Пропащий в мирской метели

Пролог

«И невозможное возможно» -

Писал великий символист.

И я, как каждый, превзойдённый,

И я, как каждый, пред судьбою чист.

«Грёзы»

Парень положил чемодан в багажник и сел за руль. Зажигание. Автомобиль плавно тронулся и поехал из городка. «Всё! Хватит это всё терпеть! Пора оставить проблемы за спиной. Их теперь нет...» - подумал он.

Была безоблачная ночь. Звёзды так и мигали безобидно и безмятежно. Очень красивое небо. Машина остановилась у шоссе. «Может, всё-таки стоит вернуться и исправить всё?» - произнёс парень про себя. И всё же он выехал на трассу.

«Нужно начать новую жизнь в новом месте, с новыми людьми, без прошлого…» - пронеслось у него в голове.

На встречных машинах ехали люди с работы, уставшие и измученные. Один только наш герой двигался навстречу приключениям. Но обстановка всё равно была какая-то подозрительно спокойная.

Парень был высокий ростом. У него были волосы каштанового цвета, зелёные глаза, лицо не очень приятной внешности. Если на него взглянуть, то на вид ему можно дать лет двадцать три – двадцать пять. В повседневной жизни выглядел спокойным; на его лице не было ни радости, ни злости, ни беспокойства – он почти всегда был эмоционально нейтрален. Прямо так и не скажешь, что у него творится в голове: либо действительно гладь воды, которая не содрогнется, даже если её коснуться, либо бушующая неутешимая стихия.

Но конкретно сейчас глаза его были наполнены возбуждением, тревогой, и на уме были только одни слова: «Забыть. Начать с начала…».

— Это ещё что? – шёпотом произнёс парень. Вдали было видно машину, качающуюся то на левую, то на правую полосу. «И говорили ли ему, что пьяными за руль садиться запрещено?» - снова шепнул он.

Автомобиль с пьяным водителем всё приближался, а сердце нашего героя стало биться чаще. «И предугадать нельзя, где он сейчас будет – справа или слева!» - занервничал парень, в конце концов дёрнув руль в правую сторону и потеряв при этом управление. Столкновения не избежать. Автомобиль пьяницы врезался на большой скорости лобовым столкновением. Обе машины превратились в гармошки. Наш парень почти мгновенно потерял сознание. Теперь он ничего не видит, не слышит, не чувствует.

Свет за дверью

Я шёл по городу, который медленно растворялся в воздухе. Здесь растворялось всё: дома, парки, дороги, светофоры, уличные фонари, люди; частицы, из которых всё это состоит, уходили куда-то вверх.

— Эй! Что происходит? Вы не в курсе? – спросил я у случайного прохожего. Но он, не обратив на меня внимания, поспешно испарился в воздухе.

И что всё-таки произошло, я так и не понял. Последнее, что я помню, это я вроде как… попал в аварию? Очень странно. Но по такому раскладу событий я просто обязан выжить. Иначе я бы не мог, во-первых, мыслить, во-вторых, видеть этот медленно и спокойно умирающий город. И почему он умирает? Где я нахожусь? Что я здесь делаю?

Всё было гнусно и серо. Белое небо так и добавляло городу безжизненности. Я ходил по знакомым улицам и наблюдал, как знакомые люди рассыпались и развевались лёгким ветерком. Они не замечали ни меня, ни друг друга, что пугало ещё больше.

Такое можно видеть только во сне. Ну а как иначе? Меня могли спасти вовремя, и сейчас я где-то отсыпаюсь. Но тогда будет странным факт того, что я осознаю всё это.

А как себя чувствуют мои близкие? Брат? Никита? Даша? Другие? Как теперь они чувствуют себя после того, как я оставил их наедине с моими проблемами? Какое теперь у них всех мнение обо мне? Плохое? Если да, то простят?

Мне очень стыдно за свою легкомысленность. Я не подумал о последствиях своих действий. Я чувствую себя виноватыми перед ними. А ещё мне стыдно за то, что я понял это только сейчас, спустя стольких испытаний, хоть мне ещё и придётся немало пройти. Тем временем весь город успел раствориться после моих раздумий. Всё вокруг стемнело. Неподалёку стояла какая-то дверь, из проёмов которой бил белый свет. Я поспешно подошёл, протянул руку и остановил на миллиметре от неё. А стоит ли открывать? Это ведь сон – тут может произойти всё что угодно. А вдруг это какая-то ловушка? Что произойдёт, если я просто открою эту дверь? Что за ней? Я собрался с мыслями, взялся за ручку и потянул её на себя.

И тут произошло неожиданное – как только дверь отворилась, у меня все мысли перемешались в одну непонятную кашу. Моё сознание отключилось полностью. Но я всё ещё видел белый свет. Я словно попал в небытие. Это продолжалось недолго. Через несколько секунд я почувствовал чистоту и свободу в голове. Я начал мыслить. Я почувствовал себя. Я лежу. Какой-то приборчик рядом пищит с небольшим интервалом. На моём лице какая-то маска. Меня кто-то держит за руку. Я открыл глаза.

Я лежал на больничной койке. В моей палате лежал ещё один человек, с ног до головы обмотанный бинтами. У моей койки сидела миловидная девушка с мокрыми глазами, держащая меня за руку, рядом с ней стоял мужчина в халате, колпаке. Видимо, он врач.

— Я вам дам десять минут поговорить. Нам его нужно ещё осмотреть и дать направление на реабилитацию – я начал подниматься, одновременно снимая кислородную маску – Лежи! Тебе пока нельзя вставать. Мы тебя скоро поставим на ноги. Ладно, оставлю вас – он встретил в дверях ещё одного врача и сказал ему, что у моего соседа по койке состояние ухудшается.

Лицо у девушки было невероятно милым. Взглянув на него, я сразу почувствовал домашний очаг, что-то очень родное; что-то, что сразу согрело меня. А в её глазах была неизмеримая глубина, которая заворожила меня.

— Ты чудом выжил, Лёша – промолвила та девушка – я чуть ли не каждый день приезжала сюда, чтобы увидеть твоё состояние. Так что не волнуйся, ты ни в чём не виноват. Я очень рада, что тебя скоро реабилитируют, и ты вернёшься к прежней жизни…

— А… кто вы? – с вопросительным лицом я перебил её.

— В-в смысле? – нахмурилась девушка.

— Кто вы? Что было вчера? Почему я здесь?

Пауза.

— Лёш, если это шутка, то сразу скажи это, потому что шутить сейчас неуместно – рассердилась незнакомка.

— И я о том же – я всё ещё смотрел на неё вопросительно – Я вас, девушка, первый раз вижу.

Снова пауза.

— Я что-то понять не могу – взялась она за мои плечи и начала трясти меня – это же я, Даша Молчанова! Ты ещё не отошёл что-ли? Очнись!

— Даша? Молчанова? Не знаю я такой… Да, незнакомо… Может, вы ошиблись?

— Лёш… ты точно не шутишь? Ты хочешь сказать, что забыл меня? – со слезами она достала смартфон, набрала там что-то, затем показала мне фотографии – а их ты не помнишь? Вот твой брат Витя, а вот… а вот твой лучший друг – Никита… а вот твоя мама… - она, рыдая, рухнула на мою грудь – только не говори, что и их уже не помнишь! Прошу тебя, Лёша!

Мне самому стало грустно. Может быть, я действительно ещё не очнулся. Просто мне следует собраться с мыслями.

Ну вот, теперь и девицу довёл до слёз.

В палату вбежал тот самый врач, который стоял у меня изначально.

— Что произошло? – спросил он, поднимая Дашу.

— Он… меня… не узнает! – всхлипывая процедила девушка

— Тише, тише… он скоро опомнится. Не переживайте, такое часто бывало – он сопроводил её до двери и вернулся ко мне – как ваше самочувствие?

— Я? Я чувствую себя хорошо. Только мне непонятно, что произошло вчера и что я тут делаю.

— Вы здесь пролежали четыре месяца, уважаемый. А всё из-за какого-то пьяного водилы. Вот он – врач указал на моего соседа – видимо, не переживёт и неделю, так как вянет с каждым днём.

Знакомства

— Итак, что мы имеем, Алексей Бродин? У тебя остались те же знания и умения, что и до амнезии, включая те, которые ты использовал на работе. Всё это, конечно, прекрасно, но для тебя есть одна плохая новость – мы не можем вернуть твои воспоминания из прошлого. Мы предпринимали очень много методик для этого. К сожалению, я не понимаю, что может служить барьером, но, надеюсь, это твоему положению не помешает. Особенно, если учитывать тот факт, что окружение вокруг тебя никуда не убежало – сказал психиатр, Евгения Плащова.

— Не знаю… - пожал плечами я – может это и к лучшему.

— Может и так – она улыбнулась с каплей ехидства. Я немного замешался – Ладно, можем поговорить об этом позже. В любом случае работу ты не потерял. Приходи, если будет ещё надобность.

На выходе из больницы меня ждала Даша. Она выглядела обеспокоенной. Она кинулась мне на шею.

— Привет! – обняла Даша меня – ну что, им удалось это сделать?

Я промолчал. Я предугадал, что она расстроится.

— Ладно, поехали – промолвила девушка – надо заехать на твою работу узнать, примут тебя или нет.

* * *

В мастерской передо мной стоял брат. Он был средний ростом, блондин с голубыми глазами. Очки, буквально превращающие эти глаза в фары, придавали моему брату в какой-то степени научный вид. Чуть-чуть сгорбленные плечи прямо так и показывали, что он днями и ночами сидел на одном месте, не отрываясь от работы.

— Привет – он слабо пожал мне руку, говоря монотонным голосом – я рад, что ты вернулся. Мне сказали, что тебя нужно ввести в курс дела, ведь ты никого не помнишь.

— Да меня вроде как со всеми ознакомили, но, ладно, это не помешает – сказал я.

—Как ты уже понял – сказал Витя – мы придумываем всю электронную составляющую аппаратов – брат показал мне кучу чертежей и схем, лежащих на столе – так что начинай потихоньку работать. Только работай качественно, хорошо, ибо никого нет, кто делал бы своё дело честно, в нашей-то стране клоунов и воров…

— Заканчивал бы ты со своей политикой, старик – усмехнулся у двери какой-то парень. Он был низкий ростом, худой, но при этом имел пухлые щёки, как у хомяка, как бы это странно ни звучало. В глаза бросалась какая-то «моднявость»: дорогие часы, цепочка и яркая одежда.

— Я не старик… - буркнул Витя и вышел из мастерской.

— Я Юлий Лисин – продолжил парень уже у меня – со мной следует дружить, ведь я хороший человек, могу выручить в любую минуту. А если, Бродин, будешь щеголять, могу и отвернуться…

Этот парень мне как-то не понравился, от него прямо так и веяло негативом, фальшью, пафосом. После того как он, стоя с чуть наклонившимся назад корпусом, руками в карманах, едкой улыбкой, выговорил мне такую дешёвую речь, я бы его послал на… в одно место. Ради приличия не скажу куда. Но я с ним буду работать, поэтому сдержался. В любом случае, если я начал всё с начала, то врагов себе нужно набирать как можно меньше.

Я продолжал осматривать схемы. А дорабатывать их осталось всего-то нечего, да и очень хорошо тут всё задумано. Верно сказал брат – работать нужно качественно, хорошо, не покладая рук, ибо что будет радовать наши глаза? Хотя меня немного смутила его критичность к людям. Не все же клоуны и воры, правда?

— Ну и ну… - всё же вымолвил я с миной отвращения.

Юлий растерялся, но через секунду он повторил с прежним выражением лица:

— А если будешь щеголять…

— А если будешь щеголять, то Лёша станет таким же свежим, как разрезанная груша под палящим солнцем – вошёл Никита Костин – чего пристаёшь к человеку? Он же только что вышел из больницы.

Юлия выкинуло словно магнитом.

— Очень приятно – сказал я Костину, приветливо улыбнувшись. Очень странно, что я узнал по лицу лишь брата и Никиту.

— И кстати, Лёш… ты правда ничего не помнишь, или это твой брат так плохо пошутил? Неужели мы не сможем смеяться с нашей давней службы? С нашего офицера-маразматика?

— Похоже, да. Но, я думаю, нам это не помешает в общении – ответил я.

— Соглашусь, хотя всё равно жаль. Ещё и… Лисин… Берегись его.

* * *

Я с братом ехал в автобусе домой. Как и везде, мои руки сами тянутся к каким-либо действиям, например, оплатить проезд, приложив карточку к валидатору. При этом такое ощущение, будто делаешь это впервые. Интересно.

Витя сидел у окна и о чём-то задумался. Я надел наушники. Вообще у меня была музыка разных жанров. Даже не знаю, сидит ли в этом автобусе ещё один человек, который имеет такой же вкус, как и у меня.

Печатаю сообщение Даше: «Привет. Погуляем сегодня?». Ответ: «Нет, я сегодня занята» — «А завтра?» — Я думаю, даже неделю буду занята. Мне кучу тетрадей проверять да факультативы детям провести».

— Ладно – шепнул я.

Что-то брат совсем завис. Надо поддержать диалог.

— Вить, чего приуныл? Давай поговорим о чём-нибудь.

— О чём-нибудь поговорить? – холодно сказал он – я не знаю о чём поговорить, кроме как о нашей дурацкой системе… Наша страна настолько запущена, что, я думаю, даже сильный лидер не сможет поднять качество жизни народа. Наша страна прогнила, прогнила и нравственность нашего человека. Наша страна настолько запущена, что уже напоминает мне старый полуразрушенный дом, который снести мало…

— Подожди – прервал того я – не всё же так плохо. Нельзя говорить «всегда», «никогда», «всё», «ничего» … Ведь во всём есть исключения, даже в этом правиле. Но это вовсе не означает, что нужно мыслить стереотипными принципами. Если постараться, то можно исправить, как ты говоришь, дурацкую систему.

Пауза.

— Лёш, – сказал Витя – ты ещё мало ознакомлен с этим извращённым миром. По крайней мере, тебе ещё нужно немного времени, чтобы…

В автобус вошли четыре двухметровых молодых парня. Они были одеты в мешковатую брендовую одежду. В моей голове сразу нарисовалась «интеллигенция» - модно одетые фанаты футбольных клубов; они агрессивно настроены против тех, кто носил символику иной команды – это было для них знаком открытой враждебности, принадлежности другим интересам. Эти парни мне сразу внушили страх и внутренне начали вынуждать держаться подальше от них. Я немного замешкался, оглядывая автобус в поиске дальних свободных мест.

— …времени, чтобы осознать эту убогость, этот разврат, это… это современное поколение.

— Слышь, убогий, – схватил один из этих «интеллигентов» Витю за куртку – ты там как отозвался о поколении? Жить надоело?

Я подскочил, но всё же сел обратно.

— Ч-что? – робко и тихо спросил брат.

— Глухой, а? Я говорю: «Что ты там вякнул?». Ты бросаешь мне вызов?

— В-в смысле? Я ничего про вас не говорил…

Этот парень, посмотрев на своих друзей пьяной улыбкой, ответил:

— А ты действительно без страха! Ты мне нравишься. Теперь давай посмотрим, как ты это оценишь – и, кивнув головой в нашу сторону, подошёл и совместно со своей шайкой под мышки вытащил нас, а по остановке автобуса выкинул на улицу и начал лупить по всем возможным местам. Боли были настолько дикими, что я упал на землю и скрючился клубком, чтобы они не попали по лицу или по животу. Они били так долго, что я до сих пор не помню, что происходило, где был брат и что те парни говорили.

Когда избиение закончилось, кто-то из них взял один из моих наушников и приложил к своему уху.

— Чувак, ты такую чушь умудряешься слушать. Ну вы даёте…

Они оставили нас в конце концов наедине с тишиной. Мы так лежали, пока к нам не подошёл полицейский и не проговорил властным голосом:

— Я уже четвёртый раз за день встречаю валяющихся пьяниц на улице! Да что это такое?..

Полицейский поднял нас обоих и, увидев, насколько он ошибается, хмыкнул от неожиданности и с испуганным лицом продолжил идти своей дорогой, будто ничего не произошло.

— О чём я тебе и говорил – прохрипел Витя – да ещё и полиция, как элемент этой дурацкой системы…

Я поднялся, медленно переводя взгляд на людей, снимающих нас на смартфоны.

Моё тело ныло, я буквально шатался.

После горячего расслабляющего душа меня словно огромным магнитом притянуло к постели. Я оглянул свою комнату снова. Моя кровать была напротив двери, а сбоку от кровати был мой рабочий стол. На его полках стояли пластиковые сборные модели самолётов, танков, кораблей, несколько самоделок, напоминающие радиоустройства, рисунок, как я полагаю, нарисованный в детстве, и семейное фото.

Смотря за окно на падающий снег, освещаемый уличным фонарём, я почему-то начал думать о людях.

Что было бы, если бы благополучие полностью занимало нашу жизнь? Что было бы, если бы не было преступников и нарушений закона? Что было бы, если бы в мире существовало одно единое государство, имеющее совестный, дисциплинированный и дружелюбный народ? Что было бы, если бы из нашего необъятного социума полностью исчезли дураки и идиоты, из-за которых всё идёт наперекосяк, из-за которых в основном происходят беды и страдают другие люди, ничего не сделавшие этим негодяям. Что было бы, если бы не было бессмысленных мучений и смертей из-за войн? А что было бы, если бы всё население мира было обеспечено работой, жильём? Что бы вышло из всего этого? Я не представляю, насколько будут рады люди, понимая, что вчера, грубо говоря, они жили на помойке, а сейчас живут как князи. Но не было бы того, к чему можно стремиться, не было бы даже примерного пути развития человечества. Люди, пусть и неосознанно, начали бы деградировать и забрасывать то, что у них уже есть. На то и нарисовались преступники, чтобы их ловила полиция. На то и существует разделение на государства, чтобы они устраивали конкуренции, борьбу за природные ресурсы и войны и отнимали у людей невинные жизни. На то и не обеспечен весь народ хорошей работой и жильём, чтобы хоть что-то было в их мечтах, и они радовались каждому грошу, который потом впоследствии будет отобран под невеским предлогом. На то и существуют на свете дурачки, чтобы окружающие привели их в чувство и научили жить так, чтобы не портить другим жизнь. Мы не можем сделать мир идеальным, мы можем только минимизировать проблемы, принимая к ним меры, наша задача – бороться с ними, а по мере поступления новых проблем – и с ними, ибо этим мы живём.

Я содрогнулся от осознания того, что мне пришла такая большая нежданная мысль. Откуда она взялась?

Поэтому, смотря на эту сказочную метель за окном, я понимал, что всё будет течь однотипно, сливаясь в серую массу, словно по Божьему плану.

— Я не могу так жить! Почему у нас такая страна?! Почему?! – вдруг пронёсся в моей голове глухой крик брата.

— Я не знаю, Вить… Что мне сделать? – отчаянно ответил женский голос.

Еле заметно для меня пробежала по моей щеке горячая слеза. Мама…

Неужели именно она воспитала его таким? Я не дал себе ответ на этот вопрос.

Но веки с каждой минутой становятся тяжелей и тяжелей, мысли текут медленней и медленней и в конце концов останавливаются, а я незаметно проваливаюсь в кровать и попадаю в…

Небо и земля

Я попадаю в Холодовье, суровое и морозное место.

Здесь всё окутано льдом и снегом круглый год. Солнце неяркое, гнусное и бледное, скрыто за облаками. Где-то со стороны слышны детские радостные голоса – ребята катаются на ледяных горках, играют в снежки, прячутся в снегу, а потом пугают прохожих. И кажется, радостны лишь дети – вне детской площадки ходят совершенно другие существа. Вон там мёрзнет старичок с дырявой шапкой в руках, которого можно спутать с сугробом. В шапке две грязные монетки. Рядом магазин, в который не спеша заходят печальные люди в осенней одежде, дыша едва тёплым воздухом на руки. На другой стороне ходят люди в красивых, пышных шубах, они веселы, а когда их дети засматриваются на детскую площадку или даже подбегают к ней, взрослые останавливают их и грозят пальцем.

И у людей в этой прекрасной стране была какая-то странная мода крепить кондиционеры снаружи домов у окон. Почти у каждого жителя был этот аппарат, а те, кто носил шубы подороже, забирались на крыши и ставили туда большие охладительные системы – ровным счётом, каждый покупал то, что мог себе позволить. Если посмотреть на здание правительства, то можно подумать, что власти решили подражать народу.

Говорят, около ста лет назад люди поменялись капитально – один общественный деятель (все называли его Вождём) убрал кондиционеры, и снег и лёд растаяли. Вся страна пережила экономический и политический бум: народ получил работу хорошее образование и воспитание, промышленность набрала новые обороты, наука далеко шагнула вперёд. Трудно было найти человека, недовольного всем этим. Казалось бы, страна проживёт до конца дней человечества, людей не будет трогать какой-либо недостаток в финансах или духовных силах. Прошло много лет после смерти этого заботившегося о народе человека. Стоявший на тот момент на посту правителя разорил страну, много граждан потеряло рабочее место, закон утратил свою силу. Постепенно начал развиваться бандитизм, в обществе плодились воры, которые прогрызали все сферы государства. Хоть к власти и пришёл новый правитель и частично решил проблемы экономики, страной всё равно управляли воришки, усугублявшие положение народа. Тогда люди вспомнили старые времена до процветания, и они снова повесили кондиционеры на дома. К слову, эта мода мне до сих пор осталась непонятной.

Вдруг на детской площадке я увидел Никиту Костина, моего старого школьного друга. Он, как бы это странно ни выглядело, играл и веселился вместе с другими детьми, великан среди маленьких пищащих человечков.

— Никит, ты что-ли? – подошёл я к нему.

— О, Лёха, где пропадал? – воскликнул он и кинулся ко мне обниматься.

— А что делаешь? – спросил я его с лицом, выражающим наполовину удивление, наполовину любопытство.

— Ну, как видишь, развлекаю ребятишек – Никита взял одного из них и слегка потрепал его по шапке.

— Но посмотри на людей – сказал я и указал в сторону родителей детей. Они, бледные и ослабшие, согревающие руки, смотрели на моего друга так, будто он недавно сидел в тюрьме за избиение младенцев, и перешёптывались между собой; видно они не понимали, отчего Никита такой розовый и бойкий, а не они.

— И что? Ты хочешь, чтобы я присоединился к ним? – усмехнулся он. Я встал в ступор. Вроде Костин и не подавлялся под чужим мнением и влиянием, но это выглядело как-то неловко со стороны. И эта сторона мне понравилась когда-то.

— Я вижу ты как был, так и останешься человеком, на которого мне нужно равняться.

Так происходит всегда – он делает обычное для него действие, а я удивляюсь.

— Что же движет тобой? – продолжаю я – почему ты бодр, не как другие?

— Я просто делаю то, что может мне принести радость – сказал Никита – Понимаешь, не лишняя шуба мне приносит тепло; я скачу, двигаюсь, бегаю – и мне теплее, чем какому-нибудь комку меха. Посмотри на меня и на них – он указал на людей – я же схож с ними?

Вдруг в поле зрения попадает бегущий человек, который сзади набрасывается на случайного прохожего, срывает с него куртку и пытается убежать, но внезапно появившаяся полиция задерживает молодого человека, заломав ему руки назад. Никита это заметил.

— А вот так не пытайся, братец, ибо ни у кого это безнаказанно не проходило. – сказал Костин, опечалившись – Ладно, Лёх, мне нужно продолжать двигаться и бегать, а иначе замерзну – и с хохотом побежал к детям. Что-то после этого диалога осталось у меня в голове. Думаю, это чувство незавершённости.

— Товарищ… - услышал я хриплый, еле молвящий голос – товарищ… не подходите к этому человеку… он какой-то… странный…

Это были те самые люди, которые смотрели на Никиту и шептались о нём.

— Почему же? – спросил я.

— Он хитрец… Он нечестно зарабатывает тепло…

— Но он же не крадёт чужие шубы, а согревается вполне законным способом. Так же можете сделать и вы.

— Это не в наших нравственных нормах… Если все стоят, мёрзнут и ворчат, то почему бы и не делать так же? А за ним что повторять? Никто же не скажет, как это работает и что из этого выходит…

— Не надо ни у кого ничего спрашивать, нужно просто пробовать. И, кстати, я хотел задать вопрос – что это за штуковины на стенах домов? – указал я на кондиционеры.

—Вы, что, не знаете? Это же наша старая традиция! Того, кто не весит их, нельзя назвать коренным жителем нашей страны. А вы, должно быть, иностранец?..

— Да – соврал я, чтобы меня тоже не сторонились.

— Избегайте таких, как он… они вселяют чуждую нам энергетику…

Я сделал вид, что мне надо идти по делам и поспешно пошёл прочь. Этот народ надо лечить, причём срочно. Хотя стоит ли это делать, если человека изменять – адский труд, учитывая то, что их миллионы, миллиарды?

Несмотря на мою большую смущённость, мне в этой стране всё равно стало относительно комфортно; что-то мне показалось знакомым, родным.

Побродив и осмотрев всё, я наткнулся на аэропорт, где было настолько людное скопление, что, казалось, там разбирают ещё незастывшие пирожки.

— Что происходит? – спросил я у случайного прохожего.

— Сегодня подешевели билеты в Глюкозово. Говорят, аж в два раза!

— А что это за место такое, позвольте спросить?

— У меня есть один приятель, – ответил незнакомец – который переехал туда год назад. Вот он мне недавно написал, что приглашает в гости. Говорит, там очень хорошо жить, не захочется вернуться в Холодовье. Слава Богу, что цена на билет как раз упала. Впрочем, не пожалеете о поездке в Глюкозово.

О Глюкозово я слышал, но почти ничего не знаю о нём. Интерес поднял вверх.

— Удача улыбается каждому приезжему – продолжал он – туда люди едут, чтобы забыть о прошлом, бывших суровых условиях жизни.

В голове возник образ какого-то фокусника в костюме и цилиндре, прячущего что-то за своей спиной. То, что это сюрприз, знают все, а каков он… Я решил думать оптимистично.

—Вы же тоже планируете туда полететь?

—Да – сказал я, стараясь не выдавать своей задумчивости.

* * *

Путь был долгий. Летели мы около суток, но я не смыкал глаза за всё это время, смотря на поверхность земли. Когда самолёт взлетел, под нами ещё тишилась арктическая пустыня, спустя минуту взбуянился буран. Затем появились редколесья, покрытые тонким слоем снега, после них поля, окутанные инеем, потом и вовсе мёрзлая земля.

Вот уже видно границу между Холодовьем и Глюкозово. Вот показываются розовые ватные облака. Вот внизу появились сахарные газированные озёра: одно оранжевое, другое прозрачно-зелёное, иное тёмно-коричневое. Вот у озёр джунгли шоколадных деревьев, нет, не тех, которые, как вы знаете, растут в экваториальных широтах Африки, а тех, у которых плодами выступают готовые батончики и плитки. Дальше находились огромные кусты с плодами – фруктами и ягодами, размер которых достигает около двух средних человеческих ростов. Вон там джемовое густое болото, в котором, к слову, могут увязнуть лишь последние глупцы. А вдали блестел щербетовый берег, омываемый Кисельным океаном. Выглядело это всё очень красиво, и моя душа как-то подозрительно радовалась этому.

Я вышел из аэропорта и почувствовал, что тут значительно теплее.

— О, здравствуйте – весело сказал тот незнакомец – давайте погостим у моего друга, он тут изрядно расположился.

Действительно, здесь почти каждый человек имел большой пряничный дом и гараж с автомобилем, огороженные крепким леденцовым забором. Власти в этой стране разрешили всё за крайним исключением, поэтому разнообразие благ расширилось до немыслимых размеров; ходи и выбирай, что больше нравится – здесь всё на каждого человека подобрано индивидуально. Эта страна для преимущественно свободных людей. Всё в этом месте обращается до того яркими красками, что глаза сами выпрыгивают наружу, чуть не выходя из орбит.

Приехали мы на дачу, которая находилась вдали от всей кипящей цивилизации. Сюда редко кто заезжал, и мы были одними из тех.

Дверь открыла, к удивлению, моя мама. Она выглядела очень старой, и мне нужно было немного времени, чтобы понять, что это действительно моя мама. Но всё же я не мог в это поверить.

— Лёшенька! Сынок ты мой! – залилась она слезами – я думала ты пропал где-то… Проходите. Витя! К тебе гости пришли!

С лестницы медленно выкатился большой полусдутый шар. Все тут какие-то неузнаваемые!

— Здорова Артем! Что ж ты не звонил мне? Давно не виделись - сказал он тому человеку, после, повернувшись ко мне, еле промолвил - привет…

— Ну, я вам сейчас чай приготовлю - поспешила мама на кухню.

Витя с Артемом поднимались наверх в комнату, и я пошел за ними. Брат по-прежнему сел за компьютер, болтая со своим другом и заодно пихая в свой рот кремовое пирожное. Он ел так аккуратно и неторопливо, что крошки прелестно красовались на его губах и одежде. Я решил не вмешиваться в их трапезу.

— Мам, а почему Витя такой... полный? Он же сравнительно недавно был худенький - спросил я у мамы.

— А... видишь ли - Витя, как мы приехали сюда из Холодовье, сразу начал впечатляться местной атмосферой. Мне то тут неплохо, а он словно корнями сюда прирос да каждый день по десять тортов лопает, а в виде отдыха предпочитает пончики с розовой глазурью. Хорошо работает...

— И сколько он зарабатывает?

— Всегда по-разному. Каждый день какие-то люди приходят к нему и считают, сколько и чего он скушал. В основном Витя приносит большой доход, и о дефиците чего-либо никакие мысли не приходят.

Действительно, здесь даже от слов вылетают глаза; особенно я это почувствовал, когда услышал, что такой работой занимается почти все.

После чая мы включили телевизор. Витя, как обычно, скрещивает руки и отворачивается. Но сейчас по новостям прогремела страшная весть - кто-то решил убедить всех людей в том, что нужно отключить кондиционеры и утилизировать их. Вероятно, он выступал за полное забвение людьми холода. Однако он совершал большую ошибку.

Если он достигнет своей цели, то весь этот дивный мир одним мигом расплавится. На жилищах жителей всё так же висят кондиционеры, как и в Холодовье, которые продувают рядом проходящих людей, но пекущее солнце не позволяет всем простудиться, поэтому всем людям здесь тепло.

Глупец этого не мог понять, я уже успел отключить охладительные системы в одном из районов. Народ в панике.

— Парень дело делает - вяло прокомментировал Витя, также не понимая последствий.

— Мне кажется, нам пора собирать вещи - тихо сказал я - нужно убираться отсюда.

— С ума что ли сошел? - буркнул Витя - это же страна моей мечты! Я всю жизнь мечтал здесь прожить, а ты вот так поступаешь?!

— Ты подумал о том, что произойдет, если ничего не делать? Этого парня нам вряд ли удастся остановить. А ты хочешь утонуть в полужидком шоколаде? - в один голос с мамой возмутился я. Витя пожал плечами.

— Если так произойдет... что вряд ли... то лучше сладкая смерть здесь, чем жизнь в этом отсталом, бездушном и никому не нужном Холодовье. Здесь мой дом!

— Но мы не можем уйти без тебя.

— Сможете – настаивал на своём Витя – Я же смог улететь сюда без тебя, Лёша? И ты это сделаешь.

— Я последний раз предупреждаю - перебил его я - ибо ты сам будешь виноват в своей глупой смерти!

— …хорошо… - промямлил Витя.

Я поражен. Он ради последних сладких минут готов пойти на верную погибель.

— Витя, ты должен пойти с нами - заплакала мама.

— Мам, он не пойдет - потянул я её за руку - это уже никак не исправить...

* * *

По дороге в аэропорт мы повстречали немало людей, увязнувших в шоколаде, и помогали им выбраться. Аэропорт был очень переполнен, но я с мамой успел попасть на последний самолет. Цены на авиабилеты выросли до космоса, но мы отдали всё, что у нас было. И был ли смысл вообще повышать цены?

Мы силком заставляли Витю пойти с нами, но его поведение словно указывало на то, что если Глюкозово погибает, то он тоже погибнет. Маму я с трудом вытянул из дома. Мне также было неловко оставлять Витю.

Но хорошие вести и в Холодовье нас не ждали.

Никто не знал об отсутствии озонового экрана над Холодовье, который защищает всё живое от ультрафиолетовых лучей. Но густые облака, которые висели над страной, чудным образом заменяли этот экран.

И, к несчастью, облачность временно уходит из Холодовье. Правительство в мерах обеспечения безопасности ввело в общеобязательное пользование защитные шлемы и костюмы, которые не позволяет лучам обжечь человеческую кожу. Нарушителей облагают денежным штрафом.

— За что они так над нами издеваются? Мало того, что они нам бесплатные шубы не дают, так еще и эти забрала заставляют надевать. В них же дышать невозможно! Только наживаются на нас! - возмущалось население.

Ну и ну... Дай, дай, дай, а обратно ничего не дам... Откуда такой характер у человека из Холодовье? Где корень всего эгоистичного?

Уже не тот, кем был…

Я проснулся от звеневшего будильника. Рука потянулась и выключила его.

Я полежал ещё немного и одумался. Странный сон был. Даже не знаю, стоит ли в него додумываться. Что он может означать? Может быть, это я из прошлого передаю себе это сообщение, потому что мне так важно что-то знать?

Холодовье? Глюкозово? Жизни радуются лишь дети и малая часть остальных? Старый школьный друг? Какая-то странная традиция вешать кондиционеры снаружи домов? Мама? Предрасположенность Вити к сладостям? Какие-то защитные шлемы и недовольные ими? Что, простите?

Жил я всё так же, медленно и ладно, и, разумеется, без разборок с «интеллигенцией». По-прежнему я встречаю по дороге домой несчастных промоутеров, которые хотят как можно быстрее раздать листовки. Этих ребят я не осуждаю за работу, наоборот, даже помогаю, выбирая из рук две листовки, а потом кидаю их в коробку с макулатурой в подъезде.

По-прежнему в метро пристают продавцы «супертоваров», которые на вопрос: «В чём отличие вашего товара от магазинного?» обычно отвечают: «Он сделан из суперкрепкого материала, имеет суперотличную защиту от пыли и влаги, обладает дополнительными суперфункциями…», а при повторном вопросе вытирают пот с красного лица и, улыбаясь, отвечают так же и добавляют: «Ну, мне, наверное, нужно идти».

Казалось бы, эти два человека отчаянно идут к одной цели, но достигают её разными путями. Каждый использует свою индивидуальную методику выживания.

По-прежнему заходя в магазин, я вижу рост цен на продукты, которые вчера стоили на несколько копеек меньше. Я это явление сравнил бы с грибами - со временем их все больше и больше, а тарелка всего одна. Эти грибы из-за своего количества вываливаются из неё и никак не умещаются. И даже если вы возразите: «Можно же срезать ровно столько, сколько умещается в тарелку», то я отвечу: «А вы попробуйте так сделать».

Но, несмотря на то, что мир в моих глазах начал восстанавливаться (и, видимо, не всё так хорошо, как я себе представлял изначально), я решил не опускать нос.

Спустя неделю Даша освободилась от дел и согласилась на встречу. Я был безумно рад этому, ведь Даша - еще один важный элемент этого мира, который мне следует восстановить. Поэтому неделя то длилась ужасно долго. А сегодня как раз выходной.

Идея пойти в кино мне пришла в голову сразу, словно я ходил с ней туда и раньше. Скорее всего, так и есть. Мы смотрели комедию, и поэтому после просмотра у нас очень болели животы от хохота. Но после того, как мы посмотрели фильм и перебрались в кафе, Даша опечалилась.

— Каждый день бы так – сказал я с облегчением.

— Знаешь, Лёша, мне кажется, что ты уже не тот, кем был. Ты вроде как свой, но при этом что-то... Ты точно ничего не помнишь? Или ты узнал что-то ужасное и скрываешь это от чужих ушей и глаз? Тебя что-то перестроило?

Пауза.

— Иногда во снах я вижу что-то знакомое - видимо воспоминания. Я пытаюсь как-нибудь адаптироваться, опираясь на такое скудное количество знаний. И, если тебе не сложно, помоги мне с этим - вместе у нас получится быстрее.

Пауза.

— Ясно... Спасибо за вечер - Даша поспешно встала и направилась к выходу.

— Стой! Ты куда? – но реакции не было.

Что это было сейчас? «Ты уже не тот, кем был»? Ну и ну…

И все-таки девушки - загадочные существа, которых не всегда можно предугадать. В этом и заключается их прелесть. Но Даша мне нравится чем-то особенным.

Кстати, очень уж странная и одновременно удивительная штука эта - Интернет. Как ни захожу туда, так всегда нахожу много-много чего нового. Но не обязательно полезного.

Бывает, листаю ленту с новостями в соцсетях и узнаю о том, что какой-то блогер намеренно сжег свой дорогущий автомобиль ради поднятия своей популярности или какая-нибудь девочка-подросток предлагает за отметки «Нравится» выполнить любое желание первого попавшегося подписчика. Что за грязь?

Для работы Интернет мне необходим как воздух, но, когда я захожу туда во внерабочее время, я не знаю куда мне деваться. Не могу понять, как я пользовался этой свалкой до комы. В каких целях я пользовался Интернетом? Каким он был в моем понимании тогда?

Вот уже Никита написал о помощи по работе. У него же тоже, вроде, выходной? Ладно, не бросать же его. А это первый раз, когда я побывал у него в гостях. Оказывается, Костин живет рядом со мной.

— Привет! Я тебя ждал! Пойдем, я принес несколько схем, не могу разобрать их - радушно встретил меня Никита у порога.

— Здравствуйте – сказал я пожилому человеку, стоящему за моим другом. Вероятно, это был его отец.

— Здравствуй – улыбнулся он мне.

Мы зашли на кухню пить чай. Во время чаепития у нас была самая обыкновенная беседа по душам. Но потом кое-что меня удивило.

— Слушай, Алексей, я тут нашел в Интернете одно видео. Тебе оно ничего не напоминает? - сказал отец Никиты.

Знаете, что он показал? Да-да, это тот самый момент, когда меня с братом выкинули из автобуса и отпинали. Очень неловко. Неловко не в том смысле, что он это увидел, а в том, что неправильно понял.

— Эмм… было дело. Только автор неверно изъяснил ситуацию. Гопники докопались до мелочи и решили отколотить. Но и этому умному автору ничего не осталось как принять за пьяниц и снять на камеру.

В ответ отец Никиты захохотал, ухватившись за живот. Только вот иронизирует он или смеется по-настоящему, я так и не понял.

— «Было дело» … Хе-хе… Слушай, я ещё слыхал от Никиты о твоей аварии, и что твоя бричка сейчас выглядит как гармошка. Так вот, будешь выходить утром на работу и увидишь её, новенькую, у своего подъезда…

Серьёзно? Это мне досталось так просто? Тут я вспомнил один урок литературы в школе. Мы изучали произведение «Горе от ума», где офицер нарочно спотыкался несколько раз перед императрицей, чтобы повысить свой чин. Только у меня всё произошло не по плану.

— …поэтому можешь не беспокоиться о расходах. Считай, это мой тебе подарок. - продолжал он.

— Но… нет… спасибо… зачем? – засмущался я.

— А я тебя не спросил – хихикнул отец Никиты.

Я смущённо улыбнулся. Я споткнулся и получил за это награду.

* * *

— Спасибо, что помог, Лёша - поблагодарил Костин уже у порога - ты и вправду ничему не разучился.

— Да не стоит – сказал я – кстати, а кем твой отец работает?

— Он начальник автозавода.

По дороге домой я зашел в магазин купить хлеб. У входа стоял мелкий мальчишка, словно ожидал кого-то.

— Дяденька – обратился он с умоляющим взглядом ко мне – вы можете мне купить сигарет?

Я посмотрел на него одновременно сердито и растерянно. Мне не хотелось его стукать.

Очередь была большая, видимо кто-то закупался на неделю. Впереди меня стояла женщина с дочкой. Когда очередь дошла до них, девочка попросила свою маму купить леденцы.

— Ты ещё не заслужила сладкого – ответила она – «Винстон» передайте.

—Эй – тихо я шепнул девочке – держи – и протянул ей купюру.

Она улыбнулась, засунув купюру в свой карман и вложив мне в руку маленький разноцветный браслетик. Видимо, в знак благодарности.

— Да что ты… - хотел было я возразить, но они уже ушли с покупками.

Эй, вы! Да, вы! Читатель! Всё-таки не весь мир прогнил, есть ещё люди добрые! Так что поосторожней там со словами о том, что абсолютно все заплесневелые!

В последние дни я стал замечать, что на меня стали странно смотреть люди на улице. Как ни иду домой, сразу вижу, что кто-то показывает на меня пальцем и спрашивает рядом стоящего:

— Это тот парень, который попал в аварию?

— Он живой?

— Он человек?

Но никто не осмеливался спросить у меня напрямую обо всем. Ну и ну.

А может, я действительно уже не тот, кем был?

Не ждать же с моря погоды?

— Лё-ё-ёх…

Молчание.

— Ну Лё-ё-ёша…

Молчание.

— Лё…

— Что? – резко сказал я.

— Но в какой раз ты будешь упираться? - взмолился Юлий - ну давай сходим уже... Ничего же не произойдет!

Я провел линию на чертеже, но не довел её до конца и снова осмотрел схему. Здесь по-любому, чего-то не хватает. Блин, Юлий меня отвлек. Я с ним никогда не соглашусь проводить время, особенно за бутылкой пива. Не нравится он мне. Он с Плащовой заодно - вести себя неестественно при первой встрече. Сперва зачту их за чудаков, а то в скором будущем стану параноиком и буду искать во всем подвох. А Юлий - чудак вдвойне, потому что он не видел того пьяного водителя, соседа в моей палате. Увидел бы, наверное, задумался бы.

— Я не пью. Я отрицательно отношусь к алкоголю. И вообще не мешай мне. У меня через полчаса заканчивается рабочий день, и потом дело одно. Какой мне прок с того, чтобы приходить на встречу в невульгарном виде? - так же резко ответил я.

Юлий погрузился в глубокие раздумья, положив подбородок на кулак. Выглядит, словно придумывает какой-то план.

— Трудоголик! Трудоголик! – весело он поддразнил меня.

В отношении Даши я решил не ждать с моря погоды. А все благодаря Никите, который вспомнил, что моей красавице нравится ходить в театр. Ответила Даша на моё предложение сходить туда: «Да», даже без вопросов. Говорила весело, словно того случая в кафе не было.

Как увидел её в хорошем настроении, так и сам согрелся в душе.

Представление на счастье оказалось интересным, поэтому я его перескажу.

Кулисы открываются, и на сцене вырисовываются солдаты, спящие на койках. Видимо, действие происходит в какой-то воинской части. Ничего не предвещает беды, как вдруг в комнату вбегает командир и кричит:

— Подъём! Подъём! Встали быстро! Большой сбор! – и, когда все встали, продолжил - В полдень приедет комиссия и будет проверять помещение нашей роты. Нужно будет навести порядок.

— Разрешите обратиться? – спросил один из солдат – зачем вы разбудили нас сейчас, если проверка будет только через восемь часов?

— Потому что вы, дебилы, только и будете делать, что косить от приборки.

— Но даже дебилы справляются с наведением порядка максимум за два часа.

Командир изобразил думающую мину.

— Хотя д… Ты со мной ещё спорить будешь?

— Нет, товарищ командир!

Все солдаты разбегаются за кулисы и, одетые, строятся в одну шеренгу. На сцену выходит командир и какой-то офицер рядом с ним.

— А где товарищ политрук? - спросил командир у этого офицера.

— Он свой чай ещё не допил - решил сразу честно говорить его замещающий - знаете ли, нужно тщательно выбирать подходящее для чаепития время - усмехнулся он и подошёл к первому солдату - Вы, товарищ, представьтесь.

— Рядовой Страдалкин! – ответил поспешно солдат.

— Страдалкин… ты откуда?

— Из Пскова.

— Из Пскова… - сказал замполит и что-то нашептал командиру, и тот убежал за кулисы.

Картина застряла в этом положении на полминуты.

На сцену все же возвращается командир с листом бумаги в руке и зачитывает его содержимое.

— Итак… дворник – пятнадцать тысяч; уборщик ресторана – двести рублей, почасовая; мойщик машин – сдельная; разнорабочий – сто пятьдесят рублей, почасовая; кассир…

— Мой дорогой, ты что здесь забыл? - перебивши командира, слегка наклонился вперёд замполит над солдатом.

Рядовой замешкался, видно, не зная, что ему отвечать. Замполит немного так постоял и затем вымолвил:

— Ты что забыл в армии? У тебя вон сколько работы в родном городе! А самое главное - перспективной. Да я по одному твоему лицу вижу, что тебе здесь не место. Кто у нас тут математик?

В конце шеренги кто-то поднял руку.

— Представьтесь.

— Ефрейтор Заучкин!

— Так вот, ефрейтор Заучкин, подсчитайте количество букв в фамилии Страдалкин.

Ефрейтор поднял руки и начал зажимать пальцы. В зале появляются смешки.

— Девять… нет, десять!

— Десять. Назови любое число.

—… Пять – робко ответил Заучкин.

— А теперь умножь-ка десять на пять – исподлобья улыбнулся замполит.

Опять зажимает пальцы. Смешки.

— Ну… Пятьдесят.

— О как! Командир! Пятьдесят нарядов вне очереди Страдалкину. Ох, настрадается он у нас. Видите, как мы подсчитываем? – обратился он уже к бедному Страдалкину – у нас, тут, в армии, чем хорошо? Тем, что думать не надо! Ефрейтор, как тебя там?

— Сергей.

— Серёга Заучкин всегда найдёт выход! На том и держимся, товарищ рядовой.

Замполит подошёл к следующему.

— Рядовой Дачин!

— Рядовой Дачин, а что это у вас в кармане лежит? – спросил замполит.

— Это? Это сигареты.

— Покажи.

На пачке было написано: «Пётр I».

— О, да ну? У меня такие же… Командир, две недели отпуска ему.

— Есть – ответил командир.

Следующий.

— Представьтесь.

— Рядовой Страдалкин!

— Брат?

— Так точно.

— Слушай, Страдалкин, а когда ты в последний раз обувь чистил?

— Перед построением, полагаю!

— Да? А ты уверен? А тебя не смущает то, что у меня ботинки блестят, а у тебя нет? – всё так же исподлобья улыбнулся замполит.

— Токмо у вас лакированные будут, ежели у меня обычные – сдержал смех солдат.

Замполит посмотрел – действительно! Надо же попасться в такую ловушку!

— Пусть вместе с братом стоит в наряде – немного с неприязнью сказал замполит – коли «брат за брата», значит будет так. Кстати, кто тут дневальный по роте?

— Я, рядовой Скорбин!

— Почему помещение не вымыто до блеска?

— Мы всей ротой прибирались восемь часов до вашего приезда, товарищ замполит! Помещение было перемыто несколько раз мылом, а затем – хлоркой – бодро сказал Скорбин.

— Слышь ты, – немного даже сердито сказал замполит – я тут, значит, стараюсь искать замечания, выкаблучиваюсь, а ты наоборот вымываешь всю роту за восемь часов да несколько раз, чтобы мешать мне работать?! Ты же знаешь, что мне за это денег не платят, и я снова не потрачу эти нескромные деньги впустую? Ясно. Командир, пусть рядовой Скорбин моет плац, пока не офигеет. Хотя, если так судить, то он уже офигел.

Смешки в зале.

— Товарищ зампо… - уже растерянно хотел сказать солдат.

— Я знаю, что к трём часам пойдёт очень сильный ливень. Но что уж поделаешь, если салаге в армии делать-то нечего. Ливень тебе в помощь. А рота пусть тебе скорбит, Скорбин.

Некоторые зрители уже начинали хвататься за животы. Замполит посмотрел на часы.

— Так, я уже устал – сказал он – не хочу смотреть на это позорище – и ушёл прочь. На сцену выходит грузный офицер.

— Смир-р-рно! – скомандовал командир и подошёл к этому офицеру – товарищ подполковник, за время вашего отсутствия проверка была проведе…

— Ну что, – потёр ладонями с улыбкой тот – давайте зададим жару, ребята! Давайте, давайте, ещё одна проверочка не помешает – зал уже невозможно остановить. Тот обращается к зрителям лицом – А вы что смеётесь? Так всё и происходит на самом деле! Вы же над собой смеётесь! Эй, вы меня не слы…

Кулисы закрылись и не дали закончить политруку. В зале я увидел единственного человека, которого даже улыбка на это не пробрала. По какой-то причине он показался мне знакомым. Я где-то слышал выражение «Тот, кто в армии служил в цирке, не смеется». А если верить Никите, то я вместе с ним служил в армии и даже встречал подобный цирк: «Неужели мы с тобой не сможем шутить про нашу давнюю службу? Про нашего офицера-маразматика?» Я даже не против вспомнить те давние истории и посмеяться над ними, но... было ли мне смешно, когда все происходило прямо на моих глазах? На этот вопрос я не смогу ответить, не сможет даже Никита, не разлучавшийся со мной ни на секунду, ибо не ему заглядывать в мою голову.

В любом случае я очень рад за то, что в выборе места совместного проведения времени с Дашей я не ошибся. Если это изменит наши отношения в лучшую сторону хоть в какой-то степени, то все мои действия не напрасны. А значит, приближусь на шаг ближе к своей цели - познать этот мир в действительных реалиях снова.

— Отвезёшь меня домой? – спросила она.

— Конечно. А где ты живёшь?

— Недалеко от школы №7 – кстати, она там работает, если кто не знал – я тебе покажу где остановить.

— Я к тебе зайду? – спросил я, уже подъехав к её дому – я у тебя никогда не был.

— Нет, Лёш, ещё рано нам такое – немного подумав, ответила Даша – давай как-нибудь попозже… И спасибо за вечер – улыбнулась она – мне понравилось. В следующий раз выберемся куда-нибудь ещё. Пока.

Вообще, я вижу, что в последнее время какая-никакая часть людей перестала ценить целомудрие и скромность как редкие качества собеседника (помните, я рассказывал про Интернет?), что просто невозможно сказать про Дашу. Не надоедает, не вытягивает дорогие подарки, не требует поездок в теплые страны, не затаскивает в кровать. Таких, как она, все просто обязаны беречь, хотя почти все мужики делают совершенно наоборот. Но, с другой стороны, она, наверное, оказалась чересчур осторожной. Возможно, это я поспешил, но ещё я понял, что парни таким образом выражают намеки девушкам. Неловко да?

В зеркале заднего вида я увидел Лисина, курящего под деревом. От кого он спрятался? Неужели ждёт с моря погоды?

Подводные камни

— Сборку первого экземпляра аппарата назначили через неделю. Так что нам следует поторопиться с программной составляющей. Схемы уже полностью готовы - сказал Костин мне - как у тебя успехи?

— Я не то, что проверил каждую нолик в единицу, я даже протестировал всё. Так что программное обеспечение можем уже загружать - ответил я.

— Раз всё проверено, то презентация должна пройти успешно - закончил Витя.

— Кстати, а где Юлий? – спросил у всех я – я его вчера видел на улице, а сегодня не пришёл.

— Он и вроде бы сматывается - сказал Витя - хотя не пойму, что ему тут не нравится.

— И слава Богу! – прокомментировал Никита – от него только одна морока. Даже не знаю, работал ли он все это время или просто находился в сторонке.

— Я тоже так думаю - поддержал мой брат. - Вот тебе, Лёша, пример того, как делать не надо. В начале же говорил: «Ибо никого нет, кто бы делал своё дело честно». Он мне сразу не понравился.

— М-да… одной проблемой меньше… - сказал я.

* * *

Очередной будний день. Всё так же проснулся по звонку будильника. Всё так же моя рука протянулась и выключила его. Ну, да ладно, не буду перечислять, а то устанете чита... Стоп! Где мой брат? Куда он подевался? Обычно я сажусь с ним за один стол, мы завтракаем вместе, но его нет даже в его комнате. Куда он собрался в такую рань и даже не предупредил? На звонки не отвечает. Странно. Может, он уже на работе?

Я умылся и позавтракал. Поехал на работу. Ну и что может помешать всему этому? Правильно. Зазвеневший телефон.

— Алло – ответил я.

— Что «алло»? Быстро приехал и немедленно! – раздражённо процедил начальник сквозь зубы.

— Что случилось? Я, вроде как, не опаздыва…

— А если опоздаешь, расстреляю дважды! Я от тебя, Бродин, такого не ожидал! Чтобы с минуты на минуту был на месте! Ясно?! – и бросил трубку.

Ох, с чего это так? Наверное, и брату досталось.

Как оказалось, аппарат, который мы проектировали, испытывали несколько раз, на презентации работал неисправно, а потом и вовсе выключился. И все это на глазах зрителей. Начальник в это время был краснее помидора. Сначала подумали на тех, кто принимал аппарат, мол, они что-то подменили там. Но в конце концов остановились на нас, изготовителей, и решили всех поувольнять. Неожиданно, правда? Даже услышав голос начальника в телефоне, я не думал, что вляпаюсь в такие неприятности. И да, на рабочем месте я брата не увидел. Зато увидел его там, где не ожидал увидеть.

В полном шоке от несправедливого увольнения, я поехал обратно домой, не зная, что делать дальше. Я думал, что я пойду работать учителем информатики в школе, где работает Даша. Я думал о том, что я с Костиным ничего не мог противопоставить, начальнику и снять с нас липовую вину. Мы все же проверили! Что же могло произойти?

У администрации я увидел черную тучу народа с плакатами, дымовыми шашками. Недалеко у входа шеренгой выстроились спецназовцы с щитами перед собой. Я припарковал машину подальше от бойни и пошел посмотреть, зачем протестующие пришли. Но даже когда я слился с толпой, я так и не понял причины этого торжества. Кто-то кричит одно, кто-то кричит другое, а люди из администрации сейчас, наверное, слышат только непонятный гул да видят народ, загораживающий горизонт. Та ещё суета. Вот там лежат избитые, которые по-настоящему нарвались на бойцов. Стоп... Да неужели? Витя? Это Витю там толкают в автозак? Он также неплохо покоцанный, видно рвался до последнего. Витя, черт тебя побери! Твой мятежный настрой так и довел тебя!

— Ви-и-итя-а! – крикнул я ревущим голосом что есть мочи и рванулся в сторону брата. Меня течением толпы отбросило в противоположном направлении. Следующие попытки окончились тем же. Ну и ну.

Вот подъезжает полицейский грузовик и выгружает ровно столько же спецназовцев, сколько и было изначально. Только вот все они идут сторону народа и отгоняют его слезоточивым газом. Я, благо, на тот момент был на краю толпы и успел подбежать к машине, сел за руль и поехал домой. Я потерял работу, потерял брата. У меня есть ещё что терять! О, нет! Я в полной западне!

* * *

На столе стояла почти пустая бутылка и стакан. Даша не отвечает на звонки. Значит, я и ей уже не нужен. Думаю, можно уже собирать вещи. Немного шатает. Но да ладно, разберусь, где моё, а где не моё. Время уже семь вечера.

Я положил чемодан в багажник и сел за руль. Зажигание. Плавно тронулся и поехал из родного городка.

Всё! Хватит это всё терпеть! Пора оставить проблемы за спиной. Их теперь нет...

Была безоблачная ночь. Звёзды так и мигали безобидно и безмятежно. Очень красивое небо. Я остановился у трассы. Может, всё-таки стоит вернуться и исправить всё? И всё же я выехал на трассу.

Нужно начать новую жизнь в новом месте, с новыми людьми, без прошлого… Забыть. Начать с начала.

В кармане завибрировал телефон. Ух, не знаю, кому я могу сейчас понадобиться. Реклама, наверное… Лисин? Зачем он мне звонит?

— Здарова, старик! – сказал Юлий – что, как поживаешь? Как жизнь?

— Э… - немного растерялся я.

— Как настроение, Лёш? – всё в том же духе продолжал Лисин – Всё тебе в этой жизни нравится? Работа? Девушка? Всё нравится?

— Ч-что? Что смешного? - вдруг перешёл на агрессивный тон я.

— Ты глупый? Ты всё ещё не понял, что обо всём позаботился я? А аппарат на презентации? Ты думал, живи я на этом свете, кондиционер заработал бы? А Дашенька твоя? Куда она, как ты думаешь, могла пропасть?

— Ублюдок! Это ты всё подстроил?! Зачем тебе это? Что я тебе-то плохого сделал? Где Даша?

— Ну, знаешь ли, во всём твоя вина. Мы могли бы сдружиться, но твой упёртый характер всё испортил…

— По-твоему собутыльничество – это дружба? Ты с дуба упал?

— В любом случае, если ты дорожишь Дашей, то приезжай со всеми деньгами на заброшку около автомойки. Это находится на повороте от выезда из твоего городка. Удачи. – и бросил трубку.

Я вмиг пробудился, набрал Никиту и объяснил ему проблему.

— Я тебя буду там же ждать – сказал он.

* * *

— Всё-таки Лисин вставил нам палки в колеса? Я даже не знаю, что сказать о такой неожиданности - пробормотал Костин. - Он настолько опустился до подлости, что девушку в заложники взял.

— Что же ты предлагаешь сделать?

— Извини, Лёх… для тебя это будет преступлением, но… для меня это единственный выход, когда он так с нами поступил. Рассказываю. Когда мы были маленькими, у нас в стране царили лихие времена. Я однажды зашел в булочную. Ну и, по типичному сценарию, внутрь ворвался грабитель с пистолетом и сумкой. Большая часть людей, находившихся тогда рядом, успела выбежать на улицу. Я остался внутри и спрятался за столиком. Пока грабитель клал деньги в сумку, на улице успела собраться полиция, и я услышал голос мегафона: «Выходите с поднятыми руками, не пытайтесь сделать что-нибудь отчаянное!» Грабитель понял, что его план не сработал, он отдал мне все свои пистолеты, что-то пробормотав, и сдался в руки полицейских. Я в панике выбежал с оружием за пазухой и потом долго от этого отходил. Но не суть. Я предлагаю воспользоваться ими и наказать Лисина.

— То есть ты… хочешь… убить его? – занервничал я.

— Лёша, нам уже не вернуться обратно и никуда больше не попасть. В наших личных делах всё написано. Поэтому…

— Никит, ты предлагаешь убить человека. Ведь с этого момента мы становимся преступниками.

— Он нагадил в нашу сторону – решительно сказал Костин – он разрушил у нас то, чего не вернуть; по крайней мере, он взял твою девушку в заложники. Нам нечего терять.

— У меня есть что терять – сказал я – и я не хочу терять последнее – Дашу.

Уже стемнело. Снег, освещаемый фонарями словно искорки угасаемого дня, приземлялся на землю безжизненными пылинками и сливался в одно целое полотно. Не было слышно ни единого шороха. Атмосфера очень спокойная и безмятежная, не предвещающая какой-либо беды. Мне такая погода нравится, прямо отсеиваются все лишние мысли.

— Ладно, пошли, раз другого выхода нет – сухо сказал я.

Мы условились на том, что Никита будет снаружи и держать на прицеле вход в заброшку на случай, если Юлий попытается сбежать. Машину спрятали неподалеку. Я поднялся на второй этаж и встал у отмеченной двери, достал пистолет и зарядил его. Даже немного покраснел от волнения. Что, если не получится? Что, если он уже готов к тому, что я вооружен? Что будет после всего этого? Что я буду делать?

Я вынес дверь с ноги и ударил рукоятью по затылку впереди стоящему мужику. В комнате остался Лисин, нацеливший на меня пистолет, и Даша, сидевшая, связанная на стуле с заклеенным скотчем ртом. Оба не ожидали увидеть данное, но Лисин быстро сменил выражение лица на ехидное.

— Вот уж не думал, что ты так ко мне заявишься – ухмыльнулся Юлий – хотя, о чём это я говорю? Ты же только что раскрыл мои намерения избавиться от тебя разом и замести свои следы!

— Я этого так не оставлю – всё так же не сводил прицел с него я – тебя не мучает совесть?

— Мне-то какая разница? Я всё равно получу свои деньги. Кстати, потом выражу благодарность Плащовой за наводку. Она мне очень помогла.

Что? Ему ещё и заплатили? Какая ещё наводка?

— Сколько? Сколько? Скажи мне! – заорал я – Сколько тебе заплатят?

— Сотку… - медленно протянул Юлий.

Пауза.

— Ну, а сколько бы ты взял?

— Твой долг не измерить деньгами. Даже не верится, что ты стал работать с бандитами – прорычал я – Чем тебя не устраивает мирная работа? Чем мы тебе не угодили?

— Все вы, людишки, – паразиты, вредные и лишние. Мне к черту не сдалось дружить с кем-либо, я хочу пожить для себя и умереть стариком с молодыми девушками в кровати, сделанной из денег - Лисин остановился, словно услышал что-то, затем продолжил. - А теперь не пытайся выкинуть какой-нибудь грязный фокус. Если выстрелишь в меня, то даже если ты сбежишь, ей конец. - Лисин поднял сжатую в руке гранату без чеки. - Лучше отдай все свои пожитки и разойдемся с миром.

— Ты настолько подл, что даже сейчас пытаешься обма...

— Ты тратишь моё время! – и выстрелил в мою правую руку, сбежав.

Я закричал от боли, но быстро опомнился, обвязал руку платком, разрезал ножом верёвки со стула и снял скотч со рта Даши.

— Нам нужно убираться отсюда – сказал я ей.

Она была шокирована и не могла сказать ни слова. Я взял её за руку и побежал с ней на улицу. Когда мы спускались, я услышал выстрелы снаружи, но после громкого взрыва они прекратились. Я увидел уезжающий черный «Мерседес» и Никиту, лежащего на земле. В него попали два осколка: один живот, другой в районе ключицы.

— Лёха… прости меня… - промолвил от силы Никита - я пытался помочь всем, чем смог… дальше ты сам… не извиняйся… всё нормально…

Как он посмел его так ранить? Он ответит за это!

— Стой, Никита, не смей! Сейчас мы с ним разберёмся и потом тебя подлатаем. Будешь как новенький.

Я уложил его на заднее сиденье, а сам сел за руль.

— Даша, садись. Здесь останавливаться опасно – повернув ключ зажигания, я сравнял педаль с полом. Мы вылетели на трассу и настигли Лисина.

— Лё… Лёша… прости меня, пожалуйста – уже отошла от шока Даша – это всё произошло не по твоей вине…

В данный момент я размышлял о том, как можно достать этого негодяя. В обойме ещё было семь патронов из семи.

— Давай потом об этом поговорим. Я сейчас думаю, как его прищучить, да поскорее, ибо мы двигаемся на запредельной скорости по встречке, а я не хочу, чтобы нами еще и ДПС заинтересовались.

— Понимаешь, в чём дело? – она меня словно не слышала – мне всё это время было непривычно общаться с тобой, и я не думала принять тебя таким, какой ты есть. Вот… и случилось так.

Если я попытаюсь попасть в него, то мне придется очень туго, даже если приближусь, ведь у меня рабочей осталась лишь левая рука.

— Я всегда знала, что ты – человек с доброй душой, который всегда готов помочь – ради меня пошёл на такое ужасное дело. Просто что-то в тебе изменилось, что заставило чувствовать меня некомфортно. Прости меня…

— Даша, сейчас тебе нужно будет держать педаль газа и руль в одном положении, пока я буду сидеть, высунувшись в окно – прервал я её извинения – Справишься?

Она кивнула. Пока Даша пересаживалась, я открыл окно и высунулся по пояс. Метель прекратилась, и в лицо бил лишь холодный ветер. Надеюсь, получится. Расстояние между нашими автомобилями один корпус, я захожу чуть левее.

Лисин, видимо, увидел, что я что-то задумал, и тоже высунулся из окна с пистолетом. Я целюсь в него, стреляю, но попадаю в переднюю левую шину. Он тоже выстрелил, но промахнулся из-за того, что его машина резко дала влево. Она переехала на встречку, затем, вылетев из трассы, проглотила внутрь ель. Что бы то ни было, впечатался он капитально и отбросить коньки обязан.

В этот момент в салон влетают две пули: одна в Никиту, что окончательно добила его, другая в зеркало заднего вида. Даша вскрикнула. Видимо, Лисин вызвал подмогу, пока был жив. Поздновато они появились.

Я развернулся назад и попробовал попасть в них. Оставшиеся шесть пуль полетели в лобовое стекло, но не попали в водителя. Надо что-то придумать. Думай, думай, думай!

— Даша, через два километра будет поворот налево в лес – сел я обратно за руль – на повороте ты можешь незаметно выскочить и спрятаться в сугробе.

— В-в смысле? – не поняла она – т-то есть… ты… бросаешь меня?

— Этим чудакам нужен только я – сказал я Даше – ты в их планы вообще не входишь. Лучше будет, если ты не будешь участвовать в этой разборке.

Длинная пауза.

— Лёш… я… я… я всегда – начала всхлипывать она – я… я не знаю, как это объяснить. Ты уже не тот, кем был… Но это поверхностно, душа ведь у тебя… Я не переживу, если ты и на этот раз пропадёшь…

— Даша… я никогда не видел, да не увижу девушки лучше тебя. Но… наверное, сейчас нам придётся расстаться. По крайней мере, пока не прикончу их.

Пауза. Я чуть притормозил.

— Прости меня – вполголоса сказала Даша.

Она открыла дверь. Я захожу в поворот правым боком. Время будто остановилось. Я снова увидел в её глазах какую-то непонятную глубину, всегда до мурашек завораживавшую меня. Как мы провожали друг друга взглядами, так и потеряли из виду, словно нас вместе и не было, но ниточка из моей груди всё тянулась и тянулась по мере отдаления Даши от меня. Ниточка не рвалась, а всё сильнее и сильнее вытягивала что-то из меня. Защипало в переносице. Ресницы намокли, но я сдержался.

Я посмотрел на Костина. Никогда никому бы не пожелал такого конца. Он ничего ужаснее этого ещё не переживал. Про Юлия говорить не буду. Он заслужил.

Тем временем подмога Лисина всё ещё преследовала меня. Я знал, что есть такой поворот, но не знал, куда он конкретно ведёт.

Вдруг обороты в двигателе стали холостыми. Я посмотрел на индикатор бензина. Чёрт!

Машина ехала по инерции, а эти ребята догоняли меня. Я решил сделать обратное – я резко затормозил, и они полетели вперёд, не ожидав такого действия с моей стороны. Я выскочил и побежал в лес.

Я бежал в неопределённом направлении. Я бежал и даже не оборачивался назад, чтобы посмотреть, отстали ли они от меня или нет. Я бежал и не думал, сколько мне придётся ещё бежать. Я вообще ни о чём не думал. Я бежал…

В один момент ноги подкосились, я потерял сознание от переутомления и упал лицом в снег.

Пропащий в мирской метели

Я очнулся и осмотрел всё вокруг. Никого поблизости не видно. Снова пошла метель. Рядом со мной куча следов. Наверное, они сочли меня за мертвого решили оставить в покое. Ну и ну.

Ноги не слушаются. Рукой больно пошевелить. Даже не знаю, сколько я тут пролежал. Я от силы подполз и присел у ближайшего дерева.

Руки жжёт от холода, несмотря на ранение на правой. Мышцы твёрдые. Чувствую себя очень скованно. Я ведь один, наедине с собой среди этого мудрого, не пропускающего внутрь ни одного звука из цивилизации, леса.

Так что Даша хотела мне передать? Зачем она извинялась передо мной?

«Просто что-то в тебе изменилось, что заставило чувствовать меня некомфортно». Некомфортно… что-то изменилось… Я изменился? «…уже не тот, кем был»? Кем был раньше? Она не ожидала, что я изменюсь? Но, всё же, к чему извинения? За что она может извиняться, если я решил их всех оставить одних в надежде оборвать связь с прошлым, которое странно называть прошлым, ведь я успел прожить лишь две с половиной недели?

«Я не переживу, если ты и на этот раз пропадёшь...». «Пропадёшь»? «И на этот раз»? Не может быть! Я уже успел потерять «себя»? Она имела в виду, что после аварии я потерял своё первое «я», и со вторым «мной» она чувствовала себя как с чужим человеком? И она не выдержит, если на свет появится третье «я», в то время как двое предыдущих исчезнут без следа? А извинялась Даша за то, что не смогла принять второго «меня» и жить со мной как раньше? Боже, почему до меня только сейчас это дошло?

Метель усиливалась, и я уже был покрыт небольшим слоем снега. Руки всё так же жжёт от холода. Гробовая тишина так и прививала мне спокойствие. Я всё больше сжался в клубок.

Как же я жалок. На полном серьёзе уверен, что авария-то случилась из-за того, что я в первый раз пытался всех бросить, а когда Судьба дала мне шанс исправить все мои ошибки, я даже и бровью не повёл. Я вернулся, к тому же, с чего и начинал.

Наша жизнь - это игра, в которой запрограммирована система ролей на все семь миллиардов людей (пусть не всегда важные, но всё же - роли), а если кто-то попытается сломать или изменить эту систему, например, завоевав мир и получив власть над ним, то он в скором времени очень сильно поплатится за это. Система... Неужели про эту систему мне и сказал однажды Витя?

И сколько раз человечество было на пороге ядерного самоуничтожения из-за какой-то птички в небе? Тьма! Результат никогда не зависел от обстоятельств! Ничто из этого не имело значения для окончательного исхода, черт возьми! И, получается, дело не в том, что я как-то не угодил Лисину, а в том, что система не претерпела моего наплевательского отношения ко всем лишь на второй раз. Я пытался оставить проблемы со спиной, думая, что я смогу со спокойной совестью начать новую жизнь. Что ж, моя новая жизнь тогда и началась, правда, проблемы никуда не ушли. От судьбы и в самом глубоком погребе не спрячешься. «Забыть. Начать сначала». Звучит уже смешно, действительно всё забыл. А я совсем не изменился! Неужели это мой Путь? Путь трусости и бегства?

Даже не ожидал, что Плащова как-то замешается в этом деле. Подозревал, но не ожидал. Видите разницу?

Я вытащил телефон. Не включается. Видно, батарейка села.

Но да ладно. Что это я постоянно о грустном думаю? Знаете, я ведь и не заметил, что наконец-то достиг своей цели - я познал этот мир в действительных реалиях снова. Теперь я знаю о нём столько же, сколько знал и раньше. Я восстановил в сознании все утерянные элементы видимого мира.

Интересный мир… Я никогда не буду жалеть о результате, о том, к чему я пришёл, но буду жалеть о своих поступках. Ибо если бы я всё знал и помнил, я бы так не посту…

Ч-что это? Я что-то слышу и вижу? Вот я вижу акушерку, держащую меня. «Во какой богатырь! Мамочка! Смотрите какой большой…» Вот мама… Вот я бегаю с ребятами из нашей группы, вот наша воспитательница ведёт нас на ледяную горку. Вот я сижу за одной партой с моей прелестью - Дашей. Боже, как я встретил её в первом классе красавицей, так она ею и осталась. Нет, даже похорошела. Вот мы очень хорошо общаемся, наше общение перерастает в близкую дружбу, но затем одностороннюю любовь. Но меня и такая любовь устраивает! «Эй, верни мой пенал!» «Не смотри на меня так, сопляк!» «Ваш сын замкнут и не ладит с коллективом. Сделайте что-нибудь с ним, пожалуйста». Вот меня забирают в армию, там я с Никитой попал в один взвод. В армии меня ждали очень «веселые» приключения. Вот кто-то из рядовых от любопытства смотрит в дуло автомата, вот я с Никитой мою строевой плац шваброй, потому что мы занимались «ничегонеделанием». Вот я поступил в институт, вот я устроился на фирму…

Что я здесь делаю? Почему я сижу в глуши леса, обхвативши колени руками, дрожа от холода? Я же только что вошёл в какую-то дверь. Всё-таки это была ловушка? Или я до сих пор сплю?

Я ущипнул себя. Руки почти не чувствую, но небольшое жжение есть. Пальцы еле двигаются. Откуда у меня сквозное ранение в руке? Ой, а это что за браслетик у меня на запястье? Красивый.

Так что же произошло? Как я здесь оказался? Есть вариант, что я вышел из комы, и прямо сейчас я обратно вернулся в себя. Только вот… Ну и ну…

Как там Даша? Она в порядке? Где она? Ищет ли меня?

Но это уже неважно. Важно то, что я хотел сбежать от проблем. По ходу, не сбежал…

Я попытался привстать, но тело словно превратилось в тяжёлую ледяную глыбу. Одна лишь глухая боль в суставах и мышцах. Пар, выпускаемый из моего рта, почти незаметен, и, думаю, будет трудно со стороны догадаться, дышу я или нет.

Знаете, о чём я сейчас думаю? Я думаю о том, что моя пропажа в этой мирской метели останется незаметной для других. Люди всё так же будут бороться друг с другом в надежде забрать больше всего себе, ибо страшный холод только дразнит аппетит. И независимо, кто где живёт – в арктической непокоримой пустыне или в южной стране, где абсолютно всё сделано из сахара. Эта борьба царила, царит, и будет царить всегда.

А я-то что? Где бы я ни был, куда бы меня ни занесло, я всегда буду согреваться от воспоминаний о Даше. Эти воспоминания будут спасать меня от любого страшного холода до тех пор, пока в моей груди не произойдёт последний вдох, в моём сердце – последний удар, пока не сомкнутся мои веки…