Проклятие

Глава 1

Глава 1. Коньячок

Мистер Дикинсон усмехнулся в свой намечающийся второй подбородок и с наслаждением хряпнул стопочку коньяка, утирая ладонью жирные бордовые губы. В течении всего рабочего дня мечты сорокалетнего низенького нью-йоркца возвращались к заветной пузатой бутылке золотисто-медной амврозии, подаренной ему на очередном корпоративе.

"Вот проклятье!" - желчно сокрушался мужчина. "И почему хороший коньячок всегда такой дорогой, что каждый раз обязательно стоит дожидаться праздника?"

Смачно закусив стопочку тостом с ветчиной и сыром, он сделал себе еще, а потом еще и еще один многоярусный сэндвич, пока у него совсем не закончился белый хлеб. "Вот незадача!"

Усевшись в кресло напротив треснутого окна, за которым нещадно мела январская метель, он уныло вгрызался в хвостик колбасы, сетуя на разбушевавшуюся вьюгу. "Проклятье. Завтра на работе меня опять завалят сотнями заявок на уборку снега! Каждый год одно и то же, одно и тоже, тьфу: снег выпадает, лежит какое-то короткое время и преспокойно тает. Но нет же, вместо того, чтобы проявить христианское терпение и человеческое понимание в адрес жилищно-коммунальных хозяйств, люди не дают нам спокойно работать до самой весны!"

Спустя пять минут мистер Дикинсон ощутил в районе живота гложущее чувство, которое он любил успокаивать любимым коньячком. "Сейчас-сейчас..." - закряхтел он, втягивая брюшко и с усилием выкарабкиваясь из уютного кресла. "Только ради здоровья! А так и не пил бы вовсе никогда. Ни-ни! Но раз нужно, значит, нужно. Даже врачи советую пить коньяк для расширения сосудов. Работка-то у меня нервная, напряженная. Попробуй вот, сам, поработай с вечно недовольными людьми. Кхе-х! В службу ЖКХ не приходят благодарные посетители! Да что за проклятье на мою голову?!"

Опрокинув еще стопочку, мистер Дикинсон почувствовал себя совершенно счастливым, и, что немаловажно, здоровым. А здоровые люди предпочитают здоровый крепкий сон. Завалившись на свою незаправленную скомканную кровать, мужичок приложил голову к подушке и зычно захрапел. За окном по-прежнему заметала январская вьюга; где-то у супермаркета разгавкивались дворовые собаки, а в соседнем доме малолетние бандиты снова разбили окно вредной старушки миссис Бейгл.

Вероятно, камнем. Или бутылкой.

Но мистеру Дикинсону было глубоко плевать на то, что он жил в не самом благополучном районе Нью-Йорка, по праву называемым преступным гетто. Ведь именно от его ответственной работы зависело то, как долго жители Бронкса будут добираться до офиса, преодолевая снежные заносы, ледяные катки, или благоухающие мусорные кучи; как долго и с каким напором в их кранах будет течь горячая вода (вопрос степени ее очистки - отдельная тема беседы); и сколько слоев домашней одежды им придется надевать на себя в отопительный сезон.

Звуки завывающей метели мерно убаюкивали размякшее тело пузатого мужичка, устало распластавшегося на кровати после насыщенного рабочего дня. Его сон был так же сладок, как и умиротворен чистейшей совестью.

Глава 2. Работа.

Глава жилищно-коммунального хозяйства одного из кварталов Бронкса, несмотря на свой высокий чин, просыпался, на удивление, рано. С утра нужно было многое успеть: приготовить яичницу из пяти яиц с беконом, выпить литровую чашку американо с молоком и поразгадывать кроссворды, коих у него на обеденном столе высилась целая стопка. Дотошность нью-йоркца не знала границ: ему нравилось отгадывать кроссворды до самого последнего вопроса, чтобы абсолютно все клеточки были заполнены буквами. По финальному успеху разгадывания он аж попискивал от восторга, подскакивая на стуле и горделиво косясь на свое отражение в запыленном зеркале буфета. Чаще всего местные выпуски кроссвордов не блистали разнообразием вопросов, из номера в номер повторяя знакомые темы. Но эта особенность данного вида печатной продукции лишь заставляла главу ЖКХ думать об исключительной остроте собственного ума и отличной эрудиции.

"Раз я так быстро решаю кроссворды, значит, становлюсь умнее! Повторение - мать учения, разве не так?"

Вдоволь напившись кофе и потешив свое интеллектуальное самолюбие, разносторонний мистер Дикинсон облачался в небрежно валяющийся на стуле клетчатый костюм, который снова был ему мал. С ненавистью глядя на себя в зеркало, он подтянул брюки выше, краснея от натуги и сощуриваясь с такой силой, что его безволосое круглое лицо стало напоминать сморщенный сухой пельмень.

- Что за проклятье?! Неужели нельзя шить костюмы для людей нормального размера?! Или хотя бы с удобной регулировкой пуговиц в зависимости от здоровых колебаний веса. Я же - нормальный, обыкновенный человек, слегка набирающий пару килограмм в зимнее время, а летом тихонечко сбрасывающий. Это каким надо быть легкомысленным транжирой и глупцом, чтобы покупать себе по несколько костюмов на разные сезоны? Упаси, бог! Поэтому у нас и страна разваливается по кусочкам! Из-за того, что не воспитываем в себе экономичное отношение к вещам, гонимся за модой и вообще...

Сделав тяжкий вдох, мистер Дикинсон наконец-то с облегчением застегнул пуговицу на брюках, едва не теряя сознания от напряжения. Поминая сквернословием всех, кто причастен к созданию модной одежды, начальник, кряхтя и охая, обул грязные коричневые ботинки, покрытые слоем вчерашней пыли и застывшими ошметками земли.

- Проклятые щеголи! Приходят ко мне в офис все начищенные, наполированные, пиджаки отглажены, прически уложены! Тьху! Думают, что они красавцы, а как по мне - форменные лентяи! Если у человека есть время скрупулезно начищать ботинки, а не думать о работе каждый божий день, трудиться во благо обществу и приносить в жертву красоту в угоду пользе - какой с него толк?

Выкатившись из подъезда, мистер Дикинсон вдохнул морозный воздух, моментально обжегший его нежные, не видавшие долгих прогулок, легкие, и...спустя две минуты изрыгания яда матушке-природе, оказался в офисе своей жилищно-коммунальной компании. Отряхнув снежинки с помявшихся лацканов пиджака, он пулей ринулся к своему теплому просторному кабинету, поспешно минуя здоровающихся коллег, юных стажеров и дедулю уборщика, чье сложнопроизносимое мексиканское имя он до сих пор не мог запомнить.

"Проклятый дед! И чегой-то ему на пенсии не сидится? Был бы я президентом - запретил всем стариканам работать! Что он там убирать собрался с его ужасным зрением? В моем кабинете вторую неделю валяется смятая бумажка на полу, а он ее в упор не замечает! Тьху! Да что там бумажка. А коли споткнется на мокром полу, упадет, сломает себе ногу, а мне за него нести ответственность и оплачивать лечение? Компания и так круглый год терпит убытки с этими бесконечными заявками! Скоро мне не на что хлеб покупать будет! Пусть лучше стажеры убираются...у них кости крепче, до остеопороза еще далеко!"

До обеда мистер Дикинсон ответственно просиживал свой клетчатый костюм в кабинете, не показывая и носа. Всю "неважную" и легкую работу выполняли два его секретаря и многочисленные сотрудники отделов. Сам же мистер Дикинсон брался только за сложные и, по его же мнению, общественно важные дела. Одного-двух в день было предостаточно. Значение ведь имеет не количество, а качество? Перенапряжение ведет к выгоранию. А уставший начальник жилищно-коммунальной службы страшнее дьявола. Вся остальная "мелочная" работа успешно делегировалась другим работникам. В ящике стола у главы царства покоились новые нераспакованные номера кроссвордов, подарочные упаковки бельгийского шоколада и...маленькая бутылочка коньяка из сердца Армении, глядя на которую, король жилищно-коммунального хозяйства улыбался так широко, что его небольшие круглые глаза чуть не пробивала скупая мужская слеза.

После плотного обеда в столовой мистер Дикинсон покупал коробку с пончиками и снова отправлялся просиживать свой клетчатый костюм. В это время к нему допускали первых посетителей, а, значит, нужно было в скором порядке уничтожить и свежие ароматные пончики, и допить пятую кружку сладкого чая с вареньем, и разгадать хотя бы парочку кроссвордов.

"Ум должно держать в тренировке!" - восхищенно напоминал себе набитый пончиками мистер Дикинсон, внезапно меняясь в багровом лице после того, как его секретарша объявляла о приходе клиента. "Проклятье! Спокойно поесть не дадут! В каких же условиях приходится работать?! Так недолго и нервный срыв заработать...или гастрит."

В большинстве случае посещения мистера Дикинсона действительно заканчивались нервными срывами. Раздраженные посетители вылетали из кабинета начальника, словно, их пинком вышвыривали под зад. "Бюджет нужно тщательно экономить, выделяя строго на жизненно необходимые цели. Растрачивая попусту средства и ресурсы на уборку снега, мы разрушаем всю экономическую систему страны! Из-за таких как вы, наше государство имеет кучу долгов и социальных проблем! Я кручусь, как белка в колесе, чтобы сберечь копеечку, чтобы помочь городу встать на ноги, забывая о себе и собственных нуждах!"

Мистер Дикинсон умел находить нужные слова, чтобы пристыдить любого, даже самого подготовленного посетителя. В конце концов, не нравится работа конкретного ЖКХ - пусть меняют место жительства и другую коммунальную компанию. Всем не угодишь.

"Они специально навязывают мне чувство вины, проклятые тунеядцы! Не на того напали, ох, не на того! Меня невозможно запугать. Я - тертый калач. Сколько лет, ах, сколько долгих лет я тяну эту лямку, следую зову судьбы! Уж сколько раз из меня пытались сделать козла отпущения, но им не понять, им не понять своим мелочным разумом, как я ратую за благополучие общества всем своим больным сердцем!"

А от больного сердца, кажется, помогает коньячок.

Трясущимися от гнева руками, начальник выудил из драгоценного ящика заветную бутылочку и приложился к ней губами, делая два больших глотка.

"А то помру вот так на работе, никто и не заметит. Труд маленьких людей обычно незаметен. Но последствия всплывают как только те внезапно исчезают...ох-ох! Бедное мое сердечко...не зря врачи рекомендут пить коньяк умеренными порциями для здоровья сердца и сосудов. Главное - умеренность. А еще, кажется, они советуют потреблять сало в качестве источника полезного жира...надо бы сегодня вечером купить немного сала в мясной лавке...и хлеба...побольше хлеба!"

Вот, чего хотят простые земные люди! Хлеба насущного, да сала! Больше мы ничего не требуем за свой общественно-полезный труд!

Глава 3. "Мать".

Только по дороге домой мистер Дикинсон с неудовольствием вспомнил, что мать просила его зайти к ней. Она проживала в Бруклине, куда можно было добраться только на такси. Преодолевать столь солидные расстояния пешком казались начальнику чем-то заоблачно вредным. Тяжко вздохнув, он, скрепя сердце, поймал такси, не без усилий размещаясь на заднем сидении и стыдливо умолкая на все время поездки.

Так он по-своему оплакивал заработанные праведным трудом деньги, беспечно потраченные на дорогостоящее путешествие. "Меня, словно, кто-то проклял! Жить нужно строго по средствам. По средствам! Но сегодня я сильно вышел из рамок бюджета. Завтра обойдусь без пончиков. Куплю вместо них круассан, или багет с пармской ветчиной...мммм...главное, чтобы гастрит не заработать! Кому я тут нужен больным и немощным?!"

В знакомых окнах мансарды горел свет, а ветер развевал кислотно-желтые занавески в цветочек. Вжав голову в покатые плечи, мистер Дикинсон как будто съежился и уменьшился в габаритах, напоминая сдувшийся шарик. Ему предстояли ступеньки.

Сара Дикинсон - худенькая, но весьма подвижная женщина на пенсии - подрабатывала уборщицей в кафе напротив своей крохотной квартиры. Несмотря на солидный возраст, она все еще не могла позволить себе купить собственное жилье, много лет арендуя по дешевке местечко на мансарде двухэтажного дома. Встретив тяжело дышащего от подъема по лестнице сына на пороге, она мгновенно уперла руки в бока, сжигая его злобным взглядом.

- Питер! Да что за проклятье на мою голову?! Ты ведь начальник жилищно-коммунального хозяйства, или кто? В округе так невыносимо воняет мусором, что дышать невозможно! Я сегодня по дороге на работу поскользнулась и подвернула лодыжку, благо добрые люди помогли подняться! А крыши...ты посмотри! Нет, пойдем, я покажу тебе. Выгляни в окно на кухне: длиннющие острые сосульки так и грозятся пронзить голову невинным пешеходам! А если там буду проходить я? Ты подумал о здоровье родной матери, жирный неуч?

Бедному, задыхающемуся одышкой Питеру казалось, что будь в руках матери грязная вонючая тряпка, она с криком отдубасила бы его по спине, как в старые детские времена. В его животе пронзительно заурчала обида.

Входная дверь с грохотом захлопнулась, но в подъезде еще долго отдавались эхом громкие упреки, грубые восклицания Сары и неловкие запинающиеся оправдывания ее сына, мямлящего, что он - всего лишь маленький безвластный человек, в чью зону ответственности входит только пара кварталов загнивающего Бронкса, но уж точно не весь Бруклин.

Немного погодя в окно покосившейся мансарды прилетел то ли камень, то ли бутылка, с грохотом разбивший мутное стекло, которое до этого добрый десяток раз заклеивалось самым обычным малярным скотчем.

Вероятно, это и было тем самым городским проклятьем всех вредных старушек Нью-Йорка.

"Вот проклятье!"