Прогулки по мосту

Глава 1

Глава 1

Она лежала на асфальте лицом вниз. И она же смотрела на себя сверху.

«Что произошло?» — подумала она.

И услышала голос за спиной:

— Ну ты и дура.

Она обернулась. Молодой человек в чёрном стоял и смотрел на неё с любопытством.

— Ну почему же дура? — возразил другой голос. — Может, у неё была причина.

Она повернула голову. Говоривший был в нелепой шляпе и с таким же нелепым портфелем в руках.

Всё было как в тумане.

Она наконец обратила внимание на лай — он доносился с балкона её квартиры. Джесси, опершись передними лапами о перила, истошно лаяла своим писклявым голосом и смотрела вниз, на тело хозяйки.

— И собаку не жалко, — добавила незнакомка в длинном платье.

Она опять перевела взгляд на себя. Один тапок лежал рядом — из любимой пары с небольшой дырочкой на носке, работа Джесси.

Незнакомка, заметив её взгляд, сказала:

— Могла бы и получше подготовиться, — и поправила свою идеально уложенную причёску.

— Ну зачем вы так? — не унимался мужчина в шляпе. — Может, это было спонтанное решение. Не все же так хладнокровно готовятся, как вы.

— Вот зануда, — поддержал его молодой человек в чёрном.

Она почти их не слушала. Встала и побрела к ближайшей скамейке. Села, обхватила голову руками.

«Думай, думай, вспоминай. Что произошло?»

Незнакомцы присели рядом.

К ней, лежащей на асфальте, сбегались люди. А их, сидящих на скамейке, никто не замечал.

— Как такое возможно? — говорила она себе, не обращая ни на кого внимания.

«Так, было плохо, грустно, тоскливо — можно перечислять до бесконечности. Потом я пошла на балкон, посмотрела вниз, подумала: "Как же надоело". И… полетела вниз. Жизнь перед глазами не проносилась, как я читала. Мыслей никаких не было. Просто шмяк — и всё. Как-то даже обидно», — рассуждала она.

— Ну, долго мы тут ещё торчать будем? — прервал молчание молодой человек.

— Да кто вы вообще такие?! Отстаньте от меня! Идите куда шли! Или спасайте меня! Вон я лежу! Вызывайте скорую! Делайте искусственное дыхание! Что там ещё делать надо?!

— Нормально, — возмутилась незнакомка в длинном платье. — Она сама падает, а мы её спасать должны?

— Давайте уже пообедаем, — предложил молодой человек, нервно прохаживаясь.

— Идите куда хотите, я домой, — ответила она.

— Ага. С Джесси погулять, потом на работу, — ехидно ответил он.

— Откуда ты знаешь, как зовут мою собаку? — недоуменно спросила она.

Парень только ухмыльнулся в ответ.

— Извините, конечно, но я всё же настаиваю, чтобы вы пошли с нами. Поверьте, здесь вы уже ничем не поможете и ничего не сделаете, — сказал мужчина в шляпе, нервно перебирая ручку своего потёртого портфеля.

У неё так путались мысли, ощущения и эмоции, что сил сопротивляться не было. Она встала со скамейки и медленно побрела за незнакомцами, оставляя за спиной напуганных людей, себя, Джесси и свой дом.

Она шла не разбирая дороги, не думая о том, куда идёт, только чувствовала, как ноги несут её вперёд. Незнакомцы не оборачивались, но она знала — они ведут её куда-то. И ей не хотелось сопротивляться.

Глава 2

Они шли недолго. Кафе оказалось за углом — маленькое, с жёлтым светом внутри и пустыми столиками на улице.

Шурочка не могла прийти в себя. В голове не укладывалось, что происходит и почему пришлось оказаться здесь. Сон это или явь? Размышления прервал голос мужчины в нелепой шляпе.

— Шурочка, а вы почему не едите? — спросил Лев Маркович.

— Вы ещё и имя моё знаете. Ненавижу, когда меня так называют.

— Ну почему же? Мне кажется, очень милое имя, — сказал он.

— Ей ещё и не нравится, — резко бросил Ворон.

Слёзы потекли по щекам. Вытирать их не хотелось. Шурочка просто сидела и смотрела на спутников. Потом вспомнила Джесси — как она там одна? И как же хорошо, что мама с папой об этом уже не узнают. Как же минута отчаяния может всё перевернуть.

— Шурочка, ну не плачьте. И простите Ворона, — Лев Маркович показал на парня. — Он не плохой человек, просто иногда бывает резок. Давайте уже познакомимся, неизвестно, сколько мы ещё будем вместе.

— Вот-вот. Неизвестно, — буркнул Ворон, не поднимая глаз от бургера. — А вопросов слишком много. Копается: что да зачем.

— Друзья мои, давайте не будем ссориться, — мягко осадил его Лев Маркович и повернулся к ней: — Так, Шурочка... Это Ворон. Его настоящего имени мы не знаем, он просит называть его так. Это Нателла.

Дама чуть приподняла чашку в знак приветствия. Её идеальная причёска ничуть не растрепалась от ветра.

— А я Лев Маркович, — мужчина в шляпе слегка поклонился. — Приятно познакомиться даже при таких обстоятельствах.

Шурочка смотрела на них и пыталась понять, кто перед ней. Лев Маркович — лет семидесяти пяти, высокий, худой, чуть сутулый, с сединой в волосах. На нём был старомодный костюм, нелепая шляпа, а в руках — старый потёртый портфель. Он выглядел так, будто вышел из другого времени.

Ворон — молодой человек около тридцати. Невысокий, крепкого телосложения. Тёмные, чуть длинные волосы, одежда — всё чёрное, на ногах высокие чёрные ботинки. Он сидел откинувшись на стуле, но в каждом его движении чувствовалась скрытая энергия.

Нателла — женщина чуть за шестьдесят, но держалась так, будто ей не больше сорока. Хрупкая, с прямой спиной, идеально уложенной причёской. Длинное платье с широким поясом подчёркивало её фигуру. Она смотрела на Шурочку с лёгкой улыбкой, но в глазах чувствовалась сталь.

«Странная компания», — подумала Шурочка. — «Но почему-то я им доверяю».

— А что приведения могут есть? — вдруг спросила Шурочка.

— И не только, — с издевкой ответил Ворон.

— Ну вот и познакомились, — сказал Лев Маркович, не обратив внимания на вопрос Шурочки, и аккуратно сложил салфетку на столе. — А сейчас предлагаю прогуляться. Погода прекрасная.

Они вышли из кафе, и Шурочка остановилась на мгновение. Вечерний воздух обдал её прохладой, город зажигал огни, и ей показалось, что всё вокруг — и звуки, и свет, и даже запахи — стало каким-то более настоящим. Она приняла, что её больше нет, и перестала спешить. Теперь она чувствовала всё. На душе было такое спокойствие, которого она не испытывала очень давно.

Они медленно брели по вечернему городу. Лев Маркович чуть прихрамывал и время от времени поправлял шляпу — ветер норовил её сорвать. Нателла держалась ровно, как на параде, её шаги были бесшумными, будто она не касалась асфальта. Ворон шёл чуть позади, руки в карманах чёрной куртки, глаза прикрыты.

Погода и правда была прекрасная. Дневная жара сменилась вечерней прохладой. Ветер нёс запах нагретого за день асфальта и влажной листвы.

Мимо пробегали люди, спешащие по своим делам. Кто-то просто гулял, наслаждаясь видами вечернего города.

Странно, она никогда так внимательно не наблюдала за людьми. Сегодня она подмечала каждую деталь.

Вот женщина быстрой походкой идёт к остановке — может, спешит домой с работы. Кто её ждёт? Дети? Муж?

Вот пара идёт обнявшись. Они никуда не спешат. Интересно, это их первое свидание? Какое будущее их ждёт? Она посмотрела на них чуть дольше, чем следовало, и отвела взгляд.

А какие виды! Как же красиво вывески магазинов мелькают разноцветными огнями. Включены многочисленные фонари. Вечером машин на улице меньше, и воздух становится чище.

Раньше она тоже этого не замечала.

— Красивый мост, — сухо заметила Нателла, кивнув вперёд.

Шурочка подняла голову.

Впереди высился небольшой мост. Он казался почти волшебным — старый, чугунный, с изящными фонарями, горевшими тёплым жёлтым светом. Мост завораживал. Шурочка невольно замедлила шаг.

«Ну почему я раньше всего этого не замечала? Почему не гуляла здесь с Джесси по вечерам?» — с грустью подумала она.

Остановившись на середине моста, она оперлась о прохладные перила и посмотрела вниз, на тёмную воду, в которой дрожали отражения городских огней.

Ворон подошёл и встал рядом. Не глядя на неё, он произнес, будто прочитав её мысли:

— Все бегут, не замечая ничего вокруг. Думают, если остановятся, то обязательно что-то упустят. И не понимают, что, лишь замерев на мгновение, можно осознать самое важное.

Он тут же отошел, снова оставив её наедине с мыслями.

Шурочка не обернулась. Она просто стояла у перил, вглядываясь в темноту реки.

Внезапно из задумчивости её вырвал оглушительный рёв моторов. По проспекту неслись десятки мотоциклов. Обернувшись, Шурочка заметила, как Ворон изменился в лице. Привычное масочное безразличие исчезло, в глазах вспыхнул живой, дикий огонь. Он провожал байки взглядом, пока те окончательно не скрылись из виду.

— Умеешь ездить? — тихо спросила она.

— Шурочка, Ворон у нас байкер со стажем, — мягко вмешался Лев Маркович. — Любил скорость больше жизни.

Парень не повернул головы. Ответил тихо, скорее самому себе, чем спутникам:

— Я всегда любил скорость. Она была моей жизнью. И если бы я мог вернуться назад, я бы всё повторил.

— Мальчишка, — с горькой нежностью вздохнула Нателла, стоявшая чуть поодаль.

Она элегантно затянулась длинной сигаретой, оперившись на чугунные перила. Ворон ничего не ответил, лишь резко развернулся и зашагал прочь.

Глава 3

— Наверное, настало время отдохнуть. Шурочка, вы не против, если мы проведём эту ночь у вас? — спросил Лев Маркович.

Дом. Она совсем забыла о нём. Она словно растворилась в этом вечернем городе, в его суете и в то же время спокойствии. Как же я хочу домой, хочу вернуться в обычный вечер, который раньше казался скучным и унылым. Сейчас ей казалось, что эти вечера были самыми лучшими — тёплыми, уютными.

— Конечно. Здесь совсем недалеко.

В квартире было тихо. Джесси, наверное, забрали неравнодушные соседи. «Как же ей сейчас страшно, — подумала Шурочка, — так же, как и мне». На кухне стояла миска с недоеденным кормом.

Шурочка бесцельно бродила по квартире, рассматривая свою жизнь как бы со стороны. Вот на кухне кружка с недопитым кофе. Пустая сахарница — она сегодня хотела купить. Но этого сегодня нет, да и завтра не будет, с грустью думала она.

На кухню вошёл Ворон. По-свойски открыл холодильник и сказал, вздыхая:

— Хозяйка из тебя никудышная. Где продукты? Это что — огурец да помидор? А колбаса где? Чем ты питаешься? — поправил сам себя. — Питалась.

— Почему ты всё время хочешь есть? Ты вообще-то в гостях, не забывай об этом, — с раздражением сказала Шурочка. — Сделай себе яичницу, а я спать.

— Никудышная хозяйка, — пробурчал Ворон, когда она пошла в комнату.

Она слышала, как он бормотал себе под нос, но не обернулась.

Войдя в комнату, она увидела Нателлу, сидящую в кресле и листающую журнал. На маленьком диванчике расположился Лев Маркович, поглощённый чтением книги.

Увидев вошедшую Шурочку, он поднял голову и сказал:

— Шурочка, вам надо отдохнуть. Мы с Вороном расположимся на кухне, а вы с Нателлой — в комнате. Если вы, конечно, не против?

— Мне всё равно, — равнодушно ответила Шурочка.

Они разошлись.

Шурочка сидела на кровати и никак не могла уснуть. Нателла расположилась в кресле — было непонятно, спит она или думает, закрыв глаза. В ней было такое величие, что даже в кресле она сидела красиво.

Шурочка взяла мягкий плед и побрела на балкон. Закутавшись, расположилась в уютном старом кресле. Она смотрела на звёздное небо и думала: «А что дальше со мной будет?»

Тихо вошла Нателла, прислонилась к стене и закурила длинную сигарету.

«И откуда она их берёт? Ни сумки, ни карманов на платье», — подумала Шурочка.

— Расскажите про свою жизнь, — тихо сказала Нателла.

— Ну что рассказывать, — начала Шурочка. — Ну как обычно, как у всех: дом, работа, собака, развод.

— Было обычно, — продолжила она после паузы. — Наверное, я перестала мечтать. От этого мне казалось, что всё серое и впереди нет ничего, ради чего можно жить.

Нателла ничего не сказала. Просто смотрела на неё сквозь дым сигареты.

— А ты хотела бы вернуться? — спросила она наконец. — В тот день, когда всё стало серым?

Шурочка помедлила.

— Не знаю. Наверное, да. Чтобы сказать себе: «Остановись. Посмотри. Всё не так плохо, как кажется».

Нателла усмехнулась.

— Мы все хотим вернуться в тот день. И все хотим сказать себе то, что не сказали тогда. Но время не поворачивает назад. Оно идёт только вперёд.

Шурочка замолчала. Смотрела на звёзды, чувствуя, как слова Нателлы оседают где-то внутри.

— А вы? — спросила она тихо. — Вы бы вернулись?

Нателла долго молчала. Потом выдохнула дым и сказала:

— Я бы сказала себе в тот день: «Ты королева. Но королевы тоже уходят со сцены. Главное — не исчезнуть, а выйти красиво».

Она замолчала. И в тишине ночи Шурочке показалось, что она услышала не ответ, а признание.

Шурочка долго молчала, глядя на ночное небо.

— Как же так получается, — сказала она тихо, — что мы всегда ищем виноватых, а виноваты только мы сами? Что мы не сделали шаг, не сказали, не попробовали?

— Потому что легче думать, что мир несправедлив, — ответила Нателла. — Легче жалеть себя, чем признать, что ты просто боялась.

— Я боялась, — сказала Шурочка. — Всю жизнь боялась. Боялась, что не справлюсь, что сделаю не так, что меня осудят. А сейчас… сейчас я ничего не боюсь. Потому что уже ничего не будет.

Нателла подошла ближе и положила руку ей на плечо.

— Будет, — сказала она. — Ты просто ещё не знаешь, что будет.

Шурочка хотела спросить, откуда она знает, но не стала.

Глава 4

Шурочка проснулась от солнечных лучей. Она даже не заметила, как уснула. На минуту она подумала: может, ей это приснилось? Нет, не приснилось.

С кухни шёл запах вкусно приготовленного завтрака.

Зайдя на кухню, она увидела Нателлу, которая задумчиво смотрела в окно, Ворона, расставляющего тарелки на кухонный стол — белые с голубыми цветочками, подарок мамы, — и Льва Марковича, суетившегося у плиты.

— О, Шурочка! С добрым утром! — воскликнул он.

— Прошу к столу, завтрак готов, — продолжил он.

— Вы просто волшебник, Лев Маркович! Из ничего — такой стол, — сказал Ворон, довольно усаживаясь за стол.

Завтракали они, обсуждая какие-то мелочи, ненадолго замолкая и погружаясь в свои мысли. Когда завтрак был окончен, Шурочка встала и машинально начала собирать и мыть посуду, всё ещё находясь в раздумьях о прошлом и будущем. И от того, что давно за завтраком она была не одна — как давно не доставала к завтраку мамин сервиз. Обычно завтрак состоял из кружки наспех выпитого кофе.

— Шурочка, — сказал Лев Маркович, — а давайте прогуляемся по тем местам, которыми вы жили. Не для того, чтобы вспоминать, а чтобы понять, почему вы до сих пор здесь. Я знаю, это звучит странно. Но иногда ответы лежат не в голове, а в тех местах, где мы были. И если вы не против, заедем по одному важному для меня делу. Никто не против?

Они спустились во двор, залитый солнечным светом. На детской площадке резвилась детвора, мамы сидели на скамейке, приглядывая за малышами, о чём-то оживлённо болтая. Пожилые люди медленно прогуливались по зелёной аллее.

Шурочка услышала знакомый писклявый лай. Такой был только у Джесси. Повернув голову, она увидела её — маленькую, лохматую, с глазами-бусинками. Джесси бегала по двору, нюхая траву, словно готовая взять след. Шурочка поняла: Джесси ищет её. Поводок держала соседка — милая женщина, которая всегда здоровалась с Джесси и спрашивала у Шурочки, как её дела, когда они выходили на прогулку.

— Ну и хорошо, — с облегчением вздохнула Шурочка. — Джесси в надёжных и добрых руках. Пусть у моей Бусинки всё будет хорошо.

Лев Маркович шёл впереди, размахивая старым портфелем — казалось, у него сегодня прекрасное настроение. Нателла, как всегда, была холодна и неприступна — она словно плыла с прямой спиной, высоко поднятой головой и безупречно уложенной причёской. У Ворона, казалось, тоже было хорошее настроение: он шёл и что-то насвистывал себе под нос.

«Такие разные — и вместе», — подумала Шурочка.

Глава 5

— Куда направимся? — спросил Лев Маркович. — Я предлагаю заглянуть в твой офис и в кафе, где ты обедала с друзьями. Может, там мы что-то поймём.

— Шурочка, расскажите о своей работе. Чем занимались? — с интересом повернулся он к ней.

— Я занималась проектами, — начала Шурочка. — Не скажу, что это занятие мне очень нравилось, но уйти я боялась. Как-то привыкла уже. Кто знает, что ждало бы на новом месте и смогла бы я вообще найти что-то другое. Что ещё рассказать? С коллегами были хорошие, ровные отношения. В помощи никогда не отказывала: у кого дети, у кого муж... Я свободная, мне не трудно. Неудобно было как-то отказывать. Не знаю, как они сейчас без меня справятся. Даже немного волнуюсь перед тем, что увижу. Девчонки, небось, плачут — сегодня никакой работы не будет.

— Понял, — тихо сказал Лев Маркович.

Они подошли к высотке, в которой располагался офис. Люди торопливо сновали через стеклянные двери, не замечая ничего вокруг.

«Как я несколько дней назад», — подумала Шурочка.

Они без труда поднялись на нужный этаж и зашли внутрь. Сотрудники были полностью поглощены рутиной: кто-то сидел за компьютером, сводя отчёты и таблицы, кто-то бежал по коридору с документами. Несколько человек в углу оживлённо обсуждали прошедшие выходные. Из кабинета начальника доносился привычный глухой ор.

— Опять кого-то отчитывает, — заметила Шурочка с грустной улыбкой.

— Ну и скукотища, — хмыкнул Ворон. — Теперь понятно, почему ты сиганула с балкона.

Нателла хлёстко стукнула его по плечу. Лев Маркович осуждающе покачал головой.

Они дошли до рабочего места Шурочки. Она замерла. На столе не осталось ни её фотографии, ни цветов, ни даже её кружки. Поверхность была погребена под ворохом чужих бумаг — накладными, отчётами и какими-то папками, не имевшими к ней никакого отношения.

Её вычеркнули. Как будто её здесь никогда и не было.

Шурочка стояла и смотрела на этот стол — на чужую чашку, чужую ручку, чужую жизнь, которая бесцеремонно заняла её место. Навалилась горькая обида от того, как стремительно её забыли. Ведь она искренне старалась быть им другом. А для них этот день остался совершенно обычным — будто её никогда и не существовало.

Совсем рядом две девушки беззаботно болтали, обсуждая новый маникюр.

Нателла мягко взяла её под руку и впервые назвала полным именем:

— Пойдём, Александра. Теперь тебя здесь ничего не держит.

Шурочка вздрогнула. Последние дни её никто так не называл. В устах Нателлы это имя прозвучало как-то по-новому, весомо.

— Да, — тихо отозвалась она. — Ничего не держит.

Она развернулась и направилась к выходу. Нателла шла рядом, не касаясь плечом, но даря ощущение надёжного присутствия. Шурочка ни разу не обернулась. На улице она остановилась, жадно вдыхая прохладный воздух, который больше не пах офисной пылью и дешёвым кофе.

— Ну как же они так могли? — Шурочка вытерла нахлынувшие слёзы. — Мне казалось, у нас по-настоящему хорошие отношения. Да, мне многое не нравилось, но я терпела. Думала, что я и моя работа кому-то нужны.

— Ну не понимаю я таких, как ты! — с явным раздражением бросил Ворон. — Зачем терпеть, если тошно? Жизнь ведь одна — делай то, что в кайф.

Было видно, что он искренне, до глубины души не понимает, ради чего Шурочка так долго себя мучила.

— Шурочка, это просто было не ваше место, — успокаивающе произнес Лев Маркович. — И не те люди, которые должны были находиться рядом.

Нателла молчала, но по её строгому, понимающему лицу было ясно: она полностью согласна со спутниками.

Глава 6

Шурочка немного успокоилась. По дороге к кафе спутники оживлённо обсуждали её напыщенных коллег. Ворон и Лев Маркович откровенно высмеивали их чванливые манеры, искренне радуясь, что Александра больше не имеет к этому болоту никакого отношения.

Вскоре они подошли к заведению. За столиком у окна в привычное обеденное время сидели подруги Шурочки. Они встречались здесь раз в неделю, чтобы посплетничать и поделиться новостями. Только сегодня за столом оставалось пустое место.

Александра подошла ближе и услышала, что говорят о её поступке. Девушки были растеряны и явно не понимали причин.

— Всё же было нормально! Она никогда мне не жаловалась, — с нескрываемым изумлением рассуждала одна из них, крутя в руках чашку. — Ну да, особо весёлой не была, скорее скрытной. Но чтобы вот так всё закончить — это, конечно, жесть...

— Мы тоже виноваты. Как же мы не заметили, что у человека депрессия? — всхлипнула вторая, вытирая тушь под глазами.

— Ну, что сделано, то сделано, — глухо отозвалась третья, самая сдержанная девушка в компании. — Обсуждать это можно долго. Что будем делать с её собакой?

— У меня аллергия на шерсть, вы же знаете. Это точно не ко мне, — тут же открестилась первая.

— А у меня кот, он жутко ревнивый. Просто загрызёт пса, — замахала руками вторая, продолжая шмыгать носом. — Я не могу.

— Меня самой дома никогда не бывает, вечные командировки. Кто будет за животным следить? — вздохнула третья и подвела итог: — Ладно, поищем хороший, проверенный приют.

Потом они принялись вспоминать забавные и тёплые истории, связанные с Александрой. По их лицам и дрожащим голосам было понятно: им действительно больно, они тоскуют.

Шурочка безумно скучала по ним, но слушать этот разговор оказалось невыносимо. Даже циничному Ворону стало не по себе — он демонстративно отвернулся, делая вид, будто изучает вывеску на стене. Нателла слушала девушек с холодным, исследовательским интересом. Лев Маркович, заметив, как по щекам Александры снова покатились слёзы, бережно положил руку ей на плечо и тихо шепнул:

— Ну ничего, ничего, милая. Всё устроится. Они помнят о тебе, им тебя не хватает. Видишь? Они тебя любили.

Александра вышла из кафе и бессильно опустилась на ближайшую скамейку. Слёзы душили её. Ей безумно хотелось оказаться там, среди подруг, объяснить мотивы своего поступка и сказать, где сейчас Джесси. Мимолётная радость от освобождения от ненавистной работы вдруг сменилась удушающей тоской.

— Ну а чего вы ожидали, Александра? — холодно, но без злобы произнесла Нателла, подойдя ближе. — Неужели думали, что все вокруг бросят свои дела и станут менять привычный уклад ради вас? Вы ведь сами когда-то не захотели изменить жизнь ради себя.

В этот миг Александре хотелось просто раствориться в воздухе, исчезнуть — настолько невыносимо ей стало. Нателла била по больному, но говорила правду. Что мешало ей всё исправить? Только глупый, парализующий страх.

Ей был всего тридцать один год. Объективно всё складывалось не так уж плохо: приличное образование, своя, пусть и небольшая, квартира, любимая собака. Да, во многом приходилось себе отказывать, но ведь всё оставалось в её руках.

А сейчас? Сделав этот роковой шаг, она ничего не исправила. Напротив — лишила себя даже шанса на перемены.

Лев Маркович порывался подойти к плачущей девушке, но Нателла остановила его коротким жестом.

— Не надо, — негромко бросила она. — Пусть посидит одна. Ей нужно это пережить.

Александра закрыла глаза, и в памяти всплыл неудавшийся брак. Бесконечные скандалы, чужие духи, измены. И то, как муж однажды ушёл, громко хлопнув дверью. Ушёл навсегда. После этого она видела его лишь однажды — на бракоразводном процессе.

Она ведь была образцово-терпеливой женой. Никогда не упрекала, не устраивала унизительных сцен ревности. Наивно думала, что всё наладится само собой. Александра просто плыла по течению, напрочь заглушая собственные желания и голос разума.

И тот шаг в бездну она сделала вовсе не от трусости. Просто в какой-то момент окончательно потерялась, не зная, как жить дальше и где искать опору. Ей слишком долго твердили — муж, родители, коллеги: «Ты слабая, у тебя ничего не получится». Только сейчас, за порогом жизни, к ней приходило горькое озарение: они её совершенно не знали. Её искреннюю доброту и готовность помочь окружающие ошибочно принимали за слабость. А ведь именно в этом милосердии и крылась её настоящая, колоссальная сила.

Пришло чёткое понимание: она не жертва и не неудачница. Она такая, какая есть — добрая, порой наивная и доверчивая, но удивительно сильная. Просто эта сила дремала внутри, редко показываясь наружу. Ей безумно захотелось вернуться в мир живых и всё переписать заново. А в тот роковой вечер — просто выдохнуть и сказать себе спасительное: «Я подумаю об этом завтра».

Она повернула голову и посмотрела на свою троицу — так Александра ласково назвала их про себя. Они стояли поодаль, под раскидистым деревом, укрываясь от солнца. Никто её не торопил. Спутники терпеливо давали ей время выплакаться и всё осмыслить.

За это не долгое время они стали для неё бесконечно близкими. Словно старые, верные друзья, которые знают о ней каждую постыдную тайну, но никогда не осудят, не предадут и молча побудут рядом столько, сколько потребуется.

Глава 7

Александра поднялась со скамьи и направилась к спутникам.

— Лев Маркович, вы говорили, что у вас есть какое-то неотложное дело, — с мягкой улыбкой произнесла она. — Я готова, можем идти.

Мужчина просветлел лицом, поправил свою нелепую шляпу и галантно предложил девушке руку. Ворон, шутливо копируя его жест, сделал то же самое для Нателлы. Та с холодным спокойствием приняла его локоть, даже не удостоив парня взглядом.

Они неторопливо шли в сторону городского парка. Вокруг кипела привычная суета: дети с восторгом катались на каруселях, взрослые лениво кормили уток у пруда, мимо то и дело проносились велосипедисты. Горожане отдыхали, искренне наслаждаясь погожим летним днём.

Александра поймала себя на мысли, что за эти несколько часов научилась главному — не пробегать мимо, закрывшись от мира, а впитывать его целиком. Она упивалась каждым мгновением: ласковым солнцем, пышной зеленью раскидистых деревьев, густым запахом скошенной травы и лицами людей, беззаботно проживающих этот день.

Какая во всём этом была жизнь. Настоящая, бьющая через край жизнь.

Они приближались к летней веранде открытого кафе. Ещё издалека стало понятно, что там шумно отмечают чей-то день рождения.

— Друзья мои, прошу вас подождать меня здесь, — произнёс Лев Маркович. Он заметно волновался, суетливо теребя в руках кожаную ручку своего старого портфеля.

Понимая деликатность момента без лишних слов, Нателла плавной походкой направилась в сторону небольшой танцплощадки, где под живые звуки аккордеона кружились в вальсе пожилые пары. Ворон привычно засунул руки в карманы куртки и не спеша зашагал к пруду. Александра последовала за ним.

— Ворон, скажи, что происходит? — тихо спросила она, когда они отошли. — Почему Лев Маркович так обеспокоен?

— У его внучки сегодня день рождения. Каждый год в этот день он старается быть рядом, — ответил парень сухо, даже не повернув головы.

— А у тебя остался кто-то?

— Ну почему ты такая любопытная? — с привычным раздражением огрызнулся Ворон. — Всё копаешь, выспрашиваешь.

Он присел на корточки у самой кромки воды, протягивая ладонь к плывущим навстречу уткам.

— Ты ведь совсем не такой злой, каким отчаянно хочешь казаться. Я же вижу, — не унималась Александра.

Ворон ничего не ответил. Он молча смотрел на тёмную гладь пруда, словно искал в её глубине ответы, которые не решался произнести вслух.

Ворон развернулся и направился к танцплощадке. Александра последовала за ним. Нателла восседала на скамье с неизменно прямой спиной и гордо поднятой головой. В руке её дымилась сигарета. Она задумчиво провожала взглядом кружащиеся пары, и по её лицу было сложно понять, какие эмоции вызывает это зрелище.

— Надо забирать Льва, — негромко сказал Ворон, подойдя ближе.

— Да, — согласилась Нателла, поднимаясь и привычным жестом поправляя безупречную укладку.

Лев Маркович стоял у невысокого заборчика летней веранды, густо увитого декоративной зеленью. Свою нелепую шляпу он прижимал к груди обеими руками. По морщинистым щекам беззвучно текли слёзы. Мужчина безотрывно смотрел на веселящихся людей — празднование дня рождения было в самом разгаре. В центре стола сидела молодая девушка лет восемнадцати. В своём нежно-голубом платье и с длинными светлыми локонами, спадающими на плечи, она выглядела настоящей принцессой.

Ворон деликатно прервал затянувшееся молчание:

— Лев Маркович, не расстраивайтесь. Вы можете по-настоящему гордиться ею. Какая красавица выросла.

— Я горжусь, Ворон, очень горжусь, — отозвался старик, и голос его задрожал. — Она ведь уже в институте учится, умница невероятная. Когда она была совсем малышкой, мы обожали гулять здесь, кататься на каруселях... Смеялись, дурачились. Как же я был тогда счастлив.

У Александры болезненно защемило в груди от невыносимого бессилия — ей отчаянно хотелось, но было нечем ему помочь. Этот внимательный, рассудительный человек всегда находил нужные слова, чтобы поддержать её саму. А сейчас он сам остро нуждался в утешении.

Лев Маркович сделал едва заметный прощальный взмах шляпой. И вдруг именинница резко повернула голову в его сторону — словно уловила едва заметное дуновение ветра или чьё-то присутствие. Девушка на секунду нахмурилась, о чём-то задумавшись, но затем, будто очнувшись, с улыбкой вернулась к гостям.

Александре безумно хотелось подойти и крепко обнять старика, вернув ему хотя бы крупицу той теплоты, которой он окружил её в эти часы.

Но Ворон её опередил. Он бережно положил руку на плечо Льва Марковича и тихо произнес:

— Пойдёмте, Лев Маркович.

С этими словами парень осторожно забрал у него старый потёртый портфель. Нателла с молчаливой нежностью подхватила старика под руку.

Они медленно побрели по тенистой аллее. Лев Маркович притих, его плечи больше не дрожали от безмолвных рыданий. Ворон нёс чужой портфель так бережно, словно это была величайшая ценность или самое важное поручение в его жизни.

— Значит, она вас совсем не видит? — вкрадчиво спросила Александра.

— Нет, милая, — вздохнул Лев Маркович. — Но иногда мне кажется, что она чувствует. Как сегодня.

— И вы приходите к ней каждый год?

— Каждый, — подтвердил он. — Она об этом не знает, но я просто обязан быть рядом. Это единственная нить, которая у меня осталась.

Александра промолчала. Она просто шла рядом, подстроившись под его неспешный шаг. Впервые Лев Маркович предстал перед ней не просто мудрым проводником, а живым человеком, у которого была огромная, полная любви и потерь жизнь.

Нателла слегка сжала его локоть — не для опоры, а лишь для того, чтобы напомнить: она здесь, она разделяет эту ношу. Ворон двигался молча, но его размашистые шаги стали чуть медленнее, будто он тоже ощутил всю тяжесть этого призрачного портфеля.

Они шли по парку. Город постепенно затихал — на улицы опускался вечер, один за другим загорались уличные фонари.

Проходя мимо высокой карусели, Ворон вдруг заговорщически подмигнул:

— А что, Лев Маркович, может, тряхнём стариной?

— Ну что вы, голубчик, я слишком стар для подобных авантюр.

— Ну давайте, Лев Маркович, пожалуйста! — Шурочка умоляюще сложила ладони.

— Нателла, ну пожалуйста, скажите ему! — не унималась она, ища поддержки.

— И правда, Лев Маркович, — Нателла едва заметно улыбнулась. — Я сто лет не каталась. Думаю, это будет весело.

Фразу «будет весело» было максимально непривычно слышать от всегда сдержанной и строгой Нателлы.

И Лев Маркович сдался.

Они заняли свои места на аттракционе и крепко взялись за холодные поручни. Карусель пришла в движение — сначала плавно, неохотно, а затем всё быстрее и быстрее взмывая ввысь. Люди внизу стремительно уменьшались, превращаясь в крошечные точки, и рассмотреть их лица стало уже невозможно.

Лев Маркович сидел, судорожно придерживая шляпу, которая так и норовила сорваться от встречного ветра и улететь в бездну. Его секундный страх мгновенно сменился чистым, детским восторгом. Глаза старика заблестели, а на лице засияла широкая улыбка. В этот миг он словно вернулся в те дни, когда катался здесь со своей маленькой внучкой.

Ворон смотрел вниз абсолютно бесстрашно — он чувствовал себя как рыба в воде. Парень привык к бешеному адреналину при жизни, и сейчас ему отчаянно не хватало этого острого чувства.

Нателла сидела, блаженно зажмурившись. Она слегка запрокинула голову к небу и развела руки в стороны, подставляя лицо ветру. Казалось, ещё секунда и она взлетит, словно свободная птица.

Александра заворожённо смотрела на бегущие облака причудливых форм. Они проносились так близко, что, казалось, до них можно было дотронуться рукой.

Как же давно она так не отдыхала. «И что мешало мне делать это раньше?» — с лёгкой грустью подумала.

Ужин они провели у Александры дома, наперебой вспоминая детские годы.

— А вот у меня был забавный случай, — смеясь и увлечённо перебивая всех, начал Лев Маркович.

— У вас, такого серьёзного человека, и забавный случай? — по-доброму подтрунивал над ним Ворон. — А вы, Нателла, в детстве такой же букой были? — тут же подначил он сидевшую рядом даму.

Нателла искренне рассмеялась.

Александра смотрела на спутников, чувствуя, как по телу разливается приятное, щемящее тепло.

— Знаете, я раньше только в кино такое видела, — улыбнулась она. — Фильм «Привидение» смотрели?

Спутники пожали плечами и приготовились слушать.

— Там главного героя убил его лучший друг и он… — Александра внезапно осеклась, прикрыв рот ладонью. — Ой, а вы собираетесь его смотреть? А то я уже весь сюжет выдала.

— Да, ты сначала скажешь, а потом думаешь, — без злобы съехидничал Ворон.

Александра лишь шире улыбнулась. В этот миг она отчётливо поняла, что меньше всего на свете хочет, чтобы этот удивительный вечер заканчивался.

Впервые за долгие годы она ощутила настоящую, искреннюю теплоту и пьянящую возможность быть собой. Не той удобной, послушной девочкой, которой её всегда хотели видеть окружающие, а настоящей. Ей больше не приходилось судорожно взвешивать каждое слово, ждать подвоха или ежесекундно ловить на себе недовольные, оценивающие взгляды.

Глава 8

Мокрое и тёплое прикосновение на щеке заставило её открыть глаза: это Джесси преданно пыталась разбудить хозяйку. Александра с трудом пришла в себя, ощущая, что проспала целую вечность.

— Джесси... ты тоже умерла? — прошептала Александра, пораженная этой мыслью.

Звонок телефона нарушил тишину, и она автоматически ответила. В трубке звучал раздраженный голос заместителя начальника, требовавший объяснений по поводу опоздания и угрожавший штрафами. Александра впервые за долгое время твердо ответила, что находится на больничном, проигнорировав угрозы увольнения. Она спокойно заявила о намерении уйти с работы, почувствовав невероятное облегчение после завершения разговора.

Осознав, что вокруг никого нет, Александра бросилась искать свою странную компанию, но никого не обнаружила ни в квартире, ни во дворе. Тревогу прервала Джесси, игравшая с тапком, и Александра с радостью обняла собаку, вернувшись к реальности. В финале героиня устроилась в кресле на балконе с чашкой кофе, ощущая покой рядом с любимым питомцем.

Это был сон. Поразительно реалистичный, бесконечно долгий сон. Александра понимала: подобные вещи не происходят просто так. Это был явный знак, предупреждение о том, что пришла пора кардинально изменить свою жизнь, перестать бояться и больше никогда не оглядываться назад.

Она то и дело думала о своей призрачной троице. Где они сейчас? Существуют ли они где-то в ином мире? Ей отчаянно их не хватало: язвительных, но честных шуток Ворона, отеческой заботы и мудрости Льва Марковича, величественного спокойствия Нателлы.

«Я не имею права их подвести, — твёрдо решила Александра. — И не могу снова предать саму себя».

Спустя несколько дней она выходила из дверей офисного здания — абсолютно счастливая и свободная. На руках у неё была подписанная трудовая книжка. Чувствуя, как начинается её новая, настоящая жизнь, Александра радостно улыбалась ласковому солнцу и тёплому ветру.

Она целенаправленно направлялась в магазин посуды, чтобы исполнить давнее, казалось бы, пустяковое желание — купить самую красивую кружку. Разглядывая витрины, Александра поочерёдно перебирала глазами изящные чашки. И вдруг замерла. Вот она — та самая! Именно её она видела в том призрачном, детальном сне. Изящная чашка из тонкого белого фарфора с ярким рисунком спелого лимона посередине — вещь, которую она так долго мечтала себе позволить, но всегда откладывала на потом.

Счастливая, лёгкая и окончательно свободная, бережно прижимая к груди коробку с новой кружкой, она почти летела домой, навстречу своему будущему.

Вечерами Александра укутывалась в тёплый плед, сажала Джесси на колени, пила горячий кофе из новой красивой чашки и не спеша пролистывала объявления о работе. Она подолгу наслаждалась видом из окна: бескрайним звёздным небом и благодатной вечерней прохладой, сменившей дневную жару.

Она по-прежнему часто вспоминала их. Свою троицу. Где они сейчас? Что делают? Ей отчаянно не хватало честных, язвительных шуток Ворона, отеческой заботы Льва Марковича, величественного спокойствия Нателлы.

Днём Александра, как и прежде, встречалась с подругами в кафе на обеде. Девушки наперебой рассказывали, у кого что произошло за неделю. В разгар беседы одна из них вздохнула:

— Девочки, я хочу съездить в отпуск на неделю. Выручайте, возьмите кто-нибудь моего кота.

— Ой, я точно не могу, у меня ведь аллергия на шерсть. Боюсь, просто не справлюсь, — тут же ответила вторая.

— Сашка, а ты? Возьмёшь?

— Нет, девчонки, я тоже не могу, — спокойно ответила Александра. — Активно ищу работу, боюсь, за двумя животными сейчас не услежу.

— А вот я бы твою Джесси взяла, если бы надо было, — слегка обиженно буркнула подруга.

— Ну конечно, — с мягкой улыбкой отозвалась Александра.

Она сама от себя не ожидала, что сможет так просто сказать кому-то «нет». И это оказалось удивительно легко. Не так, как раньше — когда каждое выдавленное из себя возражение вызывало внутри паническую дрожь и удушающее чувство вины.

— Сашка, ты только не закрывайся, — поддержала её третья подруга. — Если поиски работы затянутся и с деньгами станет туго — сразу говори, мы поможем.

— Конечно, мы рядом, — в один голос согласились остальные.

Александра тепло улыбнулась. Она кожей чувствовала, что этот день — особенный. Словно весь мир, долгое время бывший чужим и холодным, наконец-то начал раскрываться ей навстречу.

Она шла по оживлённой улице после обеда, как вдруг её взгляд зацепился за вывеску. Самая обычная дверь, стандартное печатное объявление: «Требуется сотрудник». Но когда Александра подняла голову и прочитала название организации: «Центр помощи детям "Облако"», — внутри у неё всё замерло, а сердце забилось чаще.

В памяти мгновенно пронеслись карусель, свист ветра и пушистые белые облака, до которых в её пророческом сне можно было дотянуться рукой... Это не было случайностью. Это был её главный, самый верный знак.

Александра вошла внутрь, больше ни секунды не раздумывая.

— Здравствуйте. Вам требуется сотрудник? — спросила она у администратора.

— Да, верно. Ищем помощника психолога, — мужчина приветливо кивнул. — У вас есть профильное образование?

— Да, высшее. Но, признаться, по специальности я ещё не работала.

— Ничего страшного, — тепло улыбнулся администратор. — Опыт — дело наживное. Для нас главное — обладать эмпатией и искренним желанием помогать людям.

— Я с этим справлюсь, — твёрдо произнесла Александра, и в её голосе прозвучала уверенность, которой она никогда прежде в себе не слышала.

Администратор протянул ей бланк анкеты. Она заполнила её быстро, почти не задумываясь. Спустя несколько минут он вернулся, быстро пробежав глазами по строчкам, и резюмировал:

— Вы нам подходите. Если готовы, ждем вас в понедельник к девяти.

— Я согласна, — выдохнула она, чувствуя, как внутри приятной волной разливается долгожданное тепло.

На улицу Александра вышла с ощущением, будто ласковый солнечный свет наполняет её саму изнутри. «Стоило только решиться и сделать один правильный шаг», — подумала она.

Вечером они с Джесси не спеша гуляли по вечернему городу, сияющему миллионами разноцветных огней. Ноги сами несли их к старому мосту. Он оказался в точности таким же, как в её детальном сне — почти волшебным: чугунным, старинным, со строгими фонарями, горевшими мягким жёлтым светом.

Джесси с живым любопытством разглядывала прохожих. Александра бережно взяла собаку на руки, ласково потрепала за пушистое ухо и тихо прошептала:

— Не бойся, маленькая. Мне тоже немного страшно перед новой жизнью. Но мы со всем справимся.

Джесси в ответ довольно тявкнула, лизнув хозяйку в щеку.

А на другом конце моста, в мягкой тени фонарей, неподвижно стояла призрачная троица. Они молча смотрели, как Александра уверенно уходит вперёд, больше не оглядываясь в прошлое. Лев Маркович бережно приподнял свою нелепую шляпу, Нателла едва заметно взмахнула рукой, а Ворон тепло улыбнулся, развернулся и пошёл прочь, негромко насвистывая старую дорожную мелодию.

Они не прощались. Они просто знали, что теперь она крепко стоит на ногах и способна идти сама.

Из-под капота шёл густой дым. Ещё несколько минут назад этот помятый кусок металла был красивым, дорогим автомобилем. Ворон раздражённо прохаживался вокруг, оценивая масштаб разрушений. Несмотря на ночную темноту, было очевидно: восстановлению машина не подлежит.

— Что же ты наделал? Такая тачка! — на лице Ворона закипала настоящая злость. — Самому жить надоело? А машина-то в чём виновата? Эх, такая машина... Как дал бы сейчас подзатыльник!

— Ворон, голубчик, возможно, у бедняги просто отказали тормоза, и он совсем не виноват, — попытался успокоить его Лев Маркович, поправляя шляпу.

— Да не бывает таких повреждений при отказе тормозов! — не мог унять свой пыл Ворон.

Нателла хладнокровно наблюдала за их перепалкой, не вмешиваясь. Она элегантно курила длинную сигарету, и дым таял в ночном воздухе.

Молодой парень, сидевший за рулём разбитого автомобиля, всё это время с нарастающим недоумением и ужасом смотрел на странную компанию. Наконец, с трудом сглотнув, он со страхом в голосе спросил:

— А вы... вы вообще кто такие?