Птичка

Глава 1

Я откинулся на спинку стула и тот отозвался тягучим скрипом – все никак не соберусь новый купить. Потянувшись, повернул голову в сторону висящих на стене старых часов. Семнадцать минут двенадцатого. Засиделся я что-то...

Вновь устремив взгляд в монитор видавшего виды компьютера, я принялся перечитывать свежий, только напечатанный текст. Первый набросок не всегда самый удачный. Вот и тут пришлось вы́резать пару предложений, которые не вписывались в общую концепцию текста, заменить несколько слов на более красивые и точные синонимы, и добавить больше описания там, где оно требовалось. Пробежав напоследок всё это дело глазами, я сохранил файл, закрыл "Ворд" и выключил компьютер.

"Отдохни, дружище", - подумал я, похлопав рукой по монитору.

Бледный лунный свет прокрадывается в комнату через окаймлённое деревянной рамой окно и, словно молоко, пролитое на скатерть, растекался по стенам и полу. Я поднялся и, подхватив стакан давно остывшего чая, что стоял на столе, направился к окну. Немного повозился с ручкой, открыл створку, сложил руки на подоконнике и пригубил холодной, почти безвкусной жидкости.

Я живу в довольно большом городе и часто любуюсь видом ночной улицы. Многополосное шоссе усеяно мириадами автомобилей. Торговый центр по другую сторону шоссе приветливо блестел разноцветными вывесками, зазывая покупателей. Аллея, отделяющая его от высокого офисного здания, где на некоторых этажах до сих пор горел свет, была залита ярким сиянием фонарей. Редкие тёмные облака, неспешно тянувшиеся по бесконечному небосводу, то и дело заслоняли собою луну, от чего в комнате становилось темнее.

Осушив кружку, я вернул её на стол и завалился в кровать, от чего та недовольно заскрипела пружинами.

Всё тело ломит...

Завтра ещё пары... Блин.

Несколько раз открыл и закрыл глаза, уставился в потолок, с которого уже порядком осыпалась штукатурка.

Веки потяжелели и я стал проваливаться в сон...

... Которому, увы, не суждено было сбыться.

Дверь в комнату приоткрылась, внутрь просунулась милая мордашка, а следом и ее обладательница в розовой пижаме с котятами и с подушкой в обнимку.

– Братец, ты спишь? – подошла она к кровати.

– Теперь нет, – накрыв рукой глаза, сказал я.

Она улыбнулась. И, уткнувшись лицом в подушку, продолжила смотреть на меня. Мой мимитр зашкаливает.

– Ну-с, чем обязан, барышня, в столь поздний час?

– Мне сон страшный приснился, – от чего-то вдруг смутилась она.

Я убрал руку с лица и повернул голову в ее сторону.

– Птичка, это просто сон. Ничего страшного в нём нет. У тебя всего лишь фантазия разыгралась на ночь глядя.

Я уже собирался было отдаться во власть Морфея, как до меня долетел ее голосок:

– Можно я тут посплю?

– Хочешь комнатами поменяться? – разлепил один глаз я.

– Нет. То есть... Можно с тобой поспать? Чтобы спокойнее было?

Вздохнув, я подвинулся к стене.

– Забирайся.

Кивнув, она положила в изголовье подушку и легла рядом со мной.

– Извини, если тесновато. Кровать-то не большая.

– Ничего страшного.

Повисла пауза. За окном продолжали рассекать машины, через форточку поддувал прохладный ветерок.

– Чего тебе приснилось-то хоть? - поинтересовался я.

– Как ты умер, – ответила она и поёжилась.

– В смысле?

– В прямом. Тебя пырнули ножом в живот и ты потерял много крови.

Я присвистнул.

– Забавно.

–Да? А мне вот ничуть не смешно, – она подняла на меня глаза и надула щёчки, чем я тут же воспользовался, сдавив их пальцами и выпустив воздух наружу.

– Прям хомячок, ей-Богу, – усмехнулся я.

Она немного смутилась, но после, повозившись, выбрала удобную позу, сказала:

– Спокойной ночи, – и, уткнувшись своим маленьким носиком мне в грудь, засопела.

Странно. Что это на неё нашло? Обычно, когда ей снились кошмары, она шла к маме и та ее успокаивала. С чего вдруг решила ко мне прийти? Хотя, может это от того, что сон был связан со мной?

Приобняв её одной рукой за плечи и перебирая пахнущие весенней травой волосы, я продолжал смотреть в потолок, пока тоже не провалился в сон.

.......

Проклюнувшиеся лучи солнца скользнули в комнату, озарив её рассветным заревом. Я поморщился, но все же приоткрыл глаза.

Вставать очень не хотелось.

С кухни донёсся звук закипающего чайника - видать, мама уже бодрствует.

Моя правая рука оказалась безжалостно оккупирована миниатюрным взлохмаченным чудом, что-то бормотавшим во сне. Только тут я понял, что не чувствую эту самую руку - до того сильно она была сжата. Ну а для полноты картины на меня ещё и ногу закинули, аки на какую-нибудь дакимакуру. Я вытянул левую руку и легонько потрогал мягкую розоватую щёчку, от чего девочка ткнулась в меня лицом, словно прячась от вторгающихся в ее сон пальцев и солнца, что так и норовило пролезть под веки.

– Птичка, вставай, – тихо сказал я, потянув ее за плечо. Ответом мне было невнятное мычание.

К слову, Птичкой я её называю за непоседство и порой кажущуюся безграничной активность. Хотя сейчас по ней не скажешь, но обычно она ведёт себя так, будто в нее встроен вечный двигатель.

Дверь в комнату отворилась. На пороге стояла мама и вытирала руки полотенцем. Она с недоумением посмотрела на свернувшийся у моего бока клубок и перевела взгляд на меня.

– Меня в плен взяли, – погладил Птичку по волосам.

Мама улыбнулась.

– Давай буди и её и пошлите завтракать.

– Хорошо.

Мама развернулась и вышла из комнаты.

– Птичка, пора просыпаться, – не подействовало.

Через несколько неудачных попыток мне удалось вернуть её из мира грёз на землю. Сложнее оказалось поднять её с кровати - пригрелась. Протерев свои большие голубые глазки, она села и сфокусировала на мне взгляд.

– Доброе утро.

–И тебе, – сказал я, растирая онемевшую руку. – Мама завтракать звала. Так что переодевайся и на кухню.

Птичка кивнула и, зевая, пошла к себе, прихватив свою подушку.

.......

– Юбка не коротковата? – спросил я, облокотившись на косяк двери в прихожей.

– Ой, не надо мне тут нотации читать, – Птичка закончила обуваться и взглянула на меня через зеркало. – Сейчас так модно.

– Просто не хочу, чтобы на тебя пялились всякие не самые приятные личности, – пожал плечами я.

Выглаженная школьная форма, состоящая из белой блузки, белых же чулок и чёрной юбки сантиметров на десять выше колена, вымытые и причёсанные волосы собраны в хвост, но две пряди опускаются вдоль лица, на которое нанесён лёгкий макияж – все в ней указывало на примерную ученицу и отличницу. Однако, внутри сидел маленький неугомонный бесёнок, скрытый за ангельским личиком.

– Не будут, не бойся, – склонив голову набок, хитро улыбнулась она. Кажется, наоборот пытается привлечь к себе внимание. - К тому же, – подмигнула она, – со мной ты.

Я ухмыльнулся, щёлкнул замком и открыл дверь.

– Мам, мы ушли.

– Хорошо, – донеслось из гостиной. – Удачного дня.

Глава 2

Подперев подбородок рукой, я глядел в новое пластиковое окно в кабинете универа.

Пышные ветви величественных берёз покачивались на ветру, словно плот, дрейфующий в водах бескрайнего океана. Белые облака, как бы показывая скоротечность жизни и времени, проплывали по небу и скрывались за лабиринтами лысеющих панельных домов. Шум типичной городской жизни с ее вечно спешащими куда-то людьми доносился через откинутую форточку.

Несмотря на всю эту оживленность, – подумал я, – человек всегда одинок, как бы он не убеждал себя в обратном. Какой-то мудрец говорил: "Мы рождаемся одни и умираем тоже одни; все остальное – иллюзия".

.......

– Ден, нет желания сходить вечером в бар? – спросил Женька, мой одногруппник.

– Ты же знаешь, что я не пью. Да и, тем более, меня дома ждут.

– Кто?

– Как кто? Мама с сестрой.

– Ну когда ты ещё сможешь так потусить?

– Не интересует. Ладно, бывай. Пойду Олю со школы встречу.

– Ей же вроде уже четырнадцать, да? Чё, она сама до дома не дойдёт? Я, кстати, заметил, что она в последнее время похорошела – фигурка начала прорисовываться. Скажи?

– Узнаю, что пристаёшь к ней – закопаю.

– Страшно. Не делай такую серьезную морду, а то штаны испачкаю. Знаешь, мне кажется, ты слишком её опекаешь – прям как сокол кружишь над ней, каждый шаг контролируешь, парней всех отгоняешь.

– Современные парни либо дебилы, либо отморозки.

– А я к какому типу отношусь?

– Где-то посередине.

– Э-э? Обидно... Ну, давай дружище. Труба зовёт. До завтра.

– Ага. И приятно тебе провести время.

.......

Из недр здания школы донёсся звонок, оповещающий об окончании занятий. Через несколько минут наружу хлынула галдящая и радостная толпа. Ура, свобода!

Я усмехнулся, вспомнив себя лет пять назад. Точно так же с друзьями чуть ли не вприпрыжку бежали на улицу.

Я стоял у ворот и высматривал среди учеников Олю. Но её все не было и не было. Как и других её одноклассников. Может, их пораньше отпустили?

Я собирался было достать телефон и отправить Птичке сообщение с вопросом дома ли она, как вдруг мой мозг пронзила вспышка. Тревога перед надвигающейся опасностью.

Со всех ног я рванул туда, куда, как подсказывало моё сознание, пошла Оля.

По сторонам мелькали однотипные многоэтажки, машины, деревья, фонарные столбы, кусты. И на всё это я не обращал ни малейшего внимания, продолжая нестись как в жопу ужаленный. В голове металась лишь одна мысль: Оля в опасности, я должен её найти.

Резко остановившись у полузаброшенного переулка, я заглянул внутрь. Моё чутьё привело меня именно сюда.

Я прошёл дальше. Тихо и пусто. Наверное, это не то место. Либо же я напрасно переживаю и Оля сейчас дома.

Я уже собирался было уходить, но за поворотом услышал какую-то возню. Внезапно оттуда донеслось мычание, словно кто-то хочет закричать, но ему зажимают рот. Быстрым шагом дойдя до угла, я замер.

Оля стояла прижатая грудью к стене. Вокруг расположилось пятеро парней лет девятнадцати-двадцати. Один из них зажимал Птичке рот, дабы та не смогла позвать на помощь; другой положил свою ладонь ей на бедро и неспешно скользил в сторону юбки. Остальные трое расположились рядом с довольными лыбами и смотрели на происходящее.

Я почувствовал, как мой разум застилает пелена ярости.

– Ублюдки, отпустили её! Живо! – крикнул я и направился к ним, подхватив с земли толстую палку, по счастливому стечению обстоятельств оказавшуюся здесь.

– Ого. Ля, какой рыцарь. Это и есть твой брат? – скосив глаза на Олю, спросил стоящий до этого в стороне парень. – Щуплый ты какой-то. А она всё клялась, что щас за ней придёт брат и спасёт её.

– Мы немного поиграем с твоей сестрёнкой и отпустим, – осклабился тот, что не давал Оле говорить.

Я повернул голову к Птичке и поймал ее взгляд, полный страха и паники. По её щекам текли слёзы. Эти мрази посмели довести самого дорогого мне человека до такого состояния?! Я готов убить каждого, кто на неё хотя бы косо посмотрит.

Перехватив палку левой рукой, сделав тем самым обманку, будто я левша, двинулся в сторону отморозков. Трое, что стояли у стены, расплылось в кривых улыбках и пошли навстречу.

До ушей долетел визг Оли – этот ублюдок просунул пальцы под тонкую ткань юбки. Мразь!

И вот тут меня понесло. Адреналин хлынул в кровь, мозг захлестнула злость и какие-то животные инстинкты. Убить. Разорвать на части.

Дальше все было как в тумане. Один бросился на меня справа, вероятно, ожидая, что я ударю левой рукой, но быстро сориентировавшись, я перекинул моё оружие в правую руку и благодаря его секундной заминке вмазал парню по башке что было сил. Он что-то вскрикнул и, вырубившись, повалился наземь. Второй, взревев от потери товарища и попутно матерясь, прицелился кулаком мне в живот. Размахнувшись, с поворота залепил ему локтем точно промеж глаз всего за мгновение до его удара, которого, к сожалению, не получилось избежать. Покачиваясь от тянущей боли в желудке, я поднял глаза на третьего. Тот достал откуда-то из-за спины бейсбольную биту и ринулся на меня. Занеся биту над головой, он надеялся пробить мой череп, воспользовавшись моей секундной слабостью. Я отпрыгнул в сторону и, заломов ему руку за спину, нагнул его лицом вниз. После чего взялся за подбородок и затылок и резко повернул его голову почти на сто восемьдесят градусов. Раздался хруст позвонков.

Отбросив еле живую тушу, отряхнулся и обратил свой взор к оставшимся двоим. На моем лице играла садистская улыбка. Хотелось рвать и метать.

Олю уже никто не держал и она, то и дело всхлипывая, свернулась на земле.

Оба парня двинулись в мою сторону будто окружая.

– Ну всё, гнида. Ты труп.

Прокрутив дубинку (по-другому назвать не могу) в руке, приготовился к новому бою.

Парень, что зажимал Оле рот, остановился справа и в один прыжок долетел до меня. Я пригнулся и наугад взмахнул дубинкой. От Удара моё оружие сломалось пополам. Послышалась нецензурная лексика.

Второй в это время схватил мою левую руку и, вывернув ее за спину, повалил меня на землю. Перевернувшись, я вмазал ступнёй ему точно между глаз, от чего он тут же согнулся пополам, покрывая всё и вся трёхэтажным матом. Не теряя времени, я повторил удар, но в этот раз – в лицо.

Я быстро вскочил, захватив валявшийся рядом кусок стекла от разбитой бутылки, но тут же почувствовал резкую боль в районе живота. Ожидаемо. Блеснуло лезвие ножа.

– Что, уже не такой герой, да? – прокрутив нож, заржал последний отморозок.

– Надеюсь, – сплюнув кровь, начал я, – в этой жизни ты видел много, потому что больше ты не увидишь ничего, – поморщившись, я ухватился за его руку, с помощью оставшихся сил поднял ладонь с осколком и рассёк ему лицо вместе с глазами. Уши пронзил крик.

В переулок забежали прохожие и стали с беспокойством осматривать поле брани. Где ж вы раньше были?

Последнее, что я помню перед тем, как привалился к стене и сполз на землю, была Птичка, обхватившая мою руку и рыдающая в голос.

.......

Кто-то вызвал скорую – она приехала минут через пять. Нас отвезли в ближайшую больницу, где и провели осмотр. Благо, серьезных ранений я не получил – нож вошёл не глубоко, всего сантиметров на шесть. Правда, крови я потерял много.

У тех пятерых отморозков дела хуже. Тот, что первый бросился на меня, получил сотрясение головного мозга. Второй с разбитым носом. Третий со сломанной шеей – еле откачали, хотя лучше бы сдох. Четвёртый обзавелся незначительной травмой между ног. А пятый ослеп навсегда.

Их родители подали в суд. Доказать, что пятеро парней зажали четырнадцатилетнюю девочку с понятными намерениями оказалось сложно, так как там не было свидетелей или камер. В итоге судья порешил на том, что мне дали два года "услэовки" за тяжкие телесные повреждения, а тем ублюдкам по восемь лет тюрьмы, потому что их жертва несовершеннолетняя.

Мою рану успешно зашили и , проведя в больнице ещё несколько дней, я вернулся домой. Мама и Птичка встретили меня со слезами на глазах. Первая сокрушалась о том, что недоглядела за нами, а вторая просто висела у меня на шее и сквозь плач что-то шептала. Обняв их обеих руками, я почувствовал, как по щеке потекла слеза...

.......

Я стоял на кухне и мыл посуду – её за день накопилось много.

Мама сегодня задерживается на работе и будет дома поздно ночью.

Оттирая очередное злосчастное пятно с тарелки, я услышал сзади шаги.

Оля обхватила меня руками за живот и прижалась к спине.

Я улыбнулся и продолжил драить тарелку.

Так мы и стояли, пока часы не пробили десять.

– Птичка, тебе пора спать, – подал голос я.

Но она лишь глубже зарылась носом в мою футболку.

– Птичка... – ещё раз позвал я.

Ноль внимания.

Я выключил воду, развернулся и, лёгким движением подхватив Птичку под плечи и колени, двинулся в сторону её комнаты. В своей чёрной кофточке с капюшоном, на котором торчали два кошачьих ушка, Оля выглядела до того мило, что так и хотелось её затискать.

Я опустил её на кровать и, поцеловав в лобик, шепнул:

– Спокойной ночи.

Птичка быстро уснула. Я потушил свет и вышел из комнаты.