Прощание славянки

Глава 1

Дорогой друг, я снова пишу тебе письмо, хоть знаю, что ты скорее всего его никогда не прочтешь. За те годы, что тебя нет, я почти смирилась, почти смирилась, почти... За эти годы можно было все забыть.

Но боюсь, это невозможно! Я помню всё, что связывало нас.

Сегодня маленький юбилей – сотое неотправленное письмо. А потому я поставлю пластинку... "Прощание славянки", помнишь? Та-дам, тададам... Та-дам, тададам... И лов-лю я родное дыханье, а вда-ли уже дышит гроза...

Ты любил этот марш, говорил, что он будто наполняет тебя силами... а потом мы ставили... Помнишь? "Утомлённое солнце... нежно с морем прощалось, в этот час и призналось..." И мы кружились в фокстроте... Пока ты был жив.

Ты умер не сразу. Правда! Я старалась спасти тебя, сохранить искру, горевшую в груди. Я помню, как мёрзли мои руки, когда внутри бушевала стужа. Я дышала на пальцы и молила Бога, чтобы он помог мне оттаять. Чтобы позволил тебе БЫТЬ ещё хоть один день.

Когда же ты начал умирать? Кажется, когда я заболела.

Хотя нет! Тогда ты был живее всех живых! Помнишь, я лежала вся в каких-то трубках и проводах, а ты приносил мне цветы? Море цветов! И посетители удивлялись и думали, что здесь лежит знаменитая актриса.

Ты приходил каждый день, и когда меня выписали, нёс на руках до дома. И все напевал бодро: "Вперёд за взводом взвод, труба боевая зовёт..." Это было так забавно. Мы хохотали. Но было в твоих глазах что-то такое... Застывший страх, боль... Я смеялась, а сердце сжималось.

Все ещё было хорошо, но... Как в песне? "А в дали уже дышит гроза".

Да, точно же! Тогда ты впервые напился, и тогда же всё началось! На удивление именно в тот день я чувствовала себя прекрасно. Ничего не болело, и во всем теле была такая лёгкость! Кажется, был какой-то праздник, дом утопал в цветах.

И пришёл ты.

Пьяный. Страшный. Оттолкнул меня так сильно, что я отлетела к стене. Поверь, я не ощутила физической боли, настолько больно было душе! Ты нависал надо мной, брызгал слюной и кричал какие-то страшные вещи, что я тебя предала. Я?! Это невозможно, невозможно!

А утром был холоден, смотрел мимо. Сердце рассыпалось на куски, но я грела пальцы и убеждала себя, что всё поправимо.

Меня оболгали! Но кто?! Почему ты поверил им, а не мне?

Я говорила, кричала, умоляла. Но ты был холоден, безучастен, отстранён.

Эта пытка продолжалась долго. Мы жили, как чужие. Ты спал на диване в гостиной. Готовил себе завтрак… Ты больше не варил мне свой потрясающий кофе по утрам!

Напивался все чаще, и кричал, глядя стеклянными глазами сквозь меня. «Оставь! - кричал ты, – Уйди, не мучай!»

Но куда же мне идти? Это же мой дом. И ты – мой муж.

А иногда ты плакал, как дитя. Я гладила твои волосы, целовала и напевала: «Не грусти ж ты, моя ненаглядная…» и ты подхватывал, бормотал, пока не засыпал. Жаль, что это случалось всё реже. Всё чаще мерзли руки, разбитое сердце не хотело греть. Я куталась в плед и смотрела в окно.

А потом ты привел её… Я растерялась и спряталась на чердаке, а вы… Вы… Я всё слышала. Я до сих пор это слышу.

Когда она ушла… Я сказала, чтобы ты убирался вон. Ты собрал свои вещи и исчез. Молча. Виновато. Как вор. И ты умер для меня. Умер вместе со своей песней и запахом одеколона.

Так я думала.

Но время шло. Ты даже не прислал адвоката за разводом. Ни сразу, ни потом. И… Быть может это я… Это я для тебя умерла? Но почему? За что? Я простила, прости же и ты!

Я стала писать тебе. Каждый день. В моей душе вновь что-то ожило. И я надеюсь… Я до сих пор надеюсь, что ты вернешься в этот дом… И я покажу тебе эти письма. Каждый мой день без тебя. И мы вместе сожжем их.

А пока я поставлю ещё раз пластинку и посижу здесь…

***

- Слышишь? Это же ОНА! Белая Дама!

- Да не… Так не бывает!

- А кто, по-твоему, еще может включать музыку ЗДЕСЬ?!

Мальчишки возбужденно ёрзали, глядя на слабый огонек, блуждающий внутри заброшенного дома.

- Враки всё это. Привидений не бывает!

- А что, если не бывает, тогда давай, сходи в дом!

- Вот ещё, делать нечего. А что там произошло? Убийство?

- Нет, что ты! Говорят, она долго болела, а потом умерла. А муж её очень любил и сошёл с ума от горя. Говорят, он всё разговаривал с ней, видел везде. А потом не выдержал и уехал. А она каждое полнолуние приходит сюда и… Слышишь? Ну! Задержи дыхание и слушай, даже слова разобрать можно!

«Наступает минута прощания,

Ты глядишь мне тревожно в глаза,

И ловлю я родное дыхание,

А вдали уже дышит гроза…»