Притчи обо всех и каждом

Две свечи

Она не помнила, как родилась. Может, это звучит нелепо, но она не знала своих родителей. Множество рук делали её, прежде, чем она осмелилась стать собой. Кто-то нагревал, кто-то лепил, кто-то изготовлял фитиль... В конце концов, она стала гордиться собой. Да и было за что: изящная, стройная, готовая гореть.

Потом нашлись хозяева. Она не хотела сопротивляться чужим рукам, потому что чувствовала своё предназначение: загореться в праздник и создать радость. Она чувствовала, что умеет дарить радость. И желала этого.

Одним туманным днём трясущиеся руки понесли её, не нарядив, не спрятав в подарочную упаковку от холодного ветра. Она мельком взглянула на золотые кресты. Но что они могли сказать этому невинному восковому младенцу? Для неё они были красивы. Она доверяла людям. Она думала, что рождена дарить радость.

Внутри церкви было сказачно красиво. Горели её сестрёнки, их свет отражался в золоте иконостаса. Она почувствовала себя на празднике.

Когда её зажгли, она хотела плакать. И плакала своими восковыми слезами от радости, что стала нужна. Она не замечала, как сгорала. Она чувствовала…вернее, хотела чувствовать, что дарит людям радость. Но люди почему-то не хотели радоваться. Одетые в чёрное, они смотрели на неё, вытирали от слёз глаза, говорили вполголоса. Что-то было не так. Но она продолжала гореть. Наконец, её сознание помутилось. Только уже синий огонек, исходивший из сознания, был индикатором жизни. Наконец, погас и он. Последней мыслью было: "Смогла ли я стать нужной?"

В тот же день родилась её сестра. Правда, чуть позже. И судьба её оказалась иной. Родители лепили её ,учитывая спрос: в городе была эпидемия чумы. Свечи были востребованы. Родители не могли потерять доход. А она хотела дарить радость, а не быть спутницей горя.

Наконец, покупатели пришли, её завернули в ужасно жёсткую ткань, помяли воск на лоснящихся боках…

Она оказалась в доме. Никакого убранства, никакого блеска. Деревянный стол, простая утварь. Бедность... Как тут можно было не заплакать восковыми слезами? Но хозяин подошел, отнес в самый холодный угол. Наверное, чтобы не расплакалась… А позднее, вечером, в доме собралось множество людей, все смеялись и шутили. Виновником этой радости, был годовалый малыш. Ведь именно в честь его дня рождения люди купили эту Свечу. Горе горожан не входило в расчёт. Свеча оказалась нужна совсем для другой цели. Она сгорала, видя на лицах людей улыбки. Она сгорала также, как её сестра. Восковые слёзы стекали по её слегка искривившимся бокам. Те же слёзы… Только капали они на праздничный пирог, а не на церковную паперть…

В них было что-то общее. Они обе хотели гореть. Обе хотели быть нужными… Стали ли?

2002 г.

Пропасть и влюблённые

Они снова прошлись по краю, на шаг от пропасти, из которой такими же, как сейчас никто из них больше не вернулся бы. Пропасть была зловещей и безжалостной. Пропасть не прощала неосторожного шага внутрь себя. Пропасть никогда и никому не прощала ошибок.

Они когда-то нашли друг друга. Обрадовались, засветились счастьем от того, что вот так, рядом, чувствуя дыхание друг друга, смотря глаза друг другу часами, можно именно Жить. Пропасть не разделяла их. Они были на одной стороне. Но пропасть была все ещё рядом. Оттуда веяло мёртвым холодом- там не было жизни.

А вчера они снова подошли к самому краю этого кошмара.. Заглянули туда, зажмурившись сразу же от страха из-за безысходности этой пустоты. Холодная, даже ледяная, Пропасть, словно живое существо, как океан-Солярис, ждала… Пропасть никогда не торопилась: те, кому было суждено познакомиться с ней навсегда, рано или поздно оказались бы в ней. Жертв у неё хватало…

Эти двое… Ну не безумцы ли?! Каждый из них совсем недавно уже чувствовал мёртвое дыхание пропасти. Каждый из них волею случая, или собственной волей, или божьей, наконец, смог удержаться, повиснув на кончиках пальцев, когда под ногами- Ничего. Пустота... И в эту Пустоту первой срывалась душа и только потом тело. Каждый из них, этих двоих, обдирая пальцы, щёки, губы, держался… Теряя зрение от темноты, теряя слух от тишины, хотя вокруг и мелькали блики от чьего-то ненужного непонятного света. Хотя и были отзвуки эха чьего-то совершенно чужого голоса, не только держался- полз вверх. Это напоминало лондоновскую «любовь к жизни». Всё это они проходили… Ну не безумцы ли?! Почему их постоянно тянуло назад, к краю, к тому, от чего когда-то почти обреченно ползли… Не отходили уверенно, но ползли обреченно….

Вчера они снова играли в смертельную лотерею. Им казалось- каждому- они умные и знают, они сильные и могут, они имеют душу и любят. На этот раз снова смогли. Чуть поумнели. Душу чуть потрепали. Но сохранили.

Впрочем, пропасть и не расстроилась. Пропасть знала свою вечность. Бесконечность… Она- единственная она- умела по-настоящему ждать своего часа. Ей проваливаться было некуда… Она бесконечна.

Они толкали друг друга- любимых своих! -себя самих! -друг друга!!! – в ту самую прожорливую мясорубку уже неоднократно. Снова чудом… волей, богом… удавалось хватать за пальчики улетающую все дальше вниз руку. Успевать своей душой поймать, спасти душу любимого. Рука соскальзывала, взгляд пропадал в темноте, дыхания не чувствовалось уже полчаса. Но ловили! После холодных камней на краю бездны… После бездушного пространства под обыкновенной подушкой… На краю той же бездны… Надо отдать им должное: они успевали вытянуть. В почти последний момент. Нравилось ли им эта «рулетка»? Думали ли они, чем рисковали? Кем рисковали? и зачем?

И снова по краю… По кольцевой-бесконечной… Они так и будут находить именно это место для прогулок?..

Пропасть по-прежнему не торопилась...

2004 г.

Дитя человечества

Только что родившийся Росток решил пробиваться к свету. В его колыбель глубоко под землей никогда не проникали лучики Солнца. Росток даже не знал, что скрывается под этим словом. Но он усердно, бесповоротно прокладывал себе дорогу сквозь корни старших растений и жёсткую землю. Он рвался к Солнцу, к настоящей Жизни. Росток мечтал о том, что рано или поздно он станет Прекрасным Цветком, способным украсить собой мир, подарить счастье всем вокруг. Он мечтал о беззаботной жизни в окружении таких же, как он, прекрасных цветов. Но он, рвущийся к свету, не знал, что его ждет там, наверху. Он чувствовал, что там- Солнце, и считал, что этого достаточно…

Когда до конца его Великого Пути оставалось всего лишь несколько маленьких шажков, Большой Грузовик вывалил из своего нечищеного брюха отходы человечества на то самое место, где должен был пробиться к свету несмышлёный Росток. Груда зловонного мусора, состоящего из лжи, насилия, ханжества, лицемерия церковников и политиков, войн, разврата, закрыла Ростку путь к свету. Но Росток упрямо прокладывал себе путь к Солнцу. Он был уверен, что Солнце решит все проблемы.

Когда он впервые увидел свет, он был, по своим меркам, уже взрослым. Теперь Росток мог вдохнуть полной грудью живительный углекислый газ, расправить свои волшебные лепестки, осчастливить окружающий мир своим великолепием, одарить этот мир чистейшим кислородом.

Но что случилось? Почему люди… Нет, даже животные в ужасе прятали свои взгляды, стараясь отбежать подальше. Да что там люди или звери! Собственные братья пытались укрыться от ужаса в лепестках и листьях….

Он не оказался Прекрасным Цветком! Он не был, да и не мог стать, тем, кем мечтал. Вместо прекрасного цветка над землей возвышалось чудовище, монстр, ужас. С его острых иголок стекал смертельный яд… Окраска листьев вселяла дрожь даже в гиен и стервятников… Люди в страхе взирали на это исчадие Ада… они впервые видели такое.

Разве эти люди могли признаться в себе, что сами вырастили это чудовище?!

Но ведь именно они превратили безвинный, прозрачный Росток в ужасающего монстра. Это они лишили его возможности стать Прекрасным Цветком и украсить собой весь мир. Это их, только их, кошмарный облик принял Росток…

Но разве они могли признаться в этом?

Они лишь в ужасе смотрели на него, не осознавая, что он стал зеркалом их самих.

1993 г.

Город и Она

Ему нравился этот город. Город напоминал Её. У них были похожи характеры.

Поведение Города было трудно предсказать. Он мог встретить ласковым утром, невесомой дымкой тумана над рекой, аллеями гостеприимных парков. Белыми ночами… Но нередко случалось, что на головы прохожих падали свинцовые тучи, водную гладь сковывал лёд, аллеи заметал снег. Большую часть суток царил мрак… Все могло быть. Настроение Города менялось ежечасно, к нему невозможно было привыкнуть. Его можно было только полюбить…

Он перечитывал Её письма. Их было немного. Но они несли тепло и спокойствие. Город не вмешивался в бессловесную беседу, и только лёгкий ветерок со стороны залива являлся напоминанием строптивого характера Города. Нет, Город не был злым. Он просто так жил, так понимал жизнь, так запутался в себе. Город мог надолго вселить в человека чувство опасности, неопределенности. Но Город оставался уютным и всегда желанным. Лёд таял, тучи уносились дальше на север… Город невозможно было не любить…

Ни на какие южные курорты, облаченные в яркие краски, зной и великолепные пляжи, он не променял бы домашний уют этого Города.

Он читал Её письма. Он боялся, что случайно заметит в долгожданных строчках малейший намёк на свинцовое небо. Такое было вполне возможно. Такое обязательно случится… Но он был готов к этому, готов заранее, готов для того, чтобы в тот же момент взять Её ладони в свои и развеять все сомнения.

Город читал его мысли. Город вселял спокойствие и надежду…

Он любил этот Город. Потому что Город напоминал Её…

2004 г.

Человек, научившийся летать

Человек жил на земле. Он ходил по этой земле, работал на ней, жил, благодаря ей. Его хоронили в неё же…

Человека не устраивала жизнь крота. Он постоянно, ломая лапы, рвался в небо…

Человек не ориентировался на ложную аксиому «на все воля божья» и не жил по принципу «рожденный ползать,- летать не может». Он даже думать не желал об этом. Он хотел летать и знал, что полетит, потому что его судьба- в его руках. А у Господа даже и рук-то нет, разум один… Даже опустив человечество на землю, Бог не смог лишить некоторых людей крыльев. Даже Бог оказался бессильным перед человеческой мечтой…

И Человек полетел! Сначала он облетел вокруг самого себя. Просто чуть поднялся над диваном и телевизионной программой и посмотрел во все со стороны. Затем Человек поднялся над рабочим местом, карьерой и мнением сотоварищей. Он тоже всё это видел. Видел, но только в другом ракурсе…

Он поднимался всё выше и выше…

Поравнявшись с солнцем, Человек расправил свои крылья и подумал так тихо, что слышала вся Вселенная: «Кто сказал, что все в руках Господа?! Кто сказал, что Бог выше всех?! Нет! Выше всех тот, кто научился летать, хотя ему была уготована участь крота. Выше всех тот, кто смог воспротивиться, пойти наперекор не только законам физики, но и вообще Закону. Он выше всех, потому что его судьба только в его руках, превратившихся в крылья».

Когда под собой Человек увидел изумленного Всевышнего, стало ясно, что цель достигнута.

Но, может, кто-то рискнет лететь выше…

1993 г.

Просто Звезда

На его небосклоне постоянно горела только одна Звезда.

Может, так было устроено его зрение…

Всего лишь одна маленькая мерцающая звёздочка. Посторонний даже не обратил бы на это невзрачное маковое зёрнышко никакого внимания. Но он любил свою Звезду. Он так и называл ее: Звезда. Называл так, потому что не знал других названий. Так же как и не знал других звёзд.

Может, так была устроена его память…

Он оберегал её от ветра и от вселенского холода. Он пел ей песни и защищал от посторонних глаз. А она дарила ему, только ему, свой свет и тепло. Она вселяла в него надежду и делала его счастливым.

Может, это было лишь его мечтой…

Он мог часами смотреть на свою Звезду. Она была бесконечно далека от него, так далеко, что можно было на самом деле прикоснуться к ней рукой. Он знал, что касаться нельзя. Так можно было навсегда потерять ее…

Может, это было его верой…

Люди не понимали его стремление к звёздам. Вернее, только к одной звезде, невзрачной, потерянной в пустынях вселенной. А он… Он даже не пытался никому объяснить свое желание смотреть по ночам в открытое окно. Он всё равно не видел в небе ни одной звезды. Кроме своей…

… Когда он достиг Звезды, он был уже стар. По земным меркам.

Умирающий, он лежал перед открытым окном и видел ночное небо. А в небе - нет, не НА небе, а именно В нём - он видел свою Звезду. Чувствовал тепло её лучей, невидимых ни в одном из спектров. Он слышал её шёпот… Тогда он смог дотронуться до неё. И даже смог удержать её в ладонях, смог любоваться её светом…

Его дыхание остановилось и перестало биться сердце. Тогда же он смог впервые в жизни заплакать… И каждая слеза, катившаяся по его морщинистым щекам, тотчас превращалась в новую звезду…

Миллион…

Миллиард…

Сколько?..

Был ли он Богом?...

А она?..

1993 г.

Их путь к Солнцу

Он мог летать… Он летал в чистых и безгрешных снах. Он летал по ночам, когда засыпал грязный и жестокий мир человечества. Как только начиналась ночь, Он поднимался высоко в небо и парил на своих нежных шёлковых крыльях. Он видел всё. Видел видел человеческие радости и горе, рождение и смерть, честность и предательство. Он смотрел на всё с недостижимой для мечты высоты. Он имел все. Но ему не хватало одного: Солнца.

Он мечтал о Солнце, хотя ни разу не видел его. Он знал, что Солнце существует и чувствовал тепло его лучей сердцем. Но за мрачную стену, сложенную из человеческого зла, не мог проникнуть даже тоненький, слабенький лучик. Он понимал, что рано или поздно умрет без этого света, что его не сможет спасти ничто. Но у него не хватало сил, чтобы пробиться сквозь паутину жестокости, лжи, насилия. У него не хватало сил, чтобы покинуть притяжение сгнившей изнутри планеты и долететь до Солнца. Он был один…

Он был один…

Но тут появилась Она… К этому времени Он уже не мог летать. Его белоснежные шёлковые крылья превратились в истрепанную грязную тряпку. Он был почти растоптан миллиардами немых и жестоких ног. Он умирал.

Но тут появилась Она…

Она искала Его многие тысячелетия. Она звала его, но Её голос тонул в безумном шуме океана человеческой жизни. Она тоже рвалась к Солнцу. Она знала путь, но не могла долететь до него одна. Ей нужен был Он… Ему была нужна Она…

Они никогда не видели друг друга. Но они встретились так, словно были знакомы многие тысячи лет. Её уставшие крылья вновь окрасились в цвет жизни. А Он снова смог взлететь. Теперь они были вместе, и никакое зло не могло разлучить Их.

И вот они поднялись в небо. В последний раз окинув взглядом умирающую планету, они устремились к Солнцу. Ничто теперь не смогло бы остановить Их, преградить путь к мечте. Они летели очень долго, но не замечали усталости. Силы Им прибавляло ощущение света и свободы…

Достигнув Солнца, Они были так счастливы, что даже не заметили боли сожженных крыльев. Они были счастливы. Ради этого стоило много тысяч лет жить среди жестокости и зла. Ради минуты неповторимого блаженства стоило проделать этот путь. И стоило умереть…

Их обожженные тела упали на землю рядом. Но ни один из Них не пожалел о случившемся. Ни один не закричал от боли или отчаяния. Потому что Они были мертвы. Мертвы, но счастливы. А это в миллион раз лучше, чем быть живым, но несчастным. Они это поняли… Смогут ли понять это люди?

…Утром похмельный дворник смел в кучу обгоревший шёлк.

1993 г.

Чужой Рай

Он упал у ворот Рая…

Он шёл к ним вечность. Пройдя тысячи километров небесных дорог, он успел побывать везде. До того, как попасть на Небо, он побывал даже в Аду. Но его выгнали оттуда, потому что он не боялся Адского огня. Он не боялся уже ничего. Страшила его лишь возможность не найти Свой Рай.

Он шёл по кирпичам облаков. Он видел множество ангелов, прекрасных и доступных, зовущих к себе. Но он искал лишь Своего Ангела и Свой Рай.

И вот в тумане облаков он увидел призрачные ворота Рая. Он увидел их и, упав на колени, закрыл уставшие глаза. Как долго он не спал? Чуть больше вечности… Он устал настолько, что не мог думать о будущем…

Когда он вошёл внутрь Рая, он был так счастлив, что даже не заметил отсутствие Её- Своего Ангела. Лишь позже, когда в сознании тревожно запульсировала мысль, он отправился на поиски Своего Ангела. Сдирая до крови пальцы, он расчищал себе путь по девственному саду. Он искал везде, но Ее не было… И тогда он осознал, что это был не его Рай. Это был Чужой Рай… Потому что в нем не было Её… Он не мог больше оставаться здесь. Он должен был снова отправиться в путь…

Он отмахнулся от Ангелов. Это были чужие Ангелы, не его. Не Она.

Как когда-то в прошлой жизни на Земле он посвятил всего себя поиску Её, так и теперь он думал лишь о Ней. Он искал Свой Рай, потому что там была Она. Потому что именно благодаря Ей он стал бессмертным.

Он вышел за ворота Рая и, не оглядываясь, пошёл вперед. За ним тянулся след усталости. Сколько ещё предстояло идти? Сколько ещё будет Чужих Ворот? Он не мог ответить на этот вопрос, но он знал, что найдет Своего Ангела. Когда-нибудь…

Ведь впереди была вечность…

1993 г.

Эдельвейс

Прекрасный Эдельвейс жил высоко в горах. Он представлял себя живущим на небе: выше него проплывали только облака. Вокруг же покрывались сыростью молчаливые камни, и не было ни одной живой души. Казалось, что солнце светит только для него. И чистый горный воздух струится тоже только для него…

Он мог наслаждаться красотой и тишиной. Он не был легендарным Нарциссом: на зеркальной поверхности воды, куда смотрелся Нарцисс, в любой момент могло появиться отражение другого цветка. Даже банально хвоща. Эдельвейс же был сказочно одинок. Ничто не могло помешать ему наслаждаться своим величием.

И все же он стремился к общению. Стремился к тому, что показать всю свою красоту земным цветам. И пчелам…

И Эдельвейс решил спуститься ниже. Он без сожаления покинул молчаливые серые камни. Он думал, что увидит внизу душистую зеленую траву, миллионы разноцветных цветов и пчел. Он думал, что сможет жить в том мире.

Но в этом мире для прекрасного Эдельвейса места не было. Там на самом деле росли только земные цветы…

Земные цветы не приняли Эдельвейса. Они черной завистью завидовали его неземной красоте. Красоте не столько внешней, сколько внутренней, позволяющей ему жить среди тумана и мхов. А Эдельвейс завидовал этим цветам- беспечным и разноцветным.

Эдельвейс оказался вынужденным вернуться в горы. Он снова поднялся на божественную красоту. Он снова оказался один в этом мире. Но это был его мир. Только его! И Эдельвейс украсил его своим присутствием. Разве это не достойная цена для одиночества?

Рожденный летать ползти не смог…

1993 г.