Привет

Глава 1

— Привет!

Зонтик выделывал замысловатые фигуры, стремясь вырваться и улететь. Ветер бил порывами, иногда ему удавалось закинуть небесную влагу в лица людей, минуя их брыкающиеся зонты. Но это даже хорошо! Плащ был, конечно, уже весь мокрый. Зато волосы, как обычно при дожде, образовали нечто вроде большой пушистой гривы.

— Привет!

— Ты похож на мокрого суслика, — смешок вырвался сам собой.

— И где ты видела мокрых сусликов?

— Вот он! — Девушка показала пальцем на парня напротив и, не выдержав, расхохоталась.

Зато неловкость первого свидания сразу куда-то спряталась.

Мальчишка встряхнулся, брызги полетели во все стороны. Потом посмотрел на зажатый в руке мокрый букет:

— Это тебе. От мокрого суслика — мокрый цветок.

— Спасибо!

Зонт был вручен парню, а букет тут же распакован. Мокрая бумага улетела в урну, обнажив большую красную розу.

— Хм, откуда ты знаешь, что я не люблю никаких украшений на цветах?

— Да, сам не люблю. Они же и так ничего.

— Ничего…

Они стояли возле большой яркой клумбы, помпезной и очень важной. По осени она уже была немного странной, но все еще красивой. Справа и слева спешно шагали дамы на каблуках, обеими руками вцепившись в свои зонты и недовольно поджимая губы: дождь был сильный, не осенний какой-то. От метро до НОВАТа — недалеко, но ноги точно будут мокрыми.

Огромный баннер на фасаде Оперного гордо сообщал всему городу, что именно сегодня на его сцене дают балет «Спартак». В ролях — звезды, имена которых, правда, ребятам ничего не говорили. Но сам факт — свидание в оперном театре — был многообещающим.

— Пойдем?

Девушка смело взяла юношу под руку. Тот поднял зонтик повыше в попытке прикрыть их обоих. Отчего обрадованный дождь окатил их водой с новой силой.

— Вот, блин. Смысл в этом зонте, — проворчал парень.

Они степенно пошли вдоль длинной клумбы, поднялись по широченным ступеням и влились в суетливый поток людей, спешащих зайти в высокие двери театра.

***

— Ох, мокрая насквозь, — гардеробщица умудрилась как-то тихо вскрикнуть, принимая у парня ветровку. — Давай я ее хоть на плечики повешу.

Парень кивнул, удивленный такой заботой.

— Напомнишь мне, когда забирать будешь, — гардеробщица сноровисто вдела плечики в куртку.

— И мой плащ тогда также повесьте, пожалуйста. Ой, а зонтик у вас можно оставить?

— Можно. И розу могу в вазу поставить. Только не забудьте потом.

— Спасибо большое, — Полинка бережно протянула мокрую розу женщине.

— Молодые люди, а не хотите взять бинокль? Тогда без очереди после спектакля вас одену.

— Не надо. Спасибо. Мы близко сидим, - весомо произнес юноша.

Билетами молодой человек заслуженно гордился. Идея сводить девушку в Оперный пришла в голову не так давно. Билетов уже не было. Не ожидавший такого парень порылся в сети в поисках перекупов. Но в итоге пришлось подключать маму. И квест был пройден. Мама, ошарашенная ТАКИМ желанием сына, а еще тем, что он «уже совсем взрослый», позвонила каким-то людям. Она то весело щебетала, то грустно вздыхала. Но билеты были найдены.

В Оперном и Полинка, и Игорь были впервые.

Театр давил, нависал, хвастался своей мощью и размахом. Красное, белое, голубое… зеркала, колонны — все такое величественное, такое правильное, что Полинка поймала себя на мысли, мол, такой и должен быть оперный театр.

Игорь сначала шел молча, разглядывая то лепнину, то люстры. Потом начал глубокомысленно хмыкать.

— Ты чего? Не нравится?

— Не. Красиво, конечно. Но, знаешь, мне почему-то смешно… или странно как-то.

— Знаю, — девушка посмотрела Игорю в глаза. — Как будто мы в игре, да?

— Точно! Он такой шикарный, что… виртуальный.

— Настоящий он, — Полинка шла вдоль закругляющейся стены верхнего фойе, ведя рукой по ее неровностям. — Интересно, а сколько ему лет?

— Не знаю, много, наверное, можно погуглить.

— Погоди, не надо. Давай все посмотрим сначала.

Они зашли в буфет, очередь в который заканчивалась скромным хвостом в дверях. Стоять ради дорогого пирожного не хотелось. Но сам буфет был хорош: высокий потолок, круглые столики со скатертями в пол, степенная публика.

Игорек вдруг впервые в жизни захотел надеть костюм, прям, тройку. В полоску. И выхаживать в ней павлином, как это делали нередкие здесь мужчины. Слава всем богам, что мать не дала ему напялить джинсы… А Полинка была в платье и выглядела сногсшибательно. Хотя она всегда выглядела сногсшибательно. Парень так засмотрелся на неё, что неосторожно налетел на какую-то внушительную даму. Плечо дамы, в которое уперся Игорь, было каменным. Дама даже не шелохнулась, только сурово оглядела юношу. Затем скупо кивнула на его извинения и величественно перевела взгляд на своего кавалера — невысокого суетливого мужичка с залысинами. Но в костюме. Игорь вздохнул.

— Смотри, дверь открыта, — Поля подергала парня за руку.

— Вижу. И что?

— Она же в закулисье ведет!

— Возможно.

— Пойдем! — Девушка уже широко шагала, жестко схватившись за руку Игоря.

— Зачем? Поля, стой. Это же для местных!

— Тебе не интересно, что ли? — прошипела кудрявая гончая, вставшая на след. Именно так сейчас выглядела Полинка: глаза горят, улыбка до ушей, и вся, как нацеленная стрела.

— Полька, ты опять?

Но Полина уже смело распахнула дверь, сделав «серьезное» лицо. Мол, мы свои, нам можно. Игорек снова вздохнул и зашел вслед за девушкой, аккуратно прикрыв за собой дверь. Дверь щелкнула, закрывшись в этот раз на электронный замок.

— Приплыли…

— Пф, все в ажуре, мы в бонжуре!

Полька проговорила свою дурацкую присказку и решительно повернула направо, на лестницу. Весело цокая каблуками по ступенькам, она что-то радостно напевала. Парень с девушкой буквально слетели вниз, минуя несколько этажей. А лестница все не кончалась.

— Так. Нам сюда, — Полина, наконец, повернула в один из коридоров.

— Почему сюда?

— А, не знаю, хочется так!

Игорь кое-как удержал на языке слова «нам попадет». Хотя они постоянно крутились в голове. Не хотелось перед девушкой выглядеть как «старый хрыч». Полинка так называла тех, кто, по ее мнению, был слишком осторожен.

Коридор казался бесконечным, он извивался, отмечая пройденное расстояние дверьми. Двери были что надо — высокие и закрытые. Иногда в коридорах что-то стояло: столы с невероятно витыми ножками, огромные шары, коробки, кресла, стулья…

— О! — Поля увидела открытую дверь справа. — Интересненько!

Игорь уже смирился с неизбежным, поэтому просто шел следом. Как девушке удавалось двигаться бесшумно на своих каблуках, для него оставалось секретом. Он же, как ни старался, все время издавал какие-то звуки: то скрип подошвы об пол, то скрип суставов…

Большая двустворчатая железная дверь была приглашающе распахнута. Полька уже совсем собралась сунуть в нее любопытный нос, но тут из-за пока невидимого поворота коридора раздался суровый мужской голос:

— Виктория! Ты здесь?

— А-и! — Отозвалась неизвестная Виктория. — Здесь, Петрович. Что стряслось-то?

— Одного меча не хватает! — К распахнутым дверям стремительно подошел удивительный человек. Строгий серый костюм идеально сидел на его тонкой фигуре. Ботинки так блестели, что впереди человека бежали световые пятна. Мужчина был невысок, узок в плечах, но в нем было столько изящества, какой-то даже грации, что взгляд прикипал намертво. А еще на его шее красовалась самая настоящая бабочка! Бордовая небольшая бабочка.

Ребята успели спрятаться за приступок стены, откуда безнаказанно наблюдали.

— Не может быть, по счету приготовила! — В створке внушительных дверей показалась женщина в аккуратном коричневом халате. — Опять ребятки к себе утащили. Сказал бы Тань Федоровне, чтоб в гримерках посмотрела. А что сам-то на склад пошел?

— Костюмеров сегодня не хватает. Татьяна помогает. Сказала мне, что ты телефон не берешь.

Женщина суетливо сунула руку в карман, достала телефон, потыкала в него, нахмурясь. Стала что-то тихо бубнить. А импозантный мужчина, которого Виктория назвала Петровичем, вдруг резко повернулся к спрятавшимся ребятам.

— Так, — шагнул он вперед. — И кто у нас тут? Выходите, молодые люди!

Игорь вышел на свет, дернув назад Полинку.

— Здравствуйте. Простите, мы тут заблудились, кажется.

— Чтобы «тут заблудиться», надо сначала сюда попасть. И как вам это удалось?

— Там дверь была открыта, — пискнула Полина из-за плеча юноши.

— Ясно. А на двери, наверное, висела табличка: «Заходи, кто хочешь». Так? — Мужчина смотрел сурово, сложив руки на груди.

Ребята понуро молчали.

— За мной! — Петрович резко развернулся. — Виктория, принеси меч. Я "зайцев" выпровожу из театра, потом в гримерках посмотрю.

— Не надо нас из театра, пожалуйста, — жалобно проныла Полина. — Мы же в него только пришли!

— Считайте, что свой спектакль вы уже посмотрели. Нарушителей надо наказывать! — Мужчина стремительно шагал вперед, не оглядываясь.

— Ну, простите нас, мы так хотели посмотреть, как тут все устроено. Хотя бы Игоря пустите. Он не виноват.

— Поля!

— Ну, правда же! Это я тебя потащила. А билеты дорогие. И вообще у нас свидание…

Игорь с ужасом понял, что Полька сейчас расплачется.

— Поля, да бог с ними, забудь, только не реви.

Петрович вдруг резко остановился. Ребята чуть на него не налетели.

— Почему вы решили, что вам все можно? Это закрытая зона. Если вы забудете закрыть домой дверь, к вам можно приходить всем и каждому? Так?

Это его «так» было как звук молотка, забивающего гвозди в… Игорю не хотелось думать, куда.

Мужчина опять резко развернулся, открыл дверь. За ней оказалась лестница.

— Вы в гардеробе разделись?

— Да. — Настроение было на нуле. Билеты реально дорогие, что он матери скажет?! Да и Польку жалко. Сама, конечно, виновата. Но хоть слезы удержала…

Поднявшись по лестнице и минуя пару дверей, они вышли в совершенно пустое фойе.

— Ой, а что, спектакль уже начался?

— Конечно. Долго же вы бродили.

— Жалко как! Мы же в первый раз и…

— Девушка, не стройте из себя дурочку! — Резко произнес мужчина. Вы уже не ребенок, чтобы элементарных вещей не понимать!

Полька открыла рот. Привыкла полагаться на свою мимишность, а тут такая суровая отповедь. Игорь нахмурился:

— Простите, а как Вас звать?

— Хм, Степан Петрович.

Они почему-то остановились в этом огромном фойе.

— Степан Петрович, спасибо, что вывели нас. Мы, пойдем. Извините еще раз.

Игорь крепко взял Полину за руку, пошел к огромным дверям, ведущим в гардероб.

— Секунду, — вдруг прилетело в спину.

Ребята развернулись.

— Вы, действительно, в первый раз в нашем театре? — хмурясь спросил Степан Петрович.

— Да.

— Да-да, — закивала Полинка.

— На спектакль я вас пока не пущу, будете ждать антракт, потом зайдете. Хотя «Спартак» надо смотреть с самого начала.

— Ой, спасибо большое! Мы тихо-тихо подождем, — Полинка ожила.

— Тихо-тихо, — медленно и задумчиво повторил Степан Петрович, внимательно глядя на ребят. — Так! — Вдруг припечатал он, на что-то решившись. — Хотите про театр узнать?

— Конечно! Мы только хотели погуглить, сколько ему лет.

— «Погуглить»… Это, конечно, хорошо. Но могу и я рассказать. Если вы хотите.

Почему этот суровый человек вдруг смягчился, Игорь не понял. Но Польку это не волновало. Она уже подскочила к Петровичу, схватила его за руку и начала трясти:

— Да, конечно, спасибо-спасибо! Круто!

Мужчина изящно высвободил свою руку, указал ребятам на лестницу вверх.

— Подождите меня там. В буфете. Я скоро буду. — И стремительно ушел в ту же дверь, куда так неосторожно проникли ребята.

***

Рассказ «главного хранителя театра» — как он сам представился, начался около фрески, расположенный так высоко, что ребята сами, наверное, ее бы не разглядели. В гулкой тишине огромного фойе она, казалось, сияла мягкими и невероятно свежими красками. Самое главное, как сказал, Степан Петрович, это год, указанный в углу — 1940-й. В этом году театр, задуманный еще в тридцатых как Дом науки и культуры, был почти готов. Все шло к тому, что летом 1941-го его торжественно откроют.

Новосибирск развивался в те годы так стремительно, что культурный центр решено было построить невероятных масштабов. Изначально предполагалось, что под его огромный купол будут входить не только люди, но и въезжать техника. После парадов. Потом, правда, идею эту задвинули подальше, и помпезное здание в самом центре сибирской столицы решили отдать Театру оперы и балета.

Война, стремительно катившаяся по стране, заставила планы поменять. В далекую Сибирь пошли эшелоны с эвакуированными заводами, ранеными бойцами и шедеврами мирового искусства, спешно вывозимые из музеев Москвы, Ленинграда и оккупированных городов.

Эта огромная страна, бросившая все силы на фронт, тем не менее, находила возможность заботиться о будущих поколениях, о сохранении мирового культурного наследия.

И это сделало рождение Оперного театра уникальным. С октября 1941 года по ноябрь 1944 он был, наверное, самым крупным мировым хранилищем шедевров культуры. В его стенах размещались экспонаты Третьяковской галереи, Музея изобразительных искусств, Музея нового западного искусства, шедевры Петергофа, Зимнего дворца, Смоленского областного музея и многих других.

Город тогда страдал от нехватки всего: угля, продовольствия, электричества. Из-за эвакуации он увеличился сразу в полтора раза: от четырехсот тысяч населения до почти шестисот. Люди жили в землянках, бараках, переносили суровые сибирские зимы практически без отопления. И работали-работали на заводах, на полях, в госпиталях, на железной дороге. Все для фронта. Все для победы. Городу, все силы отдававшему тяжелой работе, нужен был театр, нужны концерты, спектакли, собрания.

А горстка людей, эвакуированных вместе с экспонатами музеев, самоотверженно старалась сохранить спешно упакованные картины, скульптуры, сервизы в совершенно неприспособленном для этого здании. При этом, постоянно воюя с местной администрацией.

Нельзя организовывать массовые мероприятия в месте хранения бесценных шедевров! Но концерты и митинги все же стали проходить.

Ответственные хранители и местная Администрация обменивались письмами, наполненными еле сдерживаемыми эмоциями. В итоге подключилась Москва. Концерты отменили, но разрешили устраивать выставки.

Для новосибирцев это было чудо — увидеть настоящие оригинальные полотна Репина, Сурикова, Васнецова…

Степан Петрович широко водил руками, показывая, где и как были расположены ящики с экспонатами, а где стояли специально изготовленные металлические витрины для выставки.

Ребята, как завороженные, шли вслед за этим человеком, так увлеченно и интересно рассказывающем о том времени, что современные интерьеры смешивались с образами людей в телогрейках и валенках, с жадностью рассматривающих экспонаты.

— О, да! Есть еще одна уникальная история. Слышали ли вы что-нибудь про «Севастопольскую панораму»?

— Э, нет, — честно признался Игорь.

А Полина, нахмурясь, явно что-то пыталась вспомнить:

— Подождите, нам рассказывали. Это огромная картина, которую разбомбили во время войны, но ее спасли.

Степан Петрович довольно кивнул:

— Да! А спасали ее здесь! Именно в этом здании. Привезли ее кусками, в ужасном состоянии. Но здесь были лучшие реставраторы страны, они-то и взялись за ее восстановление. Точнее, тогда только сохранение кусков холста. Склеивали медом, настоящим медом. В то голодное время!

И тут прозвенел звонок. Первый акт закончился. Распахнулись двери зала, и зрители потянулись из него: довольные, расслабленные. А ребята никак не могли «вынырнуть» из того сурового военного времени.

— Ну, что ж, молодые люди. Пожалуй, закончим, — Степан Петрович уже раскланивался с кем-то знакомым. — Я рассказал только начало истории нашего театра. Дальше — погуглите, как вы любите, или приходите на экскурсию. Надеюсь, больше не застану вас там, где зрителям быть не положено.

— Спасибо Вам большое! Это невероятно!

— Да, спасибо.

— И простите нас, пожалуйста. — Полька сложила ладошки перед собой. — А можно Вы нам еще расскажете?

— Посмотрим, — мужчина улыбался. — Мне пора. Приятного просмотра.

И Степан Петрович стремительно зашагал по фойе, здороваясь со зрителями, улыбаясь — важный и изящный одновременно.

***

Осенние сумерки смазали очертания зданий и деревьев, превратив город в полотно какого-то импрессиониста. Дождь прекратился, но в воздухе висела едва уловимая дымка. Вкусно пахло прелыми листьями, свежестью. Ребята шли молча, взявшись за руки. В другой руке Полина бережно держала красную розу. За спиной высилось огромное здание НОВАТа. И ребята чувствовали какую-то странную причастность к нему, к его истории. Театр вдруг оказался живым.

— Дааа, — протянула Полинка. — Вот, кто бы знал, что мое плохое поведение обернется такой удивительной встречей. Даже балет как-то отошел на второй план. Хотя было здорово, конечно.

Игорь кивнул. Он тоже поймал себя на том, что вспоминает не действие, разворачивающееся на сцене, а то, что он «видел» во время рассказа Степана Петровича:

— Интересно. Как они все это сохранили?

— Представляешь: война идет, а здесь картины реставрируют. Я в шоке.

— Удивительные люди!

— Да город у нас удивительный! — Полинка вдруг резко развернулась лицом к театру, широко распахнула руки. — Классно как! А пойдем пешком?

— Пойдем!

Эмоции переполняли. Сначала они еще пытались идти степенно, но Полька начала подпрыгивать, а потом и вовсе сорвалась на бег. Игореха погнался за ней, смеясь и подбрасывая все еще мокрый, но уже сложенный зонтик.