Проклятия от Якува

Глава 1

- В ш-ш-шеренгу по взво-о-о-одно! - Хриплый голос капитана раскатисто, надсадно вторгался в уши, перекрывая гул возбужденной толпы.

- Палицы вон! Шокеры на заряд! Изгото-о-овсь!

Оовсь, оовсь, овсь понеслось по шеренге волной, накрыло Маддуа, перекатилось через его голову и понеслось дальше.

Стоило гребню волны накрыть очередной шлем в шеренге полицаев, как рука его хозяина тянулась к поясу. Отстегивала страшную черную палку из прочной резины. Нажимала кнопку на аппарате у бедра и тот зловеще оживал. Начинал мигать и гудеть, пожирать энергию прямо из батарей. Набирался сил, чтобы выхлестнуться потом в болезненном ударе.

Руки Маддуа так же, как и руки всех из сотни, сами собой выполнили ритуал подготовки и напряженно застыли в ожидании.

В двоедюжине ярдов от выстроившейся в шеренгу сотни полицаев бушевала толпа. Самодельные транспаранты колыхались над головами. Лица злые и испуганные. Рты выкрикивают лозунги и ругательства.

- Ч-черти. - Прошипел урядник Гураб Маддуа и посмотрел налево и направо...

Все бы было ничего, да мужик-то был сильный. Очень сильный. Его невозможно было сдвинуть хотя бы на пару футов, не потратив усилий, хвативших бы на усмирение десятка смутьянов поменьше!

И хоть бы он ударил кого-то из звена, хоть бы опрокинул или замахнулся. Тут уж можно было бы не церемониться! Бить что есть силы палицами по особенным местам, всаживать в плоть шокеры, выбивая зарядами электричества склонность к сопротивлению!

Но смутьян умудрялся сопротивляться, не нанося никаких увечий избивавшим его полицаям. Это приводило их в бешенство, и они разъярялись все больше.

Все чаще и яростнее вздымались палицы над головами. Все сильнее и изощреннее становились удары....

Маддуа остановился, чтобы немного отдышаться. Пот заливал глаза под шлемом. Гимнастерка под корсетом и латами была насквозь мокрой.

— Значит так, мужик. Сопротивление стражам порядка. Оскорбление их же при выполнении ими своих обязанностей. Понимаешь, да, что тебе ломится, негодяй?

Маддуа, подняв забрало, вытирал лицо рукавом. Напарники урядника тоже подустали и переводили дыхание, не разжимая все же кольца вокруг смутьяна.

Мужик осторожно опустил руки, которыми прикрывал голову. Поднял на полицаев глаза, полные боли и слез.

Маддуа вдруг показалось что полыхнула по нему очень яркая молния голубого цвета.

Мужик оттолкнулся спиной от цементной отмостки и заговорил:

- Мы же не бандиты какие-то. Вы, мужики, поймите. Это все ж и против нас, и против вас делается! Нельзя же вот так молча позволять им все, что в голову придет... нельзя им за нас и про нас же решать. Как нам жить! Какая у наших детей жизнь будет! Поймите, мужики.

...

- Только что звонили из неотложки. Нэбблодию какие-то негодяи полоснули лезвием по глазам! Его сейчас везут в глазную...

Маддуа зажмурился. В голове застучали, ускоряясь молоточки. Почему-то сразу вспомнился синеглазый бородач. То как он, истекая кровью, тыкал пальцем в полицаев и грозил им страшными муками.

- Маддуа! Ты там что, уснул?

Лающий голос помощника капитана наконец вывел урядника из оцепенения. Маддуа встал, сбросил деньги на стойку, повернулся к выходу и увидел его.

Смутьян стоял в дверях бара, приоткрыв двери и смотрел на него. Глаза только были уже не яркие, как утром, а будто бы потухли, левая половина головы в крови. Встретившись взглядом с урядником, Якув усмехнулся и вышел вон.

- Я перезвоню! – бросил Маддуа в трубку и кинулся к двери, что вела на улицу.

...

В это время из-за угла выскочила карета неотложки и с диким воем пронеслась мимо урядника и понеслась вперед. Завизжала диким тормозом на все колеса и сделал первый поворот из двух ведущих к дому Маддуа…

Урядник обмер на секунду, побледнел а затем рванул что было силы следом, матеря в мыслях и мобильник и президента и этот проклятый день.