Протест

Глава 1

Всё происходящее в рассказе нереальные исторические события. Автор не пытается кого-то призвать к противозаконным действиям.

— Единственная очевидная глупость — это смирение.

На улице было всё так же серо, как и всегда. Я шла домой и не думала ни о чём. В моей голове крутились одни мысли. Уже дома, я разделась, переоделась в домашнюю и пошла на кухню, где приготовила себе ужин. Тогда я… Тогда… Вспомнила… Тогда я села на свой диван, который стоял у стены моей комнаты. Включила свой телевизор в виде коробки. Смотреть там было нечего. Но ела я всегда под него. Поев, я легла спать. Уже на утро я ушла на работу. Эту… Эту противную… Эту муторную… Ненавижу свою работу. Но… Делать нечего. Я работала в магазине. Пустом магазине. В котором было мало чего. Точнее ничего не было. Ненавижу. Но делать нечего. «Но делать нечего» — фраза, которую произносили все.

В тот день… Он был другим. Ни как все другие. Я пришла в свой маленький магазинчик на улице Маяковского, 35. По началу было всё хорошо. Но в половине дня, когда многие работяги заводов уходили на обед, ко мне пришёл мужчина лет тридцати. Он был крайне странно одет. Но больше всего меня удивило то, что в его руке был какой-то плакат. Разглядеть его, я не смогла. Мужик попросил палку колбасу. Я ему с улыбкой продала, и он со мной попрощался. После чего ушёл. Я ничего не поняла, но мне было очень интересно. Когда прошло… Примерно минут тридцать, после визита странного чудака, ко мне в магазин зашел милиционер.

— Здравствуйте, вы не видели никого странного в ближайшее время? — Спросил он, указывая пальцем на водку.

Я взяла водку и ответила: — Нет, никого не было, а что-то случилось?

— Я не могу рассказывать, — ответил он. — Спасибо, всего вам хорошего! Будьте аккуратнее.

В этот день я решила уйти пораньше и прогуляться. Каково было удивление, что людей на улице не было. Как будто все вымерли. После ситуации в магазине, меня это пугало. Я шла и смотрела по сторонам. Время было для прогулки. Тем более в тот день было тепло. Не смотря на серость домов — хотелось гулять. Но этого никто не делал. Вспомнив вновь про ситуацию в магазине, я испугалась ещё больше и поспешила домой. По дороге до сих пор было пусто. Возле меня проехала милиционерская машина. Остановившись, меня опросили, куда я иду. После ответа: «домой», они поехали дальше.

Дома, как и всегда, я решила посмотреть телевизор за ужином. К удивлению, шёл интересный фильм. Только не помню, как он назывался. Меня продолжала пугать сегодняшняя ситуация. Посмотрев новости, нового я ничего не узнала.

Перед сном я слишком много думала об этом. Я всё больше загоняла себя в страх. Был момент, когда я думала не идти на работу, но всё же остановилась на том, что пойду. Уснуть я не могла. На часах было три утра. Я думала. Думала. Мне было страшно…

Уже на утро я немного забыла про это. Собралась на работу. Там было всё так же, как и всегда. В этот раз люди стали проявляться на улицах. Мне стало легче. За весь день ни одного милиционера не зашло в магазин. Никто не спрашивал, про странных покупателей. Но мне было неважно. Конечно же, я забыла об этом. Закончив день, я пошла домой. Было ещё светло. Около меня опять проехала милиционерская машина. Встречались они почти на каждом углу. Всё же, что-то было не так. Никогда не видела, чтобы так много милиционеров было задействовано. Я решилась подойти к одному и спросить, что происходит. В ответ я получила молчание. Похоже, это скрывали от простых граждан. Но получалось это так себе. По дороге домой я увидела листовку, которая была наклеена на автобусной остановке. На ней был призыв к протесту. «ХВАТИТ ТЕРПЕТЬ И МОЛЧАТЬ» — красный заголовок, так и призывал взять листовку. Тогда я стала понимать, что происходит. Кто-то решил сделать протест против нашего государства. Это было глупо, ведь никто не встанет против. Его поймают и посадят. Не такое и было. Но какое-то странное чувство стало дерзать моё сердце.

На протяжение недели, каждый день, милиционеры патрулировали город. Агитационных листовок с красным и говорящим лозунгом становилось больше. В стране накалялась ситуация. По новостям людей попросили не выходить из дома, без нужды на это. Это было не только в нашем городе. Это было везде. Того, кто это затеял, прозвали государственным изменником. Всех, кто был согласен с его мнением — призывали отступить и не выходить на протест, запугивали всем, чем только можно. Начиная плохой погодой, заканчивая окружить площади военными и сотрудниками КГБ.

Прошло почти две недели. Было такое чувство, что изменники готовились. Чего-то ждали. На листовках было написано, что протестующие сами поймут, когда выходить. Были и те, кто выходил с плакатами, но их быстро ловили. Тогда было и правда страшно.

Как же должны были понять, те, кто и правда собирался встать против? Как я поняла, они ждали, когда про это забудут, подумают, что они испугались и уберут с улиц патрули. Так и случилось. Уже на третьей недели милиционеры пропали. Что дало толчок к протестам. На каждой площади города были толпы людей. В первые дни было не больше трёх сотен. Они стояли с плакатами, где было написано: «СССР — ТЮРЬМА НАРОДОВ», «НЕТ МУЧЕНИЯМ, ДА СВОБОДЕ», «СВОБОДУ ГРАЖДАНАМ» — красным цветом виднелись надписи. Так как, это было неожиданно, долгое время никто не пытался остановить их. Но как только правительство осознало, сразу стали появляться милиционеры и немного задерживать — это был лишь первый день. На второй количество людей возросло до тысячи. Помимо плакатов, слышались лозунги против государства. Некое «Общество правда» собрало людей для восстания против наглых, лживых, подкупных и жестоких, по их мнению, фашистов-вождей союза. Собрать людей у них получилось, а добиться, чего они хотели — это уже вряд ли. По телевизору показывали протесты со всех городов. Самое большое количество протестующих было в Москве и Санкт-Петербурге, вместе с некоторыми городами Урала и Сибири. Находится на улицах было опасно. Поэтому я смотрела за происходящем, не выходя на улицу.

«Да, здравствуй, чистый свет! Да, здравствуй, верный воздух! Дай же свободу сидеть за столом!» — слышались крики за окном. Уже на третий день протестов у многих протестующих появилось оружие. Некоторые стали нападать на сотрудников. Хоть и говорилось, что всё будет мирно, всё равно это переросло в борьбу. Борьбу против государства. Стали выходить люди, для защиты своей страны. Появилось две стороны. «Общество правда» — те, кто был против правительства. И конечно же те, кто был верен своей стране. История писалась на глазах. Все были напряжены. Было страшно всем. Никто не знал исход этой «войны против правды» — так прозвали это правители. Возможно он был бы летальным, но в любом случае, были бы колоссальные изменения.

Уже на четвертый день были пожары. Протестующие стали использовать коктейли Молотова. Машины поджигали. На улице творился ужас. На телевиденье уже призывали сдаваться, под предлогом смягчения наказания. Но никто даже и не думал об этом. Как и о смягчение, так и отступление. Плакаты стали с ещё большими лозунгами, которые озвучить было бы страшно, даже сейчас. Вся страна была не только напугана и напряжена, но и на грани развала. Некоторые советники уже сдались. Но самое страшное случилось на пятый день. Многие протестующие стали, не только сжигать машины, но и людей. Обе стороны понесли огромные потери. В стране прошла война, которая навсегда оставила кровавое пятно на истории.

По итогу основателя «Общества правды» поймали. Им оказался некий Леонид Акертий, который являлся сотрудником КГБ. За измену родине его приговорили к пожизненному сроку. Посадив его, они не остановили его. Он писал письма родным, где говорил, как он живёт в камере. При этом, в некоторых письма были стихи, где он всячески выступал против. После пяти лет с момента протеста — Леонида расстреляли, сказав, что он умер от болезни сердца. Лишь через некоторое время нашлось письмо, где он написал, что его хотят убить. В этой истории много мыла. Много того, что непонятно. Это просто скрыли. После «Войны против правды» государство стало аккуратнее с этим, у протестующих получилось донести, чего они хотели. Страна наконец-то стала лучше и сильнее. Все стали жить лучше, и мы стали свободными. Но почему же протесты продолжаются? Жизнь же прекрасна.