Прятки

Глава 1

Ну уж нет! Не думай даже смотреть на меня так. Знаю я этот твой строгий взгляд с приподнятой бровью… Чувствую себя снова мальчишкой, которого отчитывают за очередную драку.

Я приехал просто так, пап. У меня ничего не случилось, всё хорошо. Честно. Я просто соскучился и хотел с тобой поболтать.

Рассказывай, как у тебя дела?

Да‑да, можешь не отвечать, как всегда: «Всё отлично». Ты не из тех людей, кто любит вываливать свои проблемы на других. Думаю, мы с тобой в этом похожи. Унаследовал всё «самое лучшее».

Вот и у меня всё отлично. Всё по‑старому, так что считай это стабильностью. И, знаешь, это даже хорошо, значит, ничего не рушится.

Если честно… Я хотел поговорить не о каких‑то там планах, делах, проблемах, а просто так. Обо всём и ни о чём, как раньше. Иногда мне этого не хватает.

Я на днях на дачу ездил. Как ты и просил, сарай починил, порядок в доме навёл. Сколько же там хлама было — всё выбросил. Иии… Не поверишь, что нашёл! Смотри, это тот самый фонарик из моего детства. Немного потрёпанный, в каких‑то царапинах, но я сменил батарейки, и, на удивление, он ещё работает. Раньше, конечно, вещи качественно делали.

Знаешь, возможно, это покажется глупым, но этот фонарик такую ностальгию вызвал… Ты же мне его подарил, когда мы в прятки играли, чтобы я темноты не пугался. И это твоё «Раз, два, три, четыре, пять. Я иду искать» — как будто вчера было.

Ты не против, если я вспомню и сам всё расскажу? Только не перебивай! Если где‑то забуду, потом дополнишь. Договор? Отлично! Помню, мне было…

~• ШЕСТЬ ЛЕТ •~

Наша квартира. Такая светлая, тёплая, уютная. Я в своей комнате строю самодельную парковку для нового набора машинок, который мне купили на выходных. Мама хлопочет на кухне, готовит ужин к папиному приходу. Слышу звон посуды, шипение сковородки и повсюду запах этой противной капусты с морковкой. Фу‑у‑у, такая гадость! Кто вообще придумал, что овощи полезны? Но мы с мамой договорились: если всё съем, то на десерт получу двойную порцию любимой шарлотки. Эх,придётся потерпеть.

И вдруг долгожданный ЩЁЛК...

Хлопок двери...

И родное…

— Я дома!

Со всех ног бегу в коридор, чуть не упав на повороте.

— Папа! Ты приехал! — звонко выкрикиваю, прыгая к нему прямо на шею.

— Это кто у нас тут? Неужели мой любимый сын? А ну‑ка я его сейчас… защекочу!

Я, хихикая, отпрыгиваю в сторону:

— Сначала поймай! А ещё лучше — найди! Я та-а-ак прятаться умею… Лучше всех! Честное‑пречестное!

— Ого! Ну если так… Ра‑а‑аз…

Я от радости начинаю высоко прыгать, заливаясь звонким смехом.

— Два‑а‑а…

В голове сразу появляется мысль: где же спрятаться? Где же можно спрятаться?

— Три, четыре, пя‑я‑ять…

Это должно быть надёжное место. Я же сам сказал, что прячусь лучше всех!

— Я иду тебя искать…

Да. Знаю. Я спрячусь за шторой. Там он меня точно не найдёт!

— Кто не спрятался, я не виноват!

Стою. Не шевелюсь. Сердце колотится: ТУК-ТУК-ТУК. Стараюсь не дышать, но радостное ХИ-ХИ прорывается само.

ТОП. ТОП.

Шаги совсем рядом. Главное — не шевелиться. Только бы не нашёл…

— А вот ты где, — одёргивая штору, с улыбкой говорит папа, — ну вот ты и попался!

— Так нечестно! Ты подглядывал!

— Мальчики, закругляйтесь. Ужин готов, пора к столу, — тёплым голосом произносит мама, заглянув к нам в комнату в фартуке и с поварешкой в руке.

— Ну ма‑а‑ам. Можно мы ещё поиграем? Папа жульничал. Он подсматривал! — протягиваю я, расстроенный своим быстрым проигрышем и предстоящим ужином из ненавистной капусты.

— Хорошо, милый, но только один раз и сразу к столу. Пора кушать. Да и папа устал на работе, ему нужно отдохнуть.

— Ура-а-а! Пап, мама разрешила нам ещё поиграть. Только теперь всё по‑честному. Будешь считать из другой комнаты, а то ты подсматриваешь!

— Хорошо, сынок. Обещаю больше не подглядывать, — с улыбкой произносит папа, выходя за дверь.

— Раз, два, три, четыре, пять…

Ну, на этот раз я точно знаю, где спрятаться. Я залезу в шкаф.

— Я иду тебя искать…

Там он точно меня не найдёт, даже если я буду дышать, смеяться или чихну.

— Кто не спрятался, я не виноват!

ТОП. ТОП. ТОП.

Ну всё. Сейчас я докажу, кто лучше всех прячется!

Только успел я об этом подумать, как на меня что‑то упало… Одежда. Вся одежда повалилась с вешалок, окунув меня в полную темноту. Замираю. Дыхание перехватывает, сердце колотится, руки дрожат. Пытаюсь нащупать дверь, но путаюсь в рукавах.

— А‑а‑а, па‑а‑ап! А‑а‑а!

— Что случилось? — испуганный голос папы и его тёплые руки вырывают меня из тёмного плена.

— Папочка, я так испугался. Там так темно. Я не мог двигаться, не мог выйти… — говорю, и слёзы сами катятся по лицу.

— Тише, сынок, тише, — шепчет папа, прижимая меня к себе. — Я тут, я с тобой. Всё позади. Ты в безопасности. Видишь? Я рядом.

Его спокойный голос и крепкие объятия постепенно вырывают меня из испуга.

— Ты испугался темноты? Знаешь, у меня для тебя что‑то есть. Пойдём, покажу!

— Хм. Д-да? Что же э-это? Пойдём, — произношу, пытаясь выровнять дыхание и успокоить дрожь в теле.

Папа ведёт меня к своему шкафу с инструментами, долго там роется, что‑то ищет и, наконец, достаёт, протягивая мне:

— Держи, сынок, этот фонарик. Дарю!

Беру его в руки, рассматриваю. Холодный, тяжёлый. Чёрного цвета, с крупной непонятной надписью и круглой кнопкой посередине.

— Не стоит пугаться темноты. В ней нет ничего плохого, только наше воображение. А если всё же страшно, то у тебя теперь есть этот фонарик, который поможет тебе найти свет. Нажми на кнопку, — говорит папа таким тоном, от которого проходит вся дрожь.

Жму и вижу луч. Тёплый, яркий, безопасный…

~• НАСТОЯЩЕЕ •~

Если честно, я всегда боялся темноты, просто вам не рассказывал. Стыдился. Я же мальчик, вы говорили: «Наш будущий мужчина», а мужчинам не нужно ничего бояться. Хотел быть как ты, таким же смелым, таким же сильным и уверенным в себе.

А сам каждый раз с наступлением ночи кутался с головой под одеяло. Так было спокойнее.

И знаешь… Когда ты подарил мне фонарик, всё изменилось. Дело даже не в нём, а в твоих словах: «В темноте нет ничего плохого, только наше воображение». Тогда я и понял, что мои страхи — это просто выдумки. Спасибо тебе за это. И за этот фонарик, который освещал мне моё детство.

Там всегда было светло, спокойно, по‑домашнему.

Но так было… Пока не ушла мама. Я хорошо это помню. Мне было…

~• ДВЕНАДЦАТЬ ЛЕТ •~

В доме что‑то изменилось. Нет, мы не сделали ремонт, не купили новую мебель. Просто стало тише, темнее. Стало как‑то… пусто.

Мама ушла несколько месяцев назад.

Я хорошо помню тот вечер. Родители сказали сидеть в своей комнате, а сами что‑то тихо, но бурно обсуждали на кухне.

Я не выдержал. Почти не дыша, подкрался на цыпочках и прижался ухом к двери. А за ней — голоса. Такие родные и в то же время такие пугающие.

Папин — низкий, ровный. Мамин — высокий, резкий.

БАМ. Что‑то упало.

ТОП-ТОП. Кто‑то ходит из угла в угол.

И фраза: «Я просто устала, пойми. Я так больше не могу», — сказанная ей в тот вечер, но всплывающая в моей памяти каждую ночь.

И вот я сижу в этой пустой квартире, учу уроки. На столе — раскрытая тетрадь по русскому языку и задание написать сочинение на тему «Моя семья».

Как вовремя. И что мне писать? Я даже не знаю, с чего начать! Но… нужно постараться, нужно сделать всё хорошо. Вдруг это поможет?

Вдруг что‑то изменится, и она вернётся?

Вдруг, если я сделаю всё быстро и правильно, папа обрадуется, и мы проведём время вместе?

ЩЁЛК.

Звук входного замка, который заставляет замереть. Может, это она?

— Я дома, — голос папы возвращает меня в реальность.

Он заходит в комнату. Уставший, с тёмными кругами под глазами. Улыбается, но улыбка какая‑то… неестественная. Или мне просто так кажется?

— Уроки делаешь? — говорит он, глядя куда‑то сквозь меня. — Молодец!

— Да, — отвечаю и наспех закрываю тетрадь с незаполненной страницей.

Он кивает, проводя рукой по моим волосам. И молчит. И в этом молчании мне слышится… упрёк?

— Пап… Ну… Вообще я почти всё сделал. И… я хотел узнать… Может, мы с тобой сегодня вместе фильм посмотрим? Как раз новая часть «Титанов» вышла. Хм?

— Конечно, сынок. Только давай чуть позже. Ты пока дописывай уроки и подходи. Договор?

— Хорошо. Конечно, пап. Я быстро! — с каким‑то непонятным воодушевлением говорю, смотря, как он уходит в гостиную.

Открываю свою тетрадь. «Моя семья». Ну и что же мне писать? Как мама… Ууу… Нет. Точно нет.

Так проходит десять минут, двадцать минут…

— Ладно. Потом допишу. Обязательно что‑то придумаю. Я должен сделать всё хорошо, это должно помочь. А сначала — фильм. Да‑да, фильм, пока папа не передумал.

— Пап, я всё сделал, включай, — радостно кричу, выбегая в гостиную и замирая на пороге.

В ответ — тишина. Он здесь, на диване, рядом, но он… спит.

В горле ком, глаза на мокром месте. Опять. Как в тот раз, когда мы собирались посмотреть финальный матч по футболу.

— И раз, и пять, папа спрятался опять, — мой тихий, расстроенный голос прорывается сам. — Да, конечно, посмотрим в другой раз. Тогда же, когда сходим в парк, покатаемся на велосипедах… И множество других обещаний, которые так и не выполнились.

Сдерживая слёзы, так как я уже «большой», чтобы плакать, иду на кухню. Надо что‑то перекусить и начинать выдумывать, какая у меня счастливая, любящая семья.

Прохожу на кухню. На столе — тёплые пирожки и свежезаваренный чай. Он обо мне позаботился? Может, я ему всё‑таки важен?

~• НАСТОЯЩЕЕ •~

Я тебе никогда не рассказывал, но мне было тяжело. Очень тяжело.

В то время, в детстве, я был уверен, что мама устала от меня. От моего плохого поведения, капризов, постоянно невыученных уроков.

Я винил себя в её уходе. Она же так и сказала: «Я просто устала». А как можно устать от своей семьи? Как можно устать от своего ребёнка?

И я держал всё это в себе. Пытался что‑то изменить, исправить, стать лучше.

И… я не мог с тобой этим поделиться.

Нет, не потому что боялся твоей реакции или непонимания. Я боялся… Нет, не так. Даже не боялся — я был уверен в том, что и ты винишь меня в её уходе! Ведь раньше вы любили друг друга. Вам было хорошо вместе.

Пока не появился я и все сопутствующие трудности.

Но я так думал не всегда. Только тогда, в детстве, в свои 12 лет. А потом…

Я стал винить тебя…

~• СЕМНАДЦАТЬ ЛЕТ •~

Прошло время, а в нашей квартире почти ничего не изменялось. Разве что пропала прежняя тишина, сменившись постоянными спорами и ссорами с отцом.

Просто мы изменились. Я перестал быть тем мальчишкой, который винит себя во всём. Перестал быть ребёнком, который пытается «заслужить» внимание отца. Мне это внимание больше не нужно! Я просто хочу, чтобы от меня отстали!

— Ты где вчера был? Почему пришёл так поздно, пьяный? — говорит он мне своим уверенным, строгим тоном.

И этот его фирменный взгляд с приподнятой бровью. Терпеть не могу. Достал. Отчитывает, как пацана сопливого.

— Ты почему учёбу прогуливаешь? У тебя экзамены на носу, поступление, а мне из школы звонят, говорят, ты у них и не показываешься. Ты как выпускаться собираешься? Со справкой? И что дальше? Дворы мести? — На мгновение голос чуть смягчается, или мне это просто кажется?

Я молчу, просто жду… Жду, когда закончится очередная лекция. Спорить, что‑то объяснять бесполезно. Он всё равно меня не понимает. И… даже не старается понять.

— Что молчишь, сказать нечего? Или ты у нас герой только вне дома?

— Пап, я… Ну…

— Что «я»? — его голос становится увереннее. — Посмотри на себя. Весь потасканный, побитый какой‑то. Во что ты превращаешься? Когда ты таким стал? Скрытый, отчуждённый, прячешься от всех. Мы с мамой не таким тебя растили!

— Не говори мне даже про неё! — срываюсь на крик от накатившей ярости. — Она меня не растила. Она меня бросила! Как старую, ненужную вещь! И это ты… Ты во всём виноват! — подхожу ближе, чувствуя всю силу и злость. — Сам в жизни ничего не добился, даже семью нормальную не смог создать, а от меня что‑то требуешь? Хватит переваливать свои несостоявшиеся амбиции на меня! Я сам решу, кем мне быть. Ты уж точно не советчик!

Он замирает. На миг его лицо меняется. Может, от боли, может, от гнева.

— Да как ты смеешь?! Ты…

А дальше я уже не слышал. Там нечего было слушать, кроме очередных обвинений и унижений. Я быстро натянул на уши наушники и на всю громкость включил Emigrate — любимую песню «Hide and Seek».

Вижу, что отец что‑то доказывает, уже эмоциональнее, не так, как до этого, но слышу только:

I see the end of time Go black as a thundercloud

Он подходит ближе. Пытается схватить, стянуть наушники. Но я ему это не позволяю…

It goes and goes and it’s Changing up my face (yes)

Хватаю рюкзак. Наспех закидываю в него необходимые вещи: ключи, телефон, пару сотен, фонарик — и направляюсь к выходу, пока он меня не остановил…

Who’s who When mirrors don’t reflect you?

Мне тут не место. Меня тут не понимают… И никогда не поймут. Лучше одному, чем так. Я просто хотел, чтобы он меня услышал.

На мгновение замираю перед выходом. Может, он меня остановит? Но он этого не делает.

Ладно. Пора идти…

Hide and seek Where’s the light we need?

~• НАСТОЯЩЕЕ •~

Я хотел, чтобы ты меня остановил. Но не мог это признать…

Даже себе.

Думал, я большой, умнее всех.

А ещё я был так зол на тебя. Искренне верил, что ты — главный виновник ухода мамы. Я винил кого угодно: себя, тебя, но только не её. Было сложно признать, что она просто так решила. Проще было найти виноватого.

С возрастом это прошло.

Но вот наши отношения не вернулись в то же тёплое русло…

~• ДВАДЦАТЬ ЧЕТЫРЕ ГОДА •~

Все та же квартира. Но уже не наша.

Моя.

Я повзрослел, началась новая жизнь, и папа решил, что мне пора жить отдельно.

Мы решили этот вопрос быстро. Я остался тут, а он переехал на дачу. Другого варианта не было. Отец и так тянул всё на себе в одиночку с самого моего детства. Так что мы не могли позволить себе купить ещё одно жильё. Да нам и не надо было. Нас всё устраивало.

Дача была не в лучшем состоянии, требовался ремонт, но это лишь вопрос времени. Да и находилась недалеко, так что территориально мы были рядом.

Но… Вот с самим отцом мы отдалились, не были уже так близки, как в моём детстве.

— Милый, чай будешь? — нежный голос вырывает меня из раздумий.

Это она, моя девушка. Светлые волосы, голубые глаза, шикарная фигура. Мы начали встречаться не так давно, но она мне безумно нравится. Не знаю, насколько серьёзно у нас зайдёт, главное, что нам вместе хорошо.

— Да‑да, давай, — соглашаюсь я, не скрывая улыбки.

У меня было много девушек, даже слишком. Но вот с ней как‑то всё иначе. Она приносит какой‑то свет в мою жизнь.

— Чем сегодня займёмся? Может, позавтракаем и проведём весь день в кровати? Хм? — с соблазнительной ухмылкой прижимается ко мне.

— Думаю, это интересное предложение. Или… Всё же почитать книгу. Как думаешь?

— Ха‑ха, ну ты и шутник. Давай. Я жду тебя в спальне. Только не задерживайся!

— Конечно. Сейчас кое‑что быстренько сделаю и сразу к тебе!

Провожаю её взглядом и мысленно собираюсь с силами. Надо перезвонить… Ему. Он звонил мне ещё несколько дней назад, но я так и не ответил. А вдруг что?

Беру телефон. Он непривычно холодный, тяжёлый.

Надо!

Как набрать? Как начать? Сейчас получится не разговор, а непонятно что.

Фух. Ладно.

ВЫЗОВ...

— Алло!

— Привет, пап. Ты мне звонил недавно, я не мог говорить. Хм… Ты что‑то хотел?

— Ну… Уже ничего. Как у тебя дела? Как работа?

— Всё хорошо. Как у тебя?

— И у меня хорошо.

— Ты позвонил только для этого или тебе что‑то нужно?

— Я хотел убедиться, что ты в порядке. И… Хотел узнать. Может… Сможешь найти время заскочить ко мне? По ремонту помочь. Тут немного, по мелочи… Сильно не буду напрягать. А то я пока дом в порядок привожу, у меня сарай совсем развалится. Не успеваю один ничего. Уже нет столько энергии.

— Да‑да. Конечно, помогу. Только ты не против, если чуть позже? Сейчас… Дел столько.

— Конечно, конечно. Я всё понимаю. Как будет время, заскакивай. И поработаем, и просто поболтаем.

— Договор. Пока?

— Пока!

Отключаю звонок и сразу выдыхаю. Мы же друг другу не чужие, почему же нам обоим так сложно?

— Милый, я тебя жду… — голос голубоглазой блондинки возвращает меня в реальность.

— Уже бегу…

~• НАСТОЯЩЕЕ •~

Да, я убегал.

Убегал от тебя и от себя. Убегал от встреч, звонков, разговоров. И не потому, что мне этого не хотелось. Скорее, наоборот. Но я не мог. Не знал как.

И я прекрасно понимал уже тогда, что не только мне так тяжело, но и тебе.

Мы словно прятались друг от друга.

Наши детские игры перешли на другой уровень. И мы продолжали играть, но уже не так активно.

Всё же со временем мы потеплели и смогли привыкнуть друг к другу…

~• ТРИДЦАТЬ ЛЕТ •~

Наша квартира.

Такая тёплая, уютная, прямо как раньше, в моём детстве.

Наполненная самыми тёплыми звуками: детским смехом и семейным бытом.

У меня уже есть дочка. Она копия своей мамы. Такие же светлые волосы и голубые глаза.

— Пап, пап, смотри, я фея! — радостно кричит белокурая малышка.

— Ничего себе, да ты, наверное, волшебная?

— Конечно! Могу наколдовать мо‑о‑о‑ре конфет, — взмахивает палочкой, — чтобы не есть мамины брокколи. Фи‑и, — шёпотом добавляет она.

— Тогда и мне наколдуй. Я, если честно, тоже брокколи не люблю. Только тссс. Маме ни слова! — отвечаю ей шёпотом, еле сдерживая улыбку.

ДЗЫНЬ-ДЗЫНЬ.

— Милый, тут твой папа звонит. Говорит, что соскучился, — жена заглядывает в комнату, держа в одной руке поварешку, в другой — телефон возле уха.

Соскучился! Как же это… приятно слышать. Я и сам отец, но…

— Солнышко, я поговорю с дедушкой и сразу к тебе. За конфетами, — добавляю шёпотом.

Ни секунды не раздумывая, как начать, что сказать, просто беру телефон.

— Привет, пап. Как дела? Как здоровье? Давление больше не мучает?

— Не‑е‑ет, всё отлично, не переживай. Просто давно не звонил, думаю, как вы там.

— У нас всё нормально. Мелкую в сад устраиваем, нужно справки собрать, по больницам бегаем. Мы все хотели к тебе заехать, но никак время найти не можем.

— А вы найдите! Сколько уже у меня не были? Самим некогда, хоть внучку привезите. У меня тут хорошо. Свежий воздух, овощи, ягоды… Красота. Погостит у меня, да и сами немного отдохнёте. Я то понимаю, что такое маленький ребёнок.

— Спасибо, пап. Мы обязательно заедем. Сарай тебе починю. Я не забыл.

— Да, сарай совсем разваливается. Договор! Ну ладно, не буду вас отвлекать. Жду в гости!

Откладываю телефон.

Внутри непривычное воодушевление. Как же это, оказывается… легко? Почему мы раньше не могли найти с ним общий язык?

Да. Обязательно к нему съездим, только разгребём все дела и сразу к нему.

— Па‑а‑ап, давай поиграем? — звонким голосом выкрикивает дочка, прыгая прямо мне на спину.

— Ну давай. Во что? Будем дальше колдовать? Или, может, тебя… защекотать?!

— Ха‑ха. Не‑е‑е. Хочу… хочу… О, знаю! Давай в прятки? Чур я вода, ты прячешься… Ра‑а‑аз… Два‑а‑а… Три‑и‑и… Че‑е‑етыре… Пя‑я‑ять…

~• НАСТОЯЩЕЕ •~

Это так странно. Вроде и отношения у нас наладились, и общаться снова хорошо стали, и ехать нам недалеко, а я словно снова прятался. Всегда были какие‑то бесконечные дела, никак не мог найти время.

А я хотел.

Но…

Ты продолжил игру.

Теперь сам спрятался. Надёжно. Навсегда.

Но знаешь, ты не переживай, я знаю, где тебя искать. Ты всегда будешь в моей памяти и в моём сердце!

Прости меня, что так и не успел к тебе доехать.

Мы скучаем. Нам тебя не хватает!

Спасибо, что выслушал меня, мне это было важно.

И знаешь…

Я тут подумал. Я оставлю его тебе. Мой фонарик. Пускай он светит теперь тебе, чтобы ты там не пугался!

Ты главное, не скучай. Я обязательно ещё заеду.

Посидим… Поболтаем…