. Как болото… Тэнни это заметила первая. Упаковка из фольги прошелестела и послышался отчетливый топот.

— Эвир, э, ты слы… так, мы не в дешёвом ужастике! Но… кажется нас спалили!..

Тэнни мгновенно стала серьёзной. Встала, спрятала все свои вещи и кошачьими шагами пошла по лестнице. Нога Эвира тряслась, и он тут же прогнал в голове речной поток мыслей: «кто б их преследовал?..». Ответ не заставил себя ждать.

— Эй! — хрипел голос осипший и жидкий, заполнявший ушную раковину, как… яйцо.

Эвир тихо сказал:

— Лейтенант-майор…

— Чего?!

Тэнни уже в спешке поднималась. Всю осторожность выкинула на помойку. Эвир за ней. Еду и вещи спрятали в её сумку-чемодан от компьютера. И они бежали. Лестница дребезжала под их обувью. А охранник-яйцо уже достиг каморки.

— Охрана!.. Я думал тут его не будет…

— Какого?.. Угх, зря я пришла поздно… Вот ещё мне проспать!

С дна, с основания лестницы, они услышали Уорвиза:

— Я вижу вас… кто бы вы ни были! Остановитесь! Я вас приведу управляющему и он вас уволит! Ясно?

Естественно, Эвир и Тэнни поспешили только быстрее. Прошли пролёт за пролётом. В момент проскользнули мимо одной блондинкив окне, что от неожиданности пролила на себя две кружки кофе. У парня промелькнула мысль «у панорамных окон стоять она больше не будет». И вот, вскоре им подниматься стало некуда. Он тяжело вдыхал упирая руки в колени, а она с серьёзной миной, но всё ещё панически искала глазами выход с этого тупика.

Шаги лейтенанта-майора не утихали. Но и не торопились, прерывались отдышкой. Бежать ему было трудно.

— Блин, — выдохнул Эвир, — Прости, Тэн, это мой проступок. Я вроде как встретил вчера охранника. Но совсем не придал значения. Давай я просто объяснюсь…

— Не.

— Ха?..

— Я не собираюсь сдаваться ведь… — она прикусила губу. — Слушай, мы ничего плохого не сделали. И отвечать не намерены. Хотя б… о, может сработать. Хватай за этот конец!

— А, что? Доска?.. Ох, ты же…

На крыше всего офиса среди кучи мусора и заготовок оставленных ещё ленивыми строителями; перед ограждениями, перед площадкой и террасами, сделанных под людей, парочка обнаружила длиннющую, быть может, для потолка или отделки осиновую толстую, как буханка хлеба, и широкую, как ласты дельфина доску.

Эвир и понятия не имел, что находилось в плане девушки, но когда они вознамерились разогнаться и когда понеслись по крыше оставалось ждать хруста стекла. Он закрыл даже глаза в этот момент, отнюдь не стоит это делать — он был перед крышей. Но всё не объяснимым образом получилось: через пустое пространство между жилым домом и офисом, крутясь и вертясь, деревянное длинношейная заготовка пробила чужое окно, затолкнув внутрь дома, и стало эдаким мостом.

Осталось всего-то самое лёгкое: наскрести смелости вбежать по доске, перейти на другую сторону до прихода лейтенанта-майора и убрать доску.

Так мало и так трудно.

Типичная ошибка при пересечении над огромной высотой — посмотреть вниз. И если Тэнни посмотрела, встряхнулась, размахнулась сумкой и, оказавшись в чужой квартире, неловко усмехнулась, то Эвир впал в ступор. Глупо расставив руки по сторонам, скатывался пот и падал разгоняясь до сотен метров в секунду и с тонким шлёпком, разбиваясь о мусорный бак. Ноги спешили. Голос Уорвиза подгонял и только сбивал Эвиру ритм. Тогда он посмотрел вниз, громко сглотнув. Если упадет, решил тот, хватается за доску как сможет крепко.

Смотря вперёд на усмехавшееся лицо Тэнни, его только сбивало и раздражало. Нет, ну как можно здесь смеяться? Именно тогда почему-то Эвир и подумал, что девушку охватило такое состояния, из-за которого смеются даже над словами вроде «палец». И это очень глупо, что его так и тянуло её по башке хлопнуть.

В слепой ярости он прошёл почти весь путь; охранник яйцо, стирая с гладкого остроконечного лба пот, тяжело дыша и выругиваясь, пересекал последние железные перекладины; а Тэнни ловко взяла парня за руки, затащила его внутрь. Они упали друг на друга, на момент покраснев, общими усилиями столкнули доску, стараясь не смотреть в глаза. Возможно, у Тэнни задралась юбка.

Так пропустили, как накренившаяся плоская часть бревна сосны взлетел своим концом прямо между ног лейтенанту-майору Калинту Уорвизу. Он взвизнул и побеждённо упал. Самодельный мост рухнул страшным крушением вслед за каплей ранее упавшего пота прямиком в переулок.

Всё кончилось.

Возбуждённо хватая воздух, Эвир и Тэнни спрятались за стенами дома, под подоконником ухоженного, но слегка старомодного дома: всё такое из светлой древесины и обшитое искусственной кожей. Пахло печеньем.

Осматривая кухню, убедившись в неподвижности тушки лейтенант-майора, они поспешили уйти. Всё же — в чужом доме.

— Как думаешь, кто здесь живет?

Тэнни спросила первая и первая пошла вперёд по местному хозяйству. Коридор освещён не был.

— Не знаю, но такое чувство, будто окно уже видел... Эм, это взлом с проникновением?

— Взлома не было, идиот.

— Мы окно разбили! — упорствовал он, — Кстати, надо заплатить…

— Скорее отодвинули. Там одна трещина…

— Тэнни!..

— Заткнись!.. Тут храп?..

Они оказались в перекрёстке этажа, который обволакивали обои с цветочком и узором закрученных каракулей. Впереди — стены. Правее комнаты личного пользования, судя по капанию с кранов и работы труб, левее — зал да комнаты. А они сами у тумб: рамки, дальше лестница, а вниз, приглядевшись: обувь, зеркало, расчёски и ещё чего-то от черноты неразличимое.

Звук храпа же исходил левее. Вдвоём на цыпочках они подошли и увидели подтверждение предположений и его, и её. Тут и вправду кто-то был. И это была и вправду та недовольная старушка, свалившаяся внезапно в дрёму, да такую, что все грохотания снаружи она не услышала. Посмотрев друг на друга, парень с девушкой полуголосом обсудили у кого сколько на руках. Тэнни нахмурилась достала из кошелька купюры и положила на ручки кресла. Бабушка едва издала хрип.

Они прошли обратно в перекрёсток, теперь вниз по лестнице — в поисках выхода. Они спускались какое-то время, пока не уткнулись — в большую толстую дверь. Та была заперта. Эвир взял телефон и почему-то только со светом от экрана отправился по ключи. Тэнии обратила внимание на рамку.

— О, как странно…

Он поинтересовался:

— А что такого? Вроде фотография.

— Да, но фотография бабки!.. Типа, зачем это ей самой, чтобы… чтобы что? Посмотреть в случае, если забыла, как выглядишь? Тут ведь фотка ну не знаю, ей год… и ведь рядом стекло!.. Просто зачем кому-то…

Она оборвалась, излишне махнув рамкой. С металлическим стуком на тумбу упала вещичка, по совместительству оказавшаяся ключами.

Девушке оставалось похлопать глазами, как железный обруч с брелком взял Эвир.

— Это не ответило на мой вопрос, но породило новые… — Тэнни осторожно вернула назад рамку.

Не говоря ни слова они вскрыли замочную скважину, вышли за дверь, оставили ключи и пустились наружу. Остановились, когда выбежали в фойе. Будто ничего не произошло, пересекли крыльцо, там спокойно выдохнули. Свет искажал внутри зелёные, как травинки, стены, причем не поймёшь, были ли они такой блеклости? Не выцвели ли?

Растиралась душная улице испорченная и обкуренной кем только можно. На вырезанные перила с чего-то Тэнни забралась, если точнее — наполовину запрыгнула. Из своей сумки вынула ноутбук с отчетливой царапиной от их погони; перебитая у обоих еда: обеда сегодня не будет; кинула Эвиру его книжку.

— У тебя сумка… интересная, — сказал он.

— А?

На небольшой, относительно рюкзаков, сумка, висели побрякушки, закреплены на острых булавках значках. Значили ли они что? Как давно несут остатки прошлого или воспоминания? Дорогие вещи? Или выражение себя? Ну, ананасы и короткие надписи — вряд ли говорили о ней.

Эвиру они не нравились.

— У тебя какой-то бзиг или?.. — Тэнни склонила голову.

— Ничего, забудь.

Обед кончался. Он решил, что вернётся перед самым его концом. Хотя лучше побыстрее, чтобы не успел очнутся лейтенант-майор.

— Ха-а-а… почему вообще этот толстый придурок там ходил?

Эвир присел рядом.

— Наверно… из-за сегодняшнего совещания?

— Важное?

— А я не помню, вроде, — он виновато протёр затылок, отвечая девушке — не часто слушаю, о чём идёт там речь, да и кому это нужно? — он опустил голову, а корешок дневника доставал до нисколько не чистого пола. — Меня всё равно берут только, чтобы поддакивал в коротком опросе. Заведующему отделом надо только подтверждение, а не мои или чужие мысли. Раньше я шёл с рвением, думал, я важен. Теперь ничего не думаю. Слышу постоянные подборы решения, увольнения, делегирования, слияния…

— М-да… отстой, — она аналогично опустила голову, и тут же подняла, — стой, ты сказал те первые штуки…

— Слияние? Увольнение?

— Вау, буквально ни одного. Делегирование решений! — заявила она, так что эхо пронеслось — я — гений!

— Чего?

— Ну, что тут трудного? Предлагаю отдать каждому собственную задачку: я тебе этот диск, — она кинула размахивающимся проводом коробочку — а ты давай свою книжку, — и забрала его дневник. Эвир почувствовал себя обкраденным, — справедливо, нет?

— Что, типа украсть чужое? — поджал он губы — да и я перепробовал все комбинации. У тебя не выйдет.

— Не всё так просто мой юный друг…

— Мы одного возраста. Ты же сама…

— Человек видит только то, — продолжала несмотря ни на что гордая Тэнни, — что сам способен увидеть. Особенно про себя. «Вещь в себе» — слышал?

— Не цитируй Канта. И что? Предлагаешь нам разгадать друг друга? А это не будет нагрузкой?

— А тебе так трудно, дружище?..

Она сложила губы, помрачнев.

— А, ну… — замялся парень, — может, хоть игра?

— Тебе сколько?

Эвир не отставал. Его собственная идея заинтересовало самого.

— Ну да, давай сыграем, типа кто первый разгадает, тот получит…

— Обед? — она предложила.

— О, звучит хорошо. Да, у нас будет время припустим, этот месяц. Эм, каждый независимо должен найти код, сообщать о нахождении не обязан. Так и… ладно, это… это хрень извини. Может будем работать в команде?..

— Да нет, почему?

Тэнни немного подумала и, пряча волосы за спиной, провела по замку на книжке пальцем.

— Не стоит. К тому же личное… — продолжал парень.

— Но ты же предложил!

— Да-а-а… Я идиот, не слушай.

— Что ты скрываешь?

Эвир почесывал обувью пол.

— Эвир!

— Д-да что тут неясно?.. У тебя всего тысячу вариантов, если на три числа из десяти значений с цифрами. А у меня с твоим четырёх-символьным кодом… Так, латинский алфавит, двадцать шесть букв… четыре позиции… Степень… четыреста пятьдесят шесть тысяч девятьсот семьдесят шесть вариантов… если я не ошибаюсь. Это не честно!.. Ты меня обойдёшь быстрее.

— Оу… Ты так быстро посчитал? — она убрала книжку, — черт, прости. Я поняла… Кхем, а… А разве это плохо?

— А?..

— Ну, я ведь явно не разозлюсь. Ты и так странный и неловкий либертарианец…

— Я бы сказал радикальный центрист.

Поправил он, тряся указательным пальцем.

— Как скажешь, — прищурившись стрельнула Тэнни глазами. Придвинула ноги и на колени положила подбородок. — Я не настаиваю. Мне игра не нужна. Но может это будет хоть…

— Понял, не надо меня убеждать. Значит… с сегодняшнего дня у нас будет домашка на вечера?

Она кивнула и кинула ему диск.

— Да-а… тысяча вариантов… — протянула Тэнни.

— Это лучше, чем у меня!.. — заявил парень.

— Э, нет, ха-х, вот ты подлец, я только поняла, что из четырёх букв будет только семьсот вариантов. Ты думал я язык не знаю? Развёл драму…

— О, хочешь сказать, миссис левая бунтарка, ты в сколько, лет тринадцать умела писать?.. Я видел как ты писала отчеты…

— Как ты меня назвал?! Ну всё…

Ребята просидели там, на чужой лестнице у чужого дома, ещё некоторое время. Эвир едва-едва успел до того, как причинные места Калинта Уорвиза успели восстановиться. И все жители противоположного от офиса дома обсуждали нахалов, что кричали на все другие дома.

И одна бабушка недоумевала, чего это духи ей стали приносить деньги. Неужели и потусторонняя жизнь её боялась?

Глава 3

Эвир врать себе не мог: ему точно нравились загадки. И скорее их идея — раскрыть тайну, что-то открыть ранее скрытое другим человеком, группой или порядком вещей. Но и подумать не мог, что это окажется таким трудным.

Исходя из фигуры Тэнни Алессы — он составил уже не малое количество слов. Связал их и с её странными вкусами в музыке, нелепыми в политике, странные в социальном устройстве. Конечно, их можно описать одним словом — «чушь», но тут скорее подбирались намёки.

И всё бесстолку.

Несколько дней он просидел над паролем на экране. И ничего. Эвир вывел мысль, что загадки интересны тем, что когда-нибудь — ты узнаешь ответ. А не узнать никогда — убивало мотивацию. Упираясь в стену спиной, изрядно пропотев и наблюдая за набирающим обороты часами — Эвир сдался. Утром всё же работа.

А что ещё утром? — хлипкое пробуждение, сопровождалось тяжёлыми веками, которые так и намеревались закрыться обратно, что прослеживалось у всех в офисе: ребята застывали над принтерами, вливали в себя кофе чтобы как-то побороть склонность ко сну. Кто-то рисковал и даже энергетики тайком подмешивал. Но, кажется, всё равно понимали, что это ощущение пробудет до обеда, если не весь день, исправно работая. Кроме, исключительных таких людей, как…

— О, Тант, а расскажи про гёрлу, с которой ты тогда ушёл?

Эйт Катрингем. Кто бы мог быть ещё?

Эвир спрятал Тэннин диск, быстро скрыл окна на компьютере. Эйт не поймал взглядом, только прищурился.

— М-м, ну так, знакомая.

— О!.. Здорово. Как давно?

— Не так уж что ли. И это ни к чему не разрешение.

Эвир чуть отодвинулся, а коллега наоборот — приближался. Никак не отставал, как любопытный попугай, вскрикивал мало тактичные слова, не понимая, что его собеседник говорить не был настроен, а, может, понимать не хотел.

— Где работает понял?

— Гм…

— А что с друзьями?

— Эм, а…

— Какая она? Типа, характером?

Эвир поджал губы и, едва взглянув на новенький монитор, покачал головой, смахнул волос со лба и тихо пробубнил: «блин, проблемная…» — но что это за характеристика? Совсем мало и не имеет смысла. Так это может и был ответ, почему так трудно разгадать что-то?.. Перебрав десяток вариантов, он, такое ощущение, не приблизился даже совсем немного. Особенно, если он едва о ней что-то знал. Но что с ней вообще? Почему Эвир её встретил? Над чем она работала и что она из себя представляла?..

Эйт тем временем давно потерял интерес. Он парочку раз видел Эвир увлёкшимся собственными мыслями, когда уходил в себя. Вывести из такого транса — невозможно. Поэтому предпочитал не вмешиваться.

И когда тот встал с места и уверенно побрёл вперёд, Эйт ничего не предпринял. А вот удивило, что тот, оглянувшись, сказал:

— А где у нас техники?

Эйт сбитый столку, промолвил:

— Вродь на этаж ниже если идти, по запаху гари и фастфуда поймёшь, но… Эй! Стой, ты куда? Ты ответишь на мои вопросы? Ты к техникам? Т-так, куда ты? — Эвир окончательно ушёл. — Что это было?..

На своё место свалился Эйт, подтягивая оборванный воротник рубашки.

Эвира не отпускала одна мысль. Как-то после ночи очередного подбора пароля, они обедали. Тогда ж он спросил:

— А ты… как вообще на своём-то рабочем месте была?

Девушка вскинула подбородок и, немного неловко передвинувшись, ответила:

— Ну-у, да, я же не хочу быть уволенной. Работать надо. Обычно, хм, ну я беру свой ноут, ты видел, и подключаясь к рабочей сети…

— Ты же не на удалёнке… — парень ощущал дребезжание собственного голоса. Тэнни ведь только вчера с ним говорила нормально. Задевать ровно не хотелось. Как бы ему обхойти все резкие слова? — а, э, если проверка? Если нажалуются? Ты как-то… не продумываешь. Вот.

Он вот-вот бы бросил «извини». Зашёл не туда.

— Пф-ф, — Тэнни положила локоть на ступеньку, укусив перед этим свой сэндвич — и эко ме голофит щувак (и это мне говорит чувак), — она прожевала, — который панков оправдывал? Они анархизм поддерживали!.. И вообще, чего тебя дёрнуло до меня докапываться? А… над паролем бьёшься? Ещё не сдался? Я вот уже близка.

Она точно врала. Эвир знал. А ещё заметил, как она сменила тему! Но лицо и так горело. Так что настаивать не было сил...

— Н-нет, не сдался. Я быстрее тебя решу! Не зазнавайся. А вот о панках: всё тебе надо объяснять… — начал он.

— У тебя оценки хуже, чем у меня. Я была отличницей!..

Её попытка вставить не потрясла его аргумент.

— Во-первых, не все панки… такие, как ты описываешь. Многие из них выбирали разные идеологии. Это миф. Во-вторых, важен их образ: они своим видом привлекали к проблемам общества…

После недели их знакомства Эвир чувствовал себя, впрочем, также, как и после первого дня. Например, нисколько не понимал Тэнни и не зал. Его это явно задевало. Сам он пока не выяснил, откуда это ощущение, будто в колючем свитере, постоянно ёрзаешь.

Но стоило ли не предпринимать ничего? Так могут проходить и дни, целые кварталы продаж, рабочий год, отпуска…

Могут, если б тем не самым утром Эвир, послушав балабольство коллеги по отделу, не отправился прогуляться по офису ниже…

И стоит остановиться…Что Эвир и сделал.

Он только-только сорвался с места, ушёл в коридор от чужих столов и осознал, что необходимо для его слепленного из глупости, порыва и неприличного проникновения в чужую жизнь плана — поговорить просто так с кем-то. А значит: расположение, правильные слова, эмпатия… Это одна — погань, как говаривала одна рокерша. Что он вообще должен будет сказать?.. И как решится? Так Эвир повернул назад.

Эйт всё сидел за рабочим местом подперев подбородок. Подошедший к нему сглотнул громко и…

— Эй, эм, мне нужна твоя помощь.

— О, так ты скажешь наконец!.. — Эйт надумал положить ногу на ногу. Сначала одну попытался поднять и на полпути передумал (он понятия не имел, как правильно сидеть в такой позе, обычно он являл всё в открытую).

— Ты… знаешь кого-то с белого отдела? — произнёс Эвир.

— Что?..

Поправляя рукава, выглаживая складки и вышагивая вперёд почти слепо, парень пересёк лестницу, а затем и «для персонала» выход. Не успел он поникнуть от стоящей снаружи температуре, как будто тучный человек навалился, покрыв тебя от макушки до пяток.

Его немедленно окрикнули:

— Гха!.. А ты не спешил, — Тэнни тряхнула ножкой, отдернула взгляд от смартфона и как-то нудно продолжила, — ещё дольше мог? Перерыв почти закончился, хотя мы вроде как за обедом встречаемся… но всё равно! Ой, Эвир, зачем договариваться, если ты всё равно…

Он молча переступил её, поднялся выше, сам не понял, зачем соблюл традиции. Свой скромный обед он только оставил на лестнице, под ступенькой на потом. Но даже положить он смог не с первого раза, словно набирался смелости, переставлял, а после смотрел в даль и стукал себя, говоря: «да, да, сейчас». И «сейчас» не наступало.

Девушка успела сменить пару радиостанций всяких своих наблюдений, например, о времени когда гуляют парочки — всегда вечером; как часто встречает граффити и считает их и ни искусством, и не протестом; раздражает, что в тишине от скуки ей приходится по пути домой читать книжки, и ветки лезут в глаза; а ещё, что жутко потеет, а на её одежде это видно.

И всякое другое.

— Тэнни, м-м-м, слушай…

— Ой, забыла. Я же новость искала и, блин, такую тупую статистику нашла. Да кто их рисует и кого пытаются убедить?

— А… но…

Парень не имел понятия, как подступиться. Здесь он и отметил всю иронию: они были прекрасным спорщиками, но как друзья — оставались лишь на словах. Ему страшно задать неправильный вопрос, обидеть в чём-то, хотя отнюдь такого не случалось при всех их заявлениях; а поговорить начистоту или просто сказать что-то волнующее или тяжёлое, ну или… попытаться помочь.

Однако, Эвир должен был. Неясно почему, но должен. И он уже всё сделал. Обратного пути не было. Тэнни его прибьёт, если всё-таки пойдёт домой…

— Эй, гм, стой.. Погоди!.. Да ты совсем диктатор вещания! — крикнул он. Тэнни вздрогнула и прищурилась. Она свой приготовленный обед съела заранее. Не умела ждать. Вот и полностью к нему развернулась. — Буду краток: я попросил Гильсина не допускать тебя к работе, заместо своего рабочего места. Ещё, теперь надо самой печатать, а не отправлять запрос, и приносить все отчёты. Тебя ни от чего не освободит больше. Надо самой говорить, вот, просто…

— Что?!

Вместо горячего взрыва, она спрыгнула с места, чуть не навернувшись на ступеньках, и сбежала куда-то за дверь.

Эвир с недоумением стёр пот и закрыл покрасневшие уши. Сидеть было странно: вроде лестница до дрожи ледяная, но потел парень ужасно. Свиристели птички, оттягивая молчание в воздухе, подобно дирижёрам для пущего эффекта. И уж так долго ничего не происходило, что решил, на этом всё кончилось. Прибрал за собой, смёл крошки уже за Тэнни, забрал свою сумку…

— Подлец, гад, предатель, да я тебя лично проклинаю!.. — Тэнни влетела на лестницу, одной рукой держа крошку-ноутбук, другой рукой угрожающе вскидывала. — На кой черт ты это сделал?! Всё было нормально! О личных границах не слышал?!

Её крики начинали прогрызать сомнения. Но Эвир не намерен сейчас отступать.

— Т-ты издеваешься? Тэн, ты работала на лестнице! Ты скрываешься от коллег! Даже этого айтишника надоумила помочь…

— А ты!.. Ой, а кстати не знаешь почему?

— Думаю он запал на тебя.

— Черт. Хотя это приятно… В любом случае: вонючая ты падаль, мерзопакостная, прячущаяся в тени, змея! Идиот! Придурок! Мерзкий таракан! Да зачем я вообще тебе доверилась?!

Её голос аж срывался, несмотря на то, что барышня взяла в начале сильно литературные выражения, будто из викторианской эпохи. Эвир никогда бы не подумал, что слова голосом злой женщины заставят его передумать во всём том, что он свято следовал.

Но через накатывавшуюся вину, выдавил:

— Понимаю, — Эвир помотал головой, — так, поэтому хочу помочь. Мы ведь друзья? И вот, гм, че-чего будут стоить наши слова об этом вонючем мире и обществе, если только пасовать мы и можем?.. Слушай, я не буду забирать у тебя право или… отбирать что-то: мне дали административный доступ на этот день, как исключение. Если… в общем, если ты не хочешь поменять своё место, то сможешь вернуть всё как было. Я дам тебе, что надо для этого. Но… но может, снова попробуешь? Зайти туда, к своим, занять свой стол, не здесь… Ненависть не должна делать слабее, и общество не должно победить. Я, по крайней мере, в этом уверен.

— Мгх…

Тэнни опустила свой крошка-компьютер. Повержено присела на корточки. Так она просидела какое-то недолгое время. Исподлобья выглянула на Эвира.

— По-другому никак, да?.. — он подтвердил громогласным кивком. Девушка вдохнула, выдохнула. Повторила и проговорила, — ладно, ладно. Давай. Нахрен администратора! Я готова. Куда мне идти? Ты там был?

— О, нет, не был. Мне страшно заходить к твоим.

— Да ты охре…

— Но вроде как нашёл того, кто представит и проведёт. Не уверен.

Тэнни сложила руки, разочарованная и недовольная.

— Пошли, дружище. Но ты всё рассказывай, что провернул за моей спиной. Какие ещё сюрпризы натворил?!

Эвир приободрился, как она шагнула уверенно вперёд по пустым помещениям. Тот спешил за ней. Если что, поймал бы при побеге. В груди стучало до невозможного быстро. Она шла впереди, в белой блузке с изгибами от складок, родившихся от прижатого ноутбука, зубы кусали нижнюю губу, но глаза оставались суровыми. Словом, всё в её фигуре говорила о готовности закрыться и так спастись. Ждала ответа.

Парень потёр затылок и начал.

Что делать? — вопрос и без обстоятельств и контекста ставит в тупик, и Эвир всё меньше знал ответ на вопрос сам. Однако осознавал примерно на что шёл. И никто, кроме него, естественно, этого не понимал, как сейчас, в момент пересечения лестницы: нельзя ждать лифта, пока за ним следовал Эйт, быстрее идти, бежать! Эйт сопровождал скорее с интересом и приключением, но больше терялся. Особенно в объяснениях.

Он был уверен, что это самый долгий, как он выразился путь к «койке», к тому же «она не настолько красивая, а ещё одевается странно и характер, по услышанному, точно стрёмный, стерва какая-то…». Эвир остановился на лестничном пролёте и попросил коллегу уйти, раз уж ему, ясное дело, неинтересно. Но тот возразил утверждением, что в белом отделе точно все «горячие». К тому же искал повод пойти туда. И кто бы мог подумать, что он выпадет? Да ещё так благородно! — говорил он, сбрасывая красиваю шевелюру за ухо.

На этом Эвиру пришлось смириться, что его сокомандник такой… — от этого не преднамеренно дергался.

Скользя по лестнице, трогая время от времени перила, расшатанные вусмерть не пойми кем, мимо деревянных рамок с приободряющими изображениями, надписями с цифрой этаже на отштукатуренной стене, парни, как ветер пробились в комнату «технического обслуживания» — жёлтая табличка на двери с окошком. Замасленная ручка, тонна брошенных проводов, шнуров, удлинителей, сочившихся из её розеток, как гадюки, кабелей присоединённых к устройствам разного калибра и разлива: от мониторов и системных блоков до вентиляторов и телефонов. На пути заставленные столы разными платами, частями принтеров, картриджей и всякой другой дряни, на которые Эвир чуть не налетел.

Из-за экранов явилась кучерявая голова, а за ней и полноватый парень, очень не настойчивый, сам был готов извиниться своим видом, что потревожил вломившихся. От почти полностью отключенного света (были только лампы, и то на определённых столах) они видели только самого этого человека, Гильсина и ещё одного перед горевшим розовым экраном где-то вдали.

Эйт тут же выпятил грудь, похрустел шеей и… и позволил Эвиру всё самому рассказать. Всё же из-за него всё приключилось.

— Козёл… — процедил парень сквозь зубы и помахал айтишнику, — эм, Гильсин, так? Спасибо за вашу помощь тогда.

— О, да не за что. Вы, запомнили, клёв… в смысле, приятно, ха.

— А ваш второй…

— Оу…

Гильсин оглянулся и покачал головой. Приблизился к ребятам. Так что они унюхали запах изо рта. Мягко говоря, они б скорее побежали к скамейкам с бездомными и побеседовали с ними, чем постояли с Гильсином ещё раз.

— К нему притащили поломанные диски, какие-то недотёпы испортили, и оттуда надо вытащить и восстановить кучу инфы… Он сейчас смотрит марафоном целый сезон японских мультиков, пытаясь сотворить чудо. Нельзя отвлекать…

Эйт с Эвиром обменялись понимающими взглядами.

— Так вам что-то нужно? Сломалось? — молвил Гильсин.

— Типа того… скорее… Надо кое-что испортить…

— А?

— Ну, так, м-м, как сказать?.. Ты знаешь Тэнни Алессу?

Брови Гильсина тут же прыгнули за завитки на лбу.

— Эм, да, нет, может быть… ха-х… — он медленно сел за компьютер и спрятал голову. Через некоторое время выглянул — о! Вы ещё здесь…

Эйт шмыгнул носом, а Эвир сдерживал всего себя, чтобы с его черепа не отвисла челюсть. Где-то в помещение промелькнул ток, небольшая молния; брюзжал кондиционер; хрипели компьютеры и разгоняли серую пыль.

Внезапно ввысь поднял руки второй загадочный житель темной компьютерной обители и с весёлым вскриком оторвался тот с места, а рука от клавиатуры, провод мышки разрезал монитор черной ниткой, поднявшись ввысь:

— Есть! У меня полу… ой.

Длиннющие волосы того налетели на собственный лоб. Он убрал их за уши и повернулся обратно, с тихим воплем и не меньшим возбуждением отправлял восстановленные файлы.

Гильсин старательно продолжал сидеть спиной, будто этих пришельцев нет, тем временем старательно написывал в каком-то чате.

Эйт, пожал плечами и, тронув коллегу за плечо, сказал что-то вроде: «Ладно, я пойду. Догони меня, как закончишь». Тот едва услышал слова, сверля взглядом айтишника уходившего от ответа. Вспомнил, когда Эйт уже был на лестнице.

Почти активировав проводами местные ловушки, Эвир его догнал:

— Стой, я-то не знаю, где белый отдел, — говорил он, — да и ты не…

— На этаж выше нас, левее иди, не ошибёшься. Там по атмосфере всё поймешь. Ну чего? Я уверен ты справишься с толстяком. Хотя он меня пугает…

— Гх…

Описать чувства парня можно как — противоречивые. Едва ли ему хотелось говорить больше, чем надо было. К тому же таким странным образом. Ему придёт спорить? Вот же досада. В тайне надежды Эвира вообще были на то, что скроется где-то на втором плане, Эйт явно имел больше опыта и всё такое.

Парень вернулся к айтишникам. Второй, тот, что молчал до того, а теперь активно праздновал, смешивая содержимое с железных банок и бутылок газировки, совершенно не заметил чьего-либо прихода. А вот Гильсин, даже и после стука о заграждения своего стола — пытался игнорировать.

Эвир ещё метался в идеях «что сказать?», ведь вообще не понимает людей. И говорить никогда б не хотел. Но, оторвав с сердца первую попавшуюся мысль, произнёс:

— Слышь, эм, ты можешь меня послушать? — Гильсин затряс головой. — Я понимаю, что, наверно, ты хотел помочь и полагал, что будет. Возможно, даже ждал этого? Просто, хочу сказать, блин, я ни в чём не виню! Вот. М-м-м, я вообще-то сам хочу помочь Тэнни.

— А?

Гильсин с интересом оторвал взгляд от двух мониторов.

— Да, именно, — Эвир потёр одной рукой другую, — хочу решить её проблемы с коллективом. Как однажды было у меня…

— Как?!

Айтишник тут же вернулся к жизни. А ведь дурачком прикидывался, думал перед ним Эвир.

— Э-э-э… Ты можешь закрыть ей доступ к корпоративным данным и… о, подскажи, на каком месте она работает. Надо будет проверить и не дать ей сбежать. Ну и почту, наверно… Хотя сам найду. Что ты так смотришь?

На него тот техник посмотрел с откровенной обескураженной маской. Так и раскрыл рот и выкатил глаза. Брови так вообще скрылись где-то.

— Что? Это же… — начал Эвир

— Жестоко! Ты… я не знаю твоего имени…

— Эвир.

— Эвир, ты безумец! — кричал айтишник хватаясь за голову. — Я не допущу этого. Это неправильно!

Теперь Эвира злило такое противостояние.

— Я и не договариваться пришёл. И всё ещё могу пожаловаться. Что это вообще значит? Почему тебе это так важно?!

— А потому! — вскрикнул он и встал во весь свой не пропорциональный из-за живота рост. И чуть тише повторил, — а потому… что ты просто не был тем, кто нашёл девушку одну в коридоре, под лестницей, которой и слово сказать кому-то было трудно… Я почти б прошёл мимо, но не смог. И помог как умел. Нельзя излечить все болезни, но можно ослабить симптомы. Разве плохо сделать кому-то легче?..

— Только, — отвечал тише уже Эвир, — если ты и вправду делаешь легче — самого парня удивил, как его голос стал тише. Если он, конечно, слышал себя также, как и другие. Здесь как знать. Ну и говорить не надо, что выглядела их противостояние шепчущих — очень презабавно. — Я тоже не могу пройти мимо. И хочу помочь так. Ведь… легче не стало. Как другу — мне так кажется.

Гильсин, казалось что-то понял. Ведь не спорил. Вместо этого сел за свой стол. Открыл на экране какую-то черную панель с белыми символами. Набрал быстро что-то. Пальцы по клавиатуре так и стучали.

— Всё.

Эвир едва кивнул.

— Только при одном условии, — Гильсин угрожающее встал и залез в свой телефон, — я скину тебе права администратора. Благодаря ним… О тогда ещё отправлю это, ага. В общем, благодаря ним и инструкции ты сможешь вернуть всё как было. Это для подстраховки, если Алесса не захочет менять что-то. Понял?

— Угу. А ты предусмотрителен… Эм, вроде как, спасибо.

И парень развернулся. И тут же резко переспросил:

— А сколько сейчас времени?

— Десять доходит, — легко произнёс Гильсин.

— Вот черт!..

И почти сорвался с места. Но айтишник у двери остановил вопросом:

— А ты уверен, что…

— Надеюсь. Так, я побежал!..

Тэнни шла впереди, обдумывая услышанную историю. Они уже отошли от только простаивавшего отдела. Спустились. За всю невиданную на детали историю Эвира, вместе они успели пройти до лифта, подняться, пересечь ещё немалую часть офиса.

И всё-таки что-то не складывалось.

Уклоняясь от работников с кружками кофе, бумагами, планшетами с отчётами полные важных слов, канцелярии, картриджей, коробок, груза, баллонов воды, почему-то кошачьего корма?; сумок, одежды и, ещё поди вспомни, всякое по пути, парочка прибыла почти к подножию «белого отдела». Отделённого от всего офиса собственной табличкой, стеклянными дверьми и постоянно, по-крайней мере, так казалось Тэнни, болтающейся здесь компании, явно выделявшей и прогонявшего каждого, кто не «продажник».

Сюда приходили быстро и уходили немедленно. Босса тут видели ещё меньше, чем во всём остальном здании. От того ноги девушки слегка подкосились. Во всём окружении давило на грудь. Шевелились пальцы. Поджимались губы. Но она всё ещё пыталась вникнуть в слова своего, теперь она сомневалась, «друга».

— Он и помог, хотя проявил сомнение. А потом я отправился к тебе… кажется, продолжение ты знаешь, — проговорил Эвир, устремив взгляд к беседовавшим дамам, только вышедших с дверей белого отдела впереди, — вот мы и здесь.

— Да-а-а… Теперь я многое о тебе знаю. Вот надеюсь из трёх цифр есть расшифровка: «дурацкая прилипала»! — Тэнни мотнула головой и быстро промолвила, — ах, слушай, а может ну его? Я приду завтра. Рабочий день начался, странно приходить только сейчас… Да и, вообще середина недели!.. А может, это, уволюсь, а? Я не была на своём месте днями или сколько? Если меня не уволят, то точно косо будут смотреть… Давай уйдем!.. Прошу!

Где-то внутри у неё теплилась надежда. Кажется это же увидел и Эвир. А, может, робел и сам.

— Думаю, обратного пути не будет. Но, слушай, если…

— Ой, блин!..

— Что? — Эвир переспросил, заслышав её ругань.

— Ничего, говори. У тебя важнее.

— Даю тебе право. Всё же я во многом виноват…

— Справедливо, — она шмыгнула ноздрей и вытерла нос, — ты сказал, что этот… короче, тот второй, когда ты был с Гильсином ушёл вперёд. Так, где же его часть истории? Ты ведь догнал его, так? С кем он там говорил? Эвир?..

— Эм…

— О! Тант! И, ха, вон она, новенькая! Ция, дорогая, я нашёл твоего призрака!..

За дверью, кто бы мог подумать, промелькнул Эйт уже свободно разгуливавший по той части офиса. Движением он подозвал женщину в короткой рубашке, юбке, а вместе с одеждой качнулись короткие блондинистые волосы.

— Хм, это… она?

Пойманные, словно дети или мелкие воришки, двоица переглянулась. Потопали к ним. Тэнни теребила волос куда больше, чем обычно и чем стал бы Эвир. Ему подумалось даже её тронуть за спину, что-то вроде «эй, не парься!». Но руку удержал.

Отдел встретил жужжанием, работой телефонов, разговоров, споров, каблуков заброшенных на стол ног. Девушка, названная «Цией», настойчиво пожала руку Тэнни. На Эвира она посмотрела с каким-то ранним знакомством, парень постарался отойти и оказался рядом с очень довольным собой Эйтом Катрингеном.

А дальше Ция решила убедиться в действительном положении Тэнни: рассмотрела бейджик, хлопнула в ладоши и бросила вроде:

— Ох, как это занятно! Пойдём я всё тебе покажу!

И парни остались позади, вообще, в такой части офисах, где приветствовались самые забавные игрушки против стресса, дорогие виды растений, столов обставленных, будто крепость безделушками, для удобства в углах диванчики, собственные ковры и кулеры!.. Где им-то здесь быть? Взглядом их сопровождал каждый «старший менеджер».

Утопая в точно таких же взглядах, занятых коллег и других работников — дыхание Тэнни на виду съёживалась. Голова горела то ли от стыда, то ли от страха. Её собственные руки тянулись к лицу, к защите всего важного.

А Ция и не замечала, протаскивая потерявшуюся новенькую к панорамным окнам. Где и остановилась. Стол с перегородками, за ним и рядом столы других людей и пока пустых. Левее других к окну — оказывается место Тэнни. В недавнем прошлом, как Тэнни тут была, даже дойти не смогла до своего места.

И почему-то сопровождающая резко отступилась от окна. На вопрос Тэнни, ответила, что с ней однажды пристальный взгляд сыграл злую шутку. У неё остались ожоги… Девушка понимающе кивнула на её слова.

И после приглашение Ции сесть, что получилось не с первой попытки — кресло съехало — а, сев, Тэнни заняла краешек, словно кто-то б сидел здесь кроме неё.

— М-м, что ж, раз ты здесь, новенькая, я отойду. Как ланч начнется, я зайду. Идёт?..

— Угу…

Тэнни старалась не поворачиваться, не задействовать те мышцы, что дали бы взглянуть хоть на кого-нибудь. Был только потолок и окно. А это ведь ещё не вернулись её соседи!..

После их прихода стало хуже: всё было не то. Это её работа, но на другом экране. Её стол, по всей видимости, но откуда эти бумаги?.. А письма? Ох, этот договор ей придется отнести?.. Пережив это событие, за которым ей было не понятно — у неё возьмут с рук или надо положить? — последовали звонки, старавшиеся выбить её из тех уже небольших объёмах слов, что сумела выговорить. А ещё как на неё так пристально поглядывали…

На этом Тэнни окончательно сдалась и с долей неловкости с встала из-за места и потопала в неизвестном направлении, крутясь от запаха кофе и пота. Её срочность тянула на воздух. Неведомым образом, руки её нащупали дверь, ноги дошли до террасы, раздвинув по всей ширине руки. Ресницы и веки упали, девушка выдохнула.

Вид пустыря за строительными жёлтыми ограждениями, на заливаемый фундамент для будущего торгового центра, глупых развлечений и филиалов крупных компаний — как ни странно, её успокоил.

А вот открывшаяся дверь и компания вышедшая к ней — бросила в панику Тэнни вновь. Просто надеялась, что они пройдут мимо.

— О, смотрите девочки! Это новенькая, та Алесса которая! Приве-е-ет!.. А ты куда пропала? Я же сказала: зайду на ланче.

Ция. Ну, конечно, Ция. Бесцеремонная и наглая. Тэнни с поджатыми губами промолчала, процедив что-то похожее:

— Мне ещё тебя ждать? Извини хотела… подышать.

— О! Так ты правильно шла. Мы тут и едим. Присоединишься?

Её маска безразличия спала. Компания других «продажниц» пошла по террасе дальше. Каменный пол податливого оглашал стук их каблуков.

— А… а разве не в столовой все? Почему мы здесь?.. — Тэнни следовала за ними, ощущая невыносимый стыд и жар.

— Там только лохушки едят внизу с остальными, — кинула одна с очень длинными и вызывающими волосами.

— Ну-ну, там ещё такие похотливые взгляды… — говорила самая низкая, — я не удивлюсь, что девочки, сидящие там по своей воле, просто шлюшки.

— Уф, ясно…

— Ну так ты идёшь? — Ция мотнула головой — У нас набралось куча сплетен…

— О, ну… да. Звучит здорово… Эм, э, наверняка вы о той, что постоянно флиртует со своим соседом, да?..

И Тэнни присоединилась. Всё прошло куда лучше. Она чувствовала себя функцией и вряд ли была столь нужной.

Но теперь смогла сказать себе, зачем это делала.

Эвир ел в одиночестве. Так было всегда. И до прихода Тэнни. И до маленькой враждебной дружбы и будет после этого странного дня помощи. Наверно, то, как теперь он сидел и принимал этот спокойный вид нагретой улицы, пока сам он в тени — так быть и должно.

Как-то героично, смело и одиноко — точно стоило запечатлеть сцену, самое малое, в статуе или не менее величественном изображении на холсте.

Однако приглядевшись точнее, что он ест обед на пожарный лестнице, наблюдая, как бы не пришёл настойчивый охранник, парень явственно увидел:

— Эх, ладно, это жалко.

Навряд ли, Эвир думал получить все лавры или какую-то особую награду. По большей части, насколько это не было самодовольно, он размышлял: что с их дружбой будет теперь? Может, она бы могла не устроиться и будет здесь переодически, как и сам Эвир? А, может, её уже не будет совсем. Она найдет людей и поинтереснее, умнее, ближе… А он — не обладал достаточно преимуществ, кроме того, что оказался на той же лестнице в одно время с ней.

Тут в пору говорить о судьбе, какой-нибудь квантовой неопределенности, исторической причинности — и отнюдь бы это в разрез не шло с тем, как плохо шёл рис с кусочками перца и лука… Эвир утомлённо посмотрел себе на ноги. Убрал еду. Взглянул чуть выше так, чтобы не увидеть как-то выбитое окно: небо безмолвно наблюдало.

Обед подходил к концу. Надо возвращаться к работе. Что-то кончается…

— Эй, ты не там сидишь!

Тэнни жестом прогнала Эвира дальше. Он без лишних вопросов отсел.

— Ой, неужели тебе так надо повторять? И… Э, ты без меня ел? — продолжала она.

— Кто бы говорил… — он уже отыскал колкость, как отдёрнул себя, — я… думал, тебе есть с кем посидеть.

— О, вот как думаешь? А утром казался другим… — бросила и усмехнулась Тэнни, сидя спиной, качнулась. Впервые причесанные волосы последовали по траектории к правому плечу. — Знаешь ли, не всегда, гм, кажется то, как есть, — серьёзничала она, — некоторые вещи нормальны и трогать не стоит. Нельзя просто отрывать из себя что-то… Ну иногда можно идти на уступки. Это я к тому, что мне не будет с кем ещё… типа говорить о…

Она слегка подрумянилась.

— А ещё я очень близка к разгадке кода твоего дневника! Страшно? Я обязана видеть твою проигранную морду…

— Пф, оправдываешься, — он попытался жевать и после говорить, чтобы не показать ухмылки, — значит всё прошло хорошо у тебя?

— Это не то, что я ожидала. И нет, мне не совсем лучше. Однако есть те, кто могут скрасить место с газировкой… никак не могла её купить до этого, она всегда была в столовой.

— Ха-х… ну вам, девчонкам, вообще проще. Им больше хотят помочь и оказывают жалость. Мне вот никто не помогал… — кинул гордо Эвир.

— Чего?.. — девушка аж подавилась, — что это за сексисткий бред ты несёшь?!

— А что не так? Вот, смотри…

Тем же вечером Эвир с воздыханием «эврика!», полез ввести пароль: «soda» и… не сработало. Что ж, ладно, всё было куда сложнее.

Глава 4

Утро население офиса встретило радостный возглас босса, которого до селе по слухам знали как — «мистера Подтяжки», настоящее имя так забылось за этим прозвищем, что так о нём и помнил Эвир Тант. О чём был возглас мистера Подтяжки? Что-то о удачном договоре, прибыли, для совета директоров, естественно, и бла-бла-бла…

Для парней с аналитического отдела весть о боссе лежала в потрясающей новости — целой куче и парой вагонов новой работы. Впрочем как и для всех работников, в одноголосие возмущавшими, как заместитель мистера Подтяжки об этом поведал. Они повесили головы, ну хоть внимание обратили.

Молодой парень, сам собственно заместитель, поправив очки на носу, про себя процедил:

— Ты выше этой работы…

И работали все. Долго и безустанно. Даже Эйт Катрингем — почти не отшучивался с компанией, от чего Эвир заметно приободрился. В состоянии коллеги виновны были ещё и причины неудач с той девушкой Цией. Казалось, он искал поводы устроить что-то грандиозное.

А вот раздражение Эвир находил всё чаще: Тэнни задавала тему по СМС-кам, а потом легко избегала его ответы. Ну правда, ему было не так важен ответ, но как можно спросить, а затем не читать?! Ещё она пропускала перерывы, на обеды опаздывала. Её задерживали коллеги, что, вроде как, хорошо… Эвир думал что-то сказать, однако это ему показалось неправильным. Его подруга перестала быть затворницей и полной социофобкой.

И всё произошло из-за его рук и он просто с этим смирялся, а это уже сама Тэнни не переставала напоминать.

Шёл дождь. Лестничный выход залило. Капли падали за окном маленькой проветриваемой каморки в восстановленной части офиса. Они сели друг на против друга и проглатывали длинные, как описания в романах, макаронины.

За долгий обед они почти не обмолвились словом.

— Хм, вог, хак умаешь (вот, как думаешь), — он проглотил порцию со своей вилки, — что мы так боимся дождя?

Она резко бросила:

— О, так значит ты решил это за меня? Я боюсь дождя? Может разденешь меня и на улицу выгонишь? Для того, чтобы преодолеть страх!

Он шмыгнул носом.

— Справедливо… Хотя не понимаю, почему ты злишься. Ты ведь… Ладно. Я просто хотел сказать, что желание спрятаться от парочку капель — иррациональны. Они вроде не кислотные.

— Это обусловлено болезнями, — задумалась она, почёсывая подбородок, — простуда и всё такое. Но ты ведь не это имел ввиду. Вот, так уж и быть, дам ответ: это древние страхи, ведь болезнь — помешает в охоте отцу, а мать — станет слишком слабой, чтобы защитить детей. Тебя так важно залезть человеку в инстинкты?

— Э, не знаю, — Эвир замолчал, потыкав в свою коробку ножиком, — а это у тебя томатный соус? Я обжаривал луковые кольца… Можно? Пасиб… Я скорее отметил бы влияние множество незнакомцев до нас. Предков. Ведь одиночество тоже бояться, исходя из древней необходимости людей кооперироваться — иначе смерть. Так интересно даже узнать, как кто-то другой переживает одиночество?..

Тэнни наклонила голову, проглотив спагетинку с мясом в соусе.

— Да не, не очень. Давай доедай, хочу показать тебе биографию одного лоббиста…

Ция Неморкан приглаживала светлые волосы и выслушивала в трубке все возможные ругательства и недовольства акционера. Будь она рядом, почувствовала влажность слюны, избрюзжавшаяся с небритого лица. Благо это не так, и ей просто приходилось сохранялось спокойное равнодушие, даже улыбку.

Это не ново. Белый отдел не умел злиться. Ненавистники назовут причинами — банковский счёт, но, в действительности, они просто привыкли.

Девушка кивала и кивала, соглашаясь и убеждая, что вот-вот всё решиться. Мужчина неохотно принял её ответ. Завершился звонок, и с раздражением она прикрикнула людям позади:

— Эй! — одни видимые только головы вздрогнули, а Ция смягчила голос, — может, вы уже займётесь рекламой?

Тогда те кивнули. Блондинка тихо добавила:

— Идиоты…

Она слегка надула щёки. Угнетал дождь за окном; и заниматься работой утомило в обеденное время, принятое, между прочим, как официальная возможность ничего не делать. А значит — пора дать себе отдых. Ция заслужила это. Она сделала больше всех в отделе, хоть и обобщая: времени наберётся с натяжкой до тридцати минут. И всё-таки жалела, что нет такой прекрасной вещи, как «фиеста», по описанию её коллеги, Тэнни Алессы, это вещь звучала прекрасно.

Златовласая девушка уже ускакала на террасу под навесом вышних крыш и балконов. Мало ожидаемо, что в такой обстановке обнаружиться очень маленький человек, спокойно сидевший прямо на перилах. Как край голубого глаза Ции заметил этого яйцеголового, она прямо вскрикнула.

— А ну!.. Не кричи женщина. Сначала сбегаешь, а потом кричишь… Заняться нечем, пока отлыниваешь от работы?

Из-за ливня и с капель, стекавших с его крючковатого носа, человек, а точнее охранник выглядел столь нелепо, а его слова столь не подходили, что её невольно отправило в ступор.

— Вы, простите, кто?.. — учтиво выдавила Ция.

— Калинт Уорвиз, генерал-адмирал охраны…

— Что? Но разве с таким чином…

— Да какая разница?! — взревел маленький человек-яйцо. — Главное, что я слежу за тобой…

Брошенный на девушку указательный палец удерживался на ней ещё некоторое время, пока Калинт Уорвиз не ушёл прочь из Белого отдела. Она решила, что в офисе обитает слишком много психов.

На протяжённости всей террасы белого отдела она где-то сужалась, где-то только увеличивалась там и столики и стулья, а летом даже ставят шезлонги. Но сейчас дождь картину не строил. Но на отдельном балконе без лишних глаз и смотрящих окон, за столиком под карнизом и навесом крыши они уже заняли места.

Ция подтянула кресло, которые точно тайно не доставили ещё в феврале… Чёрное дерево в обтяжку ткани. Две девушки на этих креслах вели ожесточенный, но от того бессмысленный спор. Ция села рядом так и вытряхивая с себя капли, подумывая, куда внедрить слово в неустанный разговор. Те коллеги напротив, «продажницы», несмотря на свою полную тарелку, взяться за еду на подносе не думали. Можно было решить, что этого потребовали манеры, ведь Ция ещё не успела сесть, но…

— Да ты вообще не понимаешь сложность нашего продукта! Ну вот, назови мне понятие дифференциального числа, Сайен? — самая коротковатая на рост, закинула одну ногу, уперев руки в подлокотники.

— Ой, что ты несёшь? Нет такого слова, Тибс!

— Есть!

— Нету, — Ция покачала головой и взялась за еду.

Тибс, как маленький гномик, расстроилась, наморщив подбородок.

— Угх, так трудно меня поддержать? — взывала Тибс. В ответ Сайен довольная своей победой достала гребень, чтобы расчесать свою благородную гриву. — Ты выглядишь, как новенькая, что такое?

Цие эти слова запомнились, хоть виду она не подала. Продолжала думать, даже когда компания девушек села за еду. Под шум дождям и навязчивого стука капель о кафельный дорогой пол, они перекусили, опрокинув немало интересных слухов, планами на выходные, сложными клиентами или сожалениями о днях колледжа…

Компания Ции образовалась почти сразу, как она вошла и заняла своё место. Нашла язык кое с кем. Говорила с ними, с большой группой, весело болтавшей вместе на отдыхе. С некоторыми девочками особенно рьяно. И, подобно кораблю Тесея, первое окружение в её практике — исчезало и заменялось. Есстественно в их собственных окопах «продажников» знаться с кем-то кроме — было нельзя. Нельзя и с соседями — они все дураки. Дальше отсекали пол, успех, малоразговорчивых и… вот, только Тибс, Сайен и Ция.

Сайен, очень высокая и ухаживающая за своими подстриженными локонами подружка; и чуть младше, чуть ниже и настойчивее — Тибс. Теперь же была новенькая, пропадавшая, прямо девочка-призрак — Тэнни Алесса. Многообещающую и гордую бывшую студентку. Такую стоило держать при себе. Ция это прекрасно понимала. Даже первый раз, их встретив, она была особенной.

— Ва-а-а… У тебя такой небрежный стиль… — расширились глаза у Тибс, — есть стилист? Я вообще не знаю кто это, но мне кажется у тебя точно есть.

Алесса отвлеклась от небольшой книжицы у себя в руках. Еду она не брала. У неё была с собой. Редко ела с коллегами. Она осмотрела себя, в этой блузке и штанах по грудь, и на говорившую.

— Э-э… — выдала та.

— Глупая ты, Тибс. Все знают, что стилисты обязательно мужчины. Среди них много геев! А значит есть вкус, — упрекала другая, прямо кинув ложку.

— Ой, Сайен, да что ты несёшь! Такой сексизм, женщины ведь явно лучше…

— Да… — осторожно начала Ция, — они постоянно спорят… Эм, может, девочки хватит?

— А? — Тибс только ждала, как выпрыгнуть с места.

— Прости нас, — длинноволосая перевела на Тэнни взгляд, вытерев губы от сочного кусочка окорока, — у нас всегда перебор. Мы не отпугнули тебя?

Тэнни почесала голову.

— Я… в шоке, — она убрала книжку с промелькнувшим замком, — всё это бесит. Что мы вообще тут делаем?.. Вот ты — как ты вообще сюда попала, не зная о «стилистах». Мы не модельеры да, но как ты не застряла в перилах типа? Или ты — тебе так важно самоутвердиться или кого-то защищать? Даже салат попросила вместо стейка… Такая показуха. А Ция… ладно, я пока ничего не нашла. И это пугает… Но это бред. Знаете я… наверно, не вписываюсь, — на неё посмотрели как не неземную жизнь или забравшуюся на стол курочку, — черт, простите, я пойду…

Ция, как Тэнни встала, вместе и со всеми девушками захихикали и после короткого подтрунивания, смеялись над другом друга ещё больше. Только Тибс с улыбкой хмурилась.

— Да что с вами?.. — Тэнни их не понимала.

— Ах, думаешь новое сказала? — Сайен саркастично подставила руку, — я слышала вещи куда хуже… Ты нас не оскорбишь.

— Ой, вы не обиделись?..

— Вот погоди чуть-чуть и на нас обидишься ты! — указала с ухмылкой Тибс.

Тэнни, подумывала Ция, почувствовала себя или виновато, или глупо. В любом случае, ей было что добавить:

— Ладно… гм, а кого ещё можете обидеть?

Так новенькая и влилась в эти сплетни. Может, не любила их, считала социальным клеем и бесполезными ритуалом. Ция наслушалась много подобной сложной фигни. Но той было охота высказатся, что в тот момент это значения не имело.

Даже обедать без неё было странным в настоящий дождливый день, подружки услышали от Ции куда меньше обычного, что настораживало. Такая ошибка не могла быть не наказана: меньше говоришь — больше делаешь. Вот её и послали за…

— Бумажные полотенца, Циичка. Сходишь?

Собачьи глазки Тибс были известны всему Белому отделу — ослепляюще давили на жалость. Ция коротко кивнула. Пожала плечами. Да, действительно, почему бы ей не прогуляться? Всё равно останется так много времени, которые имитацией деятельности не заменить.

Но вот же незадача: во всём офисе, в каждом шкафчике и личной подсобке — бумажных и на вид, как длинная туалетная бумага, изделий — не оказалось.

Значит ей только идти ниже?..

Завьюченные лестницы вскоре стали единственным, с чем Ции приходилось мириться. Погодите, нет, ошибка: по пути повстречался пренеприятный субъект, некий Эйт Катрингем. Он прямо таки не отлипал, поймав бедную Цию в коридоре между отделами. Убежать от него на каблуках не получилось.

Она не очень обрадовалось его компании, поняла это ещё при первом знакомстве и ради встречи с «призраком» тогда вытерпела. Девушке приходилось кивать на все его безумные слова, бредовые идеи и голословные утверждения:

— А ты знала, что у мужчины… кхем — тем ментьше, чем больше его автомобиль? Это они так возмещают очевидный недостаток.

Эйт выглядел так, будто ждал вопроса. Очень настойчиво всем своим видом заставлял спросить.

— Эм, так какая у тебя машина?..

— О так в том и дело! У меня её нет. Мне ничего не надо доказывать, ха!

Под конец его хвастливых и лживых слов (Ция видела, как Эйт уезжал с друзьями, к слову ведь не на «жуке»!), голос стал глубоким и тугим, как плеть. По телу Ции пробежали мурашки. Она кивала и думала про себя, что точно ей назло выпало — что у всех сегодня пропали бумажные полотенца.

Но был ещё склад на первом этаже. Сразу под техниками. Это давало надежду на скорое возвращение к «своим».

Несбыточную надежду, сломавшуюся вдребезги тогда, когда пискнул замок и складская дверь за ними закрылась. Эйт оступился, свалилась под ним и Ция. Мигнул и свет. Не понимая почти ничего, девушка попыталась расслышать: продавили пол робкие шаги, их носитель вскрикнул и взвыл. Был это парень. Толстоватый и кудрявый.

А за дверью…

— Калинт! — далеко-далеко, за местом охраны. — Опять дверь в склад хлопнула! Ты же проверишь? — в ответ послышались кряхтения, точно ребёнка, — и не ворчи! Ты сколько мотаешься не пойми куда? Работал бы! На тебя все жалуются!

Все трое, запертые в просторном, но всё ещё ненадёжном складе первого этажа, подумали, что случится чудо: их освободят. Однако нет. Калинт Уорвиз прошёл мимо, ругаясь и повторяя что-то про «восстановленную часть офиса…» и «что на этот раз он поймает тех нарушителей…»

Охрана вернулась на свои места. Барабанить по стенам ловушки-склада оказалось бесполезно. Крики — только изматывали горло.

— Не пытайтесь, — оборвал их отсидевший уже некоторое время здесь айтишник — Мы в мёртвой зоне: звукоизоляция, посты охраны далеко, люди здесь быстро пробегают никого не слушают, а если и идут, то в наушниках… Можете мне поверить. Я тут с утра. За кабелями пошёл. У нас они износились, вот и…

Эйт цокнул и спустился по стене к полу с соответствующим скрипом. Безынтереса спросил:

— А ты этот… С тобой ещё Тант базарил, да?

— Угу, я — Гильсин.

— Приятно. Ты в карты играешь?

— Разве что на компьютере…

Ция беспомощно хлопала глазами.

— Эй, вы серьёзно?! Позвонить! Почему вы не… Оу…

— Угу, — кивнул Гильсин, почесав кудряшки.

— Вот отстой.

Она сдалась и села на пол тоже. Свет над ними, тишина перед ними, коробки, полки, стенды вокруг них.

— А я не понял. Чего вы не напишите кому? — метал взгляд Эйт. Он не догадался.

— Слияние, друг, сейчас мы меняем кодеки и пароли, и пока отрубили сеть, а из-за дождя внутреннюю закончить не успели. Ты на утреннем собрании был?

— А, блин, — на слова Гильсина Эйт охнул, — ну я знал, просто хотел… убедиться, что знаете вы!

Никто в запертом помещении ему не поверил.

Некоторое время спустя.

От скуки ребята перебрали диковинки из складных емкостей. Из еды нашли крысиный яд да кошачий корм. Крупная тяжёлая техника или стопка бумаг — стала мебелью, на которой они устраивались. Из развлечений: игральные кубы, ручки с бумагой, мышки от компьютеров, картриджи принтеров, что разбирали и переводили чернила в бессмысленные каракули, а ещё чистая бумага (Гильсин вспомнил одну фигурку из бумаги, но складывать только её одну компания вскоре утомилась).

Ещё прошло несколько моментов — сидеть стало невозможно, ноги тянули ходить туда-сюда без цели. Бурчали животы, слезились глаза. Играть в собственно-выдуманные игры — становилось всё менее интересным, ведь получалось так, что каждый вносил вклад в разработку и имел право на условие, а значит и победу. Побеждали все. А так не интересно.

Отнюдь молодые люди не думали переставать думать о спасении. Но планы не утешали: только, если кто-то откроет снаружи, что маловероятно. Кому захочется сюда спускаться и ради чего? И только, если…

— Если мой напарник закончит с обновлением или его зачатком сегодня, — Гильсин объяснил коллегам напротив, не терпевших «сходить по-маленькому».

— И как скоро?

— О, ну если он не отвлечется на новый сезон своих тайтлов… К вечеру. В лучшем случае.

— А он не пойдет вас искать? — спросила Ция. Она была уверена, что за ней придут.

— М-м, вряд ли. Я иногда сбегал, чтобы… в общем, нет, он не станет.

Девушка расстроилась. Её поход за бумажными полотенцами закончился наихудшим образом. Образом бесконечных шуток Эйта Катрингема.

— О, знаете как называют пчелу скрещённую со стирающим ластиком?..

— Да! Хватит это повторять Эйт! — в один голос остановили его.

А время всё тянулось, как смесь для печенья, отрывающаяся от миски венчиком. Без дневного света и пространства зрение начало шалить, становилось очень бледно рождались эти помехи и шумы — так томно и удручающе.

За ними кто-то должен был прийти, по-другому и быть не должно!

Но никто не так и не приходил. А как слышались звуки людей, так троица кидалась к выходу, барабаня по стенам. Тщетно. В один момент они уже перестали во что-либо верить: их найдут только утром, когда охрана обойдет ночью все помещения…

Ция пораженчески сидела, подложив под тяжёлую голову руки, удерживаемые коленями. Веки тяжелели, пальцы дрожали, сердце, содрогаясь, билось и пот лился рекой. Парни в общем-то были не лучше, на сложенных вещах играли очередную партию, уже без рвения. Даже пришли к правилам. Только никто не выигрывал.

— М-м, а… — Гильсин поднял голову, но промолчал. Эйт его взгляд поймал.

— Говори уж.

Айтишник этого не ожидал и немного осторожничал продолжить.

— А чего ты-то приходил ко мне с этим… Ну Тантом, вот, — сорвал с языка он.

— Это? Тебе припомнилось это?

— Ну я тебя не знаю, и это всё, что я помню.

— Ха, ладно, толстяк, как скажешь… Да я вроде тоже ему помогал. На разведку шёл. Он вроде как подцепил гёрлу из продажниц…

— Ты о мисс Алессе?..

— Наверно. Откуда мне знать? Имена трудно запоминать.

Ция нехотя к ним прислушалась.

— Так ты знаешь, как с ней? — Гильсин потянулся, пока Эйт с большим интересом сгребал победные скрепки-фишки — Вы ведь помогали? Но как и знаете с чем?

Эйт отодвинулся, ощущая на себя лишнее внимание, растягивая в губах: «э-э…». Так не хотел договаривать или не имел и понятия, о чём молвил романтичный айтишник.

— Он к нам заходил, — Ция вышла из тени, — эм, вроде. Я знаю Тэнни. Она иногда с нами сидит.

— И?!

— Да вроде всё норм, эм, не знаю, что ты хочешь узнать.

— О, ясно… Здорово, наверно.

Они умолкли. И игра кончилась.

Но Ция только к ним подсела.

— К черту, — она запустила в волосы руки, — посмотрите в ту, нет, левее… Короче, ящик один есть. О! Ага, да, там. Откупоривай. Горло пересохло.

Бордовый бутылки с кровавым отблеском поставили на середину и по очереди передавали.. Найденное «пролежавшее и дешёвое вино» — бодрило. Ция с опаской брала после Эйта О себе слабо напоминал дождь снаружи, трещавший, бомбящий и стрелявший по серой земле.

— Да ты врёшь!

— Не-а, — отпирался Эйт, передая бутыль.

— Не могло такое быть.

Гильсин с Цией не отставали.

— Было, было. Вы обо мне ничего не знаете.

— Ой, да что о тебе знать?

— Многое дорогуша, вот — сейчас — я не вру, — мотал пальцем он перед носом девушки.

— Ты меня не убедил, — Ция отпила, очередь айтишника, — ты никогда и ни за что… не сможешь жонглировать и двумя штуками!

— Ох, как мне тебя жаль… Так подайте мне что-нибудь, сейчас, — он икнул, — вы убедитесь.

Гильсин поспешно подал картриджи с чернилами, девушка кинула ему завёрнутые проводом мышки.

— Смотрите и учитесь!

Эйт подкинул первую черную штучку и само время замедлилось, пока он бросал вторую и третью. Затем ловил и бросал снова. Размытые в воздухе вещи делали идеальный круг, как по циркулю, проскакивая по его руке, словно рыбы, а вещи летели как будто их несло течение. Несмотря на своё состояние Эйт смог поймать три или четыре раза, пока сильно не закружился, резко всё остановив, но не менее театрально, чем при успехе, поклонился, с отдышкой присел на место.

Без насмешки Гильсин и Ция ему похлопали.

Едва ли снаружи кто-то мог не знать: темно или же нет. Но у этих троих глаза смазывались, в голове гулял ветер, потому коллективным разумом решили, что не прошло и часа. У них есть ещё шансы. Языки мелели без остановки, высушиваясь, пили снова. Говорили бессвязно больше о себе. Слушали без особых комментариев или остроумных вставок. Ну почти все.

— …так и закончил технический. По окончанию года, всегда выбирали самую слабую, типа бабу, что всем таскала конспекты. В нашей группе из мужчин и одной очень накаченной девушки — выбрали… меня. Не, я не обижался. Я смеялся с ними.

— Пф, чувак, важно знать смеются с тобой или над тобой.

— Эйт, хватит!.. — прервала Ция, — о, Гильсин, я думаю вы, хм, достаточно сильны и, наверняка, умны, что пережили такое без скандалов…

— Да, спасибо…

Были и неожиданные признания, полные ошибок и медленной речи.

— Так ты пойдёшь куда-нибудь со мной?.. — выговорил, подняв руки Эйт.

— Нет! — отрезала она, — продолжу, Тэнни своеобразный человек… может, э, резкий, я думаю…

— Как это?

Гильсин стал слушать внимательнее.

— Ну она очень много говорит, и не всегда слова приятные. Но очень точные. Эм-м, ещё, о, ещё не любит когда её отвлекают. Она так сидит с той книжкой.

— Книжкой?

— О, да, такая с кодом… Интересно зачем ей?

Вместе с Цией задумался и Гильсин. Эйт же распевал песни, почти упав с места.

Бутылка всё пустела.

Через некоторое время, может часы или секунды, этого не разобрать, впрочем, как и в устроенном ими беспорядке на складе.

— Как же я пусто провела день, — проговорила Ция. Мычанием согласились и парни, — вообще не планировала застрять с… вами. Без обид.

— Справедливо, — Гильсин не поднял кучерявой головы, скорее бубнил уже.

— А я всех люблю…

Эйту было лучше, чем кому-либо на свете сейчас.

— Это… это так странно, а? — продолжала Ция — Блин, я в рейтинге точно упаду… Но плевать! Ох, хочу бисквитов… А… гм, ха-х, знаете, я завидую Алессе. Она… она типа вся такая смелая и свободная, иногда и я так хочу. Не полностью. Мрачная она девчушка. Ох, я точно перебрала… Думаю, я рада ещё посидеть здесь… — она улеглась на собственной руке. — Гильсин? Вы спите? — в ответ она услышала мычание, — проследите, чтобы Катрингем ко мне не лез.

Эйт отреагировал мгновенно.

— Эй, чего это я?.. Я добрый парень. Трогать бы не стал. Ха-х, а не хотите повторить такое? Чур только не на складе. Я б хотел выходить в туалет. Щас еле как держусь… — выдал он из стороны выхода.

Двоица на его фразу резко отрезали, восклицая «о неприличии…» и «что все терпят!». Они окончательно выбились из сил. Так и уснули бы в хаосе из офисных приборов, капель вина, пустой бутылки, вскрытых придавленных коробок, изодранных от вещей полок.

Тогда ж на первом этаже, полном от работников, отправлявшихся домой, отделилась парочка, увлечённо говорившая по пути и нескончаемо рыскавшая в собственных заметках на устройствах. Можно подумать, что это рабочее, однако нет. Разговор шёл о паролях и подборе решения. Фигура девушки самоуверенно усмехалась над нелепыми вариантами парня.

— О, если так думаешь, — говорила она, Тэнни, — тогда давай к тебе? Я хоть сама проверю кое-что и подскажу. А? Ну это будет моя победа…

— Ни за что, — не согласился парень рядом с ней, Эвир, — ты быстро скроешь от меня всё. Нет, я тебе не доверяю. Сам дойду.

— Ну Тант, пощады не жди… Ну я кое-что всё равно возьму, мне девочки рассказали…

— «Девочки»? Ой, Тэнни, так мило, что ты стала частью сестринства…

— Только посмей ещё раз… О! Ничё се…

Из склада свалилась голова, а затем и всё тело. Храпящее. Девушка встретила его первым. Эвир мгновение спустя:

— О господи!.. — вскрикнул первую секунду он и покраснел, — напугал… Это… ой, Эйт?..

Его нельзя было спутать ни с кем другим, однако на этот раз его улыбка сильно уж поплыла.

— Мой спаситель… — промычал коллега и подполз к нему. — Я был заперт, представляешь? Ох, я так устал… Но выиграл кучу скрепок.

— Скрепок?.. — переспросил в полголоса Эвир, отворачиваясь от поднимавшегося Эйта, всем видом просил Тэнни помочь, но она только отстранялась.

— Ага, так много… Слышь, Тант, представляешь, я-то шёл, чтобы подцепить эту блондиночку, но она мне так и не дала…

— Я понял, — Эвир сглотнул, — ой, Гильсин и ты здесь? Помоги! Я вроде видел его друзей… Надо попросить помочь его до дома донести.

Гильсин, хватаясь за голову, держа накрепко дверь, вышел за Цией, подскочил и за подмышки поймал то ли уставшего, то ли охмелевшего работника. С кряхтением, ведь ни один, ни второй державший выдающейся формой не обладали, они потащили куда-нибудь уложить проблемного коллегу.

Девушки посматривали с некоторым интересом, пока парни не скрылись за углом рабочего лифта.

— А что черт возьми произошло, прости? — Тэнни повернулась к Ции.

— Кажется, «пролежавшее и дешёвое вино» случилось. Прости Алесса, дорогая, голова болит… Мы переборщили и всякое случилось…

— Оу, отстой.

— Угу, застрять на весь рабочий день и вправду отстой.

— Что? Нет, — Тэнни повертела головой на уверенность продажницы, — я хотела взять эту бутылку! Неужели самой ещё и по пути зайти?.. Ой, прости, хотела сказать: н-да-а-а, очутится, типа, с незнакомцами, наверно, неприятно! — покачалась на месте Тэнни, вытаскивая из себя сочувствие.

Но Ция, вместо того, чтобы вздохнуть: «Именно…», посмотрел на пол, полузакрытыми глазами от ресниц, словно боролась с желанием сказать правду. А может похожее на неё чувство, противящееся любой шутке. И проиграла.

— Не совсем, — молвила она уже собранной, — было не так плохо. Но повторять точно не стану.

Ция ещё помолчала и собирала светлые волосы на затылке.

— До следующей недели, Тэнни. Надеюсь, я не помешала тебе…

— А? С чем?

Та зевнула, смотря через плечо, добавила:

— С твоим… другом. Удачно провести вечер! Ах, как я устала. Точно переборщила…

Тэнни осталась стоять, как заряженная молния. Вся в целом, как клубок нервов. Неудержимая и полная противоречий, что паром бы повалили от накипания. Такая красная и стояла. Поставьте на плиту — будет свистеть, как чайник.

Такой её поймал Эвир. Однако ничего не заметил.

— Так, вроде, Эйта подобрали друзья. Вот, а Гильсин сказал, что ещё останется. Переработки, как объяснил… так, а зачем я объясняю? Можем идти, если у тебя всё.

— Угу, да, давай…

Она робко пошла вперёд, и что по пути к выходу, что на лужайке и пропускном пункте — молчала. Эвир предпочитал не замечать, но и собственными мыслями себя долго не развлекал.

Пахло всё повсюду свежестью, сыростью и ново появившей под росой травой. Лезли по дороге черви меж раздавленных товарищей — зрелище не из приятных: тела, движимые биологическим механизмом, по всему горизонту во исполнении неизвестной цели с огромным риском для жизни.

Так дождь и прошёл.

Шла двоица, оступаясь, перепрыгивая, обходя каждую лужицу, крохотное озеро, узкую речушку, обрывавшуюся водостоком. Закономерно, закончили с этим — быстро испачкавшись так, что точно придется залезать в ванну только со всеми вещами. Девушку понесло прыгать не жалеть ни обувь, ни себя. Брал её холод капелями, скользкий тротуар, промокшая до нитки обувь, которая смачно хлюпала.

Эвир не последовал её примеру и всячески отнекивался идя позади. Отчасти, он не планировал мыть свою обувь даже сейчас, а если б попрыгал — пришлось бы. Хотя он не мог не признать, что Тэнни выглядела забавно.

— Хм, как быстро в этот раз, — сказала она, остановившись у дороги, — мы у моего перекрёстка, там мой дом… Квартира, зануда, только не исправляй, — добавила, как Эвир поднял палец.

Пролетали машины. Светофор горел не пропускавшим вперёд цветом.

— Закатим новый спор? — подвинулся слегка парень.

— Да ладно, мы не успеем.

— Ну я быстро заканчиваю.

— Я знаю, — усмехнулась она.

Эвиру шутка не понравилась. Он только сейчас смущенно понял всю двусмысленность и смог недовольно покачать головой.

— Грязный приём Тэн.

— Но действенный!..

Всё ещё гудели машины, клаксоны; визжал ветер.

— А… а, наверно, отстойно, — начал Эвир, — жить тут, да?

— Классно ты начал… Но вообще, да, постоянно мигалки, рёв типа турбин или что-там у байков? Выпускают невиданное количество загрязнений, всякого дерьма в воздух. А потом таят ледники и приближают нашу смерть…

Она минутку постояла в тишине невесть как злясь, а Эвир не мог поверить своим ушам, в поисках на её лике подтверждению безумию.

Загорелся светофор и всё приближались к противоположной стороне. Тэнни наконец заметила его взгляд.

— Что?

— Ты и за экологию?..

— А это странно? — бросила она, — предпочёл бы глобальное потепление?

— Ну я не учёный, знаешь ли, и не могу судить о глобальных событиях целой планеты. Это дело целой толпы умов. И не понимаю, как можешь ты! — указал он. — Глупая?

— Оправдания. Да и что тут знать? Наш глобус хоть и переживает периоды глобального потепления и замерзания — сейчас, дружище — явно ускорено. Это дело рук людей. Разве это не говорит ещё раз об обществе?

Эвир был уязвлён, аж руки поднял, что его рюкзак без всяких украшений качнулся, но она прервала:

— Э! Не, заткнись, дай скажу… — она замолчала и ругнулась — Забыла.

Двоица завернула на дорожке, почти были у её беседки, к её входной двери.

— Просто… — продолжила девушка, шагая медленнее, — из далека получится, но пофиг. Есть вот большое и неоспоримое, так? — это враг, которого не победить, и, даже ошибаясь — негодование даёт хоть что-то. Негодовать о приближающейся смерти — такой враг. А о выборе: считаю, нам можно и нужно винить человеческий опыт. На нас и наше поколение скинули бремя. Вот и всё… вроде.

Он на удивление не ответил. Даже спокойно дослушал. В лице переменился. Входная дверь уже и тут.

— М-м…

— Что? — спросила Тэнни Эвира, ожидая, что он опять не решается.

— Подумал, эм, что тоже беру типа… Большее, знаешь? «Взять своё» и всё такое… Постоянно целюсь в что-то недосягаемое, но трушу, не схватываю всего… Сам не знаю. Не думаю, что я смог бы набраться необходимой смелости, чтобы гордо выстоять с таким, чего сам пожелал. Хотя ты всё равно отвела от того факта, что ты биотеррористка!.. Гм, и всё равно завидую тебе, ты явно сдружилась с коллегами и не изменилась, — закончил он.

Тэнни отвернулась. Они были у её входной двери, вот дома, надо только дверь пересечь. Но не заходили, маячили под окнами соседей выше.

— Да…. Ладно, как скажешь.

— И всё?

— А чего ты ждёшь?

— Да так.

Эвир расстроился. Тэнни весело ухмыльнулась.

— Ладно, давай за мной…

И тут он повеселел. Она пошла вперёд быстро открыла дверь кнопкой со своим именем. Эвир за ней, трясся, чтобы увидеть её дом.

Как уткнулся в дверь носом.

А за ней. Рассмеялась девушка, почти выронив из рук сумочку.

— Эй! Я думал… Ещё злишься за белый отдел?

— А ты как думаешь? — хмурилась она, вздохнув — Ладно, до следующей недели! Пока дружище и… — её голова выглянула из-за двери — Спасиб, что проводил…

И она исчезла у себя внутри. Эвир смотрел ей вслед, думая, что та точно чокнутая. То есть, такое чувство юмора не может быть не у очень странной.

Или злой.

Уже дома, после мягкого и очищающего душа, быстро пройденного по методике: зайти намочить волосы чуть тело и выйти, она бросилась в халате, а волосы в полотенце на кресло.

Квартиру заполонила целая куча безделушек, которым, признаться, Тэнни вообще не знала практического применения, но которые увезти считала обязанной. Заставленные от бабушки полки с книжками, рамками, фотографиями, свечками, собравшими пыль столетий. Собственные ещё детские подделки, игрушки, кажется были оригами-фигурки?.. Разнообразные бутылочки, набор для шиться, кипы документов, но зачем половина из них? — взрослая загадка и она точно должна будет узнать ответ.

От прихожей, где брошены кошельки и сумки с лениво развешенной верхней одеждой, к тумбам со всем описанным выше мусором, затем направо или налево, ванна или её обиталище, а впереди кухонка. Всё обставлено мебелью и всё необходимо прибирать. Такое вот ей досталось счастье.

В собственной комнате она держала рабочее место с выведенным рабочем столом, перед ним кровать, застеленное покрывалом. В углу экрана её глаз приметил иконку, от чего пальцы поспешили кликнуть — списки чисел, самых разных: «198», «606», «123» и другие. Огромными столбцами они шли от начала до конца заметок, многих заметок.

— Хм…

Тэнни открыла шкафчик — оставленная книжица, толстая обложка с железным трёхзначным замком, продетым через кольцо меж двух сторон книжицы, которые пытались резать. Но создатели неприступного дневника всё продумали: один слой внутри был из тонкого металла. Да, не мало весила книжка для подростковых слёз…

Она выдохнула, отворачиваясь от света лампы. От полёта мыслей даже начала играться с губами, издавая смешные звука, за что ругнулась и полезла включить хоть какую-то музыку.

Именно тогда, быть может от похода личной гигиены или простора тишины, Тэнни припомнила слова Эвира, сказанные им вроде совсем недавно: «Большее, значит?..», она взяла книжицу и повернула столбики с числами и набрала — «999», но… ничего. Пожала плечами, в заметки набрала ещё один нерабочий код и сняла полотенце с головы.

Практически в тоже мгновение вспомнила о всей трусости и неочевидности парня, к замку последнее число изменила на «8» и услышала заветный щелчок.

Замок упал. Обложка освободила содержимое.

Сердце дико забилось. Мокрые волосы липли ко лбу, но всё равно, она начала читать.

Музыка и чужой дневник заполнили ближайший вечер и выходные.

Глава 5

Мальчишка собирал рюкзак, складывал аккуратно каждую вещь, искал ей место, раскладывая по форме, как в несложных на вид видеоиграх. Он зевнул, в просторном коридоре. Выдохнул, улыбнулся и на мелкие плечи закинул рюкзак. Двинулся мимо шкафчиков, лёгкий, мало ещё понимающий и гордый за свой сегодняшний успех.

А конкретнее — успех в ответах перед группой и учителем. Ему снова припомнились голоса восхищения и слова похвальбы. Однако уж слишком реально, будто сейчас тоже кричала… Ах, нет, его пытались окликнуть. Учитель его останавливал.

— Эвир? Прости, но…

— О, да, я один.

Ответил он уверено. Его часто спрашивали, что мальчик отвечал машинально, привыкание происходит от повторения.

— Это не то, что я хотела сказать, — она почесала затылок, — итеперь наталкивает на другие вопросы… Так, ты забыл свою наклейку.

— А…

— Да, сегодня ты хорошо поработал, — женщина улыбнулась.

Она вложила в его небольшую руку глянцевую бумажку-квадратик. Хрупкая, что разлей воду — её не станет. Он полез в спешке снять рюкзак, с снял круглую, но липкую картинку на передний карман.

Картинка говорила: «тобой можно гордиться» и морда кота с большим пальцем верх. Теперь складно сложенный рюкзак — был красивее.

— И всё-таки… Не гуляй один, хорошо?

— Угу.

На каблучке он повернулся и побежал домой.

Попасть в дом требовало пересечь улицу. Поприветствовать соседей, подняться по лестнице, помучатся с высокой ручкой, вспомнить, что даже не купил на карманные деньги себе «вкусняшек», как ветер, пуститься обратно.

Уже дома, чавкая и передвигаясь ближе к экрану, Эвир смотрел все эти умозрительные телепередачи, так пленивших его детское внимание. До того скинул уличную одежду. Смотрел, как играл экран и звук, и ел. Нежный, будто вихрастый ковёр щекотал ноги, а нелепые герои заставляли хихикать.

Мальчик встретил отца, тот упал прямиком на диван отдыхать. Эвир его поприветствовал, но от передачи не думал отвлекаться. Всё же там интереснее! Также и с приходом матери, мальчик ей помахал и продолжил. Его увлечённость можно объяснить недавними новостями, вчера, тогда прервали эфир. И весь день сегодня был заполнен серьёзыми словами, даже шоу выкинули. У мальчика тогда был шанс посмотреть любимое тольпо после взрослых, под ночь. И он смог это сделать! Для Эвира это была победа.

За окном тем временем свалилась ночь. Он встал с пола, почесывая живот, скоро в кровать и новый день. И перед кухонкой, единственное пространство, где горел свет. Мама смотрела на отца, опустившего голову.

— Мы будем молчать? — спросила женщина.

— А ты хочешь обмусолить это дальше?.. — он поднял голову ненадолго и уронил снова, — нужна вторая работа. Похоже и тебе, и мне…

Эвир отошёл и тихонько пошёл обратно в комнату.

Под светом горящего телевизора мальчик упал обратно на ковёр. Молчал. Сложил одежду. Сам разделся. Даже рюкзачок задумал снова собрать. Тогда и заметил: наклейка смялась.

Тэнни отложила от лампы книжку. Кусала губы. Рядом с кроватью, на тумбу, она поставила кофе под чтение. Ожидала, чего-то безобидного, стыдного и оттого презабавного. Но как-то так получилось, что, опустив дневник, улыбки нет, кофе остыл, за окном близился рассвет.

Она встала на пол, умылась, взяла чего перекусить и обратно к кровати; волосы высушились и распушились, что не причесать — будет большой ошибкой. За столиком, и перед зеркалом Тэнни прямо отворачивалась от своего вида: целая ночь без сна оставила свой след. Так ей было тошно от себя же, пообещала, что точно купит те мази и обязательно займется лицом получше.

Проверила сообщение одной рукой, затягивая за затылком другой хвост волос; на экране были разве что предупреждения о погоде. Монотонные действия, словно специально выделяли разуму как можно больше места для деятельности уже мыслительной: точно ли она открыла что-то новое? — вернее будет — подчеркнула всё прошлое, может, вспомнила кое-какие его слова, её прошлые предположения и догадки.

Он не стал другим человеком, явно не узнала о чём-то невероятном. Всё сделало тяжелее и шире, нежели глубже. Глубокое познание о ком-то, думала Тэнни, само собой разумеется и выясняется в первый взгляд, слово, быть может, разговор.

Такие дела.

А книжка всё смотрела ей в затылок. Девушка не могла игнорировать и дальше тот её пристальный взгляд. Она кое-как покончила с волосами, взяла дневник и расположилась на туалетном столике. На Тэнни смотрело одновременно её отражение и жизнь в книжке.

Рассвет скоро начинался.

Она собиралась посидеть ещё чуть-чуть.

Эвир целеустремлённо шёл домой, огибая улочки и переходя дороги, забегая в магазины и успевая написать матери и отцу. Проскользнув в родную обитель, всегда спокойную, будто отделённую другими домами и тропинками и лесными полосами, заборами, знакомыми псами и их хозяевами, чуть выросший мальчишка затащил на лестницу пакеты продуктов.

Он взглянул наверх, меж перил, завыл и коротко топнул. Пакеты были теми самыми, что резали ладони, доводили до красноты страшной пыткой, особенно взбираясь на этаж два-три выше над землёй. Может ли быть та платформа между этажами — этажом? Она полуэтаж?.. А складываются ли те вместе в один полноценный?

Он запутался; но такая математика его отвлекла от боли, при очередном толчке между этажами.

Вероятно, с помощью высших сил он ввалился на пол, отворил дверь, упал уже внутрь дома, но и там лежать долго не мог. Надо было вскочить, и он вскочил, занялся пакетами, тащил ещё и сумки со школы..В моменты варки, бегал к одежде, потом обратно, по кругу. Стерев запотевший лоб над блестевшим полом, Эвир в последний раз выкинул всю пыль и мерзость из ярко-розового отсека мелкого пылесоса с очень тяжело выдвигавшейся ручкой.

— Ах… уроки.

Ещё менее потрясающее развлечение мальчика вынуждало всеми силами учиться, поглядывая в учебники и писать. И куда там схитрить?.. Делать надо всё самому. Так он успокаивал родителей. Благодаря этому мог спокойно утром собраться в школу и смотреть на железные на иглах значки: звёзд, ракет и домиков, сердечек и надписи «лучший» — не сомневаясь в себе и раз. Эвир ухмыльнулся над тетрадкой, повертел в руках карандаш и продолжил нелёгкую борьбу с королевой наук.

В этот очередной вечер, не раз отвлекаясь, Эвир покончил со всеми обязанностями встретил родителей и помог уже им. Взрослые люди тяжело ввались в свои места на кухне, принимаясь за ужин от своего сына.

— Эй, вкусно, молодец, — пощипала мама за ухо парня.

— Я же просто варил, тут ничего сложного.

Отец кивнул и коротко похвалил, перелистывал журнал и ел.

Ничего не менялось.

— А как с учёбой? — сказал он Эвиру, против еду.

— Сойдёт, наверно, — мальчик отвёл взгляд. Он явно не был хорош, его не ставили в пример ни как лучшего, ни уж совсем плохого, — а вы хоть успеете на этот типа…

— Показ? — спросила мама, — ваши ребята к празднику тоже что-то готовят?

Эвир нахмурился.

— Да. Я об этом говорил уже… Все участвуют и, вроде как, придут все родители. Да, эм, потом ещё выступление, я тоже играю. Не такую важную роль, но... гм, но просто потом ещё будет общее застолье и мы будем есть... Э-э-а, у вас вроде у обоих выходные, ага?

— Да, да, возможно…

— Посмотрим, — выдал папа. На этом обсуждение решило закончится. Эвир сам ел неохотно. Как бы он не вымотался, его голод не брал. Не смотря на это папа что-то вспомнил и полез в карманы одежды, — пока не забыл, вот возьми. На работе нашёл.

Эвир получил мелкий значок, который продевают острой стороной снаружи, а внутри скрепляют шляпкой-держателем. Хлипкая конструкция, ведь даже не вкручивают.

В своей комнате, такой же чистой, как и весь дом, парень достал сумку, уже побольше, для настоящих школьников, и повесил к точно таким же знакам ракет и звёзд, безобидных фигур, силуэтов семьи и различных маскотов добрых компаний. Всё это так или иначе приходило с родителями или получалось там, где Эвир с ними был.

Такой вот рюкзак, переполненный наградами с виду, разлёгся на полу, пустой внутри. Ведь и книжки и все принадлежности — Эвиру предстояло купить самому завтра утром или страдать неловкостью, чтобы попросить у кого-то замену.

Родители не знали. У них не хватало времени. Эвир их не винил. Думал, что вроде делает всё правильно. Он устал. И быстро лёг спать. Но и спал так чутко, что будил каждый топот. Будить себя предстояло также ему.

А дочитав эти записи, уже в настоящем — насколько это возможно оценить — легла и Тэнни Алесса.

Почти забыла о том, чтобы сделать убрать резинку на волосах. И с сожалением это вспомнила, ведь мыча, топорными движениями она кинула на прикроватный шкафчик.

Эвир представления не любил. Все эти сцены и совместные взаимодействия его в лучше случае смущали. Причём, он сам себе не мог объяснить, в чём лежала глубокая причина его паники и неудачи в сценках. То есть, не думает он ведь о каждой паре глаз за ним следившей. Для него они не более, чем еле развидимая масса, даже общим наблюдателем не назвать.

Вернее, думал мальчик, его, если и пугало, то наличие тех, кого он знал. На него надеялись, а он точно не так хорош, и даже на средний уровень не тянет.

Но всё равно он ошибался.

Вот девочка, она смотрит на него, сказала только свою реплику, а Эвиру всего-то надо отойти, сделать несколько движений и уйти снова. Но это так трудно даётся, нет на это способностей и силы духа. Никто это не скажет, Эвира не накажут, но он сам пойдёт по ступенькам с большой старой сцены, где не пользовались занавесом, бичуя себя.

И мимо мест, где родители вставали и поздравляли детей с успехом, а может за качество всей постановки, если сами дети не выделились, больше всего собралось ребят вокруг одной девочки.

— Камиё, Камиё! Это было круто! Ты классно выступила! — восхищались другие дети.

А она:

— Ну чего вы, я же просто выучила те слова, которые сама написала…

Парочка завитков вылетела из-за её ушей, она неловко причесывала их. Камиё — эта та же, кто к Эвиру руку тянула. Неужто она и написала эту… дичь? Парень стоял посреди зала ещё в одежде для выступления — что-то молодёжно-длинное и мешковатое — а она уже в чёрном броском платьишке.

— Ой, но ты же успела это сделать к подготовкам уроков! Ты же прекрасно учишься! Удивительно! Мне бы так…

Эвир окончательно остолбенел и побелел.

Так ещё она и хорошо училась. Может ему список хороших черт Камиё составить?..

Голова ходила кругом.

Мальчик хмыкнул повернулся и пошёл побыстрее домой. У него было много дел, черт побери с этим столом и закусками! Останется он ещё чуть-чуть и точно разувериться в справедливости.

Тогда он и стукнулся о чью-то грудь. Поднял голову, выискалось лицо мамы.

— А?.. — вздохнул мальчик.

— О, дорогой, ты куда убежал? Я тебя из виду потеряла.

Эвир похлопал глазами, ещё ловя ушами восклицания об этой Камиё.

— Но ты же отдыхала и… а папа, он?..

— О нет, дорогой, — женщина погладила Эвиру руку, — отец не… В общем, он как-то не решился прийти. А я подумала: «почему бы и нет?». Быстро дома за тебя прибралась. Так что проведи этот день весело! — и улыбнулась. — Я увидела постановку, успела. Не с самого начала, но кое-что сфотографировала. Показать?

Парень потёр подбородок.

— Удивительно… — процедил он. Даже так, не было полной семьи. Будто единственное общее у них был ужин и то мало, что из этого ритуала вспомнишь. Тем более хорошее.

— Ага… — мама кивнула, чтобы не значил этот взгляд сына, — кхем, у вас сейчас вроде чаепитие или что-то такое? Но давай сделаем одну фотографию для альбома. Что скажешь?

— Не могу поверить…

Он разозлился, тянуло ругаться, но он и слов таких не знал.

Эвир прошёл через мать, сняв её руки. А она так и продолжила стоять.

— Сынок? Ты куда? Ты к какому-то месту?.. Эй! Сынок, погоди! Ты не туда идёшь! Я думала сделать одну у сцены и… Ох, он ушёл. Н-де…

Перед уходом мальчик схватил рюкзак. Тогда ж и выпал значок, данный отцом. Плохо, что тот не закручивался. Он значил: «ты лучше всех!».

Тэнни варила кофе и даже в такой неудобной позе (затекала ужасно шея, а проливая, она вступала в самые горячие пятна кофейной гущи) она неотрывно читала записи, с трудом поворачивала страницы.

Утро у девушки вышло бурным. Встала, словно от похмелья, и, пошатавшись по квартире, вспомнила, что история была совсем не сном. Она прильнула к дневнику и продолжила читать. Отчасти, чтобы охнуть от очередного нашкрябанного слова: «ненависть», а в иной раз, задуматься не написать ли парню и не прочесть ли всякие стыдные отрывки.

А сейчас только сидеть и думать о сказанном ранее и имело ли это какую-то связь с далёкими годами прошлого?.. Или же нет?

Тэнни себе признавалась, что ни черта не понимает в перипетиях времени и сложности человеческой судьбы. Ей было ужасно страшно делать любые предположения; думать что-то и строить различные догадки. Девушке было не по себе изменить мнение о Эвире Танте. Да, может она не увидела в нём другое существо, но так много не откопать и за годы знакомства. Это, считала она, самое худшая демонстрация фразы: «грязное бельё».

Нужно было обдумать.

Эвир, мягко говоря, казался ей наивным и простым ребёнком. Даже не понять, где здесь родился этот несносный либертарианец. И пока на этом она не уходила дальше. Говорила прочесть себе дальше. Повторяла про возраст и всё думала, что там с «Камиё»? Она никогда о ней не слышала, от него так точно.

Что странно…

Всё же знали Эвир с Тэнни друг друга так себе. Так может тот уже и открыл её диск?.. Это было б большим облегчением, чем если Тэнни смогла… победить.

Она проглотила подгоревшую яичницу с кусочками помидора и нашкрябанного сыра, оторвала взгляд от потолка и продолжала читать.

Эвир уже и после сцены сидел весь на иголках. Прищуренный он резал столовым ножом сосиску и одновременно приглядывался к Камиё. Девочка спокойно трапезничала, хихикала с подружками, улыбаясь всем и каждому, в том числе и Эвиру.

Он отворачивался, ведь его толкнула пару раз мать: он уже тёр тарелку до скрипа, боли в ушах.

Камиё встречали родители. Она обещала им, что поможет, хотя признавалась, что вряд ли успеет все домашние дела. Девочка оказалась во много раз домовитее Эвира! Умела и танцевать и красиво говорить, читала стихи и сама писала их. Удивляла профессора математики, спорила с историком.

Словом, лучше по всем пунктам, за какие б Эвир не взялся.

Однажды мальчик даже остановился за углом, слушая чьи-то разговоры. Конечно, там проскочило имя девочки. Иначе б он и бровью не двинул: выскочка-враг — для него важнее всего на свете.

— А я слышала, что старшеклассник… — говорила одна с хвостиками.

А Камиё рядом покраснела.

— О! Так это правда! Расскажи нам всё! Когда? Где? И… почему?

— Чего? — Камиё почесала ухо, — «почему?» — мне правда надо объяснять?..

— Ой, нет. Я ошиблась… Ну рассказывай давай!.

Эвир окончательно нахохлился. Сплюнул, пнул свой рюкзак и, не дожидаясь и звонка, вышел из здания школы, толкая плечом младшеклашек и других ребят.

Он просто не мог поверить, как вообще такое возможно? У этой девочки было всё! А Эвир постоянно выбирал. Как бы не старался, чем-то жертвовал. Разве мало он работал? Мало помогал? Мало делал «добро»? Это всё нечестно. Ему должны. И должен весь мир. Мальчишка был в этом уверен.

К черту, решил он, ступая за последнюю плиту и последний железный прутик забора школьного заведения. Он не будет ничего делать. Чем он хуже?.. Пора бы сделать и что-то для себя. Эвир найдёт себе развлечение, не станет себя ограничивать. По крайней-мере, он выдохнул, поднимаясь на холм, даст себе отдохнуть. Так родителям и передаст.

Всё то время, метая рюкзак, все значки повылезали, поскакали или некоторые заползли обратно внутрь. Едва ли Эвир нашёл ту половину, что украшало его сумку. Да ему и было всё равно…

Эвиру стало без разницы, что он возвращался не для того, чтоб помочь. Чаще прочесть злободневную новость или закусить новой остроумной фразой из какого-нибудь блога. Брал в руки тяжёлые и на вид, и на восприятия книжки, раньше им просто не находилось времени в плотном графике. Но не сейчас. Там же отыскивал самые сложные слова и использовал их в спорах с отцом, которому это быстро надоедало, и он пропадал в какой-нибудь записи в газете. Так и матери, что смирилась, как так дела по дому легли снова на неё.

Всё же стоит уточнить: Эвир не перестал помогать, однако больше не взваливал на свой горб всякую неурядицу. Быт делился поровну. Оставалось и свободное время. Жилось может быть не сказочно, но и не в фильме ужасов.

— Эвир, поможешь мне с покупками?

Мама переступила порог квартиры с пакетами, шелестевшими и растягивавшимися углами и острыми сторонами.

— Нет. С чего бы? Ты донесла до дома, но тебе трудно пройти ещё пару метров?

— Да.

— Печально. Что ж, я на тебя надеюсь, — ответил он, — удачи…

И он отвернулся на кресле.

Женщина устремила взгляд и прищурилась.

— Засранец.

И ушла.

Как бы виновато Эвир себя не ощущал, разве он мог объяснить всю таящуюся в нём злобу и неудовлетворенность? Скорее мог. Сейчас наверняка не узнать. Время ушло, и парень жил дальше.

В школе он всё больше ушёл в точные науки, меньше рассуждать, больше механически делать. На дилеммы у него времени хватало. Окружавшее общество вокруг него столь отстранённое и другое, простое и умелое — раздражало. И проще было его не замечать. Не слышать — в каком-то смысле и не жить.

Эвир всё ждал чего-то. Думал, что его старания, хотя это можно назвать «прямую альтернативу стараниям» — подарят ему облегчение, но, даже получив похвалу, отмахивался от наград и признания. Ему это вставало поперёк горла.

Дома же, стал тянуть вечерами с возвращением. Рюкзак себе расклеил черепами и страшными на вид символами. Приклеивал их намертво, специально не ухаживал ни за собой, ни за рюкзаком. Считал себя по-настоящему выраженным.

— Вот идиот…

Тэнни откровенно посмеивалась над страницам, прямо катаясь на кровати. Остановилась, стёрла с глаз слезу. И рассмеялась снова.

А потом это ему наскучило.

Злоба укатилась куда-то далеко. Эвир перестал саркастично и едко (естественно, внутри) колоть каждый человеческий и социальный недостаток. Всё больше думал о себе и о том, что мог и что делал. Парень стал с большей охотой оказывать помощь родителям, только… это было не нужно. Кажется, их повысили. Завелась дом-работница.

Эвир всё скучал. Решил оправдывать своё существование успехами. Вроде, куда-то поступить? В один момент его сумка порвалась. Все значки, все эти страшные и глубокие на вид изображения — укатились и пропали. Произошло это под неслыханно жестокий дождь. Парень просто смотрел как лямка рюкзака утекала в водосток, он пожал плечами и ушёл домой.

— Эх… надо новый купить.

И в этот раз, он ничего не клеил.

На последних экзаменах Эвир, как оказалось, сравнялся с Камиё. Он этому удивился. Но не обрадовался. Вроде, он с ней и в одном классе не был. Да и ничего в последнее время о ней не слышал.

Встретил только раз. На последнем вечере шёл выпускной, но так это молодому парню наскучило. Ведь он никого не знал, да и знать уже не хотел. Сидел на выходе, на ступеньках. Ждал, как приедет отец.

И вот тогда шагнула, чуть оступаясь девушка в жёлтом пышном платьишке. Шатенка, волосы заплетены. Руки сильно сжимали сумочку.

— Эм, привет?..

Эвир хоть мельком и взглянул на неё, быстро отвёл взгляд, вроде: «увидел только сейчас».

— Прив, — коротко кинул он. Только какая это глупость! Он же никогда не говорил «прив»!

Холодные ступеньки школы так и тёрли ему в наказании штаны. А он смутился.

Сейчас он не чувствовал неприязни к Камиё или какой-то надобности. Но равнодушным остаться было нельзя. Всё равно с такой, как она — было до ужаса неловко. С мальчишками Эвир мог плохо пошутить про спорт, игры или саркастично отвертеться от этих тем, ловко парировав экономностью. С девочками терялся, таить ему было нечего.

— М-м-м, — выдала только Камиё ,— а ты не знаешь, куда они ушли? Ну, все остальные? Я вроде задержалась…

— На пляж… может быть, не уверен. Вы это разве не обсуждали?

— Да?..

— Угу, при всех.

— Ой, да, наверно… У тебя хорошая память, Тант!

Камиё улыбнулась. И снова проговорила:

— Ой, а чего ты тут-то?

— Папу жду.

— Типа всё? Я думала останешься. У нас танцы.

— Да какая разница. Мне всё равно.

Девушка только охнула.

— Иф, какой-то кризис?

Эвир просто не мог понять, что той надо, так глазами и попробовал отыскать этот её интерес. Но встретившись с её взглядом, свой отвёл.

— Ничего. Нет кризиса. По крайней мере теперь. Нет уже ничего. Я… ничего не могу удержать, понимаешь? За что не возьмусь, что не посчитаю нужным — оно уходит сквозь пальцы. В моей жизни ничего не задерживается. Пропадают, как значки на рюкзаке. Бесследно…

— Чего? Значки?..

— Это личное. Не важно, — у него задрожали губы. Покраснел. Что он только что наговорил?! Какая нелепость… — Иди, ты можешь не успеть. Прости, что… что отвлёк.

— Эй, да ничего такого.

Она села рядом.

Это полный кошмар, подумал он.

— Знаешь, м-м, хочу сказать… Так Эвир, на меня посмотри, ага, хочу сказать, что… Это не важно, знаешь? Ничего мы не должны держать вечно. Не всё останется навечно. Ты растёшь и переживаешь всякое. Что-то теряется это так, но… Что-то ведь оставишь? Ты тот, кто ты есть. Ты вродь умный, блин, ты меня догнал, ха-х! — парень не думал, что Камиё его тоже заметит, а она продолжала, — ну и неплохо, что ничего. На ничего — строят что-то. Ты найдёшь свои… эм, значки.

Она улыбнулась и повернула голову. Там загудела машина. Отец Эвира.

— Ой, за тобой?

— Ага.

— Ну ладно, хм, пока!

И Эвир медленно пошёл.

Тогда он её слова не воспринял всерьёз, всё же Камиё была, по его мнению, «жалкой либералкой с очень уж высокомерной идеей счастья для всех». Ей не хватало критического взгляда на вещи.

Эвир не считал это недостатком, себя в пример не ставил. Ему тоже требовалось многое узнать.

Он вернулся домой. Позже стал готовиться к поступлению. Защитив диплом в колледже, он нашёл хорошую работу. Работу в аналитическом отделе, специалистом в крупной фирме. Там тоже не шло поначалу, с кем можно было б разобщаться. А затем в обеденный перерыв…

Тэнни отложила дневник. Прочла от корочки с кривенькой подписью маленького мальчика до уверенного письма юноши. Её глаза бегали. То к телефону, написать ему и ответить на бесчисленное количество других сообщений, то найти одежду и пустится за сувенирами: смешно будет подарить значок, а вот, если целую сумку…

Эвир был ей знаком куда больше, но многие ответы, скорее породили ещё больше вопросов. Тэнни и сидеть не могла, а что если она ему что-то наговорит?.. Будет ли их дружба прежняя?

По итогу трудных размышлений, воспоминаний о прочитанном или сжимавшим забавностью, или грузившим до серьёзных морщин. Всё, на что она решилась — сесть на кровать. И позвонить.

Гудки и гудки. Жестоко так заставлять ждать, думала сотрясавшаяся Тэнни. Но хуже, наверно, совсем без надежды?

— Эм, привет… мы можем встретится?.. Ция, я говорю вдвоём! А… ну… Ладно, можешь и Тибс с Сайен позвать. Пофиг. Ага, щас соберусь, пока.

Глава 6

Эвир рано утром махнул, как делают иногда перед ртом, когда зевают. Темнота утра, он перед высоченными дверьми, как ворота или как дубы, из которых соскребли материал для этих самых врат. Самый большой зал во всём офисе, чуть выше его отдела, ниже Тэннинного в том, в каком крутился мистер Подтяжки выходные назад.

И, по всей видимости, он приехал снова (не для кого другого зал не готовили). Вот и созвали рано, вот и Эвир в полной тьме сидел и хлопал ртом и глазами, ощущая вкус утра с сухостью грязи в веках.

— О, Мистер Тант! — поправил очки молодой парень, прижимал рукой к груди планшет с бумажками, рубашка поло, висящие штаны.

Эвир узнал того самого усталого заместителя мистера Подтяжки, но вот имя…

— Эм, здравствуйте, простите, я рано…

— О ничего, ничего, я не могу вам запретить быть тут, что иногда мне б не помешало… — молодой человек посмотрел себе под ноги и сильно нахмурился.

— Что?

— Ничего! Опять же ничего. Пройдемте за мной. Я открою. Можете место занять для друзей или близких коллег.

Заместитель отправился к двери, ощупывая ключ и ,как струна, дрожа в попутном разговоре.

Эвир немного смутился.

— Гм, здорово. Думаю, мне хватит и одного…

Зал наполнялся. Его обувь сплёвывала немытые капли на пол зала, за окнами всё ещё казался дождь, хотя в самом деле шёл он только по ночам.

Сам Эвир был не выспавшимся, но зато взбодрённым. Нашёл силы для своего места: расположился на ряд дальше от первого, но не в самом конце, там часто самые говорливые, но совсем впереди — неловко находится под взглядом говорящего. Не в середине — что б не тратить силы на попытку услышать. По горизонтали — важно было не сесть в середине и выбрать такую сторону, через которую не стали б проходить. Относительно входа в зал, Эвир понял что именно справа — будет большее спокойно. Сам он сядет на край, гостья слева.

Идеально.

Такая мыслительная задача получила наилучшее решение. Однако не учёл одно, что на занятом месте, с которого парень сгонял людей как мух, выслушивая утверждения, что группа хочет сесть вместе и бла-бла-бла… с ним сядет не менее говорливая персона.

Утро уже от этого тлетворно оказывало воздействие.

Можно предположить, что это всё по вине стража — лейтенанта-майора-генерала-офицера Калинта Уорвиза, который так страшно выпучивал глаза каждый раз на парня. Вспомнил ли Эвира? Подозревал? Или просто не нравилось, что кто-то пришёл рано?.. — нам не узнать. Да и Эвир об этом «психе» знать ничего не хотел.

Хуже становилось ещё и из-за того, говорил он себе, что ему написывал Эйт и приглашал «прошвырнуться». Эти скучные дни планировалось хоть как-то скрасить благодаря Тэнни. Но она молчала.

Пришлось Эвиру взять мороженного сесть перед экраном собственного компьютера и смотреть то, что ему подсказывала всемирная сетка. Скоро он наткнулся на «тупые шоу», за ними и скоротал время, перебирая все латинские четырёхсимвольные слова. Он завесил все стены и заполнил записью все полы да потолки.

И ничего.

Он уверен, что добрую половину явно открыл, хуже всего, если шёл по второму кругу. Но тогда шоу закончились и он упал спать, чтобы через пару часов от трезвона будильника очнутся. У Эвира было ведь время. Он успеет. Лучшим исходом он считал, если они оба…

Тэнни увидела его почти сразу, кажется, даже сама искала его. Он встал, галантно пропустил. Ей даже подумалось сделать в ответ реверанс, это позже рассказала Эвиру, как начались кряхтения впереди и возня с микрофоном.

— Дорогие друзья, э… у нас сегодня много новостей, — легко и с задором начинал босс, мистер Подтяжки, — вы здесь на целый день, у нас подготовлены важные новости, объявления и целый отчёт за финансовый год, представьте себе!..

Естественно, представившееся ближайшие пару часов — показались сущим адом, отчего на местах работники завыли. Рядом ходивший охранник-яйцо тут же пригрозил заткнуться, но его тут же отдёрнули. Он много получал жалоб и на неблагоприятную обстановку в коллективе. Следовало быть осторожнее, но это единственное правило, что Калинт Уорвиз не соблюдал.

Тем не менее Прожектор загорелся. Свет приглушили, на несколько тонов выше, чем в сыром коридоре снаружи зала, и босс, кряхтя, слез с середины сцены, заместитель осторожно подменил. Начал самую скучную часть.

Тэнни сначала слушала, потом метала взглядом, потом веки опускались, затем голову обязана была поддержать рука, чтоб не свалиться. Эвир шёл примерно по тому же сценарию, но спадал скорее на свободный подлокотник кресла. Они взглянули друг на друга, и она первая тихо шепнула:

— М-да, кажется они снова заработали с этой дочерней компании. Типа смогли убедить сделать прибыль задатком? Какая наглость…

Эвир на прошептанные слова Тэнни кивнул.

— Угу, можно сказать банальность, что миром правят деньги, но скорее миром правит алчность, — покачал головой он.

— Скорее меркантильность. Что это за церковные словечки? Ты из семнадцатого века сбежал? Инквизитор… — она хихикнула. Какой-то юрист, их легко различить по самым красивым костюмам, ей шикнул. Тэнни чуть съёжилась, но потом ему прыснула такую гадость от чего тот покраснел и уплыл на место. — О чём я?.. Меркантильность — вот слово получше. У нас в отделе все такие. Одно дело предполагать, другое дело видеть пример. Вот вчера я была…

— А, — выдал Эвир.

— Что?

— Ничего… просто ты не отвечала всё это время…

— Да, было кое-что. Уважительная причина… Ты меня прервал.

— Прости, — Эвир пожимал плечами, — говори, думаю, тебе есть, что сказать.

Тэнни протёрла нос.

— Что эта за пассивная агрессия? Тебе есть, что сказать?

— Не точнее, чем объяснишь ты, — он закусил губу и вытер лицо, — забей. Всё равно так должно было произойти…

— Да о чём ты?

— Я не хочу мешать тебе быть лучше и, типа, общаться!.. — он вышел за грань шёпота, но, если взглянуть, соседние места давно только их и слушали.

— Да ты… вообще что ли ребёнок?!.. Я-то не потеряюсь! И… и не игнорировала, я… мне надо было найти, где классный значок купить про «обед», что-то вроде «приятно мне пообедать». Тупая шутка, знаю…

— Оу.

Он сменился в лице. Разочарование, скривившиеся губы, растерянность, страх и стыд — стали одновременно различимы и едины — в одном Эвире сейчас.

— Чего опять?.. А, ну да, я разгадала код. Почти случайно кстати… Ты что так расстроен, что проиграл?

— Нет… Просто, хм, я не думал, что будет так… страшно.

Тэнни и сама приняла его же состояние. Потянула руку, что б тронуть и подбодрить, но остановилась. Они повернулись вперёд и в немом состоянии просидели эдак до конца речи молодого заместителя.

И снова всему ряду стало скучно. Спор молодых людей хоть ненадолго растормошил.

Начало собрания не для всех было одинаково. Пока Эвир с Тэнни сели впереди, запоздавшие Ция с Эйтом влетели в зал. Тихонько протопали, понимая, что придётся сесть вперёд, они с облегчением выдохнули: Гильсин то ли от своей массы, то ли специально, но занял ещё два место, а, главное, что к несчастью, не почти в конце, а в середине и с каждой стороны люди. Но они с радостью туда запрыгнули, извиняясь перед другими, девушка слева, он справа.

Страннее было Цие. Её где-то ждали подруги, все остальные привычные продажники, а она села с… этими ребятами. Гильсин смущенно пожал руку Эйту. Она айтишнику улыбнулась. На этом приветствия окончили. Работа на себя обратила внимание.

— Всем доброе утро, — молодой заместитель глянул в сторону, словно искал кого-то. Сконфузившись, он продолжил — Вопреки всему, мы собрали вас не просто так. Важные новости о слиянии добавили несколько пунктов на фондовом рынке, а также нашей позиции в нише в целом; это всё говорит о том…

И рядом Эйт продолжил:

— Что Подтяжки снова скурился… — он усмехнулся, — что? А вы не видели? Он там что-то себе сделал. Как думаете: занюхнул? Подвыпил?

— Это озвучивать необязательно, мистер Катрингем.

Ция отвернулась. Тогда же в полу тьме и с отблеском от картинки прожектора заметила парочку впереди. Они тряслись от смеха, тихо или не очень говорили.

Гильсин проследил за взглядом Ции.

— Это Алесса, так?

— Угу.

— И… Тант.

— Н-да.

Гильсин забурлил где-то внутри и закусил губу, неестественно сжимаясь, хотя даже если он продолжил в таком же духе — едва ли стал бы в пропорциях с среднестатистического щуплого айтишника.

С каждой из сторон его сотоварищи шикнули и в поисках, как бы избегать дел сердечных. Эйт тут же предложил напиться. И Ция осторожно его прервала, ведь «как это так, ему станет хуже!». До конца жать тот не стал, кинул, что можно прокатится, был он в одном салоне… И тут Ция прервала, сомневаясь, что Эйт станет водить трезвым после такого лёгкого решения сгубить что-то.

И он привстал с места, самоуверенно утверждая, что, дескать:

— Никогда не пил, пока вёл!

— Вот как?

— Да!

— А кто же это, мистер Катрингем, докажет?

— У меня есть друзья, я постоянно…

— Твои друзья которые в паб постоянно срываются?

Эйт не ответил. Пораженчески сел и прижался в мягкое кресло. Тут же Гильсин хохотнул, и всё внимание обратилось к айтишнику.

— Извините, вы забавно спорите для друзей…

— Эй-эй-эй… — Ция отпрянула даже на месте.

— Да, чувак, не перегибай, — Эйт аж от отвращения зажмурился, — слушай, я пытался завалить её, а ты попал под руку. Не подменяй понятия.

— Ха-х, и вы так считаете, Неморкан?

— На «вы» не обязательно… Ты меня старше, Гильсин, — Ция сбросила на лоб светлую челку.

— Как скажете. Тогда неплохо посидели. Хоть и… вынуждено.

Это вот и не могли отрицать ни Ция, ни Эйт. Но и сказать не были в силах. Молча остались сидеть, сокрушаемые о своей невероятной встрече, вместе с тем её странности.

Но как всегда и бывает что-то внешнее, волнующее и большое, основательно меняющее привычное и естественное будь то порядок вещей или общепринятое какое-то устройство жизни — так и тут неподъемное, труднообрабатываемое заставило принять нужные решения, сказать необходимые слова.

С некоторым оцепенением трио, как и весь зал, встретили те новости от хиленького заместителя с сильным голосом.

— Эм… Гильс?

Эйт повернулся к нему.

— Да?

— Хочешь сходить куда-нибудь?

— Да, давай.

— Здорово. В четверг соберемся.

Как-то в тумане, словно ощупывая словами, присоединилась и Ция:

— Я с вами… Только на один стаканчик! Будет приятно в последний раз…

— Да, да…

Парни нахмурились. Девушка извинилась и прошла перед ними. Скрылась за дверью зала.

Мало кто заметил, почти за пару минут до важного объявления со своих ещё с мест вскочили парень с девушкой. Вообще многие отошли то покурить на крыше, то обсудить между собой. Но именно Эвир с Тэнни этого не услышали.

Удачно, что когда Эвир вернулся и предпочёл подсесть к парням позади. Сам мистер Подтяжки решил рассказать работникам о своём путешествии, о плавнике акулы, горячем песке, местных женщинах и еде…

И Эвир снова не слушал.

— Женщины — отстой… — Эвир откинулся на кресле и там же развалился. Зал постепенно заполнялся, ведь мистер Подтяжки переставал плакать о трагедии своего ограбления, а именно — кражи самоката, — согласись, Эйт? Гильсин?

Но те едва на него взглянули на него. Меж собой говорили быстро, отправляя жестами какие-то послания и приукрашивая опущенными бровями.

— У них вообще есть бенчмаркинг? Тогда это полный бред! Вот ты видел KPI за последний квартал у Белого отдела?

— Ну относительно, — повертел рукой Гильсин, — они часто нарушают дедлайны, Эйт, оптимизация ни к черту… И с Алессой п-помнишь, как было? Их шаг я могу понять…

— Да у них бюджетирование идиотское! Чем занимается совет директоров? Этого клоуна слушают?

Охранник увёл мистера Подтяжки. На столь эмоциональное завершение даже пару дам пустили слезу, а мужчины палодировали.

Эвир, не веря своим ушам, будто загипнотизированный ловил каждое их слово, всё более склоняя головы и теребя волосы.

— Ты так умеешь говорить?.. — прохрипел он.

— О, Тант, давно здесь? Любишь подсматривать?.. — он ухмыльнулся.

— Ладно, плевать, — Эвир махнул рукой, — а вы-то давно вместе сидите?

Двоица окончательно повернулась к нему. Вырванные из спора, но при этом — Эвиром Тантом. Они были не против отвлечься, он не то чтобы часто говорил.

— Ага.

— С самого начала.

Эвир похлопал глазами.

— Вот как. Подружились что ли?

— Вроде того.

— Ага.

Парни отвечали так органично, будто Эвир с многоголовой гидрой говорил. Что-то произошло, но он не знал что именно.

И как ни в чем не бывало на своё место прилетела Ция, не зная, что положение вещей изменилось. Наткнувшись на Эвира, она возразила:

— Ой, ты, кажется, на моём…

— Ах, прости, сейчас, — Эвир вскочил, искал глазами, как бы выбраться. Но не пришлось. Она его остановила, спокойно проговорив:

— Хотя не надо. Я похоже знаю, где сяду…

И ушла.

В каком-то смысле это была мужская победа, то, что нужно сейчас — верная обстановка. Но не сказать, что те были настроены говорить. Но им было достаточно сказать пару реплик и сидеть молча. Отчасти из-за того, что Эвир никак не мог понять, какую реплику сказать. Продолжить прошлую их тему он не мог да и не хотел, сам начинать — не имел понятия, о чём и как не оступиться.

Может быть с одной Тэнни он мог собраться, но в компании терял всякие ориентиры то ли от их отсутствия, то ли от их огромного выбора.

Всё лучше случилось, когда Тэнни вернулась на своё место и встретила там Цию. Что-то между облегчением и разочарованием её подтолкнуло сесть с натянутой улыбкой, согласиться, что «здорово посидеть с девчонками», кивнуть пару фраз и вздохнуть.

То есть, ей пришлось гулять не так давно, соглашаясь со «всякой конформисткой чушью». Не пришло и в голову, что подобное случиться столь скоро.

Ция уважительно, словно с клиентом, обращала внимание и делала замечания: негромко, неглубоко, не навязчиво, не слишком смешно, не слишком банально — и в итоге ничего. Тэнни прослушала её слова. Собственно, другого ждать не приходилось. Не всякое общение обязательно и необходимо. Предполагала она. Когда-то его не хочется. Когда-то оно нужно. От первого люди уклоняются либо выполняют самые минимальные необходимые знаки; ко второму стремятся и ищут его, высказать накипевшее.

Интересно, но Тэнни желала именно второго. Только она вряд ли это скажет, тем более скажет правильно.

— Это изменит, если не всё, то очень многое… — промолвила соседка на краю.

— Да… да точно, — Тэнни посмотрела на круговую диаграмму, словно волчица на враждебную стаю, — хотя казалось бы…

— Да не, нет, Тэн, здесь… здесь ничего другого не кажется. Это всё изменит!..

Но Цию Тэнни не слушала.

— Мужики совсем не такие, как выглядят, ага? Даже не тупые, это, знаешь, первый слой, за ним скрывается просто невообразимое эго…

— Что?.. Тебя Тант обидел?

— А? Да не… не в этом дело. То есть, да… я запуталась, забей.

Ция цокнула ртом.

— Ему не понравился подарок? — спросила та.

— О да, ещё как!.. — взлетела Тэнни, — я просто удивляюсь, как можно принять участие, проиграть и потом жаловаться! Будто я плохое ему сделала. Нет, ну что за хрень?! Таким мне Эвир не казался. Он проигрывал и в более значимых вещах…

— Это в каких? — оборвала Ция.

— О, я его однажды убедила, что наиболее значимым событием истории была Семилетняя война, чем падение Римской империи. Надо же так ошибаться?.. Это был мой триумф.

— Ты странная.

— Нет это ты!.. — Тэнни уставила палец, — о, прости. Я, может, чуть-чуть… Ты меня прервала!

— Да ты что?

Как ни в чём не бывало, Тэнни пришла в то же состояние в момент, когда Эвир был сущим злом и главным раздражителем.

— Вот, он мне не казался таким уж… обидчивым. И что его волнует такое. Я могу понять, ведь и сама ему отдала, типа, свои записи. Но что в этом такого?

— Так может потому, что он и таким рисковал?

— Не понимаю, как это связано.

— Ну ты тоже не контролировала свой… дневник, так? Ну вот, Тэнни, представь, что не контролируя и не имея возможности сказать или защититься у тебя также взяли всё. Уязвимость бывает разная. От того, во что ты веришь, типа, и из чего состоишь в действительности — есть разница.

— Какая-то психическая хрень, — отрезала она, — если даже и так, а это не так, то… Он мог бы всё сказать. Страх не оправдание. И я злюсь. Ведь сделала всё по правилам. И какая разница, был ли он готов?!

Ция надула щёки и вместо того, чтобы хмурится ещё больше — по советам мудрого учителя японского языка — выдохнула и представила, что мир — это рай.

— Ладно. Твоё дело. Всё равно злится не придётся долго.

— А, что? — Тэнни озадачилась — Ты о чем?

— А ты не слушала?..

Ция произнесла эти слова, в общности риторический вопрос, ведь, ясно, что Тэнни нисколько не слыхивала слова впереди себя, продолжила…

Занятно, что на пару рядов выше в, чисто мужской компании из трёх молодых мужчин: почти тот же самый вопрос, в той же самой интонации и с тем же недоумением Гильсин спросил Эвира.

Эйт посмеивался, ожидая огромное удивление и малость шоу.

— А ты не слушал?

Эвир повертел отрицательно головой.

— Ну так из-за слияния в новой собственности фирмы оказались отделы сходные по значению, — осторожно проговаривал айтишник, оглядываясь за поддержкой к Эйту, но получал саркастичные кивки, — вот, и руководством приняли решение, что для поднятия духа коллективы с новыми работниками станут частью нашего… их присоединят.

У Эвира стало сухо в орту. Он промямлил:

— Значит нас…

— О, нет, мы почти не тронуты. Там достаточно человек, — Гильсин, словно неспокойного кота держал жестами на расстоянии, подальше, ведь укусит небось, — а вот Белый отдел, нет. Они переедут и будут в новом корпусе.

Эвир ничего не ответил. И сказать парням ему было нечего. Очевидно, что все уже всё знали. Самое важное проходило мимо него, пока он заботился о мелочах.

Он опустил взгляд, ловя остатки слов, объедки фраз заместителя, монотонно объяснявшего о глубоких успехах в продвижении некоторых сотрудниках, дополнительно о повышении, о выплатах и кому задержат аванс. Эвир встретил взгляд Тэнни, что также потерянно, что-то важное осознав, прочла это и на его лице. Отдалённые друг от друга общим молчаливым решением, они пытались всё равно не упустить и мгновение глаз друг друга. Тот факт, что они не могли сказать и слова — был даже к лучшему.

А заместитель радостный от слов самого себя подошёл ближе:

— О, ну и я тоже перехожу под другое управление! — сказал он, раскинув планшет — Здорово, правда?

— Э, нет, — ответил из-за сцены мистер Подтяжки.

— Что?..

— Да, мне нужна будет помощь, а замену я тебе не нашёл. Там справятся мои дорогие старшие менеджеры.

Только Калинт Уорвиз согласно шмыгнул носом, подавая мистеру Подтяжки флягу.

А заместитель, кажется, пустил слезу…

Собрание окончилось. К радости или к худу.

С одной стороны — наконец, рабочий коллектив освобождён от заключения на дешёвых креслах и монотонных пыток, с другой стороны — теперь надо было работать.

Рубашки да блузки выплывали из-за дверей, пропуская мимо бледную, топтавшуюся на месте пару, что будто специально не спешили. Провинились, носили в себе глубочайший стыд и не знали лучше способа его выразить, кроме как медленной походкой. Все же остальные их обгоняли, спешили, словом, была в них жизнь. Эвир и Тэнни были подавлены, но говорить об этом не желали. Особенно позабивало кого-то, но точно не этих двоих, компания их босса — охранник.

— Эм, простите, почему вы с… — всё же осмелилась поднять руку Тэнни, когда эти двое, смеясь и хватаясь за животы протопали ногу в ногу вперёд.

Мистер Подтяжки тут же среагировал.

— Это как понимать?.. Хм, вижу, вы нашими продажами занимаетесь. Это вас всё равно никак не упасёт, юная леди.

— Всё так брат! Почему-то я уверен, что она нарушительница… — поддержал офицер-генерал Уорвиз.

— «Юная леди»?.. — не поняла Тэнни, — вам сколько?..

— «Брат»?.. — не понял Эвир.

И босс поспешил объяснить:

— Конечно «брат»! Каль — мой родной брат, мистер Тант. Я же тоже мистер Уорвиз. Вы забыли мою фамилию?!

— Нет, сэр!.. А, откуда вы меня знаете?

— О вас что-то говорил мой заместитель… Не суть, поспешите работать бездельники!

И мистер Уорвиз-Подтяжки с охранником Уорвизом ушли. Молодым людям многое стало ясным: как генерал-офицер оставался здесь, и почему, вообще существует. А ещё это пугало: что ещё выкинет майор-лейтенант или генерал-офицер?

Неспешно тянулся рабочий день. С малой долей интереса Эвир заканчивал проекты, а Тэнни терпела разговоры инвесторов. Пока все ждали изменений, не терпя узнать, принесёт ли это что-то хорошее; пара знала, что им точно доброго не достанется.

Пока Эйт весело болтал в компании, уверял, что «завалил лучшую красотку из продажниц», Эвир в перерывах бился над тем же паролем с диска. «Неверная комбинация символов. Попробуйте ещё раз» — возникала раз за разом, пока не давала паузу, на пятнадцать бессильных секунд. Столько неудач подвигали парня найти какую-нибудь агрессивную программу на просторах всемирной сети, чтобы облегчить себе задачу. Но уже и сам не понимал, зачем это делать. Он проиграл. Кажется, должен был обед…

Странно опечаленные они обедали вновь вместе. Всё на той же лестнице, под глазами старушка, что очень довольная покупкой нового цветка, не замечала трещинки у окна.

Эвир позади. Тэнни обратила к нему глаза.

— Будешь так на меня смотреть?

Её ложка стукнулась о дно пластиковой коробки.

— Могу тебя игнорировать, могу не говорить ничего. А ты можешь не извиняться. Но разве это выход?.. — продолжала она.

— А есть разница? Мы тут ненадолго, — в ответ он, — и… Это разве много решит? И, если тебе от этого легче, прости.

— М-да, как не искренне.

— Извини.

— Уже лучше, — она на мгновение вернулась. Но как раньше у них не получалось.

Оставалось томно вздыхать, есть, коротко попрощаться и разойтись.

Такое положение вещей можно назвать тихим разрывом, размышлял каждый из этих двоих. Люди как бы ещё друг с другом, но «роковой дамоклов меч», нависший над их шеями ещё не рухнул. Моменты не ценятся, и не пытаются заполнить чем-то большим, как раньше, но и как раньше не оставляют. Делают бессмысленными и пустыми. Так хуже, чтоб каждому захотелось самим выпрыгнуть из этой порочной и нудной связи.

Едко Тэнни захотелось вспомнить чей-нибудь брак, обернувшийся похожим концом. Однако положительной стороной дружбы двух странных коллег из разных отделов — им не придется таскать друг друга по судам.

Если, конечно, Алессе это не придет в голову, — думал уже Эвир. А её, увы, не предсказать. Не предсказать даже то, что она повернётся, и в последний момент и скажет:

— Было приятно знаться… Хоть и знала только я. Обед мне не нужен. Пока.

Эвир к ней и глаз не поднял. Он был занят своими вещами, раздумывал, что купить по дороге домой и какую передачу включить вечером. Лишь бы не посмотреть ей вслед.

Так всё и должно было быть. Не всякая дружба длится вечно. Особенно новая. Она была странной «панкухой» с зубом на «корпоратов», она постоянно спорила, слушала дичь и была вообще не поддающейся уразумению женщиной.

Но до чего же горько…

Как от кофе машины, у которой в очереди сам вставал теперь Эвир. И возвращался всякий раз, как организм приходил в усталость. Или в уныние. Их легко бывает спутать.

Кружился глобус земли, обидчиво отворачиваясь от солнца, чтобы люди на ней, могли наконец собраться домой, а потом пойти на работу.

Так день за днём. Эвир с Тэнни не виделись. На лестницу не возвращались. Парень всё больше сидел в столовой, мирился с подозрительным взглядом поварихи. За подносы?.. Встречаясь в коридорах (что должно было происходить редко, однако случалось часто), парочка расходилась, неловко приветствуя второго. Нельзя притворятся, что незнакомы, но и что ничего не произошло тоже.

Перед уходом из офиса Эвиру приходилось идти медленнее, из-за чего в последний кусочек Тэнни проскальзывал в двери. Из теплого оранжевого света прямиком в фиолетовый мрак, исчезла уже с единственной собственной компанией. Парень же стоял, словно препятствие, и его обходили, только один удар по плечу отвлёк.

— Тант, эй, чего стоишь? — Эйт обошёл его и всмотрелся счастливым взором.

— Случилось, может, что-то? Алесса в порядке? — смутившись, пролепетал Гильсин, трогая свой подбородок.

Эвир уж ждал третьего, по всем законам жанра — и не ошибся:

— Девочке-призраку не одиноко, забейте. Это… вот этот. Вы поссорились?

Всё, что преследовало голову Эвира, это — «как не скорчить сарказм». И он мог только молчать.

— Ладно, не будем мешать ему. Давай, Тант, до следующей недели. У нас планируется караоке всем составом… Мы уж знаем кого пригласить.

И за Эйтом присоединилась эта двоица.

— Хм, а вы сдружились. Я это уже говорил… Но разве… эм, Неморкан, так? Вы разве не переводитесь? Я… я не…

Они переглянулись. И было что-то насмешливое. Ция полуразвернулась.

— Знаешь, тебе бы больше наблюдать за другими что ли. Хм, вот, ты знал, что у Алессы любимый цвет — розовый?

Эвир остался глядеть им вслед, не в силах пробормотать и слово. Они ушли. Ушла и Тэнни.

А он быстрее побежал к себе.

Дома он и раздеться не успел, как бросился к столу, сгребая заметки и мусор, слова и буквы, да и всю неубранную квартиру, попутно ругаясь. Руки тряслись, что он едва смог вставить длинный хвост съёмного диска. Пальцы будто приклеились к клавиатуре.

Четыре буквы. Сошлись они на экране, словно звёзды на небе.

«pink».

Пароль был принят.

Даже удивительно, что парень так долго не смог обнаружить. Или неудивительно? Была ли Тэнни — образцово «розовой»?..

На экране компьютера Эвиру ввалилось бесчисленное количество файлов, до горизонта открытого окна содержимого диска. Диска Тэнни Алессы. Ужасно захламлённого, кстати. Эвиру пришлось сортировать по дате, что б как-то там разобраться. Девушка со стороны только казалась собранной и аккуратной. Позволяя себе, она допускала сущий бардак: фотографии, временный файлы, заметки, отрывки, загруженные смешные картинки, работы, доклады, презентации — хаос, учредил Эвир.

Но с первой осмысленной записью и по первым воспоминаниям он начал понимать…

Глава 7

Немалая высота пронаблюдала за болезненным падением девочки. Она перевернулась на спину, смотря на огромную балку от восстанавливаемой беседки, с которой так неумело свалилась, что ушибла коленку и оставила ранку на носу. Но боль слёзы из неё не выжала.

На ней девочке разрешали играть. Исключительно, для физических упражнений.

Она, шатаясь из стороны в сторону, поднялась. Сплюнула травинки, вытерла нос. За затылком болтался собранный короткий хвостик, на лбу короткая челка — что удалось уговорить ей оставить — разодели её в специальную свободную одежду. Но утрення тренировка не выдалась. И уже направлялся высокий человек, очевидно, холодно-сдержано отчитать её, отделываясь одной похвалой и советом.

Он точно в таких же сапогах, только выше и больше, и в похожем костюме с поясом. Только она б в таком могла свернутся. Ну и усами, их девочка не отрастит.

— Тэнни.

— Да, пап?

— Ты упала.

— Я вижу.

— Утренняя пробежка по двору тебе не даётся?

— Плохо выспалась… Твоя книжка была сложная, я конспекты делала.

— Похвально, но разве оно того стоило? Знаешь, что? Не следует тебе пока читать сложное. Возьми что-то от матери, — сказал он, мистер Алесса, скрыв руки за спиной, обходил её, пока девочка опустила плечи в стыде, — ладно, нечего горевать. Переоденься к школе, дорогая. После тебя будет ждать учитель по парочке иностранных языков. Тебе нужна будет практика. Мы их так часто меняем… Ну и с тобой будет твоя мать. Прощай.

Он развернулся и побрёл вперёд, видно, к своей утренней тренировке. Тренировке в фамильном заднем дворике, правее от сада прапрабабушки Алессы, позади поместья, бывшего мелкого дома прапрапрадедушки Алессы, а теперь и дом маленькой Тэнни.

Эвир покрутился в кресле, протирая глаза и не имея тонкости держать мысли про себя, непрерывно бубнил. При самом естественном положении дел, мы бы, вероятно, не услышали и слова. Но упустим эту оплошность.

Примерно из его уст шло:

— Так она богачка? Стоило ожидать, слишком уж у неё… высока была личность. Да и штуки всякие дорогие. Эх, это здорово, вроде, у неё точно всё было. Хотя отец отстой. Блин, неужели вокруг меня какие-то безумные герои?

Он потянулся и прилёг к кровати.

— Но она такая другая была… Не знаю, что и думать о ней. Кажется ребёнком я Тэнни и не представлял. Для меня она всегда останется взрослой резкой гордячкой. Хотя звучит это пугающе. Кто бы подумал о друге в виде ребёнка? Но… кажется, она была одинокой? Дом такой большой, но как быстро встретишь там приятное лицо?

Он подумал, что хватит лежать, да и не настолько Эвир старый, чтобы устать от света экрана.

С распущенными коротковатыми волосами касавшихся шеи девочка топала по дороге из школы. Повесила нос, всматриваясь в собственные туфли. В толпе красный платьиц, скорее уж процессии пирамидок, из полого гексаэдра, проще куба окрашенного башенками и куполами, таились самые разные разговоры. Море пирамидок выплыло из-за ворот и реплики стали ещё более свободными.

Тэнни мельком подумала, что, о благость, их не услышит! Но нет, ей оказалось по пути с большинством из них. Девочки в платьях, в каком и она, пискляво доказывали что-то друг другу. Достаточно было навострить уши для:

— Да ты не понимаешь, пони — это лучше лошадок! Они маленькие и милые! — заявляла одна, что впереди по правую руку.

— Всё маленькое — это для малышей. Купи себе осла, дура, раз хочешь что-то крохотулькотное…

Вторая девочка запнулась, но мысль высказала. Отнюдь не осознала её, конечно.

— Сама купи крохотульку такую! — первая уж сжимала кулачки, — я говорю про дорогих маленьких лошадок. Мне папа купил, а он бы осла не купил. Только тебе, дуре такой.

— Сама дура!

И всё в таком духе.

Тэнни ахнула, насупилась и свернула с дороги. Проскользнула прямо вниз по тропинке. Другие девочки её не остановили, не остановили, наверное, и не видели.

Угрюмая и надувшаяся, Тэнни прокатилась по слою листьев, на долю секунды замахала руками, устояла, обернулась, не получив внимания, пошла дальше. Под обувью щёлкали и трещали ветки, тени, словно пальцы обхватывали голову, как зубы оставляли остроконечный след из света.

Бесстрашным ходом девочка уходила в самую глубь, в самую чащу. Её даже слегка дёрнуло. И что ей до… самого леса? Черной, плотной с наростами, стволами, старинными тропинками, жуками, жуткими ветками и кустами? А ещё эта тишина, прерываемая воем и чьими-то трепыханием и дыханием. В животе бегали грызуны. Тэнни прижала руки к лямкам сумки на груди, и скривив потемневшее от ужаса лицо, тактично развернулась.

И что этим можно доказать? Как это неразумно и глупо, думала она. Да и всё, что она делала до того — тоже «странь какая-то». Лучше ей вернутся ко всем, может, присоединиться к кому-нибудь. Тэнни устала стараться ради ничего. Отец того не стоил. Наверно.

Слегка оживлённая она взобралась выше, хватаясь за тонкими стволами молодых сосенок. И выбралась на дорогу. Девочка преисполнилась охватившей её свободой, подобным образом поступала её гордая тётя, а ещё троюродный брат, они жили свободной жизнью и не беспокоились мнением семьи. И чем эта девочка хуже, если родители плохие?

Мама совсем не перечит, отец не увлечён. Что же ей помешает? Найдутся девочки по дороге. Тэнни оставалось пройти через эти колючки и… Стойте, собака?..

— Собака?.. — повторила она.

Большой пёс, а не собака, с выпирающей неприглаженной бурой шерсткой и с беловатым «галстуком» на груди. Он дернул головой и заметил Тэнни. Та его тоже заметила. Животное склонило голову, девочка повторила. А потом бездомный пёс разбежался и с разбега прыгнул на Тэнни.

Он в ужасе завизжала и прыгнула обратно в лес. Проскользнув в его чащу, под колотившееся сердце кидалась из стороны в сторону. А тот догонял. Схватил её за ногу. Оттянул. И мордой полез прямо к её потерянному, запуганному детскому личику. Удачным образом Тэнни руками остановила челюсти, зубы ей впивались в ладони. Пёс убрал голову и с новой стороной напал, а она цепкими руками остановила пса вновь.

Бурое животное разозлилось шлёпнула девочку лапой и отпрыгнуло. Но не рычал огромный «друг человека», он отошёл и побрёл по кругу. Тэнни, всё ещё подгоняемая бьющимся сердцем, ничего лучше не придумала, кроме как полезть на ближайшее дерево. В последний раз пёс ущипнул её за и так пораненную ногу и остался скрести у основания дерева. Тэнни с усилием взобралась на торчавший обломок ветки и с задранным платьем там сидела. Тяжело дышала, уже начинала плакать.

Черноватый хвостик на голове спутался с грязью и сухими листьями, школьная форма перепачкана, а на руках черти что. За таким противником псу гнаться надоело и как прогромыхала старая развалюха-машина, он отвлёкся и с раскрытой пастью, откуда лез розовый язык, убежал.

Тэнни слезла только как мелькнуло не меньше с дюжины минут. А домой шла озираясь.

По приходу домой, вернее будет по пересечению врат перед двором, чтобы няня смогла девочку проводить к семейному доктору, а тот уж покачал головой и помог прийти в себя. Заплаканная и грязная она тихо шипела, всякий раз, как белоснежной ватой ей ощупывали посиневшею от синяка ногу, протирали следы или просто эти еле заметные точки от клыков. Некоторое время мать стояла над ней и объясняла о степени необходимой осторожности, которую дочь, очевидно, пренебрегла.

Раны были обработаны и она очень злая и унылая потопала через всё восточное крыло дома к крылу жилому. Домработницы уступали ей путь.

Мистер Алесса лишь мельком слышал от жены, что произошло у дочери, но решил, что это не особо важно, ведь его не звали. Ему всегда было, чем заняться: хотя бы необходимый престиж семьи, раз наследника ему не придется иметь.

А значит только создать необходимые связи, считал он. Вопреки представлениям многих — аристократия никуда не ушла. Традиции, вроде, и перестали иметь значение, но разве могут люди припомнить частые браки с представителями бывшего высшего света? Сословия — уничтожены формально, однако их суть, их вера и смысл будут жить дольше, как бы кому не хотелось. Хотя бы в лишь социально очерчиваемых — классах.

Многие такой уклад просто считают «правильным».

Какое же было удивление мистера Алессы, когда неожиданно небольшой человек, а именно дочь, раскрыла с треском двери его кабинета и затопала, подобно маленькому солдатику, ищущему внимание. Она остановилась и гордо посмотрела на него из-за края черного гладкого стола.

Но отец виду не подал. Брови слегка только подвинулись.

— Пап.

— Хм?

— Ты же видел меня.

— У меня достаточно такта ждать, пока ко мне обратятся с вопросом, который, я предположу, у тебя есть.

— Верно…

Она прикусила ещё дрожащую губу. Он в то время её опередил:

— Если ты желаешь пожаловаться на животных, то твоя мать тебе всё уже высказала. Если желаешь моих слов, я повторю за ней. И добавлю, что ты сама захотела до дома гулять и всегда можешь поменять решение. Надеюсь, это всё? — Тэнни только напрягла плечи. — Мне некогда возиться с твоими девичьими заказами. Чтобы поняла всю сложность моего положения, так уж и быть, объясню: в соседнем графстве разгорелась местная национальная рознь. Такая проблема сильно ударит по нашим партнёрам и репутации всей палаты в парламенте. Некоторые наши родственники там состоят, ты должна понять, — девочка словно ударенная лепетала слова «рознь», «палаты» и «партнёры», то ли разгадывая их значение, то ли вспоминая, — что ж, позволяю тебе откланяться и…

— Нет!

Крикнула она, и тот нахмурился.

— Ты мне и сказать не даёшь!

— Сейчас ведь даю, — кивнул мистер Алесса.

— Да! Нет!.. Я не то... гм, можно попросить тебя о кое-чём?

Тэнни быстро переменила злобу в скрывавшееся смущение и стыд. Неловкость скинула маску, и девочка положила руки на стол, слегка подтягивая тело. Мистер Алесса всё также смотрел на неё сверху вниз.

— Если недолго и если небольшую, — указал он.

— Тогда я, типа, уже нарушила… — в нерешительности она опустила глаза. — Можешь… обучать меня?

— Что?

— Научить… всему. Я не хочу быть глупой и слабой, — быстрее проговаривала дочь, — ты никогда не попадал в глупые ситуации. У тебя всё хорошо. Всегда. Это мама неуклюжая, путает имена, поддерживает дядю и роняет чашки — девочка вспомнила случай с натуральным ковром из шерсти белого медведя. От чая её так и не отмыли. — Это слово, идео… э, о, во! Идеальный — хочу быть как ты. Ты б с собачкой справился и прогнал. А мне так страшно, я не знаю, как быть…

Она ходила из стороны в сторону, что мистера Алессу начало раздражать. Он громким кашлем очистил горло и указал дочке сесть на софу у стены. Под картиной старого дряхлого дедушки Алесса, девочка неуютно устроилась. Мистер Алесса кое-что завершил, театрально поставил последнюю нужную точку в письме, использовал расплавленный сургуч, затем печать, выдохнул и подсел к ней.

— Это будет нелегко, ты потратишь уйму сил. Ты понимаешь?

Как верная зверушка, она кивнула и прогавкала что-то похожее на согласие.

— Меня это вполне устраивает. Рвение я поощряю. Что ж, во-первых, не стоит убегать и привлекать внимание. Это слабость, ни животные, ни люди этого не приемлют. Это не гарантирует тебе защиты, однако и к смерти не приведёт. Это тебе пока на заметку, — мужчина провёл рукой по лбу.

— И что теперь?

— Помолчи, дай подумать.

— Ла-а-адушки…

Отец с дочерью так и просидели несколько мгновений длинной в вечность.

— Ладно, так, поднимайся. Давай, тебе надо умыться и переодеться. Сегодня я займусь твоей интеллектуальной подготовкой. Помимо учебного заведения ты будешь читать и пересказывать мне всё прочитанное. Затем твой дядя, да простит меня отец, займётся твоей подготовкой в языках и некоторых манерах… С матерью, так уж и быть, станешь практиковаться всему в быту… Дорогая, у тебя не будет отдыха. Свободных дней существовать не будет. Вплоть до твоей зрелости, ты станешь взрослее всех многих. Ошибки мне не нужны. Жду к пяти, уже со сделанными уроками. Ступай.

Тэнни с румянцем кивала, словно ей сделали подарок, она спрыгнула и сбежала из кабинета. Мистер Алесса так и смотрел ей вслед и на распространявшуюся взлетевшую пыль от её пяток, отметил, что зря доверил манеры брату жены…

Эвир отпрянул от прочитанного и выясненного по всем возможным письмам и фотографиям, записям и намёкам. И совсем не мог сдержаться в комментировании. Он и во время и охал и ахал, мямлил «ага» и «вот как!».

А на своём матрасе так и зажёгся.

— Ох, как отстойно. Повезло ей ещё будучи мелкой. Блин, а ведь скольких настигла та же судьба? Что если б она бежала медленнее или не взобралась на дерево? Что осталось бы от Тэнни?..

Ну и решение её, — проговаривал он, — может такие и есть дети, но стоила ли эта ошибка такого решения? Может, я ленивый, может меньше люблю семью или меньше ей верю, но взять на попечение к ним?.. Да и отец её чуток жуткий, — он зарылся в тот клочок, что называл одеялом. Парень скинул рубашку и был уже в ночной футболке. Про себя он хвал её «ночнушка», хоть и была с изображением «крутого волка», — страшно подумать, если я с ним встречусь. Слишком ответственный и слишком отстранённый. Он «человек-слишком», как я думаю, такие и сидят где-то высоко. Способны видеть во всех потенциал и отсекать интерес, ежели кто-то им показался безынтересным.

И всё же… Я и полагать не мог, — вздыхал он, — чем жила моя… она ещё мне подруга? Чужая жизнь — так всё по-другому, но оттого не скучно. Будто раскрашено другими красками на палитре, но на своей картине я их не видел… Что я говорю?.. Ох, блин, уже так поздно…

Парень зевнул, взглянув на часы.

Но и он бы не уснул. Никто, быть может, спокойно от прочитанного не уснул. Его тянуло прочесть дальше и написать девушке. Извиниться или попросить понять его до конца. Внезапно — изучить историю аристократических гнёзд и недавних национальных погромов.

И так разрываясь Эвир ни к чему не пришёл. Как в гробу, уронил сложенные ладони на грудь и от усталости заснул.

Тэнни запрыгнула на недавно срезанные пеньки, этого не требовалось в утренней пробежке. Но дополнительные нагрузки только шли ей на пользу. Девочка, вернее девушка, как кузнечик, ловкий кролик, а может и умелая кошка или любое другое животное с характерной прыткостью, прошла по дюжине пеньков, приземлилась обратно на тропинку.

И сразу же заметила балку. Злосчастное препятствие, раньше для игр, а теперь для безупречно преодоления, без потери времени, равновесия и темпа. Она сделала прыжок, взобралась вверх и на краю, посльзнувшись на мокрой от росы древесине, она не растерялась. Нет. Упала прямиком на землю. Сдержала себя и грациозно, осторожно, не замедливаясь и на долю мгновения, прошла, даже не обернулась.

Девушка помнила: «самолюбование — худший враг для внешнего вида» — чтобы это не значило.

Тропинки внутри семейного леса, через сады и двор — в целом собрали внушительную полосу препятствия, что приходилось преодолевать годами. От внутреннего выхода, к внешнему, по сути, полный круг. Требовало пару лет обучения, и ещё столько же повторения. Раз за разом… Эти тренировки отнимали всё время утром.

Ранний подъём с первым распевавшимися птичками. А ещё вечером, когда свет был только от ламп. Бежать от одной к другой, а в промежутке — полная тьма.

И так со всем остальным.

Забитый график с отцом, матерью, дядей, репетиторами и другими «активностями» полностью выбивали Тэнни из сил. А каждый день она языком чувствовала, чем всё кончится.

И сейчас утром, прокручивая эти мысли в голове, чувствовала огромное, как скала или гора, утомление. В одно время и силу. Ей не было равных ни в школе ни в каких-либо соревнованиях…

— Ого, снова эта… Алесса?

— А с ней кто-то говорил?

— Не-а.

— Вроде быстро уходит.

— А она красивая?

— Да откуда знать? Она же постоянно уходит… Ты меня слушаешь?

Тэнни остановилась. Упёрлась руками в колени. Хватала ртом воздух и тяжело стояла на земле. Глаза ещё слипались, а пылинки цеплялись за ресницы. Девушка стёрла пот. Подняла взгляд и вбежала в дом.

В коридоре, который опасливо освещали лампы с абажуром, скопившему пятиминутную пыль, встретились трое фигур. Одна вошла быстро, влетела через парадные двери. Двое были уже внутри. Женщина встретила пришедшую и пригладила ей одежду. Мужчина положил одну руку тыльной стороной ладони на другую, но уже к внутренней стороне.

Тэнни полотенцем провела по лбу, основательно уклоняясь от попыток матери поймать её за шею.

— Дорогая, ты не устала? Ох, хочешь поесть? Я кликну повара, эй, куда? Юная леди, останови… Ах ты ж!.. Поймала! — женщина взяла её за лицо, девушка нахмурилась, всё брыкалась, сдавшись в конце. — Ладно, можешь идти. Отец заждался. Буду ждать тебя вечером!

Мама не столько обожала время проводимое с дочерью, сколько ей было важно, что её брат, дядя Тэнни, получил работу: иностранные языки, то есть, даже достойная!

— Угу, как скажешь…

Девушка закружилась, голова еле держалась. К отцу она пришла собранной, хоть в глазах ещё бегали края ступенек и ковров, окон и блеска ламп.

Мистер Алесса предпочёл не обращать внимания.

— Мне не понравилось твоё эссе.

— Что?

— Эссе об «возможном обеспечении необходимого уровня жизни для стран третьего мира». Твоё мнение размытое и слишком обобщенное. Ты не предлагаешь решение, а словно оправдываешь ситуацию, боясь задеть… кого? Кого ты могла б задеть? — дочь повесила голову. В спортивной форме ей было слегка неудобно. Она выглядела глупо, и по всем признакам ею оставалась, — н-но… — оторвал эту частицу мистер Алесса, — это вполне неплохое построение мысли. Ты неплохо разобралась с материалом для работы, кхем, я бы сказал для твоей работы… ты ведь старшеклассница уже, да?.. В общем, твой возраст многое делает за тебя. И пока…

— Ты забыл в каком я классе?

Мужчина на миг растерялся. Это не так невероятно, казалось девушке. Отца часто подводила мимика и собранность в последнее время. Он всё чаще позволял себе фамильярничать, всё больше проводил времени с нею. Но этот миг отличился его самым глубокой потерей важной силы. Что-то вроде неуязвимости.

— Я проверяю твои оценки, но думаешь смотрю на классы? Мне надо знать, когда ты выпустишься, а не когда у тебя поменяется школьная жизнь. Хм…

Нет. Нет, всё было по-старому.

— Можешь идти. Повтори вновь уроки и прочее. Я буду ждать до… а, знаешь, после твоего дяди.

И он развернулся на каблуке, забредая вверх на следующие этажи; к себе в кабинет, видимо. Тэнни нельзя было больше задерживаться: заглотнуть завтрак, естественно, приготовленной не ею, но строго питательный. Облачиться в прозаично простую форму для девочек, и неспешно сесть на велосипед.

Одна была проблема — утренняя встреча отвлекла её от пути до собственной комнаты. Одной минуты. Минуты достаточной, чтобы заметка, желтый листочек упал с зеркала. Желтый листочек с напоминанием, о том, «как бы снова не забыть тебе надуть колёса!».

И она снова забыла; как выехала — было уже поздно.

Ранним утром, уже поздней, чтобы как следует умыться или заняться здоровьем, но ещё достаточной, чтобы успеть, куда только потребуется, девушка высмотрела в окнах серые юбки, да красные галстуки, задрожала и взлетела с места. В сумку забросала все необходимые принадлежности, листочки, карандашики и мусор от них, ведь неловко было в заведении оставлять что-то после себя.

Тэнни ещё поднесли еду в белых фартуках. Лакомство с рыбой в рисе и с черным, как болотная вода, соусом. Она поклонилась, растрепав и так в плачевном состоянии волосы, она забрала пластиковый поднос одной рукой и ей же палочки. Другой рукой судорожно скинула банкноты и выпрыгнула со всеми вещами наружу.

Теперь палочками она подхватывала каждое лакомство в рот и проглатывала. Такой нелегкий трюк и невиданная ловкость по пути от магазинчика с очень весёлой сушиной на вывеске до ею припаркованного велосипеда потребовал не мало сил. Но она справилась. Всё съела, до этого вполне успела сделать письменные заметки в работах и выбросила ещё и за собой, так ещё и почти обошлась без опозданий!

Все, ставшими свидетелями, не знали хлопать им или ахать. В любом случае они упустили из вида девушку, взобравшуюся на велосипед и укатившуюся вдаль. Несколько только потом сообразили.

— О… это не та?..

— Она, наверно, она… Которая умная зазнайка?

— Я о ней, о другой.

— У нас их много, — оскалилась ученица, — я твои мыслю прочесть что ли могу?!

— Не тупи, которая ещё часто занимается в этом же японском ресторанчике. Бывала тут пару раз.

— А… Не, всё равно не вспомню имя.

— Ну тебя…

А впереди мчалась Тэнни Алесса, ещё слегка трясясь от поспешно съеденной еды, под носом бубнила и повторяла все необходимые на сегодня дела, всё расписание вновь и вновь, будто слова могли предопределить будущее или упасти от хаоса. Сначала утро, все эти уроки и расписание школы, обед… обед ей придется вычеркнуть. Да и зачем, если она перекусила? Потом всего-то надо обратно, потом ей дадут лекцию о сложных частицах и М-теории, затем фехтование, борьба, танцы, иностранные языки, вечерняя пробежка и техника безопасности и ориентирования… да, всё как ей хотелось, чтобы в полночь повалится в кровать…

Разве могло Тэнни Алессе хотеться чего-то ещё? Общаться по делу, всё уметь и всё знать, а по дороге к школе встречать… пса?..

— Пёс?

Прямо перед девушкой, на холме перед тонким тоннелем под холмиком, такой, который не нужен, который вложили больше сил, чем смысла. Обложенный сверху донизу плиткой выступающей и гладкой, на которой руки скользят. Такой туннель слегка кривился, затем заканчивался перед обрывом. Ещё и в такой местности, лесистой и пригородной.

Но именно там девушка повстречала перед тонкими колёсами своего транспорта… нет, не пса. То была собака — инисто-пушистая, внешня шерсть которой оказалось скроенной грязью в острые шерстяные локоны, собака. Давно бродившая и не совсем в духе.

И вышла прямо на проезжую часть, и Тэнни постаралась её объехать и тут подвели колёса. Они окончательно то ли сдулись, то ли лопнули, и девушка полетела на землю. Собака следом.

Тело Тэнни перекатилось ещё пару раз. Погнутый ею транспорт облетел её, выплёвывая спицы и куски сидения. И только за этим и наблюдала девушка, забывая про свои раны, про своё не очень уж приятное приземление. Ну и о собаке в том числе. Тэнни с потрясением подскочила к велосипеду с видом полной трагедии и растерянности; даже не к сумке, выронившей мусор, упавшей ещё дальше.

И всё толкало на исправление ситуации, ведь что может быть страшнее такого проступка? Толкал её и чей-то… нос.

— А! Эй, пёсик, отойди, мне надо… Эй, не кусайся… Я же стою, ты меня не… Фу! Не трогай!..

А собака так и не желала отстать, кажется, ей не верилось, что есть говорящие столбы.

Вопреки всему разуму, Тэнни сорвалась с места. Переполненная, как газировка газом, так и ужасом она пропустила велосипед прошла в тоннель, что в несколько раз темнее, чем снаружи. Её сопровождало только дыхание, стук невысоких каблуков на туфлях и её дыхание, иногда неразличимое от собачьего.

Собака, очевидно, догоняла девушку. Не особо больно трогала, но ноги всё равно от ужаса подкашивались. Дыхание сжигало не силы, а смелость. На момент Тэнни остановилась, отталкивая животное, обогнула и побежала вновь. Не оглядывалась. Человек самое слабое животное. Победить было нельзя.

Пробежав весь тоннель и зажмурившись от дневного света, она наконец поняла, что собаке наскучило эта томная погоня, и бежать дальше под землёй животному было не интересно. Она развернулась и ушла по своим собачьим делам дальше.

И Тэнни так безумно убегала зря.

И вроде ничего не произошло, вроде она цела и все тренировки не ушли в пустую, но сейчас, именно сейчас, когда позади переменчивая тьма, а перед лицом обрыв с мелким, как островки волос, лесом, в дорогах и домах скрывалась ещё поодаль цивилизация. Нависало огромное пленяющее небо, способное при случае разрушить всякие иллюзии славы и тщеславия. И никого вокруг. Только фигурка перепуганной девочки.

Тэнни схватывала воздух, сначала как надо: носом, выдыхала ртом, затем плюнула на это. Бессильно присела на корточки и от безмолвных рыданий задрожала.

Эвир обошёлся без натуженных восклицаний и излишней драматургии.

Из тех мыслей, что у него вертелись в голове, он едва мог сложить осмысленное предложение. Большее, на что были способны его связки — это истошно кричать. Но у него соседи, да и время было не для того, утро и всё такое.

Вместо этого он судорожно пошёл в голое пространство из одних только шкафчиков и особенного холодильника искать… что-то. Самое правильное в альфе-версии кухни — приготовить пищу, может напиток? Но едва парень в своей квартирке что-то бы нашёл. И сам он прекрасно это знал. Скорее, просто хотел чем-то занять руки, двигаться дальше, чем сидеть перед всей жизнью подруги и думать о ней там.

Все его бессмысленные поиски в итоге привели к разочарованию и вздоху.

— Эх, похоже у меня нет зёрен!

Бросил он вслух. Хоть никого и не было. А все, кто должен был знать — знали.

Мистер Кори обожал заезжать к сестре раньше положенного времени. Встретить племянницу и посидеть в местной кухоньке… Ладно, он врал и посторонним, и близким и даже себе. Плевать мистеру Кори хотелось на сестру с её семейкой, зато у них было — «завались деньгами! И… и еды». Затем он и приезжал, чтобы бесплатно наестся и получить плату за его работу, в которой было достаточно болтать на языках своих любовниц…

До реальных дел мистера Кори догадывался скорее только сам мистер Алесса, но он либо предпочитал не замечать, либо не замечал. Тут надо б понять, что страшнее…

Но весь остальной дом души не чаял в младшем брате миссис Алессы. К примеру, стражи у ворот, всегда вспоминали его улыбку и минутку, что он выделял, для разговора. И в этот раз, он перед шлагбаумом улыбнулся, и за усами привратник вскользь упомянул:

— Ох-хох-ох, мистер Кори, пока вы не ушли, у нас тут осталась маленькая… госпожа. Не хотите её забрать?

— Что? Маленькая? О, я понял, да… Вы про Тэнку что ли?

— Откуда мне знать? Я у ворот стою, а кто здесь живет мне разницы нет. Имен я вообще не запоминаю… Н-но кроме вас, мистер Кори!..

Без радости мужчина заехал внутрь и припарковался недалеко. С полным недоумением встретил племянницу в комнатке стражей.

Мистер Кори детей не имел, значит ему оставалось импровизировать. Отругать её? Не было настроения. Сказать поучительное? Да он понятия не имел, чему её научить. А поинтересоваться? Как-то плевать ему было, откровенно говоря. Вот лучше ему в голову не пришло, кроме как сесть на ступеньки дорожки, посадить её рядом, всю измазюканную и дрожащую.

Сгущался день, уступал оранжевым штрихам, всяким пигментам и колоритам.

И всё мистер Кори не говорил. Слов, наверно, не нашёл. Знал столько языков, но ничего, и слога выдавить не мог. Почесал шею, из кармана достал свёрток бумаги. Другой рукой гравированную зажигалку. И зажёг, сразу затянувшись.

— Мама рассказывала, что ты бросил, — заметила Тэнни.

— Это потому, что так сказал ей я, — твёрдо отрезал дядя, — давай, возьми тоже.

— Фу, не, не хочу. Я же типа… умру.

— Как хочешь, — пожал он плечами, — расскажешь, почему школу прогуливаешь?

Без лишнего сомнения, Тэнни отняла самодельную сигарету и, предварительно вытерев о себя краешек для губ, она попыталась вдохнуть. Ясно, что она залилась кашлем, сгибаясь в три погибели.

— Вот так лучше. Первая всегда такая.

Дядя Кори отнял сигарету из её рук

— Правда?..

— Ну у меня так не было, но мне и объясняли, как курить. Так что не знаю, какого тебе, Тэнка.

Он хохотнул.

— Какой ты противный.

— Угу, знаю.

За их спинами поднималась робкая неполная луна. Свиристели высаженные деревья своими бесчисленными крыльями полными листьев. Перед лицами — занимающий основное пространство поместье.

Девушка не знала, можно ли уйти, да и что ей делать.

— Сегодня ведь ты не хочешь ничего учить, так? Мне не нужно ждать тебя с твоей мамой?

Она отрицательно покачала головой.

— Как скажешь.

Ещё некоторая пауза. Тэнни окончательно поняла, что говорить остаётся только ей.

— Я так… обессилена от предстоящего. Мне вообще кажется, что я не то ищу, понимаешь? Кажется, я просто не хотела думать сама, решить проблемы своими методами. Положилась на чужие. И вот, вроде решила то, что было неправильным, но причины так и остались… теми же. Это… всё видимость. Столько сил в пустую. Если продолжу, будет хуже. Если остановлюсь, будет больно.

Дядя Кори затянулся, положил руку на колено.

— Хм… Тэнка, дело это твоё. Как бы ты не решила, будет всё равно здорово. Клянусь. Но, всё-таки, если про последнее: я знаю одного толстосума. У него своя фирма. Я как-то вёл у него переговоры и, представь себе, ничего тогда не испортил. Возьми мою рекомендацию и займись, например, этим? Это тебе как альтернатива.

Девушка надула щёки.

— Фу, работать на кого-то?.. Да ещё и в компании? Там же так много людей и…

Она застыла.

— Угу, там будут люди, — кивнул рядышком сидевший дядя и словно привёл её в чувство, — но ты совсем справишься. Или нет. Как знать?

Молодая девушка полная сомнений отчаянно выбирало путь или пути, чтобы стать человеком. От любого решения даже в собственных мыслях хотелось отпрянуть, как от кипятка.

— Ещё курнёшь? — мистер Кори протянул ей ещё одну «самокрутку».

— Нет! Хватит, гхе. Всё, я пойду!

И она ушла. А мужчина остался доволен выполненным хоть раз хорошим делом.

Дальше всё шло своим чередом: Тэнни предстояло объясниться перед отцом. Пережить долгий период молчания всей семьи. После окончания учёбы, она с горестью покинула дом, когла никто этого не узнал. От бурлившей обиды, поди пойми, на себя, на отца, она испортила собственную дверь в её же комнату, крепко вдавив свой след кулаком.

И уехала.

Поиск жилья, первые начинания, а потом работа у мистера Уорвиза, стало быть, мистера Подтяжки — по-эвировски.

Парень разобрав каждую папку на информационном носители, остановившись только перед «не стоит», что в итоге правда не стоило… В конце концов перебрал все электронные работы, все доклады и даже какие-то статьи, документы и фотографии.

Эвир расположился на кресле. Самое правильное было написать подруге и извиниться. Не этого он хотел от неё и явно не желал. Во многом он понял весь спектр чувств Тэнни на собрании. Ужасную вину и желание преподнести это как можно легче.

Однако… что он мог? Смотря на номер телефона, Эвир понятия не имел, имел ли он права даже букву направленную к ней сказать. Не имел понятия кто они друг другу.

— Эх, что я за… дурак.

Было душно. Эвир забыл открыть окно, но во время чтения столько раз собирался.

В тот день, он не позвонил. Оставил всё как есть. Ждал удобного момента, хоть его могло и не быть.

Глава 8

Рабочая неделя двинулась своим чередом: все эти встречи, «дедлайны», попытки закончить, что так долго не успевали. Важно было перед формированием новой рабочей обстановки — всё успеть.

Пронеслось всё это так быстро, что как Белого отдела не стало в здании, Эвир не успел прочувствовать неприятным привкусом, проходя у их бывшего места… Вместе с тем, ему часто об этом не давали вспомнить его товарищи и коллеги. Эйт стал чаще его беспокоить, может, чтобы увидеть, как опускал Эвир нос? А, может, просто заняться было нечего, кроме как тащить его вместе с Гильсином поглядывать на новеньких, занять новый бильярдный стол и прочая чепуха.

Вся эта компания действовала на нервы, но Эвир лишь пассивно на это обращал внимание, не настолько явно.

— Меня бесит быть здесь, мы можем уйти? — говорил он. Верно ведь? Уж очень тонкий намёк… На это, естественно, никто не вёлся, парни его игнорировали, а он не сильно сопротивлялся.

Совместно обедать и проводить отдых стало некоторым утешением, ведь времени у него стало неимоверно много, когда перестал обедать на лестнице. Да и тот «сгоревший отдел» переделали в «пространство отдыха»; Эвиру отдыхать совсем не хотелось, а вот толпам «чужаков» нет. И с его молчанием вокруг парня стали говорить больше окружающие люди.

Тогда Эвир только-только отправил по почте оформленное прошение по работе и ждал доступ или что-то такое. Но по количеству времени — секретарша точно сбежала за местной выпечкой. Краем глаза заметил, как к Эйту прибежал Гильсин. Неторопливо говорил, упёрся руками в стол, что задевал мышку Эвира.

— А тебе не пора работать?

Айтишник удивлённо всмотрелся в друга.

— Н-ну… так я уже. Тут у кого-то вирус был. Жду пока всё сбрасывается. Это нудное дело…

— Угу, Тант, а ты сам-то паузы не делаешь? — вмешался теперь и Эйт.

— Тебе так важно, чтобы я это сказал? — прищурился он, — да… делаю.

— Ну и всё этим сказано! Ладно, забей на этого душнилу. Продолжите, сэр Гильсин.

— Как скажешь, эм… Так вот, я в колледже некоторое время занимался спортом и даже капитаном команды был по баскетболу…

— Капитаном? — прервал Эвир. — Ну ты же…

Видимо, так попытался аккуратно обойти толщину товарища, чтобы представить его с мячом и в движении и чтобы складки не скрывали ноги.

— Жирный, — докончил Эйт, — ты жирный, Гильс.

— Спасибо, что вспомнили… Но я вам скажу, что в техническом колледже мне это не помешало быть в момент самым популярным, —лыбился вспомнивший приятное айтишник. Эвир предположил, что получи Аполлон повседневные проблемы, не сталось бы с ним также? — н-да, жаль, что так поздно… Вот, пойду, что ли, тот комп проверю.

Эвир остался смотреть ему вслед, гонимый желанием извиниться или хоть оставить приятное словечко в разговоре. Он не говорил напрямую плохое, но неподобающее вёл. Интересно, что тут проявилась его сторона, не желавшая в самом деле активно быть в чьей-то компании, которая намеренно отталкивала других. Тут он задумался о том, а как она появилась? Были ли она всегда? По отношению ли так ко всем и можно ль это исправить?

Прискорбно, но мы мало, что можем исправить в принципе. Только оставить как есть, и перешагнуть это чувство — быть лучше — хотя и это не ответ, считал Эвир. Никто не поднимет в одночасье гору, как бы и сколько не готовился. Зато её можно перетаскать по камням. Что вообще просто не звучит, так?

Парень просто места себе не находил. Не принесло радости, что он понял, какого это, когда все краски пали из мира: свет, скорее раздражённо, будто долго сам не спал, и бледно, подобно лампочке, просвечивал сквозь немытые от следов дождей и конденсата окна. Легче всего было в темноте, но там его скоро просто тошнило.

Но всё равно один он не оставался, предполагая, что его так желают наказать. Эвир находился при всяких слухах и планах. В залах его садили прямо с новыми товарищами, Гильсином и Эйтом, а он и не думал сменить место, почему-то. Даже поддавался рвениям спросить или глупо пошутить. Первое он считал скучным, второе ещё хуже. Но всё равно парни с ним оставались, неужто все другие ушли? Не прошло ли сокращение интересных людей, не таких, как Эвир?..

Вернёмся к упомянутым разговорам. Дело в том, что на очередном собрании, прерванным воплями и криками, множество мужчин остались наедине и, словно школьный класс, перешли в наглый шёпот.

— Эй Тант, слышал о караоке для всех?

Эйт Катрингем уже точно сказал Гильсину и только ждал отрицательные познания у другого товарища.

— Нет, но я и петь не умею. Так что…

— О, так говорят все зассыхи.

— Гм, а Гильсин, что сказал? — поднял Эвир, явно попытавшись поддеть.

— Я согласился… Но, Эвир, слушай…

— Да не говори ему, — прервал Эйт, — нечестно. И слишком просто.

— Неправда!.. Ты же знаешь, что… это только на тебя работает такая мотивация. Что вообще значит «зассыха»? Этого нужно боятся?

— Да у тебя нет мужской чести, дружище! Это величайшее оскорбление! Думаешь, скажи я о Цие и… Ах, ты подлец, я проговорился и позор мне… и что-то такое, я больше этих старых словечек не знаю…

— Ч-что?..

— Меня Гильс в пару ролевых игр затащил, — начал объяснять Эйт, — я немного тренируюсб, вот, но как это цепляет девок, ты бы знал…

— Нет, и… я тебе не верю, не цепляет, ты врёшь, так? — тот только ухмылялась и качался на месте. — Как бы не было, Ция — что?..

— Она собирается пойти и позвать компанию с собой, Эвир.

Говорил на удивление спокойным тоном айтишник.

— А это значит, что среди них будет…

— Тэнни…

Эвир провалился в раздумья. Хотя это ложь. Он решил всё в первое мгновение после её прозвучавшего имени. А дальше просто думал правильно или нет, старался переубедить себя, заставить поступить иначе. Долго это не продлилось, даже по меркам миллисекундно скачущих сигналов в перепутье мозга.

Через двери ворвался мистер Подтяжки, слёзно восклицая:

— Мой брат поругался с какой-то старушкой по соседству, и она кидает в него вещи! Господа, помогите мне его увести! Он ведь и сам ей что-то кинет!

И так все отвлеклись от отвлечения от работы и пошли наблюдать на ту пресмешную картину.

Об этом событии услышала почти в то же время с разницей в пол часа Тэнни Алесса. Она проводила непозволительно много времени у принтера, забирая распечатки свои, Ции, новых коллег, старых и тех, кто случайно подслушал, что одна девушка может сделать работу за него.

И вот она стояла над гудящей техникой и при каждом рождении нового листочка, вздыхала. Тогда и зачирикали две незнакомки, предположительно из нового коллектива, но Тэнни их бы не узнала будь они и с её собственного.

— Представь, наши эти «главные» два часа оттаскивали какого-то сумасшедшего от бабки, — хихикая, говорила одна.

С некоторым наивным аханьем вторая спросила:

— А чего так?

— Да говорят, псих-охранник решил, что бабушка пробирается к ним! Пф-ф, да кто бы вообще там бывать стал? Кому это нужно?

Тэнни про себя прошипела, схватила всю кипу бумаг, и женщины только остались смотреть ей в спину. То есть, рядом кто-то был?..

Момент, который произошёл после тех, где она передавала и раздавала распечатанное, будто учебники староста, ей подумалось, что произошедшее с капитаном-генералом Калинтом Уорвизом — повод написать одному другу… Лёгкая шутка для восстановления общения. Но Тэнии, как собачонку, оттягивали написать необходимые буквы рядом объявившиеся (прикатившиеся на креслах?..) Сайен и Тибс.

— У! А ты слышала о караоке! — Тибс замаха не достававшими до пола ногами. — Ция говорила, помнишь, Тэн…

— Да-а… да. Но я не хочу с этими новенькими они…

— Угу, мы знаем, — Сайен, как старшая сестра, отрезала её аргумент, — там будут с того корпуса.

— А, ну тоже не знаю, я только вас и терплю, а тех…

— Мы тебя тоже, — Тибс злобно прищурилась.

Сайен старую рознь тут же закопала.

— А как же этот… Гильсин, ага, и парнишка, забыла его…

— Эвир, да?

— Да, он!

— Гм, а сама Ция ведь будет? — на что Тэнни получила кивок — А я петь не умею, ну и эти люди, там их будет целая толпа… и вообще не люблю эти официальные встречи, напоминает о доме и…

— Какая принцесса… — хмыкнула Тибс.

— Да что с тобой такое?!

— Ты меня игнорировала прошлый обед!

— Да я не… — Тэнни прервалась. Она-то и прошлый обед не помнила. Всё смотрела на дождь и думала о спагетти. Вертела в руках столовые приборы из обеденной коробки, вынюхивала паршивый запах вроде свежей, а вроде и протухшей пищи. Если она верно помнила, то получается воспоминания о прошлом совсем заменили ей настоящее, — блин, черт, ты права. Прости, типа… Что мне сделать, Тибс, чтобы извиниться?

Маленькая продажница засветилась от улыбки на весь рот и уверено сказала:

— Споёшь со мной дуэтом на караоке?

Парадоксально, но мало, кто знал, что точно будет в «тот самый вечер». И мало, кто знал о «том вечере», говоря чисто относительно, людей нисколько не заинтересованных — всё же было больше. Словно дротик в игре «Дартс», бросили слух о дате: «в конце рабочей неделе… на улице N, вечером в часы X» и всякое подобное. Самые рьяные и активные члены коллектива тут же принялись такое организовывать. Главные и вышестоящие руководители компании, естественно, прекрасно знали, но не проронили и слова. Молча, тихо, на носочках проникли в просторный караоке-бар.

Тогда сильно похолодало. Не было луны, всё закрыли ночные, как летучие мыши неуместные, облака; веяло рекой, что оказывается протекала в одном уж сильно молодёжном районе. Туда ещё загнали (причем сами себя) некие, под именем «хиппи» или просто прохиндеи и дармоеды, как назвали б их наши отцы. Целая туча помещений, бывших заводов и цехов, ныне становились очень «модными» кафешками и заведениями для высоких ценителей.

И одним из таких — стал тот то ли бар, то ли караоке, то ли ресторан, то ли танцевальный клуб… Вобрал в себя столь многое и выглядел соответствующе: весь зарился светом среди пустующих синих продуваемых высоких зданий — караоке-бар «Двухвостый лис». Занял «Лис» бывшую столовую для бездомных. Кухню — сделали пространством для стойки с баром, общий зал завалили диванами, а гардероб переделали в обширную сцену.

— Ой, как здесь круто…

— А ты ещё не вошла внутрь!

— Думаешь, там лучше?!

Целый офис вместо дома решил отправиться в одно место; занимали места в автомобилях, решали кто-кого подвезёт. Даже такая поездка для многих — стала способом стать ближе, создать дружбу или начать общение.

Эвир попал с Эйтом и Гильсином. Тэнни с Цией и её компанией. Но в разное время. Когда были в одном помещении, то в разных углах. В то время, как Эвира погнали что-нибудь исполнить, Тэнни знакомили с очень влиятельными девушками офиса, самыми не любимыми Цие, но которых знать надо было. И Тэнни им сразу нагрубила…

Тибс за руку привела на сцену и, фактически, насильно сунула виноватой микрофон в руку, однако смущённый, но мелодичный голос Тэнни Эвир не услышал, ему пришлось стоять с остальными курящими парнями в компании и попытаться не засмолить самому.

— Ох, как же я ненавижу эту работу…

— Угу, но деньги-то нужны.

— По-другому и не скажешь, брат… О, кстати, классно спел Тант!

— С-спасибо… А вы не видели мисс Неморкан?.. О, нет значит. Ладно.

Но ему уйти не дали. На входе поймали.

— Эй, Эвир, — обратился, кто бы мог подумать — Эйт, — хочу сказать, пасиб, бро, что тогда затащил меня к Гильсу…

— Чего-о-о?..

— Ага, если б не ты и твоя подружка, я бы не познакомился с моей будущей девушкой…

— Цие ты не нравишься…

— Ты вытащил меня из кокона одного круга, чувак! Вот, что я пытаюсь сказать!

Тот махал сигаретой и слегка медленно и менее разборчиво, чем обычно говорил. Эвир на полшага отстранился

— Как скажешь. Эм, я рад. Ты выпил?

— Слегка, длуг (друг), но это не меняет веса моих слов!..

— Ясно… — Эвир ему не верил, — затуши, обопрись на меня и пойдём я тебе помогу присесть…

Недолгий период группки сидели на местах: слушали чужое плохое пение и одни осторожно напивались, другие во хмелю уже в самом начале. Вероятно, предполагал Эвир, потому у многих качество пения не отличилось.

А затем засверкали танцы и пляска, ещё погодя — медленная и романтичная музыка, все берутся за руки. Но даже преодолев себя, когда Эвир и Тэнни вошли в эту толпу, в поле зрения роковым недоразумением, другой не попал. Они скакали из стороны в сторону. В момент их прижали, но смущение достигла такого пика, что двоица медленно попятилась в стороны и, избегая всяких контактов и обнимая себя за плечи, выбежали наружу. Попали прямиком, куда б вы думали?.. К реке. Точнее к виду с помоста на небольшой канал, который огибал мост со своими ножками.

Броские и яркие вывески, прямо блестевшие бриллиантами от света молодых решений модные места отражались о поверхность, что Эвира и Тэнни поначалу будто облили золотом. Встали они противоположно друг от друга. И не заметили. Позади дрыгались тела, всякие темные фигуры, играл свет в отделанных стеклянных панорамных от пола до потолка дверей.

Танцы попыталась прервать личность ещё очень желавшая спеть, очевидно, перебравшая всяких цветных коктейлей. Успокоилась, собственно, после ещё одного с трубочкой и зонтиком.

Эвир обернулся, чтобы увидеть эту интересную концовку, и тогда взгляд такой же засмотревшейся позади себя он смог поймать. Тэнни была на расстоянии в несколько таких парочек, опиравшиеся на перила. В вечернем розовом платье, которую часто поправляла и через которую почёсывала всякие места. Она заплела волосы, а макияж дала сделать другим людям. Что, безусловно, прекрасно.

— Хей, эм, привет, — начал он.

— Н-да, здорово!.. Ха-х… — ответила она.

И притихли.

Журчала вода и на скрипках играли сверчки. Тихими басами звучала музыка. И никого, кроме них.

— Тоже здесь? — Тэнни вновь осмелилась на Эвира взглянуть.

— Угу, так вышло. А ты, наверно, с Цией?

— Я была обязана, да.

Он постучал костяшками пальцев о забор деревянного помоста.

— Тэн…

— А?

— Прости, я… Слушай, я знаю классную псарню. Они разрешают погладить зверюшек…

— Что? А… Блин, какое дерьмо! Ты мог!.. Мог и сказать раньше… Как давно?!

— Чуть меньше недели, — ответил со стыдом он, — мне нужно обращаться, типа, «ваше величество» или «моя госпожа»?..

— Только попробуй, — насупилась Тэнни.

И чуть сдвинулись друг к другу.

— Угх, я думала… думала, ты извинишься за то, каким ты козлом был на конференции.

— Я извинялся. За-зачем снова?

— А что с голосом?

— Ничего, ваша честь…

— Ты ведь не прекратишь?

— Если леди, благородная дама пожелает, чтобы я прекратил…

— Я убью тебя…

Эвир уже не мог сдерживать смех. Тэнни ещё придвинулась, думалось над ним занести руку и хорошенько его отдубасить. Но тот вовремя поднял голову и с вскриком: «пока не забыл!..», сбежал.

Тэнни наморщила подбородок, но осталась ждать.

Не прошло и трёх минут, и пятьдесят семь секунд, как он вернулся, держа в руках свисавший свёрток.

— Эм, поздравляю, вот твой обед.

Он передал ей сэндвич, в основном состоявший из сыра, произведённого не из молока, и листков салата. Девушка неуверенного повертела в руках такую закуску и надкусила её с особой неприязнью.

Через еду она выговорила:

— А… я пофаняла к пфему фы эфо (я поняла, к чему ты это), — и проглотила, — это первый обед, который ты принёс, тогда, на лестницу.

— Угу.

— Сентиментальщина… И как ты это съел?.. Мерзость какая-то.

— Да, другого почему-то в столовой не подают. Политика экологии. Вроде как.

Он вернулся к ограде и на этот раз они стали ещё ближе.

— Так-с, караоке бар, да? — начал Эвир.

— Мне здесь не нравится, — она снова укусила сэндвич, — лубей мноха, плохо облащаются с пефсоналом (людей много, плохо обращаются с персоналом).

— Ну чисто с точки зрения экономики, они сами выбрали такое обращение и такие условия. Желали бы другого — бастовали б.

— Какой ты циничный… Хрень это! Люди должны получать самое базовое просто так! Особенно оплату труда. Вот не хватает профсоюзов…

— Какая необдуманная фраза! Тэн, фу!.. Профсоюзы — глупость, но… вот представь, чем отличаются такие объединения от партий? На правах они не остановятся, все пытаются дорваться до власти. С сильным влиянием профсоюзов будет лучше, по-твоему?

Тэнни покачала головой.

— Это подмена и градация.

— А у тебя сублимация и наивный альтруизм.

Они стали совсем близко, и слегка отодвинулись. Девушка спрятала свёрток и вытерла от запоздавшего и победного обеда губы.

— Хорошо тебя прищучить снова, — девушка, уводя глаза вверх к подступавшему синему пятну, небу, — но неужели на этом всё?

— А что ты хочешь?..

— Я не знаю.

Они обменялись взглядами.

— Как тебе последний обед?

— Отстойный.

— Я так и думал. Его ещё утром купил. Поварихи меня не любят, считают, похоже, что я вор?.. Но я так не выгляжу ведь!

— Ну если честно…

— Не начинай. В тот же день, когда мы в первый день сидели вместе, я посчитал тебя нахалкой и лесбухой…

— Спасибо?..

— Прости. Могу исправить, типа, те-тебе не холодно?.. — пискляво спросил он. У него была куртка. И очень неловко ей сунул в руки.

Тэнни поглядела на неё: красная и толстые рука. И одела. Холодно ей и вправду было.

— М-да… у тебя романтичные жесты такие себе, — повернулась она к Эвиру, а он сделал вид, будто «уж извини», — а я — что ты приставучий, неприятный и тупой, точно затащит меня делать то, что я не хочу. Отнюдь не ошиблась.

— Эй! Могла б… сказать, что так только думала…

Теперь хохотала она.

Парочка остановилась, когда их идиллию оборвали двое раскрасневшихся мужчин. Они обнимались и разъединились когда распахнули стеклянные двери. У одного из них в руках коктейль с зонтиком.

— Я тебя всё равно люблю брат, каким бы дураком ты не был!

А второй, почти рыдая:

— Я тебя тоже! И прости… прости, если я был к тебе слишком строг!..

Калинт Уорвиз, щелкнуло у Эвира.

Они ещё покружились и прекратили, пока приличный и серьёзный молодой мужчина, не вышел.

— Так, сэр, хватит… пойдёмте обратно.

Заместитель директора, всем своим видом яро противился тому, что сам делает. Думал, наверняка, бросить шефа.

— Стой!.. Я узнаю этих двоих…

Калинт Уорвиз оторвался от брата, страшно приглядевшись к парочке. Эвир с Тэнни аж переглянулись.

— Да, вы поняли, ага? Думали, я забыл?..

Теперь они откровенно сглатывали от ужаса, холодная струйка пота побежала по лицу парня. Заинтересовались уж и директор с заместителем.

— Так вы… Те самые милые ребятки, что вместе ходят!.. Ха-х, приятно было вас видеть каждый вечер. Вы поднимали мне настроение. А… а у вас момент, да?.. Тогда я уйду… пойдемте! Не мешаем вам!..

И прервавшие почти закатились обратно.

Эвир с Тэнни выиграли в лотерею. Или просто стали свидетелями очередной работы интуиции майор-лейтенанта.

— Иф… ну и жуть… Зачем так смущать?.. — сказала Тэнни.

Не понятно для себя зачем, парень сказал эти слова:

— Ха, да… Слушай, давно хотел сказать… Спасибо за помощь с… монитором, вот.

Она пару мгновений разгадывала его слова и сама стала вся пунцовая.

— Д-да… не за что…

Они были близко. Так, что аж пальцы друг друга касались. Подняли головы и смотрели ввысь. Другому не приходилось гадать, они знали, что думали сейчас, или близко к этому представляли.

Совсем скоро все уже собирались расходится. Последние песни спели, последние движения исполнены. Допивали стаканы и договаривали поговорками разговоры.

Только для этих двоих что-то продолжилось. Им думалось, что станет лучше или просто по-другому.

— Эй, — Эвир наконец прервал их тишину, — эм, знаю, мы многое уже открыли и узнали, но… как насчёт сходить куда-нибудь? Можем прогуляться и всё нормально рассказать… Представим, что-то вроде, нового листа, всё с…

— С начала? — подсказала Тэнни.

— Ага, угу, в смысле не совсем… — парень вспотел, — думаю, память не стереть. Придется жить дальше. Но проще просто услышать прямо и рассказать самим, даже зная… И-или нет? Хочешь на фильм? Я не знаю, что идёт, но может найдётся документалка или ещё чего…

Он покраснел, а она улыбнулась.

— С радостью!

И девушка его увела.

Друзья их не нашли, в общем-то и не старались. Примерно этого и Ция, и Эйт, и Гильсин ожидали.

Конец.