Про писателей

На улице

Писатель Булгаков М.А. был очень забывчивый. То зонтик забудет, то перчатки, то Геллу. А писатель Толстой А.Н., напротив, помнил всё, не спроста ж исторический роман написал. Заметит он на другой стороне улицы Булгакова и кричит: «Я тебя помню! Помню!»

― Где же я его видел? Где? ― думает Булгаков и морщится.

Позвольте…

― Позвольте представиться, Жеребцов Николай Петрович, Вологодского, Грязовецкого и Кадниковского уездов помещик. Прибыл засвидетельствовать почтение мужу вашему, пребываю большим почитателем его таланта, но с этой самой минуты пребываю ещё большим почитателем вашей красоты, несравненная Наталья Николаевна! Ах да, тут конфуз вышел, так сказать, une petite confusion, арапка ваш, что при входе, меня на дуэль вызвал, расхаживает, шельмец, в барском халате, пьёт, видать. Вы уж велите всыпать ему горячих на конюшне.

Так где же супруг ваш, драгоценный Александр Сергеевич?

Не из последних

― Вот ведь снова вы выёживаетесь, Иван Сергеевич! А зря, ой как зря!

― Что вы такое говорите, Евдокия Андреевна? Когда это я выёживался? Впрочем, позвольте, и слова такого нет: выёживаться. Принято говорить: манерничать или щеголять…

― Да отколь вам знать-то? Что есть, а что нет? Отколь?

― Ну как же. Ведь, я ― русский писатель. И не из последних.

― Вот снова! Снова выёживаетесь, Иван Сергеевич!

Братец мой, Миша...

― Братец мой Миша, позволь спросить… Ведь мы всё время пьём, вон и лето уже кончилось, а стихи… Что ты киваешь? Понял, сейчас, до краёв, теперь до дна, до дна, Миша… Когда ты успеваешь писать стихи?

― И роман...

― Роман? Где Роман? Князь Роман здесь, в Пятигорске? А я не видел его. Миша, а где нам сыскать князя Романа?

― У Верзилиных, может быть….

― Так поедемте к Верзилиным! Ахметка, лошадей! Доктор, вы с нами? Мы с Михал Юрьевичем к Верзилиным.

― А нынче мы где?

― Доктор, я пропишу вам кахетинского. Миша, не лезь на стол, ты упадешь!

― Князь Роман в стельку пьян!

― Мишенька, дорогой, дай я тебя обниму, ну милостью божьей, право слово. И когда успел, когда?!

Воротник

― За хвост! Удачу надо ловить за хвост! И держать!

― Фёдор Михайлович, Феденька, да отпустите вы уже мой воротник!

― За хвост!

― Боже мой, взгляд-то безумный, Фе-дор Ми-хай-ло-вич не тря-си-те меня, о-то-рве-те ведь, ну вот, оторвали! Ну куда же вы побежали с лисьим хвостом? Не обменяют вам его на фишки, не обменяют, и не надейтесь!

Рецепт

― Низкий вам поклон, Антон Павлович, от всей души, от всего семейства!

― Примочки ставить не забывайте, дважды в день. И вот вам рецепт, прошу.

― И рецепт! Нам! Да как же отблагодарить-то! Как же! Ах, ты боже мой, написано то как-то непонятно, пишите то ― не разобрать, все доктора так и пишут!

― А вы, любезный, грамоте обучены?

― А то как же, ведомости читаю и псалтырь, регулярно-с. Благодетель вы наш! Отец родной! А писать-то не того, не того-с…

― Будьте любезны, позовите следующего...

― Пойду, пойду, поклон до земли, Антон Павлович! А писать-то не мастер, не мастер писать-то!

― Да подите уж, голубчик, право…

В дороге

Пели птички. Мирно поскрипывали рессоры. С дороги было хорошо видно, как над поляной струится свет, по-утреннему нежный и ясный.

— Назову Ясной Поляной! — подумал вслух Лев Николаевич.

— Да завсегда уж так и прозывали! — зачем-то отозвался кучер. — И при их сиятельстве дедушке вашем, и при батюшке вашем, земля ему пухом. Отродясь иначе и не бывало!

Лев Николаевич разговор не поддержал. По прошествии версты мысли его устремились к новому роману, общие очертания которого вполне уже складывались.

— Назову Анну ­­― Карениной! — воскликнул Лев Николаевич, забывшись.

— А вот это уж как вам заблагорассудиться! — тут же встрял возница, — На то воля ваша, барин, ничего уж не попишешь! Не попишешь!

— Надобно взять за правило больше ходить пешком, — поморщившись, подумал Лев Николаевич, — И сапоги купить!