Принцессочка

Глава 1

– Девочки, мы успеваем! – радостно возвестила я.

Ответом мне был грубый смех алкашни, грудой отползающей с автовокзала. Из этой отдаляющейся груды донеслось писклявое, издевательское «Де-евочки!». И снова смех.

Старательно давя досаду и обиду – в самом деле, что возьмешь с люмпенов? – я подошла к подругам, которые меня даже не расслышали.

– Мы всё успеваем, – сообщила я уже спокойно.

– Да мы поняли, – уже с фатализмом кивнула Натка, жуя булочку.

Маша из состояния фатализма не выходила никогда.

Я должна была чувствовать благодарность за то, что подруги в нашу выходную поездку согласились сделать крюк в места моего детства, но чувствовала только неловкость за то, что тащу их, и нервяк из-за того, что мы всё-таки можем не успеть.

– Ну ладно, – вздохнула я, присаживаясь на скамейку напротив. – Хорошо.

Сидеть пришлось недолго – скоро подали нужный автобус. Тот, на котором мы должны были ехать согласно первоначальному плану, все еще стоял под навесом и только готовился к выезду. Даже неловко было перед ним – смотрел нам вслед своими фарами.

В автобусе народу набилось битком, нам уже не удалось сесть, так что ехали стоя. На шоссе и без того прогретый старый автобус превратился в парилку с бензиновым ароматом и открытые окошки уже не спасали. Я стянула с шеи и, свернув, сунула в карман розовый шарфик в цветочек.

Всегда завидовала девушкам, которые умеют наряжаться даже в путешествие и каждый раз обещала себе, что в следующий раз прихорошусь, но все, на что меня хватало это такой вот шарфик в комплект к рюкзаку, штанам и джинсовке.

Захотелось пить и заодно я проглотила таблеточку валерьянки. В пути такое никогда не было лишним.

Ехать нам предстояло две остановки. Две очень длинные остановки.

На первой вышло много народу и столько же вошло, но Натка успела сесть, и мы с Машей свалили на нее свои вещи. Стало полегче.

– И вы что, так ездили и в детстве? – спросила Маша. – Гулять с родителями.

– Нет, – ответила я. – Мы же в дальнем поселке жили, в другую сторону по берегу залива. Оттуда в парк частники на катерах возили. Было так здорово. Помню, главный аттракцион там карусель, а в центре нее – принцесса. Красивая-красивая, в розовом платье с маленькой короной на голове. Как-то покупали мне новое платье, так я выбрала розовое, клёш, чтобы как у нее. И не могла дождаться, когда поедем снова – чтобы перед ней похвастаться! Как подплываешь, ее первую издалека видно. Это такой всегда дикий восторг был, ощущение праздника…

– Ладно, посмотрим, – кивнула Натка словно груде сумок у себя на коленях.

– Девочки, вы извините, – обернулась на нас пожилая дама в плетеной шляпке с сиденья перед Наткой. – Вы в парк аттракционов едете?

– Да, – сказала я.

– Он же закрыт давно, – произнесла дама и оглядела нас. Скользнула взглядом по окружающему пространству, словно ожидала увидеть расстроенных детей.

Стало неприятно.

– Прикольно, – изрекла Натка, криво усмехнувшись.

– Ну всё, – передернула плечами Маша, словно поелозив в пространстве, как умела только она. – Куда мы денемся с подводной лодки?

Деваться и вправду было некуда. Этот автобус точно не шел туда, куда нам изначально было надо – до того, как меня пробрала ностальгия. После следующей остановки он поворачивал прочь от побережья.

Мы вышли и перебежав шоссе, углубились в парк, превратившийся редкий лесок. Тропинка из тонущих в земле и кислице бетонных плит, еще была видна.

– Простите меня, люди, – наконец робко произнесла я.

– Да ладно, – отмахнулась Натка. – Идем, как решили – по берегу, мимо этого парка. Издалека поглядишь на свою принцессу.

– Сколько ты здесь не была? – решила Маша развить разговор.

– Лет двадцать, – усмехнулась я. – А то и больше…

«А то и больше»… Это я так изящно пошла на сделку со временем. Тридцать. Я не была здесь почти тридцать лет. Но я так хорошо помнила тот день, когда все же похвасталась перед принцессой своим новым платьем…

Я готовилась с вечера – перевязала получше и поровнее бантики из ленточек на поясе и рукавах-фонариках, приготовила китайский браслетик из цветных стеклянных бусинок.

Когда мама вела меня из бани, папа сидел на заднем крыльце и курил. Он улыбнулся и потрепал меня по голове в ответ на моё пожелание спокойной ночи. Мама, укладывая меня, подоткнула одеяло и пообещала, что завтра принцессе обязательно очень понравится моё новое платье, она будет рада такой сестренке.

Проснувшись утром и увидев, какое яркое, радостное солнце светит сквозь занавески, я радостная сбежала вниз.

В доме было тихо. На кухне мама стояла, сунув руки в карманы шортов и глядя даже не в окно, а куда-то в угол. На столе стояло две кофейные кружки и уже подсыхали несколько пятен на клеёнчатой скатерти.

– Мам? – позвала я, замерев на пороге.

Мама резко обернулась, словно удивленная.

– А, ты встала? Давай, мой руки и садись. Сейчас покормлю.

Я умыла руки, села на старый стул, который даже из-под уложенной на него подушки, по краю все-равно чуть кололся. Мама стала у плитки варить сосиски и готовить омлет, сегодня особенно звонко взбивая яйца.

Тут появился папа – с заднего крыльца почти вбежал в дом, резко открыв дверь.

– Знаешь что?.. – выпалил он маме, но тут же сообразил, что на кухне есть я. Мама, медленно повернув голову, посмотрела на него в упор. Папа отвернулся и сказал мне: – Доброе утро, котя.

И ушел наверх.

– Мы же поедем в парк? – спросила я, когда мама поставила передо мной тарелку с завтраком и компот.

– Что? А!.. Да-да. Конечно. Ешь и собирайся. Всё хорошо.

Шли к пристани через посёлок как обычно – мама и папа с обеих сторон держали меня за руки. Даже время от времени раскачивали, когда я их тянула на себя, помогали перескакивать лужи и кочки. Но что-то не так было с этими руками – будто это стали чужие руки.

– Что вы молчите? – спрашивала я.

– А ты нам что-нибудь расскажи, звоночек, – предложила мама.

Ничего в голову не шло и я продолжала расспрашивать:

– Я красивая сегодня?

– Конечно. Ты такая нарядная.

– Пап, я красивая?

– Очень.

– А вы мне купите шарик?

– Купим, – сказала мама.

– А вату? Розовую.

– Купим-купим. И шарик, и вату. Всё купим.

Когда с несколькими другими людьми ждали пока водитель подготовит катерок, родители все так же держали меня за руки, которые начали уставать. Я потянула на себя ту, которую держала мама, но мама вдруг сжала пальцы сильнее и даже прижала наши сцепленные руки к бедру. Она держала меня крепко – и уже не просто держала, а стала внимательно, перебирать мои костяшки, словно что-то в них, в моих детских косточках, ей не нравилось.

– Мама, мне больно, – соврала я, только чтобы это прекратилось.

Мама выпустила мою руку. Родители переглянулись поверх моей головы, и папа тоже отпустил.

– Что случилось? – спросила я.

– Ничего не случилось, – ответила мама.

Папа подхватил:

– Все хорошо, зайка. Отдыхай. Мы в парк едем.

И мы отправились. Родители и прежде вели себя странно, вот так, как в то утро. Потом говорили, что всё хорошо и все действительно становилась хорошо. Так что я поверила. А когда увидела, что вдали появилась принцесса в розовом – как у меня! – платье, я окончательно забыла, что что-то случилось. Сейчас приедем и будет весело! Они сами обо всём плохом забудут.

Я краем уха слышала, как они о чем-то переговаривались. Наверняка, мирились!

Выскочив на пристань уже у парка, я первым делом, как мечтала, закружилась – так, чтобы принцесса сразу увидела, чтобы все-все увидели, что я – как она.

– Здесь для танцев не место, – строго сказал папа и пошел по пирсу вперед, к парку.

Я замерла, держась за юбку платья, и осознавала, что он уходит.

Мама тут же схватила меня за руку.

– Пошли! Давай, не огорчайся. Папа сегодня просто не выспался. Не грусти! Вот же, мы в парк твой любимый идем. Вот принцесса увидит, что ты грустишь и тоже загрустит. И все расстроятся. А принцессы не грустят! – тараторила она, ведя меня вперед. Не давая грусти и обиде проступить как слезам. И ее голос звучал неестественно звонко – совсем как вилка об миску утром. – Ты же принцессочка! Принцессочка моя! Грустить нельзя никогда! Покружись! Ну, сладкая моя, покружись. Как принцесса.

Я смотрела вперед, на папу, который шел, не оглядываясь, будто по своим делам, на других людей, таких веселых, на принцессу… Она кружилась над парком, словно приветствуя всех. Ее и правда нельзя было расстраивать.

Я стала кружиться, чтобы юбочка развевалась как у принцессы, а мама придерживала меня за пальчик и говорила, какая я красивая – говорила громко, так, чтобы слышали все. Но папа, кажется, уже не слышал.

Он все же ждал нас у входа в парк, дальше мы пошли вместе, снова недолго держать за руки. Мне купили вату и пока мы обходили парк, я ее ела, отщипывая по кусочку.

Мы просто ходили кругами...

– Ну, что еще хочешь? – спросил папа, когда вата кончилась.

Я хотела сказать «Шарик», но решила его оставить на потом.

– На карусель, к принцессе!

Меня повели на карусель, усадили в пластмассовое кресло, пристегнув цепочкой. Я поглядела наверх. Отсюда принцесса меня не видела. Лучше всего ей было видно меня именно с пристани, но там я потанцевала так мало. Надо будет попробовать еще, когда станем уплывать. Может, папа отдохнет и не будет таким сердитым? Принцесс ведь нельзя расстраивать.

Принцесса вновь затанцевала, закружилась и карусель поплыла вверх.

Дух захватило! Я летела! Летела, видя весь залив, наш поселок, весь парк! Я летела, и выше меня была только сама принцесса, в таком же розовом платье, как моё.

Я посмотрела вниз, чтобы помахать маме с папой рукой, но увидела, что они не смотрят на меня – они отошли от других людей у карусели и говорили, время от времени резко взмахивая руками. Они в этот момент были страшными! Даже под ложечкой перестало щекотать, когда я их увидела.

Когда принцесса перестала кружиться, папа резко развернулся и пошел в сторону. Я очень испугалась, что он уйдет совсем, а с ним и мама! Еле дождавшись, пока сиденье опустится, попыталась сама отстегнуться, запуталась в цепочке. Ругаясь, работник аттракциона высвободил меня, и я побежала туда, где, как я видела, стояли только что родители.

Но мама уже подошла встречать меня у самой дверцы, ведущей к аттракциону. Зачем-то она надела солнечные очки, хотя было пасмурно.

– Ты что? – спросила она. – Ты что так себя ведешь? Вон, все смотрят, думают, какая плохая девочка.

– Где папа?

– Папа покурить пошел.

– Я думала, вы уходите.

– Ты дурочка что ли? Вон, принцесса как расстроилась, смотри. Она думала, ты ее сестренка. А разве принцессы бывают дурочками?

Мы отошли и сели на скамейку, и я увидела папу – он сидел на скамейке в конце той же аллейки кустов акации и курил.

– Вы поругались? – задала я самый страшный вопрос.

– Нет, – отрезала мама.

– А что тогда? Что не так?

– Всё так. Всё хорошо.

– А почему папа злится?

– Папа злится? Папа курит.

Мы сидели.

Папа сидел и курил. Когда сигарета кончилась, продолжил сидеть. Потом достал следующую.

– Почему он не идет к нам?

Мама помолчала, глядя в одну точку, а потом сказала:

– Пойди к нему. Покружись как принцесса. Увидит, какая ты красивая, и сразу подойдет.

Я послушалась – встала и пошла к папе.

– Папа, смотри!

Придерживая края юбочки, я стала кружиться. Как раз и принцесса вновь поплыла вверх вместе со своей каруселью. Мы кружились вместе!

Я остановилась раньше.

Я смотрела на папу. Вот, сейчас он улыбнется, возьмет меня за руку, и мы пойдем дальше все вместе – совсем вместе.

– Молодец, – сказал он негромко. – Молодец…

И стал снова курить.

Я постояла, держа юбочку, а потом пошла к маме. Подбородок у меня уже дрожал, по лицу побежали слезы.

Мама, заметив это, схватила меня за руку и повела прочь.

– Идем. Еще не хватало. Прекрати плакать! Сейчас же прекрати!

– Почему ему не понравилось, как я танцую? – голос у меня срывался от плача и быстрой ходьбы. – Почему он не пошел к нам?

– А плакать не надо было!

– Я, когда танцевала, то не плакала.

– Значит, ты плохо танцевала!

Я в голос заревела.

Мама схватила меня на руки и уже понесла к пристани. Она сжимала всю меня так же, как до этого сжимала мою руку. Только теперь целиком – душно, липко. Я и правда с трудом могла дышать – от рёва и от чересчур крепких объятий.

– Прости, – шептала она. Она и сама почти плакала. – Прости меня! Ты самая лучшая, самая красивая! Ты – моя принцессочка!

На пристани было много желающих плыть в посёлок, но при виде такой истерики нас пропустили без вопросов.

Отпустив ненадолго, пока мы садились, на катере мама снова вцепилась в меня и не отпускала до самого берега. Принцесса в розовом платье кружилась и кружилась вдали, становясь всё меньше. Принцессе было всё равно.

Я не понимала, что происходит, не понимала, что я сделала не так.

Всё, что я смогла пропищать:

– А шарик?..

Я увидела принцессу еще раз, когда мы с мамой снова приехали в этот посёлок не на всё лето, как прежде, а на пару недель.

Я уже училась в школе, где мне не нравилось, я уже знала, что папу не увижу больше никогда и обида застряла у меня в горле рыбной костью, которую ни вынуть, ни проглотить, можно только ждать, пока зарастет мясом, чтоб меньше царапалась. И я уже выросла из своего розового платья. Но всем равно была рада увидеть принцессу...

– Довольна, принцессочка моя? – спросила мама, когда я сошла с карусели.

– Да, – улыбнулась я. И украдкой оглянулась.

От карусели отходила троица мальчишек чуть старше меня, судя по всему из местных, поселковых. С одним из них я пересеклась взглядом еще когда мы все усаживались, а когда нас кружило, он ухитрился извернуться и посмотреть на меня еще аж два раза.

– Ты что? – холодно спросила меня мама. Искорки теплого сияния в ее глазах, вспыхнувшие при виде моей радости, погасли.

– Мальчики симпатичные, – призналась я.

– Это гопьё? – процедила мама. – С ума сошла строить глазки всем подряд? Ты взрослеешь, надо думать.

– Да я ничего, это он.

– Возьмут и изнасилуют, – бросила она и я подавилась этим аргументом.

Мы брели мимо закрытого тира и молчали.

– Прости, – пробормотала мама. – Просто жизнь такая вокруг... – Она подцепила мою руку, пробежала подушечкой большого пальца по костяшкам. – Ну что ты? Нет, может они и неплохие сами по себе. Но это не те мальчики. Тебя, – она картинно вздернуда нос, – они недостойны. Ты ведь моя принцессочка. Моя принцессочка!

Железная принцесса в розовом платье за нашими спинами вновь закружилась и стала ввинчиваться в небо...

Здесь, где я по сути провела детство, воспоминания стали проступать с невероятной ясностью и болью. Так странно, думалось мне, ведь издалека, издавна вспоминалось всё в основном хорошее. Может, это от того, что я была зла и раздосадована на себя из-за порыва, заведшего меня с подругами в глушь без толку?..

– Ого! – воскликнула Натка, шедшая первой, и выскочила из пролеска на волю, где уже был слышен прибой залива.

«Неужели старушка ошиблась и парк не закрыли? – мелькнула надежда. – И я снова увижу принцессу? Мы покружимся с ней...»

Но парк был не просто закрыт – он был заброшен. За рабицей с объявлениями «Не входить!» высились ржавые аттракционы – лошадки, качели, невысокие горки, – и стояли заколоченные домики. Принцессы видно не было.

Похоже, тут мало за чем следили и в рабице тут и там виднелись дыры, к которым впору было прицеплять табличку "Добро пожаловать!".

Выглядело всё довольно жутко.

– Прям ужастик, – изрекла Маша, оглядевшись.

– Ну что, пойдем? – спросила Натка и, я думала, она двинется вдоль сетки к берегу. Но она полезла в парк.

– Ты чего? А если там собаки?

– Они разбежались давно.

Так мы залезли в парк из моего детства.

Я сразу заметила, какой он маленький, тесный. Видимо, и я выросла, и прежде воображение дорисовывало, как в зеркальном лабиринте, то, чего не было – за поворотами, в укромных уголках. Зато разрослись акации, шиповник…

Удивительно, но мне стало даже интересно, а запротестовала и стала проситься уйти Маша.

– Сейчас, – ответила Натка. – Принцессу найдем.

– Ее тут нет... – сказала я и тут же осеклась.

Мы вышли прямо к ней.

Это было действительно ужасно...

Видимо, чтобы она не рухнула от ветра, принцессу свинтили с крыши карусели и положили на землю.

Так она и лежала, сложив руки, в своей уже отнюдь не кокетливо съехавшей набекрень короне, в розово-ржавом платье.

Четырехметровая железная принцесса, проржавевшая принцесса, пустая и безногая. Вскрытая временем, ветром и людьми как кадавр, лежала она со своими угловатыми костями наружу.

Лицо этой громадины с облупившейся краской уже ни рисунком, ни чертами не напоминало человеческое.

– Отойдите! – скомандовала взбудораженная Натка так, что мы аж вздрогнули. – Я это снимать буду.

– Блин, можно не орать в такой местности? – поинтересовалась Маша, уже пятясь.

Натка сделала пару кадров с разных углов на свой смартфон, для второго даже попытавшись безуспешно подвинуть принцессу ногой, как вдруг раздался уже мужской голос:

– Вы чего тут, а?

К нам стремительно ковылял сторож в майке, трениках и сланцах. К счастью, без ружья, но с чем-то вроде багра.

Мы рванули обратно к тому лазу, через который вошли.

Гнаться, разумеется, не стал. Видимо, работал скорее пугалом, чем сторожем. Разве что проорался на нас с главного входа, когда мы обходили парк по побережью.

– Ладно мальчишки! А ведь взрослые бабы, вашу мать!

Мы шли так, друг за другом по плотному песку берега, по гранитным валунам, перешли осиновую рощицу и тогда увидели наконец то, за чем и поехали – старый маяк. Согласно заметкам в сети, основа – практически куб из гранитных валунов – была чуть ли не семнадцатого века, что редкость для наших краев. А уже на этой основе в девятнадцатом веке выстроили обычный маяк. Теперь заброшенный...

Но всё равно он внушал.

Солнце заволокло облаками, поднялся ветер и маяк стоял на фоне серебристого неба и волн.

– Ого... – выдохнула уже я. – Вживую он еще круче...

– А я говорила! – торжествовала Натка. – Неужели ты его не видела в детстве?

– Нет. Досюда мы не гуляли... Очень жалко.

– Вот, могли тут тусить уже, никуда не спешить и от дедов с баграми не бегать, – все же проворчала Маша.

Я бы с ней и согласилась, внутренне уверенная, что подруги еще злятся на меня, но с ней вдруг не согласилась Натка.

– Не знаю, меня на данный момент всё устраивает. Крипоту уже выложила и она сходу десятку лайков собрала. Сейчас наверное уже больше.

И мы тусили у маяка.

Натка бегала вокруг него и разве что не просила улыбочку.

Маша села на сухое бревно, достала свою дорожную бутылочку с единорогом-зомби и время от времени пила воду с лаймом маленькими глотками.

А я сидела у самого прибоя и бьющиеся о гранитные глыбы волны почти доставали до моих стоптанных кроссовок. В итоге я разулась и поставила ноги на прохладные камни.

Но всё же достала из кармана и повязала шарфик – с залива дуло довольно ощутимо. «Так делают моряки, – подумала я, вспомнив картинки и кино. – Повязывают шею небольшим платком...»

Я всё еще была ошеломлена и свалившимися на меня воспоминаниями, и тем, что именно нашла здесь теперь. На что я надеялась? Что снова увижу красавицу-принцессу? Что она и теперь покажется мне красивой? Что снова войду в этот парк и испытаю такую же радость, как и прежде, до ссоры и развода родителей? Что наконец научусь быть такой как принцесса. Разом...

А дальше чего? Покружиться? Несмотря на лишние годы и килограммы?

Принцессочка. Блин...

Потом мы молчали, глядя на волны залива. Солнце, кажется, больше не собиралось появляться из-за облаков.

Вдали проплыл кораблик и мы не сразу пришли к консенсусу – это солнце так падает или он и правда идет под черными парусами?

Маша в шутку предложила его угнать и доплыть до города напрямик. Я спросила, почему нельзя просто попроситься на борт – вдруг подкинут.

Но корабль в любом случае проплыл далеко и мимо.

И Натка изрекла:

– Ну что? Таки на автобус?

Маша в качестве молчаливого согласия стала подниматься с бревна и застегивать сумку.

– Девчонки... – позвала я. – Может, посидим, выпьем, когда вернемся в город?

– Ты ж сама хотела сегодня погулять и домой, – напомнила Натка. – Чего понесло-то?

Маша подхватила:

– Если не остановишься, в семь утра закончишь где-то в другой стране.

– Девки, пойдемте! Я проставлюсь. С меня по сидру или медовухе – каждой по поллитра.

Натка сдалась быстро:

– Пойдем!

– Ладно, – спокойно согласилась Маша. – Ленке напишем? Она вроде сюда тащиться не хотела, а выпить на халяву может пойдет?

– Пишите ей! – велела я. – Девки!.. Сколько у нас ног?

– Четыре! – нестройно ответили девчонки.

Когда после пары коктейлей у нас родился этот клич, мы еще, помнится, долго спорили, значит ли он, что мы кентавры или что инвалиды.

– Ленка придет, – сообщила Натка. – У нее как раз дела в городе. Спрашивает только, куда именно.

– Давай в нашем любимом, на старом проспекте? Нормально, девчонки?

– Супер! – был ответ.

Натка всё же уточнила:

– Ты вообще в норме?

– Да! –подтвердила я и напоследок оглянулась на седой маяк на фоне волн.

Хорошо. Хорошо, что я всё это увидела и так ясно всё вспомнила.

И хорошо, что теперь мы уходим, а вечер только-только начинается. Старый проспект к нашему приезду вспыхнет огнями, превратившись в сверкающую галерею. И не стану я ни танцевать, ни кружиться. Я просто пойду вперед.

12.07.23