Притча о юноше, пустыне и джинах

Глава 1

Притча о юноше, пустыне и джинах

Ну что же… теперь моя очередь делать выводы.

Когда ты начинаешь говорить в полтона тише, можно услышать то, чего раньше не замечал.

Я прислушался, а после и вовсе затих в интриге бушующего спора.

Разговор был обо мне.

Это беседовали «бесы», рассуждая о том, в чём, по их мнению, я оплошал.

Естественно, как и любой человек, я предался самоанализу, чтобы понять: так ли оно на самом деле и где я мог оступиться, чтобы так низко упасть?

Всё переосмыслив, перебирая в памяти моменты, как в слайд-шоу, я всё-таки добрался до истины.

И сейчас хочу рассказать этим «бесам» рассказ-притчу, которую написал сам.

Высоко-высоко в горах…

Шучу , не так красноречиво, но смысл постараюсь донести до каждого из…

Эта старая история — про юношу, искавшего свой путь в песках безжизненной пустыни .

Про вещи, абсолютно противоречащие самим себе, и про пороки, которые заставляют человека пользоваться правдой как пластилином.

Вы… внимательно читаете?

Тогда начнём.

---

Эта история случилась с молодым парнем. На вид ему было не больше двадцати пяти лет. Однажды, пересекая пустыню, его самолёт потерпел крушение… из выживших остался только один человек.

Искалеченный, уставший и вечно чувствующий жажду, он отправился в путь. Ориентиром ему было солнце.

На пути встречались разные миражи: где-то это был караван, идущий от него метрах в ста, где-то — колодец, наполненный водой до самых кромок, так что казалось: достаточно всего склониться, чтобы сделать глоток.

Каждый из миражей давал надежду… а после сразу её отнимал.

Юноша знал: даже в таких местах, как пустыня, найдётся место, где будет прохлада, вода и всё, что ему необходимо. Место это называлось Оазисом.

День сменял ночь, а ночь — время для тёмных сил. Как позже юноша узнал, пустыня звала их джинами.

Солнце ушло за горизонт, и в небе теперь величаво светила огромная луна.

Из теней, которые отбрасывали песчаные барханы, явилось семеро джинов.

Чтобы не путаться, дадим им прозвища — названиями дней недели:

· Понедельник

· Вторник

· Среда

· Четверг

· Пятница

· Суббота

· Воскресенье

Собравшись вокруг спящего юноши, они стали решать, какое испытание подкинуть на его пути, чтобы сломить его дух и обманом выманить душу.

Понедельник сказал:

— Первым начну я! Завтра, когда он проснётся, я обращусь человеком, путником, что укажет ему дорогу, которая на самом деле будет уводить его всё дальше от Оазиса. И когда он упадёт, измученный палящим жаром пустынного солнца, я предложу ему глоток воды… но попрошу что-нибудь взамен. Что-нибудь по-настоящему сопоставимое и настолько же желанное, как этот единственный глоток.

Недолго думая, остальные джины согласились. И не спеша их силуэты скрылись обратно в тень.

---

Утром всё так и произошло.

Понедельник явился перед юношей старичком невысокого роста, с ног до головы окутанным лёгким балахоном.

Юноша первым делом, конечно же, попросил еле слышным хриплым голосом дать ему немного воды.

Но старичок сказал, что потерял свою фляжку в пути и сам желал бы чего-нибудь выпить.

Потом он сказал, что знает дорогу к колодцу неподалёку и мог бы указать направление.

Всё шло по плану Понедельника: юноша согласился, и вместе они отправились в путь навстречу обману.

---

В это время Вторник превратился в мираж — издали очень похожий на колодец — и стал выжидать идущих к нему навстречу.

---

Солнце больше не светило так ярко в глаза, ведь теперь оно било горячими лучами, будто плетью, по спине юноши.

«Странно, — подумал он. — Кажется, я тут уже проходил. Разве мог я не заметить колодец посреди пустыни?»

Он хотел было что-то спросить у старика, как тут же рухнул наземь… Это был морок, бессилие, жажда и боль вперемешку. Это было колдовство Среды.

Джины — голодные стервятники, что делят добычу между собой: кто сломил — тому и душа достанется по праву.

Но юноша не сдавался. Немного отдышавшись, он поднялся на одно колено.

Старик смотрел на него жадным взглядом, ожидая, что тот протянет ему руку, попросив о помощи, чтобы подняться на ноги и продолжить путь…

Среда всё больше и больше нагонял на него боли. Казалось, ещё чуть-чуть — и сердце юноши остановится.

Собрав последнюю волю в кулак, он попытался встать. И чем упорнее он пытался, тем сильнее чувствовал, как боль и страх отступают от его тела.

Среда ослабевал: он потратил почти все свои силы, чтобы сломить дух казалось бы уже почти сломленного человека.

Тело юноши медленно, но верно поднималось, раскачиваясь из стороны в сторону.

Сильный толчок в спину — будто в неё врезался поезд. Ветер ударил юношу, и тот снова упал на песок.

Четверг взвыл в ярости, поднимая песчаную бурю. Он разгонял ветер с такой скоростью, что песчинки впивались в кожу юноши, словно тысячи скорпионов жалили его в этот момент.

Тело стало неподвижным. Казалось, вот-вот душа покинет его.

Решив, что дело сделано, Четверг разогнал ветра, и песчаные бури затихли.

Юноша лежал не двигаясь. В его ушах всё ещё шумел гул освирепевшего ветра.

На миг в голове всплыла картина Оазиса — точнее, то, что он подразумевал под этим словом.

Он чувствовал, как солнце обнимает его своим теплом. Почему-то теперь это не казалось таким мучительным — ведь ветер обжигал песком куда сильнее.

Какой-то мощный дух заставил поднимать немощное тело. И он поднялся на ноги.

Юноша и старик продолжили путь. А Четверг, ослеплённый радостью своей «победы», не заметил, как те пропали из виду. Больше он их не найдёт.

---

Каждый шаг казался последним. Всё труднее и труднее.

Но вдруг юноша ударился головой обо что-то твёрдое. Это было большое финиковое дерево, которое отбрасывало тень, полностью укрывавшую их от знойного жара. Оно словно выросло прямо перед ним.

«Настало время выдохнуть, устроим привал», — решил юноша и сел, опершись спиной о ствол.

Старик (Понедельник) разгневался, стал говорить, что скоро помрёт от жажды, если они не дойдут, и что юноше придётся тащить и его, если тот не продолжит путь к колодцу. Он торопил юношу, подбивал словами, как шпорами: «Нужно идти, совсем близко, рукой подать, ну же, идём!»

Но юноша его не слышал. Как только он почувствовал прохладу по телу, сразу же уснул.

---

А в это время, чуть поодаль, в тени бархана, собрались все семеро джинов.

— Ну что, Понедельник? — прошипела Среда. — Твой план провалился. Он не идёт. Душа не твоя.

— Не торопитесь, братья, — вмешался Четверг. — Я подниму бурю, когда он проснётся. Сотру в песок.

— А я нашёпчу ему, что незачем жить, — добавило Воскресенье.

Тут вперёд выступила Пятница. Она была в длинном чёрном балахоне, лицо скрывал капюшон, но из-под него слышался мягкий, тягучий голос:

— Оставьте его мне. Я приду к нему во сне. Я спутаю его мысли так, что он сам отдаст мне душу — тихо, без борьбы. А вы пока отдохните. Ступайте к восточным пескам, там я вас позову, когда дело будет сделано.

— А не обманешь? — прищурился Понедельник.

— Я — Пятница-обманщица, — усмехнулась она. — Но обманываю я людей, а не братьев. Или вы забыли?

Джины переглянулись. Воскресенье кивнуло: «Она хитра. Если кто и сможет вынуть душу из этого упрямца — то она». И один за другим их силуэты растворились в воздухе, уносясь к востоку.

Пятница постояла мгновение, глядя им вслед, потом скинула капюшон, и её лицо озарила спокойная, почти грустная улыбка.

— Глупцы, — прошептала она. — Я обманываю всех. Даже вас.

Она щёлкнула пальцами — и на том месте, где только что стояла, остался лишь песок. А сама она уже сидела рядом со спящим юношей, переодетая в старика с наргиле.

---

«Пятница-обманщица,

пришла к нему во сне.

Кем она появится?

Судьба поведай мне.

Ведёт дорогой дальнею,

И путает пути.

Даже для глаз незримое

Можно обойти.»

Этот голос, что напевал шёпотом песню, показался юноше очень знакомым. Он проснулся.

Рядом сидел старик. Но уже не тот, что шагал с ним до этого. Этот был одет в другой балахон, раскуривал наргиле и, не поворачиваясь к юноше, спросил спокойным голосом:

— Куда ведёт твой путь?

«Я иду к колодцу», — почти шёпотом ответил юноша, потому что в горле пересохло так, что если попытаться плюнуть — изо рта посыплется песок.

Старик сделал ещё одну затяжку и задал вопрос снова:

— Куда ведёт твой путь?

Между ними повисла тишина.

«Я искал Оазис, но потом свернул, чтобы добраться до колодца и скорее утолить жажду…»

Не успел юноша продолжить, как старик снова спросил:

— Куда ведёт твой путь?

Юноша понял. Но прежде чем он успел ответить, глаза его открылись, и по ним резко ударил яркий солнечный свет.

В этот момент ему показалось, будто взглядом он схватился за солнце и готов крепко прижать его к груди.

Ворчливый старик Понедельник дёрнул его за рукав — юноша проснулся. Но теперь солнце горело не только на небе, теперь оно горело ещё и у него в груди.

— Идём, пока не стемнело, тут совсем недалеко осталось, — жадной улыбкой ворчал Понедельник. — Ты что, совсем не хочешь добраться до колодца? — подначивал он.

Юноша поднялся на ноги и ступил вслед за стариком.

---

Спустя час перед ними появился колодец.

Юноша не верил своим глазам. Старик словно опешил.

«Вторник. Твоих чар дело», — подумал старик.

«Ну нет. Я не дам ему забрать его душу, вот ещё! Она моя!»

Подойдя поближе к колодцу, старик выхватил из рук юноши черпак и стал без остановки черпать и пить воду. Вода всё убывала и убывала, и с каждым разом старику приходилось нагибаться всё ниже и ниже.

Юноша хотел остановить его, но вдруг, наклонившись, старик поскользнулся и провалился в колодец.

Юноша в испуге хотел вытащить его оттуда, но заглянув внутрь, обнаружил, что внутри нет ни воды, ни старика — лишь пустое песчаное дно.

Опустившись на колени, юноша закрыл глаза руками. Казалось, весь его путь был наполнен смыслом до этого момента, а теперь, когда всё пропало, остался только он и пустота.

Посмотрев на солнце, он вспомнил сон, и в ушах послышался шёпот, доносимый ветром, знакомым голосом:

— Куда ведёт твой путь?

Чувства боли, морока и страха сменило ощущение спокойствия и умиротворения.

Немного присмотревшись к колодцу, он заметил, что тот сделан из финикового дерева — точно того же, у которого они со стариком устраивали привал.

Немного погодя, подняв глаза, он увидел знакомого старика, курящего наргиле, всё так же сидевшего к нему спиной.

— Кто ты? — спросил юноша.

Закурив трубку, тот пропел:

«Пятница-обманщица,

пришла к нему во сне.

Кем она появится?

Судьба поведай мне.

Ведёт дорогой дальнею,

И путает пути.

Даже для глаз незримое

Можно обойти.»

— Куда ведёт твой путь? — мягким и неторопливым голосом спросил старик.

Юноша молчал. Кажется, он понимал суть вопроса, но не знал правильного ответа.

---

Тем временем Суббота, обернувшись мелкой змеиной чешуёй, превратился в кобру. Подползая ближе к юноше, он уже приготовился броситься, как вдруг острые, как наконечники копий, когти сокола впились в змею и словно по мгновению оторвали её от земли.

Юноше оставалось только отскочить в сторону. Миг — и сокол с коброй в когтях исчез из виду.

Когда он вновь поднялся на ноги, то заметил: ни колодца, ни старика уже не было.

Он стоял один посреди пустыни, и только солнце по-прежнему слепило глаза.

Сердце сжималось так, что казалось — вот-вот исчезнет.

Ему почудилось, что в пустыне стало слишком тихо. Он больше не слышал ворчания старика, не слышал гула ветра. Казалось, весь мир замолчал.

«Я пропал…»

«Я остался один…»

«У меня совсем не осталось сил…»

Это был голос в его мыслях. Из-за тишины, окутавшей пустыню, а возможно, и целый мир, мысли в голове казались отчётливыми и звучали всё громче.

«Старик пропал, как мне теперь найти колодец?»

«Я сгорю на этом пекле…»

«Всё вокруг в этой пустыне настроено против меня…»

Юноша упал на колени, опустил голову, прикрыл лицо руками и заплакал.

На душу взвалился тяжёлый камень, давил на плечи, и будто под этим давлением всё тело клонило вниз.

«Я могу это закончить сейчас.»

«Перестать бороться.»

Мысли становились грубее и навязчивее.

Это было колдовство Воскресенья. Самый старший и сильный джин проник в сознание юноши, превращая свои слова в его мысли.

Сквозь пальцы рук, прикрывавших лицо, пробивались тонкие, но яркие лучи света. Это было солнце… оно уже не казалось таким обжигающим.

«Это даже немного приятно», — сквозь тучу плохих мыслей проскочила мысль самого юноши. И словно вагоны локомотива, одна за другой, эти мысли выталкивали джина из его головы.

«А ведь эта жара больше не обжигает мою кожу, а наоборот — приятным тёплым прикосновением обнимает меня всего. Этот свет больше не режет глаза, а будто просто разгоняет всю темноту, чтобы я мог лучше видеть… И солнце… Ах да! Это солнце по-прежнему может быть моим ориентиром!»

Гора, давившая на плечи юноше, сначала осыпалась оползнями, а затем и вовсе рухнула целиком — прямо на Воскресенье, придавив джина и бескомпромиссно уничтожив его.

Почувствовав эту лёгкость, юноша решил продолжить путь. Ориентиром он оставил солнце. Ведь именно оно всю дорогу было с ним, а уходя, возвращалось с каждым рассветом.

Не успев подняться, юноша замер.

Перед ним вновь сидел старичок.

Не поворачиваясь к нему, тот рассмеялся:

— Ты пойдёшь за солнцем?

— Да, — ответил юноша.

— А куда оно идёт? — спросил старик с ухмылкой и тихо запел:

«Пятница-обманщица,

пришла к нему во сне…»

Старичок встал, вытряхнул из трубки сгоревший табак, а после взмахнул рукавом, обернулся соколом и устремился ввысь, к облакам.

Удивлённый юноша провожал его взглядом до тех пор, пока сокол совсем не пропал за горизонтом.

Надо продолжать путь.