Про нашатырь

Глава 1

Нашатырь, помниться так звали собаку начальника и зав. каф. Ленточно-траурного ВСЕУЗКОМПОМа при НИИ БИОГОГО, Захара Днепропетровича Бананаевского. Эх, смышлёная была собака, отважная ... редкая помесь диплодока и шиншилловой шубы.

Вот, например, как-то летним утром, вышел Захар Днепропетрович на веранду своего летнего домика, треснулся лбом о перегородку, а искры из глаз таки посыпались. Собрал в ладонь искорки, тряхнул лысым затылком, кинул в рот, крякнул и смотрит вдаль. А солнышко только из-за горизонта вышло. Разлипается липа, лопушится под утренними лучами лопух, петух гадит с крыши. Хорошо, красота, отпуск.

Поприседал пять раз налево, три направо и собрался, товарищ Бананаевский побаловать себя с утречка дефицитным чайком, индийским, собранным копчёным хоботом слона со склонов восточного Цейлона. Глядь в кухонный сервант, а там на полочке и нет пачки дефицитного чая. И такая тоска разобрала Захара Днепрпетровича. Сразу от стресса дала знать больная нижняя почка. Ухватился он за почку, присел на табурет, охает... печалиться. А верный пёс всегда тут как тут. Хвостом машет, носом в бок тычет, слюной капает.

— Ох, ты мой верный товарищ, — взмолился Захар, — вот смотри, ограбили нас, стащили... мой чай со слоном...

На причитания Бананаевского прибежала соседка Марфуша. Рассказал он ей о своей беде, а соседка на то и говорит: «У тебя вон, не собака и динозавр. Пусть он по следу воришек и найдёт. Нужно только запах дать. Может, где чаинки завалялись».

Посмотрел Захар в пустой сервант. А там, в самом углу, случайно оброненную чаинку грызёт муха.

Сунул Бананаевский чаинку под нос псу и говорит:

— Нюхай, Нашатырь! Нюхай! Ищи след.

Понюхала собака чаинку, чихнула септаккордом и как дала дёру в сени, а потом и во двор. Нервно пофыркивая, устремился рысцой Нашатырь на соседний участок. А Марфуша и Захар Днепропетрович, придерживая рукой растянувшиеся кальсоны, только за собакой и поспевают. А на соседнем участке, дама постбальзаковского возраста, Антонина Семёновна, стоит на низком старте, устремив взгляд в свежевскопанный грунт, а копчик в небо, сверяет свои биологические часы с календарём посадок.

Пробежал мило Нашатырь, обдал ядрёным собачьим духом даму и понёсся в яблоневый сад, заросший дикой вишней.

Мечется среди стволов и пней собачья морда, след воришек вынюхивает. Сначала пёс нашёл под кустом крапивы два изделия номер два, рядом, с кучей компоста, засвеченную флюорографию среднего уха, спустя минуту, в овраге, прошлогоднего зяблика, а вот в десяти метрах южнее была найдена первая улика — босоножка подростковая, со следами чая на испачканной навозом подошве.

Загавкал весело пёс, да так, что у Захара Днепропетровича аж уши заложило, а у Марфуши засосало под ложечкой.

— Ищи негодяев, родимый! Ищи! Я тебе полпачки отсыплю, если чай найдём! — причитал Бананаевский , ковыряя палочкой босоножку.

Пёс, как услышал предложение, так снова уши торчком, нос кулачком и дальше по следу идти. Перемахнул Нашатырь через один овраг, другой, и засеменил в сторону брошенного курятника, что стоял в малиновой роще сорта "Победного юного социализма над прыжками в длину".

Заговорщицки, оглядываясь по сторонам, бесшумно подкрался пёс к курятнику, что давно порос плющом. Застыл Нашатырь у стены и недобро, но бодро то ли зарычал, то ли заурчал. Чуть погодя, тяжело дыша и прихрамывая, проследовали за собакой и Захар Днепропетрович с Марфушей. Затаились рядом с псом и прислушиваются.

А за стеной, где-то в глубинах брошенного курятника слышаться два неокрепших голоса, которые ведут разговор:

— А что, прямо в рот засовывать?

— Да, только не забудь губы трубочкой сделать.

— А так вообще можно?

— Да, конечно, не трусь, у меня мамка с соседом за амбаром сто раз так делали.

Округлился взгляд начальника и завкафа, и давай он через щёлки в стене смотреть, что за срам в курятнике происходит. А среди теней, рядом с насестами, стоят два деревенских пацана. Один невысокий, рыжий, заросший щетинистыми веснушками — Васька, по кличке Вялый. Напротив, Фома — высокий, костистый с татаро-монгольскими скулами, за это и прозванный Мамаем.

Васька неуверенно держит обеими руками разнузданную, криво скрученную из старой газеты, самокрутку. Тлеет краешек самокрутки, красно-жёлтой розочкой расползаются в разные стороны пламенеющие чаинки, и кружит едкий дым. А костистый Фома уже неумело скручивает ещё один кусок газетки. Между мальчишками, на доске, сиротливо лежит цветастая пачка дефицитного чая, расхлябенив крышку, и демонстрируя свой внутренний мир.

Васька суёт самокрутку в рот, делает неумелый вдох и, хватаясь за горло, начинает надрывно кашлять. Лицом синея и глазами выкатываясь, стонет Вялый...

Увидел всё это безобразие Захар Днепропетрович, как закричит: Ах вы, демонята, ах вы негодяи, да что же вы такое творите! Вот сейчас задам я вам!

Вскинув воинственно руки, прикрывая тылы Марфушей, понёсся Бананаевский к входу в курятник. А Нашатырь, осознав, что выполнил свою миссию, довольный, просеменил в поисках деревца, где можно было сделать отметку о выполненной работе.

Ворвался вороном Захар Днепропетрович в курятник. Васька синюшный, с кашлем не справиться, аж свою самокрутку на загаженные доски выронил. А Мамай, как-то от испуга, как сычуга среагировал и сиганул в духовое окошко и был таков.

— Ах вы, черти!!! Мой чай спёрли и курите! Ну я вам всыплю! — взревел Бананаевский , а снаружи, из-за окна уже какие-то всхлипы и стоны доносятся...

Оказалось, что по другую сторону курятника была двухметровая выгребная яма, куда и угодил прыткий Фома. Упал головой в козявки, руками шлёпает, ногами машет, выбраться не может.

И вот стоят у края ямы Захар и Марфа, нервничают, конечно, хулиган, но спасать-то надо.

— Нашатырь! Где Нашатырь, — взмолилась Марфа, — Мальчишку-то без тебя не вытащим!

— Нашатыря! Ребёнку плохо! — командирским басом воззвал Захар к своей собаке.

А Нашатырь был крайне умный пёс и уже нёсся динозавром на помощь. И к Ваське вялому подбежал, своим нашатырским дыханием окатил, и мальчишка сразу в чувства пришёл. А спустя мгновение мохнатый спасатель уже рухнул, словно бескаркасный мешок в яму, вцепился зубами за портки, включил заднюю и медленно, но верно вырулил на свет ....

Марфуша отвела домой пацанят, держа их за ушки, и рассказали там им сказку про то, как ремешок в гости к попе ходил.

А Бананаевский всё же спас полпачки своего дефицитного чая. Бережно донёс до дома, заварил ароматную чашечку, хлюпнул пару раз, позвенел в до мажоре ложечкой, взял сушку и продолжил наслаждаться отпуском. А пёс от чая отказался, всё-таки какая смышлёная собака была.