Обложка Принудительное отрешение

Принудительное отрешение

Бархатов Андрей

0% прочитано
Стандартный
Бархатов Андрей

Принудительное отрешение

Глава 1

Покосившиеся трехэтажные жилые дома, разросшиеся деревья, побитый асфальт, серые люди — все это мигом пролетало перед заспанными глазами Павла. Все это под темно-синим покрывалом надвигающейся ночи. Водитель резко увел маршрутку влево, отчего Павел ударился лбом о стекло, тем самым слегка оживляясь. Антон хохотнул от увиденного. В этот момент маршрутка резво ушла вправо, и уже сам Антон завалился на старика. Павел улыбнулся. Маршрутка остановилась на остановке.

— Во, смотри, — Антон указал пальцем в стоящую поодаль женщину с повешенной на шее табличкой с фотографией ребенка и небольшим прозрачным коробом в руках. — Сейчас начнется.

Пассажиры лениво расселись по местам. Следом за ними зашла та самая женщина и начала просить помощи у «неравнодушных». Маршрутка тронулась. Женщина продолжала говорить про выявленную у её дочери меланому, про стоимость операции, про невозможность собрать столь большую сумму за короткий срок, после чего прошлась по маршрутке. Кто-то жертвовал пару сотен, кто-то больше, кто-то просто отворачивался к окну. Антон глядел на неё с надменным выражением лица. Павел достал из кармана четыре сотни и подал женщине. Последняя глубоко отблагодарила Павла, пожелала ему здоровья и на следующей же остановке вышла.

— И зачем? — спросил Антон у Павла. — Ты всерьез думаешь, что эти деньги она потратит на лечение дочери? Она же выглядит, как пьянь.

— С чего ты взял?

— По ней было видно.

— Не сказал бы. Мне кажется, каждый из нас может попасть в такую жизненную ситуацию. И что тогда делать? Бесплатно операцию её дочке никто не сделает, заработать такие деньги она вряд ли сможет за такой короткий срок.

— Кредит, например.

— Вряд ли одобрят при её зарплате.

— А ты с первого взгляда определил её зарплату?

— Явно небольшая. Иначе она бы не просила помощи.

— Ну, не знаю. Может быть, ты и прав, и людям с такими ситуациями стоит помогать. Меня жаба душит.

— Пускай так, — ответил Павел и отвернулся. Ему не очень хотелось говорить об этом и дальше.

Через три остановки Павел с Антоном вышли и побрели к угловому жилому зданию, ранее являющимся общежитием. Что удивительно, припаркованное рядом автомобили, резко контрастировали на фоне древней постройки. Некоторые местные жители, к слову, тоже не были похожи на обитателей таких муравейников, однако умудрялись там существовать. «Да, у всех разные жизненные ситуации», — подумал Антон. Павел уселся на укрытую где-то в кустах лавку.

— И чего мы здесь забыли? — спросил Антон. — Может, скажешь уже?

— Тише, — оборвал Павел, высматривая кого-то у подъезда.

— Кого ищешь?

— Своего младшего братца с хабалкой-женой.

— Вова?

— Да.

— Почему женой-хабалкой?

— Я разве не рассказывал? — спросил Павел, переведя взгляд на Антона. Антон пожал плечами.

— Я рассказывал, что не общаюсь с семьей уже давно?

— Рассказывал, но без деталей, — подумав, ответил Антон. — Ты вообще не очень-то разговорчивый на тему семьи, хотя и я спрашивал о ней, и Саша.

— А зачем вам это знать?

— То есть сейчас ты передумал и решил приоткрыть мне завесу тайны?

— Вроде того. Если говорить кратко, то с семьей я поссорился ещё год года назад и съехал от них на съемную хату.

— То есть раньше ты жил здесь? — крайне удивленно спросил Антон, указывая на здание.

— Нет, мы жили там, где сейчас живу я. Здесь Вова с женой и ребенком снимают квар...комнату. Мама живет у бабушки, а отец вообще живет с другой семьей. Родители в разводе уже как лет пять.

— То есть ты выселил свою семью из квартиры?

— Все началось с того, что я устроился менеджером по продажам в строительную фирму. Дела шли хорошо, я неплохо зарабатывал. Часть денег тратил, часть — откладывал. Заметив мои траты, Вова стал у меня занимать. И занимал очень часто. Счет шел уже на тысячи. Он вообще жил, как придется, и тратил деньги на всякую ерунду. А мать слепо любила его, покрывала, да и сама давала ему деньги. Причем, отдавала чуть ли не всю зарплату. Порой мне приходилось платить за дом, еду, интернет и все остальное.

— М-да.

— Позже к нам переехала его деву...хабалка, причем уже с животом. А уж когда и ребенок родился, то начался полный ад. Помнишь, как я неделями ходил с огромными подглазными мешками и говорил, что я устроился на вторую работу в ночи?

— Да, — кивнул Антон. — Ну, я сразу подозревал, что это ложь, но не стал тебя донимать.

— За время проживания с этим ребенком я понял, что в мире нет ничего противнее этих криков. Но я все ещё терпел. Вова продолжал занимать у меня, мол на работе зарплату задерживают, его баба заботится о ребенка, а у меня и так денег много. Мама давила теми же аргументами.

— Как-то по-скотски, — сказал Антон. — Особенно, со стороны матери. Извини.

— Со временем я стал замечать, что деньги начали пропадать из заначки.

— И ты закатил скандал?

— Нет. Пока нет. Скандал я закатил, когда мать стала слезно умолять отдать им всю мою заначку. Мол, «мы же все родственники», «надо делиться», «он же твой брат» и так далее. Больно было видеть, как мать унижается, и я отдал им почти все деньги.

— Как мстил?

— Никак, я даже не думал об этом. Ну, отдал и отдал, накоплю ещё раз. При тогдашних доходах это было не так уж проблемно.

— Я бы не смог проглотить такое, — покачал головой Антон. — Хотя, как ты не отомстил, если теперь ты живешь на той квартире один?

— Отец подкинул мне гадкий план, и я согласился его выполнить. Отец вообще относился ко мне с любовью и не очень-то любил Володю за его...жизненную позицию. В общем, так как отец был единоличным владельцем этой квартиры, он тайно переписал её на меня, ну а мне оставалось только выгнать нежелательных родственников. Я так и сделал.

— Было сложно, да?

— В некотором роде. Маме я позволил остаться, но она покрыла меня матом и уехала к бабушке. Так они всей оравой туда и уехали. А потом братец и его семейка сняли здесь комнату.

— Ты с ними общаешься? Откуда узнал о переезде?

— От бабушки. Мы иногда созваниваемся.

Подъездная дверь открылась. На улицу вышел худощавый парень и слегка полноватая девушка с семилетним ребенком под рукой. Оба родителя были одеты в поношенные спортивные костюмы, угрюмые лица отдавали отчаянием. Молодая семья отправилась на прогулку по тротуару.

— Последуем за ними? — спросил Антон.

— Нет, поехали домой.

— И все? Мы приехали сюда просто посмотреть на них?

— Да. Если хочешь, можешь последить за ними. Я не хочу, — Павел встал и пошел к остановке. Антон пошел следом.

— И часто ты вот так сюда приезжаешь? — спросил Антон.

— Иногда. Просто, — Павел вдруг замолчал и сел на ближайшую лавку. — Если говорить, то давай не на ходу.

Антон сел. Павел продолжал:

— Да, семья просто паразитировала на мне, но мне кажется, не стоило их выгонять. Это было жестоко по отношению к ним. Все-таки...реально семья.

— Нет, ты сделал все правильно. Вову выгнал, маму оставил. Мама сама решила поехать к бабушке.

— Но она теперь считает меня бездушной скотиной, плюющей на родственников. И я не хочу быть таким в её глазах. Да и в глазах Вовы тоже.

— Надеюсь, ты не планируешь предложить брату переехать обратно? Не пугай меня.

— Нет, об этом я точно не думаю. Хочу помочь деньгами.

— И где уверенность в том, что они пойдут на благое дело?

— Её нет.

— Слушай, Паш, я бы, наверное, поговорил с матерью и отцом на эту тему.

— Вряд ли мама захочет говорить со мной. А отец...у него другая семью. Уму уже плевать на маму и Вову. Да и мы с ним не так часто общаемся.

— Пообщайтесь. Может, совет тебе какой даст.

— Наверное, ты прав. Но сначала попробую поговорить с мамой.

Паша сказал, что поедет один. Антон не настаивал. Попрощавшись, Паша сел на автобус и быстро домчал до бабушки. Добравшись до подъезда, Павел ещё несколько минут стоял на крыльце, обдумывая свою речь. Переживания путали его мысли. Так ничего и не придумав, он позвонил в домофон, но тут же отменил вызов. Затем он позвонил повторно.

— Да? — раздалось из аппарата. Павел замешкался. Он не понял, кто взял трубку.

— Это участковый. Мне нужно в тридцать пятую квартиру, у них нет домофона, — выдал Павел. Дверь открылась. Немного постояв у двери, Паша все-таки вошел внутрь и поднялся на пятый этаж. Нажав на дверной звонок, он замер. Руки подрагивали.

— Кто там? — раздался голос матери. Павел не знал, что ответить. Свет, бьющий через глазок, вдруг оборвался. — А, это ты! Уходи отсюда!

— Мам, я пришел, — робко начал Павел, но мать пресекла его:

— Нет, убирайся! Я не хочу говорить с тобой.

— Я хотел извиниться.

— Не нужны мне твои извинения. Ты родную мать выставил на улицу! Выгнал меня из квартиры вместе со своим братом! Сразу было видно, что у тебя отцовская порода! Такой же черствый, как и отец!

— Что мне нужно сделать, чтобы ты простила меня? — пролепетал Павел, утирая влажные глаза.

— Что-что, — она взяла паузу. — Предложи Володе с семьей вернуться и впиши их в долю. Это общая квартира, не только твоя. Мы все там жили.

Павел молчал, уткнувшись лбом в дверь.

— Ну чего ты там замолчал?

— Пока, мам, — апатично произнес Павел. Он спустился вниз по лестнице, слушая летящие вдогонку бранные слова матери. Паша был поражен произошедшим. Он прекрасно понимал всю тяжесть предстоящей встречи, однако не думал, что мать не пустит его даже на порог. Он мог пойти на уступку. Он был готов сделать это, но в последний момент чувство обиды взяло верх. Он не мог пустить Вову обратно, ведь в таком случае неблагополучная семейка вновь села бы на его шею. Или нет? Или Вова все осознал и теперь вряд ли будет вообще заикаться по деньги. Павлу хотелось в это верить, но и сердце, и разум понимали тщетность этой веры. Он вышел из подъезда и пошел на остановку. Следующая остановка — дом отца.

Прежде чем позвонить в домофон, Павел набрал отцу по телефону и попросил о встрече. Отец не отказал. Даже предложил приехать к нему прямо сейчас. На вопрос, не помешает ли он его новой семье, отец рассмеялся и сказал, что развелся ещё пару недель назад. «А я и не знал, — подумал Паша. — Думал, со вторым-то браком у него будет все хорошо».

Отец встретил сына крепкими объятиями и пригласил в квартиру. Паша был удивлен размерам жилплощади, которая была раза в два больше, нежели его. Да и сам отец выглядел живым и подтянутым — совсем не такой, каким Павел помнил его в семье. Хотя, вряд ли это связано с первым браком. Мама Павла любила отца всем сердцем, пускай у них и случались серьезные разногласия на фоне особой любви к разным сыновьям.

— Хорошо выглядишь, — сказал Павел, сделав пару глотков кофе.

— Да, от старого брака не осталось и следа, — рассмеялся отец. — Шучу. Просто сейчас дела пошли в гору, поэтому я стал чаще заниматься собой. Ты, вот, выглядишь как-то не очень. Что случилось?

— Хотел помириться с мамой, а она даже не пустила меня на порог.

— Помириться — хорошее дело, — покачал головой отец. — Я тоже как-то пытался наладить с ней отношения перед самым разводом. Думал, брак ещё можно спасти. А потом, — махнул рукой, — решил, что лучше и не пытаться. Если твоя мама обиделась, то это надолго.

— Мама сказала, что простит, если я предложу Вове вернуться в квартиру.

— А ты? — мигом спросил отец.

— Я не готов пойти на такое.

— И правильно, — выдохнул отец. — Вряд ли Вова изменился. Я, конечно, не хочу говорить, что прощение матери тебе не нужно, но, — отец не знал, как выразить мысль нейтральными словами. — В общем, ты понимаешь, да?

— Меня гложет случай с квартирой, — признался Павел. — Я хочу помочь Вове. Как-нибудь. Деньгами, например. Но в квартиру я его точно не пущу.

— Твое право, Паш. Я уж точно не буду помогать этому слюнтяю. Пусть сам выкарабкивается из дерьма, в которое сам же и залез.

— Ты говоришь не как отец, — с упреком выговорил Павел.

— Я говорю, как человек, которого раздражают люди, типа твоего брата, — резко высказал отец. — Тем более, уже как год прошел. Я бы уже забыл о его существовании и жил дальше.

— Я так и делал почти год. Потом я остыл, обида во многом забылась. Сейчас меня гложет совесть.

— Я не знаю, Паш, — развел руками отец. — Если тебе станет легче, то дай им денег, но не жди благодарности. Пригласишь их переехать к тебе — тоже благодарности не жди.

— Я понял, — угрюмо произнес Павел. — Слушай, пап. Ты жалеешь о том, что развелся с мамой?

— Какой детский вопрос от двадцати пяти летнего лба, — рассмеялся отец. Павел не изменился в лице, что заставило отца быть серьезным. — Иногда жалею. Накатывает. Особенно, когда выпью. А на трезвую голову нет. А так как я пью очень редко, выводы можешь сделать сам.

— О чем именно жалеешь?

— О том, что сошелся с ней, — усмехнулся отец. — Шучу. Жалею, наверное, о том, — он задумался, — что...не делал того, что нужно было сделать. Как ни крути, а понятие «должен» в браке есть. Кое-где я не справился, как отец. Кое-где — как муж. И этих невыполненных «должен» накопилось столь много, что нам пришлось разойтись.

— А мама со всем справлялась?

— Не буду говорить за неё. Если помиритесь — спросишь сам.

— Хорошо, — Павел поблагодарил отца за кофе и пошел к двери. Он хотел бы побыть с отцом ещё немного, но просто не знал, о чем им ещё говорить.

— Кстати, а с нынешней семьей у тебя как? — уже на пороге спросил Павел.

— Хорошо, я счастлив, — коротко ответил отец. Павел кивнул и вышел в подъезд.

— Спасибо, что пришел, Паш, — произнес отец.

— Спасибо, что открыл дверь, — улыбнулся Павел. Отец рассмеялся. Отец и сын обнялись на прощание. Паша вышел из подъезда и сразу же набрал Антону с предложением переночевать у него. Антон согласился и приехал на место даже быстрее, чем Павел.

— Я бы вообще забыл о матери после такого, — выслушав Павла, сказал Антону.

— Аккуратнее со словами.

— Хорошо, извини. С другой стороны, ты хорошо поговорил с отцом. В целом, я бы последовал совету отца и забыл о семье. Будь у меня шанс съехать от своих, я бы, не думая, им воспользовался.

— Ты бы спокойно спал, зная, что выгнал родителей из собственного дома?

— Ну, юридически квартира принадлежала твоему отцу, который позволял...

— Да плевать, — оборвал Паша.

— Целый год ты жил себе в квартире, и тема родни особо тебя не тревожила.

— Тревожила, но не так сильно. А сейчас уже как месяц меня мучает совесть.

— Думаешь, она перестанет, если ты дашь брату денег?

— Надеюсь.

— Ты мне напомнил одну историю, — вдруг воскликнул Антон. — Она вообще не о семье, но о неоправданных ожиданиях. В общем, ещё в старших классах я хотел трахнуть двух одноклассник.

— Так, я понял, — прервал его Павел.

— Нет, ты дослушай. Я хотел их трахнуть, но мы с ними практически не общались, так как я был...скажем, не их уровня. Я выглядел ужасно. Потом я поступил в вуз, хорошо приоделся, сменил прическу, вывел прыщи и в целом подружился с гигиеной. Я стал более привлекательным и подумал, а почему бы не попробовать с этими одноклассницами ещё раз. На втором курсе мы собрались одноклассниками на коттедже и неплохо так выпили. И я трахнул их обеих, представляешь?

— Разом?

— Нет, по очереди. Вышло так, что они даже не догадались об этом.

— И что ты испытал?

— Разочарование. То ли они постарели, то ли я их слишком идеализировал, но получилось уныло и неинтересно. Да и тела их я представлял иначе.

— Ты придираешься.

— Нет, я не оскорбляю. Кому-то нравятся родинки по всему телу, но мне — нет. Просто не мой вкус.

— Я понял твою мысль, — произнес Павел, желая поскорее уже закончить с этой темой.

— Короче, я полностью солидарен с твоим отцом, но если совесть мешает тебе жить, то сделай то, что нужно, и не мучай себя.

— Я понял. Спасибо за совет.

— Воспользуешься?

— Как получится, — ответил Павел, хотя для себя он уже все решил.

На следующий день Паша поехал к брату. Поехал он ближе к вечеру, так как весь день не мог решиться на такой шаг. Он вспоминал их с братом детство, совместные игры в «Dendy» или компьютер, футбольные матчи во дворе, лазание по гаражам, школьное время. Паша не раз заступался за брата, когда последнего обижали ребята постарше (причем, старше и самого Павла). Также он помогал Вове с домашними заданиями, так как у родителей едва ли хватало времени на это. Павел был для Володи не только старшим братом, но чуть ли не отцом. «Прекрасное было время», — мечтательно думал Павел.

Отношения между братьями стали меняться, когда Вова нашел себе близких друзей в классе. Вова все реже бывал дома, учебу почти что забросил, а на вопросы Павла отвечал кратко и нехотя. Несмотря на все увещевания Павла и матери, Вова бросил учебу после девятого класса и ушел в местный техникум. Пока Вова развлекался и пил, Павел успел закончить школу и поступить в местный вуз. Примерно в то же время он нашел работу менеджера по продажам. А Вова кое-как закончил техникум и подрабатывал, где придется. «Мне стоило внимательнее следить за ним, думал Павел. — Он бы не стал таким, если бы я был внимательнее».

Все эти воспоминания ещё больше омрачали настроение Павла. Уже пребывая в автобусе, он думал выйти на следующей остановке и поехать домой, но все не решался. Он даже стал подумывать действительно позвать брата обратно в квартиру и попробовать изменить его жизнь. Ведь на то он и старший брат.

Приехав к общежитию, он долго сидел на лавке, подбирая нужные слова и оттого томился в нерешительности.

— Ты че тут забыл? — спросил Вова, неожиданно появившись справа. Павел аж вздрогнул.

— Приехал навестить тебя.

Вова сел рядом. В пакете зазвенели пивные бутылки. Благо, не пустые. Братья сидели и молчали. Павлу было неловко. Только увидев обреченный взгляд Вовы, он понял, что времени назад не вернешь. А услышав поломанный табачным дымом голос, он лишний раз в этом убедился.

— Че, как там дела у тебя? — спросил Вова.

— Да, сойдет. Работаю. А у тебя? Как семья?

— Нормально. Денег иногда не хватает, но сойдет. Живем.

Павел не знал, как продолжить диалог.

— Ты с чем-то конкретным побазарить пришел? — спросил Вова. — Мне просто уже идти нужно.

— Да, — произнес Павел и достал из кармана три пятитысячные купюры. — Держи.

— Че это? — спросил Вова с вызовом, хотя глаза у него загорелись. — Зачем ты мне это суешь?

— Возьми. Это не в долг.

— Нахера мне твои деньги? — Вова уже терял терпение. — Забери это и вали отсюда.

— Хочу помочь тебе. У меня нет семьи, живу я скромно. Тебе нужнее.

— Че, думаешь на пятнадцать мы прям проживем?

Павел положил ещё одну пятитысячную купюру. Вова резко забрал деньги, пересчитал.

— Здесь нет никакого скрытого смысла, — произнес Паша. — Просто хочу помочь своему младшему брату.

— Ты помог, — Вова похлопал его по плечу. — Красава. Ладно, короче, идти мне надо, — Вова пошел к подъезду, но вдруг вернулся к Паше. — Ты это, приезжай ещё раз, если че. Посидим, пивка бахнем.

— Да, хорошо, — скромно произнес Павел. Они пожали руки, и Вова ушел домой. Паша ещё час сидел на скамейке, пытаясь разобраться в испытанных чувствах. Все прошло так, как и говорили отец с Антоном. Хотя, если за благодарность можно считать приглашение на бутылку пива, то она все-таки была. Вспоминая внешний вид брата, Павел просто не мог поверить в то, что он таким стал. Это вызывало у него непомерное отвращение. Он целиком погрузился в это чувство, полностью задавившее собственную совесть. «Мне нужно было это сделать, — думал Павел. — Теперь совесть спокойна. А в эту клоаку я больше никогда не сунусь».

Поднявшись с места, Паша потопал к остановке. Мысли о брате и матери наконец-то отпустили его. У Павла возникло такое ощущение, будто с последней встречей он отпустил семью. Вряд ли он вновь захочет увидеться с матерью или Вовой. С отцом он бы встретился, но стоит ли? У него своя жизнь, и Павел не видел смысла в неё вмешиваться.

Предложенное Вовой пиво стало для Павла желанным. Он захотел в бар. В тот единственный, куда он ездит. Там, где они с друзьями собираются и кутят. В бар «Sauvage». «Да, пивко бы сейчас не помешало, — с усладой думал Павел. — Только надо заскочить домой и взять гитару».

Спасибо за чтение

Вернуться к книге