Прорубь

Глава 1

- Наши иностранные партнеры из Японии хотели увидеть, как русские прыгают в прорубь на Крещение. И снять об этом фильм, - голос генерального директора фирмы "Продадим все" Степана Безверхнева звучал одновременно и убаюкивающе, и тревожно. - Но они опоздали с приездом на одну неделю. Все вы знаете, что от этого контракта зависит будущее как всей фирмы, так и каждого из нас. Поэтому в не крещенскую уже прорубь будут прыгать...

На этих словах стоящий возле двери начальник отдела маркетинга и рекламы Василий Чугункин хотел незаметно исчезнуть. Но его остановил тяжелый взгляд начальника службы безопасности Вахромеева. И Василий, оставшись, узнал, что ему прыгать в ледяную воду сразу после главного бухгалтера Софии Павловны. Всего директор планировал опустить в прорубь два десятка человек. Включая уборщицу и двух охранников. Роль священника отвели единственному сотруднику с бородой. Сисадмину Никите.

"Дурак я, что отказался носить бороду", - подумал тогда Василий. Но что-то переменить в своей судьбе он уже не мог.

- Окунаться надо не меньше трех раз, - продолжал тем временем инструктаж директор. - Крестимся. Произносим "Во имя Отца, Сына и Святого духа". Все это делаем не спеша, размашисто. По-русски.

- Я еврейка, причем по маме, - сказала в этот момент главный бухгалтер София Павловна.

- Неважно. Все великие русские писатели и композиторы были евреями.

- А я гей, - внезапно сказал Василий. - Геям в православную прорубь нельзя же.

- Да можно, - разрешил директор, недобрым глазом сверля Василия. - Геями были и композитор Чайковский, и нарком Ежов, и даже прорубивший окно на Запад император Петр Первый. Не говоря уже о многих наших депутатах, спикере и главном банкире. Запомните, никакие отмазки никому не помогут. Ни ориентация, ни национальность, ни справка от врача. Прорубь уже готова. На Неве возле Петропавловской крепости. Напротив Нарышкина бастиона. Там, где пушка стреляет. Сбор в половине двенадцатого.

- Утра? - спросила секретарша Верочка. - Я в это время еще сплю.

- Ночи, - ответил директор и, подумав, сказал:

- Помните. Лозунг нашей фирмы "Продадим все, кроме Родины". И все свободны.

Василий приехал к Петропавловке ровно к половине двенадцатого. Надеясь, что ворота будут закрыты. Но видимо директор с кем-то там из охраны договорился. Возле проруби стояли японцы в шубах, пыжиковых шапках и валенках. У всех в руках были видеокамеры и телефоны. С Балтийского моря дул пронзительно холодный ветер. С бастиона на прорубь светило несколько прожекторов. Василий, поеживаясь, разделся и встал в очередь за главным бухгалтером.

Первым в прорубь прыгал сам директор Степан Безверхнев. Он уже был в плавках с надписью "USA" на причинном месте и с российским флагом на плечах.

Священник-сисадмин трижды перекрестил Степана и дал ему хлебнуть из фляжки шотландского виски.

- Россия великая наша держава, - громко запел директор, и почему-то вместо того чтобы спуститься по деревянной лесенке, прыгнул в прорубь. Вода тут же сомкнулась над его головой. Все замерли в ожидании. Но ничего не происходило. Японцы уже начали волноваться. Сотрудники фирмы, выстроенные в колонну по одному делали вид, что все так и задумано.

Прошла целая минута, которая многим показалась вечностью. В этот момент на бастионе выстрелила оплаченная заранее бухгалтерией в черную пушка, и Степан Безверхнев сразу вынырнул. Оказывается, он все это время ждал под водой выстрела. Когда директора, вполне себе уже синего, вытащили на лед, японцы восхищенно захлопали.

- Теперь контракт обязательно будет подписан, - сказал тогда Василий Софии Павловне.

- А вы точно гей? - поинтересовалась та.

- Только если это понадобится нашей фирме и нашей стране, - ответил Василий. И поцеловал протянутый ему сисадмином железный крест.