Приступ

Глава 1

–Здравствуйте, до конечной, – сказал я билетерше, тыча в окошко развернутым студенческим.

Усталая сотрудница начала отбивать по клавиатуре, заранее заученный и не раз исполненный, алгоритм, после чего извлекла из машинки заветную бумажку. Еще пара секунд возле кассы - и вот я довольный иду прочь. На пути к выходу нервно окидываю взглядом окружающую обстановку. Вокруг кружилась огромная масса людей. Представленные хаосом, люди тревожно пытались выстроится в обособленные упорядоченные кучковатые группы. Житейский шум, который без умолку стоял в столь оживленном месте, периодически прерывался грохотом дверей и обогащался появлением только пришедшего народа. У всех была причина торопиться по делам. Часы показывали ранний час.

– Стоило только так волноваться, – подумал я, – ведь, в сущности, сама по себе тревога не нашла бы в себе причины, а тут, в силу моей привычки, и тем более.

В голове кубарем проносились воспоминания сегодняшнего утра. Началось оно, разумеется, с того, что я, руководствуясь самыми что ни на есть благими позывами, решил избавиться от, преследовавшей меня на протяжении всей сумрачной дремоты, насланной на меня без сомнения каким-то злостным божеством, чувства свалочного смрада путем возвращения моим мусорным вместилищам их девственной опустошенности. Именно в тот момент с неведомой мне доныне своей природной разновидностью некое адское существо вдруг надоумило меня бросить что-то острое в один из полиэтиленовых пакетов, набитых сплошняком вонючим и марким мусором. Вне всякого сомнения, данная ошибка стоила мне утреннего покоя, ведь, как оказалось, все эти злосчастные мешки конечно же не выдержали столь грубого обращения и, наверное, выражая тем самым свой протест, немедленно распороли свои набитые животики, изъяв гниющие внутренности мне на кроссовки. На мою, как, полагаю, и на беду ряда прочих, кто разделяет в настоящий момент со мной участь проживать в данном общежитии, произошло данное недоразумение посреди фойе прямо на, закатившихся от скуки, глазах вахтерши. Застыв в бездумном недоумении, я упустил возможность взять инициативу по устранению возникшего непорядка в свои руки и впоследствии какое-то время просто наблюдал за добрым лепетанием, хозяйствующей в сих скромных владениях, женщины-карлика со странным чувством какой-то незаслуженной привилегированности. Только под конец, когда большая часть кучи уже была во взятом из подсобки ведре меня передернуло от, возникшего до боли знакомого, образа. Среди самых обычных объедков, которыми и было по большей части представлено полотно гнили, лежал, к счастью, пока еще вне поле зрения местной работницы, мой разделочный нож! Мало того: на него был насажен недифференцируемый обрубок чей-то, местами изъеденной червями до самых костей, плоти. Кровь ударила в голову так сильно, что меня отбросило на рядом стоящий турникет. Благо, помутнение длилось недолго. Я вновь принял адекватное положение и обратился к своей помощнице:

– Извините, позвольте мне. Просто, понимаете, как-то неудобно.

– Ой, конечно, – с едва уловимыми нотками нетерпения произнесла пенсионерка. – Когда закончишь, поставь потом всё это обратно. Основную массу я уже убрала.

– Да, спасибо. Ещё раз извините, – в спешке произнес я сквозь зубы, словив на себе взгляд добродушного недоумения. Заполучив сначала уборочный, а затем и свой, с запекшейся на стали крови, инструмент, я, не имея больше причин здесь задерживаться, в одно мгновение закончил работу и, отдав признательный поклон куда-то в сторону вахты, схватил ведро, и выскочил на улицу.

В остальном, что произошло по пути на вокзал, слава Богу, больше не было, как мне кажется, ничего достойного пристального внимания и рассмотрения, за исключением, может быть, таких обыденно неприятных для любого паршивого утра вещей как длительное ожидание маршрутки, чересчур медленная поездка, вследствие непривычного для меня большого потока людей и неприятных личностей, и длинная, хотя и быстро рассосавшаяся, очередь перед кассами.

- До прибытия поезда десять минут, – несколько раз повторил я про себя, как мантру. - И зачем это я переживал? Зачем в целом природа одарила меня тревогой такой, какую испытываю я с опосредованной бесцельностью? Ведь, одно дело, когда чувство управляет человеком, подталкивает его на совершение поступков, присущих его темпераменту и характеру. Но, извольте, моя тревога управляется мной, вернее той частью сознания, которая бесконтрольно подпитывается моими мыслями, при этом нисколько не завися от обстановки в том понимании, в рамках которого можно согласится со мной, исходя из предшествующих утренних событий. Рассматривая крайний случай, не соглашусь с мнением тех, кто укажет на исключительную обособленность моего разума, иначе пришлось бы принять себя за сумасшедшего. К несчастью, это может указать как на высшую степень моего помешательства, так, к счастью, ровным счетом, и на вменяемую оценку работы моего сознания. В любом случае, предстоящая поездка уже оправдала себя нуждой в психиатре, посмотрим, что скажет врач.

Двери, ведущие на перрон, участились в свершении своего квинтэссенциального по смыслу действа – люди потихоньку начали вываливаться наружу. На часах всё также стоял ранний час. До прибытия осталось пять минут.

– Пора, – с облегчением подумал я. - Даже небольшое времяпровождение в точке социальной сингулярности для сонного мизантропического существа, наподобие тех, к кому причисляют себя такие, как я – во вред ментальному здоровью и в упадок душевному спокойствию.

Как гром среди ясного неба, прозвучал стук тяжелых и относительно новых стальных дверей. Я оказался снаружи. На улице шел небольшой снег. Ввиду надетой обуви, неподходящей для уже не ранней зимы, к ногам сразу же начал пробирать холодок.

Вдалеке на путевом переходе образовался затор. Скользкие ступеньки не давали фору далеко уже не молодым женщинам, и те в своем ворчливом репертуаре открещивались от любых, поступающих к ним, рук помощи.

Создалась и потянулась очередь.

– Ну! Ты идешь? Отойди в сторону и думай, раз уж приспичило! – прозвучало из-за спины в сопровождении легкого толчка в поясницу. Я молча прошел дальше и не стал оборачиваться, чтобы ответить. В конце концов, нетрудно было понять, что для большинства утренняя злоба, наряду с моей же тревогой, пусть и бессмысленна, но слишком привычна для таких ситуаций, чтобы можно было отправить ее во внутреннее или же внешнее небытие.

Я бросил взгляд вдоль моего перрона. Полотно устремлялось далеко вдаль, а вместе с тем и, изредка возникающие в пределах моего внимания, силуэты с неразборчивыми для восприятия лицами. Первое, что приходит на ум – вольер с относительно богатым для небольшого закуточка излишеством фауны, искусственных награждений, домиков и переходов. Огромное количество деталей изнуряет разум, занятый поиском тех, ради кого было начато изучение – представителей животного мира. Перрон, как большой вольер, охвативший в моем сознании прилегающие территории и их содержимое в достаточном, хотя и скудном количестве деталей. Порой и сами люди для меня превращались в эти самые недостойные для тщательного рассмотрения неодушевлённые элементы. Не находя изюминку в, представленной для взора, картине, хочется покинуть это место или хотя бы отвести взгляд.

Тем временем, я успел оббежать сформировавшуюся тряпично-мясную флуктуацию и уже стоял на интуитивно облюбованном месте в ожидании вагона. Уверен, многие не раз задумывались о выборе необходимой стратегии при движении на пути к занятию долгожданного тепленького местечка. Существует ли она? К сожалению, мне так и не удалось найти этому подтверждение, но, тем не менее, не раз мною был предпринят, хотя и безуспешно, ряд шагов на основе простеньких умозаключении. Для начала любому, кто намеревается попасть внутрь, стоит определится: в каком месте остановки поезда расположатся дверные проемы? Ведь согласитесь, расстояние от вас до дверей, а также количество соперников и соперниц, которые в прямой пропорциональности ему сопутствуют и неустанно со всей своей назойливостью будут вертеться между вами, играет пусть и исключительно в рамках своей природы, но какую-никакую роль. Тут, как говорится, выбор делается на глазок. Лишь испробовав метод проб и ошибок, выждав свершение достаточного количества попыток или проявив немалую долю наблюдательности, можно выверить подходящие точки, сиюминутная посадка с которых обеспечит вам более свободный выбор среди пассажирских кресел и панорамных окон. Но даже если вам и удалось попасть внутрь поезда раньше всех, стоит задаться вопросом: а в нужном ли вагоне находится ваше тельце? Ведь, как можно заметить, если взглянуть на перрон с высоты птичьего полета, людское распределение на земле весьма неоднородно. Более того, эти неоднородности можно мысленно разбить на отдельные категории граждан и, заручившись логическим подходом к анализу, естественно, прийти к выводу, что полученное знание сослужит вам хорошую службу при выборе подходящего вагона, будущее наполнение которого не позволит расстроить своим существованием.

Громкоговорители издали гудковый звонок.

– Уважаемые пассажиры! Поезд, следующий до Санкт-Петербурга, прибывает на станцию, – прозвучало вслед за искусственным звуком эмоционально нейтральным голосом женщины настолько невнятно, что нельзя было бы судить ни о возрасте, ни о каких бы то ни было иных физиологических особенностях говорящей.

Народ, привлеченный объявлением, с ленивым энтузиазмом потянулся к краю платформы. Почти опоздавшие зеваки неторопливо стекались через пути навстречу стоящим, стараясь скрыть свое беспокойство. Мир, поначалу, представленный сонным царством мертвых, больше уже таким не казался. В темной дали показался свет фар. Чем сильнее лучи маленьких прожекторов освещали страждущих людей, тем с большей недвусмысленностью светились и сами люди, словно отражая свет поезда, в надежде, что тот их заметит, обратит внимание и снизойдет до того, чтобы подхватить их с собой и, будучи хоть и бескрылой стальной машиной, улететь с ними в умиротворяющие дали.

Я машинально потянулся в карман за студенческим, ожидая нащупать в нем свой билет. Обнаружив одно, а затем и другое, я, с облегчением вздохнув, продолжил пристально наблюдать за тем, как технологическая махина уменьшала, разделяющее нас с ней, расстояние.

Скрип колес. Опыт не подвел, и пусть вагон, с распахнутыми дверными объятиями, остановился чуть поодаль от меня, все же я ухитрился оказаться перед входом первым. Уменьшив оставшуюся длину до какой-то пары шагов, я остановился. Внезапно всё стало по-другому. Некая причина ввела меня в ступор, заставив озадачиться. Неизвестный доселе шквал эмоции нахлынул и затопил мою хрупкую душу. Казалось, на этот раз в привычном ходе вещей что-то изменилось. Что-то стало не так. Неведомая сила опустила свои массивные бестелесные ручища мне на плечи и потянула назад, прикладывая все усилия, чтобы уберечь от новой реальности. Всё тело извивалось от судорожного страха, а по спине стекали неприятные капли холодного пота. Теперь мне больше всего хотелось не заходить внутрь. Предшествующие позывы к вынужденной поездке более не влекли своей обоснованной необходимостью, а только усиливали замешательство и мучительность сделанного выбора не ехать. Я огляделся. Перрон, до теперешней поры заполненный сплошь да рядом двуногими существами, опустел настолько, что можно было пересчитать все выбитые плитки. Всё будто кануло в бездну. Прошло мгновение, и даже сам перрон, пару секунд назад обвороживший своей безлюдностью, испарившись, скрылся от взора. Сейчас для меня был открыт лишь один, поболее других, уже несуществующих, отпугивающий своими неизвестными, а потому и внушающими непомерный ужас, мотивами. Само нутро предстоящего вселяло самое трепетное волнение, задевая израненные и незажившие струнки души. Стихия, бушующая внутри меня, никак не позволяла зайти. Я еще раз огляделся в надежде найти островок прежнего и, словно потерпевший во время шторма кораблекрушение, получить второй шанс на жизнь и продолжать борьбу. Увы, в сею пору все перестало существовать. Единственное, что теперь с наглядным доказательством и было: лишь я и то, что внутри. Тут с неожиданной внезапностью сильная неуверенность засела внутри меня и стала комом в горле. А есть ли я на самом деле? Если да, могу ли я найти тому доказательства? Иначе что может меня в этом разубедить? Я снова заглянул внутрь через открытые раздвижные дверцы. Должен ли я искать ответы в пугающей реальности или правду можно отыскать и в предсказуемой бездне? Поезд должен был вот-вот сдвинуться с места. Времени на размышления больше не оставалось. Закрыв ладонями глаза, я неуверенно шагнул вперед. В ту же секунду двери, издав характерный, для приготовившийся к нападению змеи, шипящий звук, захлопнулись за мной. Я вздрогнул. На мгновение я почувствовал себя маленьким зверьком, привлеченным тягой к лакомому знанию и оказавшимся в цепких лапах ловушки. Неизвестность поглотила меня.