Протуберанец по имени Валера

Глава 1

(Из цикла ростовские рассказы)

- Папа, как я рад тебя видеть! – прокричал Валерчик, пропуская меня в дом. - Фрэнка Заппу слушаю! Гений, гений! Эруптивный протуберанец солнца, возмутивший магнитное поле Земли достиг территории в триста пятьдесят четыре квадратных километра (площадь Ростова-на-Дону) с эпицентром между Центральным рынком и Мореходным училищем им. Седова. - Садись, садись. Ты только послушай! Невольно заражаясь восторгом Валеры, я испытал прилив энергии и желание напиться немедленно. Валерчик, подобно медиуму, впустил в себя старину Фрэнка и, подчиняясь повелению его гитары, визуализировал музыкальные пассажи гения. - Вот, вот сейчас! - брызжа слюной, голосил Валера. И когда музыкальный оргазм наступал, он, схватившись за голову, выл, визжал и стонал единовременно. Папа, это п….ц! Гений, гений! Постепенно Валера утихал и звучал традиционный вопрос: - Пить будешь? Только у меня ничего нет. Вчера «Ти Рэкс» слушали. Так всё выжрали! - Валера, не вопрос, я сгоняю. Деньги есть, - успокаиваю я Валерчика. - Правда? Ну, давай! А я пока кое-что подготовлю. Интересно, узнаешь? Оглушенный Заппой, я выстреливаю из дома Валеры прямиком в ряды с кислой капустой на Центральном рынке, бутылка водки приобретается на том же рынке и отягощает карман моего демисезонного пальто. - Папа, ты это классно придумал, капусту купить! Я разлил водку в два стакана, и мы выпили. Валера с трудом проглотил свою порцию, и некоторое время сидел, морщась, закрыв глаза. Спасительная доза с трудом пробиралась сквозь дурноту вчерашнего «Ти Рэкс», создавая на своем пути земляничные поляны нарождающейся радости. - Послушал я твой «Блёр», - наконец прохрипел Валера и посмотрел на меня мутно-красными глазами, - порадовал, порадовал! - Вчера все свои были, Ефим не досидел. Его на доброту пробило: на улице котёнка подобрал. Кормить пошёл. Ему все говорили, что не выживет он без матери. Напрасные труды. Он упёртый! Дверь отворилась и в полутьму комнаты вошла Таня. - Привет, Гриша! Валера, сделай тише, мать спит! Валерчик немного убавил звук и прочёл мне краткую лекцию о предвидениях Бердяева, о трудах Карамзина и непростом сосуществовании русских и евреев в Российской Империи. Выпитая бутылка водки уровняла нас в плане восприятия мира. - Валера, может яичницу сделать? - спросила Таня. - Давай, конечно, мы ее с капустой! - Ночью хохма вышла, - негромко заговорил Валерчик, провожая Таню взглядом. - Валера! - строго сказала Таня, я всё слышу! Не смей! - Таня, да что здесь такого? - продолжил Валера, - так вот, сплю я и вдруг удар в бок. В темноте вижу, Танька на постели сидит. - Что случилось? - спросил ее. - Валера, что в бутылке? - В какой бутылке? - В пивной, там что, не пиво? Ты представляешь, - заржал Валерчик, - Таня вместо пива мочи хлебнула. Я ссать захотел и в пустую бутылку напудинил, а она выпила. В комнату вошла Таня с яичницей на сковородке.

К вечеру комната Валеры заполнилась до отказа: несколько молодых журналистов, преподаватель местного ВУЗа, пара студентов-художников, странного вида поэт, какие-то праздношатающиеся оригиналы и раскодированные алкоголики. Безуспешно старался перекричать музыку раскрасневшийся Валера. Он пытался заговаривать с каждым, а иногда со всеми сразу. Журналист Семён бился в припадке танца от блюза Дженис Джоплин, Медведев Миша - преподаватель психологии в РГУ тайно делился со мной, что через месяц уезжает в Канаду, откровенно ссорилась пара студентов-художников. Водка сменялась пивом, а Фрэнк Заппа Марком Болланом. Танцы, крики восторга, попытки петь вместе с Дэвидом Боуи дурнотой подкатывали к горлу. - А это что за чёрт? – подивилась на извивающегося в экстазе Семена, вошедшая мать. - Не мешай, - грубо вытолкал ее за двери Валера. С приходом степенного, седовласого Саши Божина в комнате ненадолго воцарилась тишина. «Посетители салона» еле ворочая языком, изображали из себя энциклопедистов. - Папа, давай уйдем отсюда, - услышал я за спиной голос Валеры, - у меня бутылка сухого есть. Мы покинули накуренный «салон» Валерчика и побрели по направлению к Площади Советов на Большой Садовой. Под «яйцами» (каждый ростовчанин знает это место) безлюдно, лавочки пусты. - Валера, почему твоего отца назвали Томом? – спросил я Валеру, и вернул ему бутылку с вином. - Дед очень Марка Твена любил, - ответил Валера. - Да-а? – удивился я словам друга, - надо же, а ведь простым деревенским парнем был! - Так, товарищи, распиваем? – неожиданно услышал я голос с небес. В кромешной темноте мы не сразу заметили пятерых дружинников. Остаток дня мы провели в обезьяннике районного отделения милиции. А когда нас выпускали, то так и не нашли шнурков от моего правого ботинка. - За все хорошее надо платить, - попрощался с Валерчиком и сел в утренний автобус.