Птицы подо мной

Глава 1. Птицы-глупышки

Мужчине с доброй улыбкой посвящается

Небо всё ещё под ночным одеялком. Но звёзды уже убежали. Было тихо. Ведь пока спит Солнце, не шумят. Умные говорят, что если хорошо спать ночью, станешь таким же умным, как они. Тело за ночь набирается сил, и на следующий день готово хорошо поработать.

Но были две птицы – Чёрная и Белая. Они были глупышками. Ведь ночью они не спали. Им просто не хотелось. Это из-за неба. Ночью всё небо как будто принадлежало только им.

– Что будем делать? – спросила Белая птица Чёрную.

– Как что? Будем петь.

Чёрная птица расправила крылья пошире, полетела и как давай кричать. Кричать, ведь петь она не умела.

Белая птица полетела за ней. Ей так понравились звуки, что она даже прикрыла глаза. Влетела в ветки широкого клена, запуталась, вырвалась, помчалась вперёд. Петь она не умела ещё больше, чем не умела Чёрная птица.

– Взлетим повыше, – предложила Чёрная. – Туда, куда утром набегут облака.

Белая охотно согласилась. И направилась за Чёрной точь-в-точь по её воздушным следам.

Она всё повторяла за Чёрной птицей. Просто она её очень любила. А когда любишь, хочется быть очень похожими. Хотя быть похожими у неё не получалось. И по цвету, и по размеру, и по духу птицы были совсем разные. Да они ведь и появились на свет совсем в разных местах. Очень далёких друг от руга местах. Таких далёких, что одни бы сказали: «Да не может быть! Ну просто не может, чтобы они когда-нибудь сдружились!». А другие бы даже голову на отсечение свою отдал: такому точно не бывать.

А вот умные советуют голову беречь. Поэтому, наверное, они ворчат: шапку, шапку-то опять не надел? А ещё: волосы мокрые, на улицу нельзя. А еще: в чужие дела свою голову совать нечего, своими надо заниматься.

А вот те птицы-глупышки не берегли ни головы, ни крылья, ни перышки, ни лапки. Где бы они не оказались, они резвились так, что всё перемешивалось между собой – вверх и низ, тёмное и светлое, чёрное и белое, тихое и громкое. Но ведь так было с самого первого дня их встречи.

Встретились они, между прочим, из-за ветра. Да-да. Это он их познакомил. Подул сначала вправо, потом влево. Проказничал. Сначала зацепил Белую птицу, потом подхватил Чёрную. А затем столкнул крылатых друг с другом. Так что птицы соединились тем ветром. И были этому весьма рады и даже сказали порывистому созданию: «Большое спасибо!».

– А ты кто? – спросила тогда Чёрная птица Белую.

– Я – птица.

– А ведь я – тоже.

– Значит мы – обе птицы. И можем дружить?

Чёрная птица затрепетала:

– Ну разумеется. Мы станем близки. И будем веселиться!

Потом она взлетела так высоко, что над головой её было уже даже и не видно. Робкое эхо отозвалось: «За мной!». Белая птица поторопилась. Тогда она была ещё большей глупышкой. А потому испугалась: ведь потеряет сейчас друга из виду. Слёзы посыпались из её больших круглых глаз. И слёз тех было так много, что даже дремавшие по соседству тучи встрепенулись.

– А ты чего это плачешь? – удивилась Чёрная птица.

– Страшно. Дружба наша закончилась? Ты совсем исчезла из виду. А я ведь не умею так взлетать.

– Ну и глупышка!

Она подлетела к Белой птице и укрыла её своими крыльями. Тихо сказала: «Я всегда буду рядом. И вот так сильно буду дружить». А потом как сжала Белую. Пёрышки её примялись. Несколько даже надломились. Птица снова заплакала.

– Ну точно глупышка! А ну-ка. Теперь ты покажи.

Белая птица высунула голову из под крыла Чёрной.

- Покажи! Как сильно будешь со мной дружить?

Вопрос серьёзный. Нет времени рыдать. Надо все силы вложить в свой ответ. Надо ответить так же хорошо, как Чёрная. Птица обвилась вокруг чёрного тела. Ах, но крылья еле-еле коснулись друг друга за такой объёмной спиной. Только кончики, только совсем слегка. Неужто и правда можно быть такой большой птицей? Наверное, чем больше птица, тем лучше она умеет дружить. Белая птица вздохнула. Она расслабилась: нет смысла попусту натягивать крылья. Всеми своими белыми пёрышками она прижалась к чёрным.

– Ну когда уж обнимешь меня? – нетерпеливо спросила Чёрная.

– Так я уже.

– Неужто! Вот так незаметно...

Она задумалась, а потом добавила:

- А, чем тише, тем сильнее. Вот, значит, как лучше всего дружат. Сильные – самые незаметные.

Белая птица, все ещё прижимаясь к чёрному телу, тоже задумалась: о чём это она?

– О чём это ты?

– Вот ветер. Сильный и незаметный. Он даже нас смог притянуть друг к другу.

Белая птица огляделась по сторонам. Ветра не было видно. Ветер сильнее Чёрной птицы. Ведь смог потянуть её куда вздумается. Поверить сложно. Должно быть, Чёрная птица ему это позволила. Ах, пёрышки опять смялись. Под широкими крыльями Чёрной птицы её белое тельце уже даже и не виднелось.

Но вот они перестали обниматься, решили полетать. Надломленные пёрышки Белой растопырились в разные стороны. Это никуда не годится, нельзя так лететь.

– Придётся ждать, пока не расправятся, – со вздохом сказала она.

– Не придётся. Залезай-ка на меня, – ответила Чёрная.

Вот это птица! Конечно, она сильнее ветра. На ветер-то и залезть нельзя. Не потому, что он невидимый. Он не умеет носить на себе птиц.

Белая птица забралась на тёплую спину. И вот так они и летали. Летали-летали... Чёрная не уставала. А Белая засматривалась по сторонам, а оттого ёрзала. Пёрышки Чёрной птицы на спине тоже растопырились. И вдруг - бах! Она потеряла равновесие. Обе полетели вниз. Но не ушиблись, упали на мягкую траву. Падать было даже весело, и птицы даже расхохотались. Катались так по траве. Как раз и перья расправились. Хотя долго же им пришлось кататься, прежде чем они снова взлетели. Вся трава измялась, даже земля оголилась. Вот так они не берегли себя.

А однажды Чёрная птица сказала:

– Сегодня будет звездопад!

Белая птица посмотрела в небо. Ночь была тёмной, тихой, спокойной.

– Но звёзды и не думают падать сегодня.

– А мы сами их сбросим.

И как такое можно придумать! Вот это Чёрная птица – выдумщица. Белая так развеселилась, что чуть не грохнулась с ветки, на которой сидела.

– Вот бы и мне хоть раз пришла такая замечательная идея.

– Когда придёт, скажи. А пока: за мной!

Чёрные крылья с громким шорохом вспорхнули к небу. Белые поторопилась следом за ней.

До звёзд лететь хоть и далеко, птицы не жаловались. Они рассчитывали от души повеселиться. И всё небо принадлежало только им. И это мысль придавала сил. И так бывает: изо всех сил ждёшь приятного, и чем вернее, тем этих сил больше.

Долетев до звёзд, Чёрная птица помедлила: какую бы звезду скинуть первой? Вот бы устроить всё так, чтобы вышло и красиво, и весело.

Тогда она подлетела к самой большой звезде и коснулась её лапками. Но тут же одёрнула. Как же горячо! И как им самим не жарко жить так близко друг к другу.

– Не получится, – заволновалась Белая птица, и уж слёзы размыли взор.

– Ну уж нет. Смотри!

Чёрная птица осторожно обхватила звезду лапками и со всей силы дёрнула ими. Звезда закружилась, заискрилась, повалилась, а у самой земли рассыпалась на горячие блестящие крошки.

– Вот это да! – закричала Белая птица.

Она подлетела к Чёрной и прижалась к ней. Но что это такое поблескивает на её перышках? Звёздный жар…

– Плачешь? – испугалась Белая птица.

– Ну разумеется! От радости. От красоты.

Глупышка. Она такая сильная, что ни за что не признается, когда ей больно.

– И я так же! – сказала Белая птица и тоже заплакала.

– Скинем ещё одну. И на всю жизнь запомним, что такое звездопад.

Вместе они подлетели к другой звезде. Горячая, даже смотреть страшно. До земли она летела недолго, но ярко. И птицы весело смеялись.

Вот так они не берегли лапки.

А ещё было такое. Под самое утро зарядил ливень. Уж и цветы пригнулись к земли. Стебельки их тонкие, хрупки, легко сломаются от тяжёлых капель. Птицы-глупышки же вылетели на самую середину неба и давай резвиться. Там, на середине , на голову им падали самые тяжёлый капли. Голова у обеих вскоре закружилась. Всё перед глазами замельтешило. Где верх, где низ, они уже не могли разобрать. Думая, что низ – это верх, полетели вперёд. И всё летели, летели… Потом очень устали, хотелось прилечь на влажной земле. Но земли всё не было.

– Земля убежала из-под лап, – сказала Чёрная птица.

– И как же далеко убежала, – отозвалась Белая. Она так устала, что почти уж и не могла шевелить крыльями. Лишь повторяла движения Чёрной.

Дождь рассвирепел, капли потяжелели.

– Полетим вверх ногами. А то по голове бьёт, – сказала Чёрная птица.

Обе перевернулись, но совсем запутались от усталости, все перепутали и полетели непонятно в какую сторону. А оказалось, что вниз, к земле. Когда они легли на мокрую траву, голова гудела. Дождь лил до самого вечера, а они всё так и лежали.

Вот так они не берегли головы.

А потом они придумали вот что: летать всю ночь без остановки. Это чтобы Солнце порадовалось. Они всю ночь его ждали, а потому даже не и думали спать.

Чуть только стемнело, они замахали крыльями. Чёрная птица сказала, махать сильнее. Ведь если ждать, прилагая больше усилий, то и радости больше.

Полночи они старались, и было весело. Но перед самым рассветом у птиц-глупышек на веселье сил не осталось. Нет, они махали, но хмуря бровки.

– А Солнце точно придёт? – спросила Белая птица.

– Ух если нет! Ведь мы его так ждём.

Чёрная птица такая сильная. Никогда не сдается. И уж тем более не дает сдаться другому.

– А Солнцу понравится, что мы всю ночь махали? – снова спросила Белая.

– Оно само нам об этом скажет. Увидишь.

Белая птица зажмурила глаза. Моргать уж было трудно. Поскорее бы Солнце проснулось.

И тут её пёрышки вздрогнули. Тепло и нежно. Тихо послышалось: «Эй, открой глазки». Птица открыла глаза. Жаркий оранжевый шар выглядывал из-за облаков. Он потянулся и потянулся к птицам своими лучими. Чёрные крылья укрыл яркий свет. Они стали оранжевыми. Лучи укрыли и крылья и Белой птицы. И крылья Белой птицы тоже стали оранжевыми. Белая птица заплакала. Теперь они похожи! Они одного цвета. Солнечного цвета.

– Вот как понравилось Солнцу, – сказала Чёрная птица. – Не зря мы его ждали.

– Не зря, – ответила Белая, любуясь своей птицей.

Теперь, когда птицы они были похожи, она была по-настоящему счастлива. Ах, как хорошо, что они всю ночь махали. Как хорошо, что ждали Солнце.

«Спасибо, Солнце, – подумала она. Теперь я буду любить тебя сильнее». Ведь так бывает: когда счастлив, сильнее любишь то, что вокруг. Но настоящая любовь ведь не вокруг, а внутри. А внутри Белой птицы в тот час был только яркий солнечный свет - точь-в-точь такой же, как и у Чёрной.