Принцесса и лузер

1. Маша

Не люблю вставать рано утром. И кто только придумал, что рабочий день и учеба непременно должны начинаться с восьми часов? Собрав волю в кулак, все же приподнимаюсь и потягиваюсь. Освежаюсь в джакузи, а после пью на кухне бодрящий бразильский кофе, любуясь из окна на заснеженную, скованную зимним холодом улицу.

– Мария Алексеевна, вам принести бутерброды?

Домработница Юлия Сергеевна, всегда предупредительно-вежливая, поймала мой колючий взгляд, и тут же ретировалась, растворившись в бескрайних просторах дома.

Интересно, зачем отец построил такой большой дом? От кухни до своей комнаты на втором этаже, я добираюсь почти четыре минуты.

Может все же стоит позавтракать плотнее? Нет, уже точно не успею.

Чуть подвела макияж и подкрасив губы у зеркала, надеваю куртку. Выхожу навстречу новому дню, в морозное февральское утро. А холод все же приятно бодрит.

«Лексус» дожидается под навесом. Преимущества личного авто я почувствовала погода назад, когда отец подарил мне машину на совершеннолетие.

Ненавижу общественный транспорт. Пожалуй, это худшее изобретение человечества: гремящие страшные трамваи, скрипящие на каждом повороте; тихоходные плывущие троллейбусы, но особенно не люблю холодные грязные маршрутки, набитые под завязку разномастными пассажирами, половина из которых наверняка давно забыли, что такое душ и водные процедуры.

На общественном транспорте я ездила три или четыре раза в жизни, и того мне хватило с лихвой. Еще до покупки личной машины, в институт меня подвозил водитель отца, или приходилось добираться на такси.

Сегодня на дорогах как всегда пробки. Кроме самоубийц-лихачей, терпеть не могу «быдлососов» на ржавых тачках отечественного автопрома. Двое таких гопника встали в пробке напротив меня, несмотря на морозец, водитель опустил стекло в салоне, откуда лился тошнотворный шансон.

Бритый конопатый быдлосос подмигнул мне, показав на «Лексус» и процитировал стихи, похоже, собственного сочинения:

– Еду я по городу на автомобиле, нет, не насосала – просто подарили.

Я не поленилась приоткрыть окно и показала ему средний палец.

Сексисты – еще одна категория мужчин, которых я ненавижу. Будь моя воля – отрезала бы этим новоявленным «харви ванштейнам» все их хозяйство под самый корешок.

«Приора» рванула вперед с пробуксовкой, а я на всякий случай сфотографировала номера. Пожалуюсь потом Олегу, пусть найдет этих гопников и начистит им мерзкие физиономии. В нашем городе это несложно.

Мой Олег настоящий альфа-самец. Высокий, плечистый и дерзкий. Только ревнивый до безумия. Позавчера в клубе приревновал меня к однокласснику Денису, с которым я танцевала, и теперь не звонит. Ничего, вода камень точит…

На лекцию я, конечно, опоздала.

– Проходи, Крылова,– улыбнулся Сергей Павлович, преподаватель экономики и менеджмента, – только тебе я все могу простить за твою красоту.

На задних рядах заржали, а я невозмутимо прошла и уселась за третью парту.

Если бы не Олег, я, пожалуй, могла бы заинтересоваться Сергеем Павловичем, хоть он и старше на двенадцать лет и давно женат. У преподавателя большие голубые глаза, которые он прячет под очками с дымчатыми линзами и обезоруживающая, почти детская улыбка. Две девчонки из нашей группы влюблены в него, как последние дуры. А мне иногда кажется, Сергей Павлович не прочь «замутить» роман со мной. К тому же, он постоянно завышает мне оценки.

…– Крылова, ты опять отвлеклась? – спросил Сергей Павлович.– Мария, ты согласна с тезисом: « За каждым богатством в России, нажитым в девяностые годы прошлого столетия, часто тянется криминальный след»?

– Не согласна.

– Почему?

– Ну… хотя бы приведу пример моего отца. В девяностые он работал обычным прорабом на стройке. С другом учредили собственную строительную фирму, набрали квалифицированный персонал, раскрутились, брали большие подряды. Сейчас мой отец генеральный директор «Царинского двора», годовой оборот его фирмы составляет от пяти до десяти миллиардов рублей в год.

– Подожди… так твой отец Алексей Владимирович Крылов? Меценат нашего института? – удивился преподаватель.

Я кивнула.

– Тогда понятно…– пробормотал Сергей Павлович.– Хорошо, ребята, на сегодня урок закончен. Дома готовьтесь к зачету.

На большой перемене подкатил Денис Трегубов.

– Маха, пойдем сегодня в клуб? Ребята из «Камеди» в город приехали.

– Не. Я на фитнесс записалась. Алкоголю и плюшкам бой.

– А клубе не обязательно пить…

– Кому ты рассказываешь, Денчик? Пригласи лучше Катю Смирнову. Она по тебе с девятого класс тащится.

– Она теперь не Катя, а Катрин. И вообще, они, готы, сами себе на уме.

Катя-Катрин вышла из аудитории, в своей боевой черной раскраске, и покосившись на нас, направилась в сторону библиотеки.

– Ден, пойдем пообедаем в столовке?

– Маха, сори, но мне к Мамонту нужно бежать, на переэкзаменовку.

– Лучше бы ты ему сразу бабки занес.

– Откуда у бедного пролетария семь штук…– вздохнул Ден и направился к нашему злобному Мамонту, Игорю Леонидовичу Момотову, преподавателю высшей математики. Нужно отдать педагогу должное, тех студентов, кто учился и вникал в предмет, он никогда не валил на экзамене. С остальной серой тупой массы нещадно брал мзду по семь тысяч на переэкзаменовке, только аккуратно, через старосту.

Студенческую столовку с ее совковым общепитом я не очень любила посещать. Но институт довольно неудобно расположен, на холме, вдали от приличных ресторанов и кафе, потому иногда и приходилось обедать в местной столовке.

Сегодня почти все столики были заняты. Расплатившись за обед, и стоя с подносом, я оглядела зал и заметила за столиком у окна довольно интересную особу: лет сорока, в длинном черном платье со странными блесками, и с высокой копной волос, в которой торчали деревянные палочки, как у японской гейши. Женщина сидела за столиком одна, робко рассматривая хит студенческой столовой – салат «Свежесть»: из огурцов, бледных помидоров и чайной ложки майонеза.

– Извините, к вам можно подсесть?

– Конечно садись, девочка, – улыбнулась женщина, обнажив белоснежные зубы.

Вблизи она показалась немного старше. Интересно, кто такая? Точно не заочница, может новый преподаватель?

Только я присела и взяла в руку ложку, сбоку раздался голос с хрипотцой:

– Можно и мне притулиться с краешку?

Я повернула голову: нет, нет, только не это. Возле столика застыл мужик в синей рабочей спецодежде с подносом.

– Садитесь, мужчина. Это же столики на четверых, насколько я понимаю…– отозвалась мадам.

Как я ненавижу этих грязных вездесущих работяг: сантехников, строителей, различных дворников. С их грязной, пропахшей пОтом одеждой, с небритыми, опухшими от алкоголя физиономиями и грязными руками. Взять хотя бы этого мужика. Довольно крепкий на вид, с колючим взглядом волка, на вид лет тридцати пяти, а занимается тем, что меняет лампочки в коридоре. Пару раз я чуть не столкнула его стремянку, когда спешила в аудиторию. Категория людей, которые не хотят с молодости учиться, думать головой, заниматься бизнесом, а потом к сорока годам они начинают бухать, их бросают жены, и эти особи мужского пола горько плачутся своим дружкам на обшарпанной кухне: мол, какой я бедный и несчастный, работаю за двадцать пять тысяч рублей в месяц, да еще плачу алименты на двоих детей…

Я таких кадров достаточно насмотрелась, когда мы еще жили во дворе многоквартирного дома. Собираются мужички вечерами в гаражах, смотрят футбол и ведрам вливают в себя пиво. Потом посмотришь на такого где-нибудь на пляже – со своим пивным животиком он выглядит как разваренный пельмешек на тонких ножках-спичках.

– Народу сегодня в столовой много…– пробурчал мужик, размешивая ложкой сметану в тарелке с борщом.

Я как чувствовала, что нужно немного отодвинуться. У работяги запиликал телефон в кармане, он резко потянулся и неловко перевернул тарелку с борщом прямо на мою новую модную юбку.

– Извините,– покраснел мужик, и схватив салфетки, протянул мне.

– А аккуратнее нельзя? – вспылила я.– Окосел совсем от бухла?

– Да я… тут телефон этот…

Я попыталась приложить к юбке салфетки, но уже поняла, что жирные пята от борща наверняка останутся.

– Юбку только позавчера купила!

И тут этот мужичок удивил меня, достав из кармана спецовки три тысячные купюры.

– Еще раз извините, чем могу…

– Да ты совсем, что-ли, идиот? Убери свои копейки. Эта юбка от Гуччи, тебе на нее и за полгода не накопить.

Толстая тетка в белой униформе подошла и вытерла грязной тряпкой остатки борща на столешнице:

– Сходи в туалет, девонька, замой юбку холодной водичкой и солью присыпь. Может и не будет потом пятен.

– Могу я чем-нибудь вам еще помочь? – заискивающе улыбнулся работяга.

– Уже помог. Скройся с глаз моих. Лузер несчастный!

Мужик приоткрыл рот, явно хотел что-то сказать, но резко передумал и бочком вышел из столовой.

– Я считаю, не стоило так грубить, девочка,– высказала свое мнение до сих пор молчавшая дама,– тем более человеку старше себя. Ни какая одежда не стоит собственной подмоченной репутации. А скромность во все века украшала человека.

– Скромность – удел бедных. Эту юбку я купила за сто двадцать тысяч. А теперь, прикажете, ее на помойку выкинуть из-за этого придурка?

– Я не очень разбираюсь в современных деньгах… – пробормотала странная тетя, – это действительно большая сумма?

– Этому чумаходу месяца четыре пахать.

– Так значит вы богатая и успешная молодая особа, а этот мужчина – бедный неудачник?

– Примерно так.

– Но это не значит, что вы можете оскорблять и унижать человека, за небольшую оплошность. Ведь и вы всегда можете оказаться на его месте.

– Ни за что на свете!

– Вы так уверены в этом? – улыбнулась женщина.

– На сто процентов. Я всегда найду способ заработать.

Женщина замолчала и уткнулась в тарелку с салатиком.

Настроение у меня было окончательно испорчено. На оставшиеся пары я уже не пошла. Поехала домой.

Моя мама не переносила снежный морозный февраль, и предпочитала проводить это время на Мальдивах, купаясь в теплом море. Три недели назад она улетела в Мале. Отец работал от рассвета до заката, укрепляя свою и без того мощную строительную империю. Домработница Юля готовила и убирала в доме до трех часов дня, а после я оставалась в огромном доме совершенно одна.

Полистав «инстаграмм», я поняла, что сегодня мне требуется разрядка. Этот неуклюжий работяга в студенческой столовой все же окончательно испортил мне настроение. И дело было даже не в испорченной модной юбке. Просто требовалось поднять свой жизненный тонус.

Вместо фитнес-зала вечером я решила посетить ресторан, созвонившись с надежными и опытными подругами.

Наде недавно исполнилось двадцать два. Три года назад она вышла замуж за сорокалетнего бизнесмена Николая, вскоре у них родилась дочь. Через полгода выяснилось, что внимательный и заботливый Николай не пропускал ни одной юбки с симпатичной мордашкой, оказавшейся в его поле зрения. Однажды Наде надоели его многочисленные любовные истории. Она забрала дочь и ушла к маме, оставив мужа в его пятикомнатной квартире. Николай практически не расстроился, и уже через неделю привел к себе молодую грудастую студентку из пединститута. Вскоре Надя и Николай развелись, но раз в неделю бывший муж исправно заезжал, дарил дочке дорогие подарки, подкидывал деньжат.

Лена училась со мной в параллельном классе. После девятого она поступила в экономический колледж, а сейчас работала бухгалтером на кондитерской фабрике. Ленка любила острый вкус жизни, авантюры и любовные приключения. С ней было интересно. Но однажды, на нашем семейном пикнике, она попыталась заигрывать с моим отцом, после чего мы поссорились и не общались целый месяц. Но со временем вновь помирились, и теперь Ленка даже боялась смотреть в сторону моего сурового родителя.

Так или иначе, мои подруги сейчас в творческом поиске, а я пошла в ресторан просто немного развеяться… Небольшой ресторан с вкусным названием « Манго» притаился на краю городского парка, между Дворцом Культуры и памятником Ильича, который добродушно улыбался горожанам с высокого бетонного пьедестала. В «Манго» всегда можно не только вкусно поесть, но также потанцевать и послушать виртуозное исполнение хитов от местных музыкантов.

Подруги приехали раньше и уже ждали в ресторане. Охранник вежливо кивнул и пропустил меня в просторный холл.

Я протянула куртку гардеробщице, поправила прическу перед зеркалом и прошла в полутемный зал. Девчонки сидели за столиком в центре. Надя была в роскошном красном платье, а Лена на этот раз перекрасилась в блондинку и облачилась в томное черное платье с глубоким вырезом на спине, сейчас она напоминала молодую неопытную путану из европейского борделя.

– Опаздываешь, подруга… наверное, стареешь, – улыбнулась Надя.

– Спасибо за комплимент,– я присела на свободный стул.– Что заказали?

– Мартини и водку.

Лена покосилась на компанию молодых спортивных парней.

– Не туда смотришь, подруга,– нахмурилась Надя,– зачем тебе молодняк? Искать нужно солидного, перспективного, и желательно свободного…

Прилизанный круглолицый официант принес на большом подносе мясную нарезку, салаты, бутылку мартини и графин с водкой. Пожелав приятного аппетита, он незаметно удалился.

– Кстати, о солидных и перспективных…– Лена кокетливо улыбнулась,– вы еще не слышали последнюю новость?

– Подруга, не тяни кота…– игриво погрозила пальцем Надя.

– Мне вчера по секрету сообщили, в город скоро переезжает господин Барковский.

– Какой Барковский? – удивилась я, хотя уже начала догадываться о ком идет речь.

– Владимир Барковский. Московский миллиардер. Решил поднимать наши городские заводы и кондитерскую фабрику.

– Владелец заводов, газет, пароходов, – улыбнулась Надя. – Надо же… не все еще олигархи в Испанию и Англию сбежали…

– Говорят, он родом из нашего Волгограда. Здесь заканчивал школу, после в Москву уехал… И главное, девчонки… – Лена мечтательно закатила глаза,– Барковский еще до сих пор свободен.

– А зачем ему жениться с такими деньгами? – ухмыльнулась Надя,– у него, наверняка, каждую неделю – новая модель…

– Ну не знаю… мужику тридцать восемь, должен он когда-то остепенится. Правда, Маша? Что молчишь?

– Не знаю, девчонки, мой отец как бизнес поднял – ему вообще никто стал не нужен. Даже спит часа по четыре, иногда ему даже ночью звонят по работе…

– Вот и выбирай…– задумалась Ленка,– или бедного здорового нищеброда с кучей свободного времени или занятого бизнесмена с бессонницей и давлением…

– Ленка, мужиков в наше время и так не хватает,– улыбнулась Надя,­– так что хватай, кто подвернется, а то еще останешься старой девой…

Я впервые увидела Барковского по телевизору пару лет назад, с премьер-министром Мишустиным. Он рассказывал о перспективах развития промышленности в южных регионах России. Высокий, подтянутый, с большим хищным носом и немного хитроватой улыбкой. Такой тип мужчин мне нравился. Винтернете я узнала, что Владимир Барковский – выпускник МГУ, входит в число успешных российских миллиардеров…

Вечер был в самом разгаре, из музыкальных колонок лился популярный шлягер со слегка неприличным текстом, и почти все отдыхающие вскоре переместились на танцпол. Лена зажигала в центре зала горячий латинский танец, по очереди меняя партнеров.

Надя разлила мартини:

– Маша, ну давай за нас, красивых!

Мы выпили и подруга весело подмигнула:

– Как у тебя с Олегом?

Я пожала плечами:

– Если честно, мне пока не нужны серьезные отношения.

– Смотри только не прогадай. Олег мальчик упакованный. Знаешь, кто его отец?

– Начальник какой-то…

– Начальник… генеральный директор «Трансгаза». Хотя и ты у нас невеста завидная…

Тут только мы заметили, что в ресторане уже несколько минут играет медленная музыка. Три пары танцевали, крепко прижавшись друг другу, но Ленки среди них не было. Мы внимательно оглядели зал..

– Пойдем-ка на улицу! – Надя решительно привстала и направилась в сторону холла.

Мы оделись, вышли из ресторана и увидели, как два крепких парня затаскивали в «Ауди» визжащую Ленку. Ее платье задралось, подруга выглядела испуганной и беззащитной. Как бедная лань, которую тащили в джунгли разъяренные львы.

Я поняла, что Лена перепила и ее нужно срочно выручать.

– Оставьте девушку в покое! – грозно крикнула Надя, и выставив вперед высокую грудь, храбро помчалась к машине. Но Лену уже затащили в салон, и « Ауди», визжа шинами, сорвалась в сторону проспекта.

Мы с Надей как вкопанные стояли у края дороги, не зная, что и делать. Но через минуту машина неожиданно вернулась. Из салона выскочила пьяненькая довольная Лена.

– Извините пожалуйста, мы просто обознались…– раздался из машины голос с кавказским акцентом.

Ленка оглядела нас с улыбкой победительницы.

– Почему они тебя отпустили? – удивилась Надя.– Что ты им сказала?

– Имя своего нового любовника.

– И кто же он, твой таинственный принц? – уперев руки в бока, насмешливо спросила Надя.

– Не берите в голову, девчонки… пойдете дальше гулять…

Мы пожали плечами и направились вслед за бедовой подругой.

Мужик-охранник застыл с виноватой улыбкой:

– Я сначала подумал, девушка сама с парнями пошла…

– Отдыхай дядя…– рассмеялась Надя, – разобрались без тебя…

Домой я попала за полночь. Едва моя голова коснулась подушки, я сразу же уснула. А утром случилось страшное…

2. Миша

После завтрака я неторопливо курил на балконе. Что ни говори, первая утренняя сигарета – самая вкусная. Затушив бычок в пепельнице, я посмотрел на сонный, просыпающийся город .

Иногда город казался мне живым существом. Вот сейчас он проснется после зимней ночи, оживятся улицы, побегут вездесущие прохожие, и дороги наполнятся неугомонными шумными машинами. Все мы заложники большого города и чтобы жить в этих каменных джунглях – нужно крутиться, как белка в колесе.

Порой у меня возникает желание уехать в маленький хуторок на отшибе человеческой цивилизации. Развести хозяйство, посадить сад, выращивать огурцы на грядках… И чтобы дети росли на свежем воздухе, купались в реке, строили шалашики в лесу и ловили рыбу в чистых озерах. Странно, почему меня, городского жителя, так тянет в деревню, а жена, которая прожила в маленькой станице до двадцати двух лет, даже слышать не хочет о переезде из города.

С Ольгой мы познакомились, когда я проходил производственную практику во время учебы в Энергетическом колледже. Нам, шестерым студентам, выделили комнаты в маленьком общежитии на окраине казачьей станицы. Днем мы монтировали оборудование на компрессорной станции, а вечерами пили пиво в общаге и играли в карты. По выходным бегали на танцы. За неделю до отъезда я познакомился на танцах с большеглазой стройной девушкой Олей и мы начали встречаться. Но однажды вечером к общаге подъехала «восьмера» и меня вызвали на улицу. Все друзья уже разъехались по домам, а я должен был уехать утром. Но похоже, не успел… Из машины вылезли трое крепких парней.

– Ты с моей Ольгой шуры-муры крутишь? – спросил плечистый верзила. – Один на один выйдем?

– Кирюха, погоди, сейчас Кулак приедет, – одернул его товарищ.

– Ну все, городской. Вешайся! – пробурчал верзила.

Через пару минут к общаге подъехала «Ауди» и мужик, который вылез из машины, сразу показался мне знакомым.

– Ломакин, ты что ли? – он подошел и я узнал бывшего взводного, старшего лейтенанта Кулакова.

Мы дружески обнялись, бывший командир с удивлением оглядел местных пацанов:

– А что мы тут столпились, парни? Айда на Хопер, водку пить!

На речке, уже в порядочном подпитии, раздобревший здоровяк Кирюха признался, что бегает за Ольгой уже почти год, но девушка не отвечает ему взаимностью.

– Ладно…– лениво махнул он рукой. – Пусть она сама выбирает…

Ольга выбрала меня. Через три месяца я вернулся и забрал ее из станицы в Волгоград. А вскоре мы поженились…

Я прикрыл балконную дверь и вышел в прихожую.

– Миша, ты почему сегодня такой задумчивый? – Ольга бегала по квартире, собирая сыновей. – Во сколько сегодня из института придешь?

– Часов в пять.

– Нужно с утра в школу зайти.

Она кивнула на старшего сына Максима.

– Вот, Максимка только сейчас признался, что директор родителей в школу вызвал .

– А что ты натворил, Макс? – я потрепал сына за непослушные вихры.

– Сашке Маслову глаз подбил.

– Хоть за дело?

– За дело.

– Максим, я с тобой еще вечером поговорю,– нахмурилась жена и взяла за руку среднего сына, – Димка, пойдем одеваться, а то на завтрак в садике опоздаешь!

Я тихо заглянул в детскую, где беззаботно спал маленький Ванюша. Он потянул в рот крошечный пальчик и приоткрыв огромные синие глазища, широко улыбнулся.

– Так и знала, что Ванюшу разбудишь… – заворчала супруга, – иди, Димка уже ждет.

С пятилетним Димкой мы вышли в февральское морозное утро и побрели к остановке.

– Пап, Юлия Васильевна спрашивала, кто из отцов в армии служил. Оказалось, только у пятерых.

– А ей зачем?

Димка пожал плечами:

– Пока не знаю. Ты не забудь послезавтра на утренник прийти.

– Обязательно приду, – я приподнял Димку и мы влезли в желтую гремящую маршрутку.

Я отвел сына в детский сад и направился в институт на работу. Вообще-то я тружусь в трех местах: охранником в ночном клубе «Адреналин» через ночь, днем электриком в экономическом институте, а по выходным мы с одноклассником шабашим в новом коттеджном поселке.

Удивительно, но денег все равно не хватает, и чтобы расплатиться с ипотекой, которая висит, как Дамоклов меч, впору искать четвертую работу и выкраивать в сутках еще пару-тройку лишних часов…

Я сообщил на работу, что на часок припоздаю. Неожиданно у тротуара притормозил черный « Форд».

– Михась! – из машины вылез грузный лысый мужик, в котором я не сразу узнал бывшего однополчанина Толика Круглова.

Он крепко сжал меня в медвежьих объятия:

– Миха, я же тебя уже лет шесть не видел…

–Пять. Толя, где пропадал?

– Сам же знаешь, я на месте не сижу. Последнее время в Ростове обитал.

– Понятно. Не женился часом?

– Развелся только недавно, – улыбнулся Круглов,– уже второй раз… Слушай, братишка, сейчас спешу. Давай вечером пересечемся: посидим, молодость вспомним…

– Заезжай вечерком в клуб «Адреналин», на Набережной. Я там охранником подрабатываю.

– Тебе куда, кстати?

– Да уже пришел,–я показал на трехэтажное здание школы,– Вот к директору вызвали, сын набедокурил…

Толик рассмеялся:

– Ну давай, братишка, до вечера…

Мы с Толиком служили в десантно-штурмовой бригаде под Владикавказом. Старший сержант Круглов был на полгода старше призывом. Я помню свой первый прыжок, как все не решался выпрыгнуть, и тогда Толян волшебным пенделем отправил меня в бескрайнее воздушное пространство. На спортплощадке и полосе препятствий он гонял меня до седьмого пота и отвешивал смачных пенделей, даже мрачный капитан Кузнецов удивлялся: «Что же ты, Круглов, земляка вовсе замучил…»

А веселый старшина Шевчук часто подтрунивал: « Круглый дело четко знает. И вообще, земляка отпиз…ть – как дома побывать…»

Позже я даже был благодарен жесткому сержанту Круглову за суровую школу жизни.

После армии Толик подвязался с братвой, даже отсидел три года за драку, в колонии под Иркутском. Мы виделись редко, один или два раза в год. Обязательно встречались на день ВДВ, второго августа.

А пять лет назад, после одного неприятного случая, Толик совсем исчез из города.

Я хорошо помню тот день. У меня только родился Димка и мы с коллегами хорошенько отметили это событие в кафешке. На следующий день Толик позвонил и попросил помочь, поприсутствовать на стрелке. Пообещал, что никаких эксцессов точно не будет. Он работал на крупного бизнесмена, и у них разгорелся серьезный конфликт с местными кавказцами. Стрелку набили в кафе «Пиратская пристань». Толик собрал десять человек, примерно столько же было кавказцев. Сначала переговоры проходили тихо, Толя спокойно беседовал за столиком с полным седым дагестанцем Магомедом. Мы сидели за соседним столиком, кавказцы в углу напротив, кидая косые взгляды. Неожиданно Магомед начал громко кричать и материться. Толик резко вскочил, схватил его за шею и ударил лицом по столу. Кавказцы сорвались, один выхватил пистолет и пару раз выстрелил, но попал не в Толика, а в витрину. В кафе завязалась драка. Звенела разбитая посуда, переворачивались столы и стулья, кто-то стрелял в потолок. Сзади меня ударили бутылкой, и поплыв, я упал под столик. Через несколько минут в кафе ворвались «собровцы» с автоматами и положили всех на пол.

Троих участников «разборок» отвезли в больницу, а остальных доставили в Центральное отделение полиции. Я удивился, увидев, что Толика среди нас не оказалось. Позже он позвонил и объяснял, что ему чудом удалось скрыться.

Я отсидел честные пятнадцать суток за драку в общественном месте. Больше Толик не звонил и не отвечал на звонки. Наши ребята тоже ничего не слышали про него, пока мы не встретились сегодня, февральским морозным утром.

В школу я попал как раз на перемене. Максим сразу повел в кабинет директора, Василия Степановича Малышкина. Мы подошли к двери, обитой дерматином и негромко постучали.

– Проходите…– пробасили за дверью.

В кабинете, кроме директора Василия Степановича, сидел импозантный мужчина в дорогом костюме.

– Здравствуйте, Михаил Иванович! – директор протянул мягкую ладонь.

Мужчина в костюме только слегка покосился.

– Вот, Геннадий Валерьевич, это и есть отец мальчика, который ударил вашего сына.

– Так… и что же будем делать, господин Ломакин? – нахмурился мужик.

– А что делать? Подрались пацаны – обычное дело… Нет, ну я, конечно, поговорю с сыном…

– Максим. Иди сюда, дружок. Не прячься за отцом, – поманил сына директор.– Из-за чего у вас произошел конфликт с Александром Масловым?

– Он назвал нашу семью нищебродами. Сказал – у вас даже машины нет.

– Ну…– задумался Василий Степанович, – все равно не стоило из-за этого распускать руки. Все споры нужно решать мирным путем.

– Мне кажется, Василий Степанович,– ядовито выдавил франт в костюме, – все это он недостатка воспитания в семье. А потом удивляемся, откуда на наших улицах появляются наркоманы, отморозки, фашики…

Я слегка побледнел:

– Вы за своим языком следите!

– Я сейчас не имею в виду конкретно вашего сына, просто обобщаю. Если у вас не хватает времени на воспитание – то отдайте сына в кружок, спортивную секцию, пусть там и вымещает свою социальную злобу.

– Послушайте. Мы сами разберемся, что посещать моему сыну. Ребятам по одиннадцать лет, они в это время через день дерутся и не стоит утрировать.

– Я не утрирую,– вскипел мужик .– Но если такое повторится – я засужу вас. Поверьте, у меня хорошие связи. Укротите своего звереныша.

У меня сжались кулаки. Ладно, не здесь. Этому типу бесполезно что-либо доказывать.

– Хорошо, – привстал директор, снял очки и протер носовым платком.– Думаю, все мы поняли друг друга. Максим, ступай на занятие. Да и мне, товарищи отцы, пора на урок. Спасибо, что пришли…

На автостоянке господин Маслов неторопливо усаживался в серебристый « Вольво», когда я подошел и грозно произнес:

– Я думаю, вы были не правы, там, в кабинете…

– Слушай, Ломакин, вали отсюда… – рявкнул Маслов, и тут же получил удар в живот. Не очень сильный, но вполне ощутимый. Он согнулся, судорожно глотая воздух ртом.

– Это за звереныша,– я встряхнул руку и направился к остановке.

– Засужу…– бормотал возле автомобиля ошарашенный господин Маслов.

Иногда я совершенно не понимаю, откуда в нашем еще совсем недавно социалистическом государстве взялась прослойка общества новоиспеченных буржуа? Каста неприкасаемых, которые считают, что могут себе позволить абсолютно все. Купить большой дом, роскошную машину, остров в океане и даже подмять под себя закон. И почему их стало так много в последнее время, даже в нашем провинциальном городе?

Чтобы не случилось – за свою семью я буду рвать глотки любым ублюдкам, чего бы мне это не стоило…

Когда я пришел в институт, мне сразу обозначили план работы. Я забрал со склада люминесцентные лампы, стремянку, и направился в учебные аудитории на третий этаж.

За работой быстро пронеслось время до обеда.

Народа в столовой сегодня собралось много, я нашел столик с краю, где сидели странная женщина в длинном платье и молодая фифа-студентка.

Только присел, как зазвенел телефон. Я потянулся в карман и неловко перевернул тарелку с борщом прямо на юбку студентки.

– Извините…– протянул я девушке салфетки.

Но она набросилась на меня, как разъяренная львица:

– Ты что, пьянь? Зенки залил и вовсе людей не видишь?!

Я опешил и протянул три тысячи. Девчонка покраснела и совсем разошлась:

– Да пошел ты! Тебе, лузер несчастный, и за полгода не заработать на такую юбку!

У меня было желание взять девчонку в охапку и выбросить со второго этажа в сугроб, чтобы немного охладить ее пыл. Сделав глубокий вдох, я вышел из столовой. Ну что же, остался сегодня без обеда…

Как-то много хамов для одного дня! Я же не специально, в конце концов, это сделал, опять же сразу извинился…

Когда я немного успокоился, направился в левое крыло института. Как-раз проверял коммутацию в щитке, и тут услышал сзади тихие шаги. Ко мне подошла женщина из столовой, которая сидела за столиком и стала невольной свидетельницей скандала.

– Мужчина, так вы здесь работаете?

– Да, я местный электрик.

– Хорошо зарабатываете?

– Если честно – не очень.

Странная какая-то тетка…

– Эта девушка в столовой сказала, что вам нужно полгода работать, чтобы заработать на ее юбку.

– Может быть… Возможно, у нее папа олигарх.

– А кто такой олигарх?

– А вы телевизор вообще не смотрите? – удивился я.

– Я догадываюсь, что она богатая, а вы бедный… так?

– Но я все равно не завидую девчонке. С таким поведением ей точно скоро голову открутят…

– Да, эту девушку трудно назвать скромной. А вы хотели бы стать молодым и успешным, скажем, оказаться на ее месте?

– Да ни за что. Меня и такая жизнь вполне устраивает.

– Я не думаю, что вас устраивает такая жизнь… Что же, если вы не можете изменить судьбу, я просто поменяю вас местами. Она будет жить вашей жизнью, а вы – её. Для девушки это будет неплохим уроком.

Я понял, что тетя – ку-ку. Надо охранникам сказать, чтобы не пускали в институт кого ни попадя.

– И как вы это сделаете? – улыбнулся я.

– Очень просто…– простодушно улыбнулась женщина. – Вы согласны?

Я понял, что с этой теткой лучше согласится, вдруг она сбежала из клиники с решетками на окнах…

– Так вы согласны? – женщина повысила голос и стала очень серьезной.

– Согласен,– кивнул я,– вы извините, мне работать надо…

Протянув контакты в щитке, я обернулся к странной женщине:

– А вот интересно…

Но сзади никого уже не было.

Вечером я забрал Димку из детсада, пару часов отдохнул и поехал на работу в «Адреналин». Здание клуба находилось на набережной, возвышаясь над Волгой в форме огромной шайбы. Переодевшись в подсобном помещении в форму секьюрити, я неторопливо прошел по залу и заказал бармену крепкое кофе.

Среди недели клиентов немного, и даже часам к десяти вряд ли соберется больше тридцати человек. Я вообще не понимаю космических цен клуба: стакан «отвертки» восемьсот рублей, а самая дешевая бутылка водки стоила тысяча пятьсот. Но основной доход, конечно, приносили девчонки-стриптизерши. Они танцевали вечерами с пятницы по воскресенье, тряся упругими сиськами, в эти дни вход был платным и в клубе собиралось довольно много посетителей.

– Миша,– подбежала испуганная официантка Анжела,– там парень в мужской туалет зашел и уже полчаса не выходит.

– Может у него запор.

– Ты проверь на всякий случай, вид у него странный какой-то…

Я заглянул в мужской туалет и сразу заметил под второй кабинкой сидящего на полу парнишку. Открыв дверь, увидел, как он оперся спиной на кабинку, запрокинув голову и блаженно вытянул губы. В унитазе валялся шприц.

Вот урод! Ширнуться ему больше негде!

Я взял наркошу за шиворот и потащил на выход.

– Оставь меня…– ворчал парнишка, – оставь, урод… знаешь, кто мой отец…

Да что же сегодня за день! Одни блатные кругом!

Я приоткрыл дверь, оттащил парня к зданию речного вокзала и усадил на скамейке.

– Вот это у тебя работенка, Михась! – послышался голос с хрипотцой, ко мне медленно подошел Толик Круглов, – значит нариков из кабака вытаскиваешь…

– Производственная необходимость… пойдем, Толя…

Анжела накрыла стол в отдельной кабинке. Мы с однополчанином, наконец, выпили по рюмке за встречу.

– Михась, ты же знаешь, я не люблю тянуть быка за яйца. У меня к тебе деловое предложение.

– Слушаю, товарищ старший сержант.

– Хочу предложить работу. Долги с клиентов банка выбивать.

– Коллектором?

– Что-то типа этого. Только мы не обзваниваем штрафников, а сами ездим по адресам. Это более эффективно. Трое из четверых в течении недели гасят долги или большую часть долга.

Я взглянул на свирепую физиономию Круглова, и подумал, что на месте должника отдал бы все – сию же минуту.

– Так вы их прессуете?

– Сейчас не девяностые, – улыбнулся Толик,– просто убедительно просим вернуть деньги. У меня уже есть один напарник, хочу набрать еще пару надежных человек. Кстати, видел мой « Форд»? Не поверишь, за полгода заработал.

– Пожалуй, пойду к тебе работать. Бабки очень нужны. Только сразу – никакого криминала.

Круглов обезоруживающе приподнял руки:

– Я человек спокойный, можно даже сказать интеллигентный… ну какой может быть криминал?

Мы выпили еще по рюмке, и я решил Толику кое-что напомнить:

– Спокойный интеллигентный человек… Забыл, что произошло пять лет назад?

– Да ерунда это все! Сейчас так дела уже не делаются. Мы живем в цивилизованном обществе и нужно уметь договариваться мирным путем. Это раньше мы бегали по городу с пистолетами и битами... Сейчас все давно поделено…

– Толян… я еще с Ольгой посоветуюсь насчет твоего предложения. Завтра ответ скажу.

– Добро. Как, кстати, твоя семья, детишки? Я слышал, у тебя три сына?

– Ваньке полгода, Димке пять, а Максу уже одиннадцать. Сам-то когда остепенишься?

– Наверное… годам к пятидесяти…– ухмыльнулся Толик.

– Ты извини, я больше пить не буду. Все же на работе.

– Понятно. Да я и сам скоро поеду. Дела еще сегодня.

– Как поедешь? За рулем?

– Михась, меня гаишники не трогают. Себе дороже будет. И кстати, если согласишься – утром нужно съездить к одному должнику, поговорить по душам. У тебя какие назавтра планы?

– Я в институте днем электриком работаю, но могу и к десяти явиться. Начальник – адекватный чел.

– Понятно. Кружишься как пчелка – а денег кот наплакал. Пойдешь ко мне – через год на «мерсе» с блатными номерами будешь рассекать, а гаишники тебе еще и честь будут отдавать, как генералу.

Толик привстал и пожал руку:

– Завтра утром – наберу. Ну все, я побежал…

Я немного посидел, подумав над предложением Толика, понимая в глубине души, что здесь точно что-то нечисто. От этого предложения все равно попахивает криминальным душком. Налил себе еще водки, выпил, и направился на рабочее место.

Домой я приехал в два часа ночи, и быстро ополоснувшись в ванной, завалился спать…

Ночью мне снились странные сны, отчего-то было тревожно на душе… Под утро я долго ворочался на кровати и открыв глаза, подумал, что уже проспал… Я чувствовал, будто что-то случилось...

На меня удивленно смотрела незнакомая симпатичная женщина в синем фартучке:

– Доброе утро, Мария Алексеевна! Ваш завтрак уже на столе…

3. Маша

– Миша, вставай. Семь почти.

Я открыла глаза и увидела полноватую бледную тетку в белой ночной рубашке.

– Вы кто? Что вы тут делаете? – испугалась я.

– Мишка, хватить прикалываться. Димку отведешь в садик, я пойду к Ванюшке прилягу, он опять полночи не спал.

Что она несет? Какой Димка? Какой Ванюша? Все же не надо было вчера водку с мартини смешивать.

Я осмотрелась и поняла, что нахожусь вовсе не дома. Маленькая комната со скучными зелеными обоями, промятый диван, журнальный столик, желтые шторы на окнах… где это я?

Тетка открыла шторы и вышла из комнаты.

Так. Спокойно. Наверняка меня похитили из такси. Я смутно помнила, как садилась к машину к бородатому таксисту. А зачем меня вообще похищать? Неужели, чтобы… я ведь была в таком состоянии… моя рука непроизвольно соскользнула вниз, и я тут же похолодела.

Это уже слишком. Такого просто не может быть. Я подергала мужской причиндал внизу – больно. Подскочила, ощупала грудь – там ничего не было. Абсолютно ничего, будто мне опять десять лет!

Я пулей подлетела к зеркалу на дверце шкафа. На меня смотрел вчерашний мужик, рабочий из столовой, с немного припухшим ото сна лицом. Стоп. Это полный бред. Галлюцинация. Или я еще просто сплю.

В комнату заглянула женщина:

– Миша, я Димку уже одела. Идите, позавтракать ты уже не успеешь.

А что? Прикольный сон. Будто я очутилась в теле мужика. Хорошо. Сейчас оденусь. Отведу мальчика в детский сад, а после, наверное, проснусь…

Я сходила в туалет и пробыла там минуты три, осматривая странные анатомические изменения в своем теле. Когда вышла, обнаружила в прихожей малыша в куртке и смешной шапке с бубончиком.

Недовольная тетка вздохнула:

– Одевайся. Димка вспотеет, пока тебя дождется. Мишка, ты вчера пил что-ли?

– Немного. А где моя одежда?

Женщина открыла шкафчик и подала вешалку с брюками, джемпером и курткой.

– Надеюсь, носки хоть сам найдешь? – недовольно процедила она.

– Нет.

Женщина ушла в комнату, вскоре вернулась с носками и древним мобильным телефоном. До чего же мужская одежда неудобная! Бедный малыш, наверное, весь вспотел, дожидаясь пока я оденусь.

На улице сегодня оттепель. С бетонного козырька капала водичка, у подъезда уже образовалось небольшое озеро.

– Далеко до садика? – я взяла малыша за руку.

– Пап ты чего? Четыре остановки на маршрутке.

– А может пешком?

– Пешком далеко. Тогда я на завтрак точно опоздаю.

Я решила поймать такси и пошарила в карманах старой потертой дубленки. Но нашла только помятый стольник.

– У твоего папы денег вообще нет?

Малыш удивленно посмотрел на меня и пожал плечами.

На остановке я непрерывно дергала себя за щеки, щипала за запястье, но так и не просыпалась.

– С вами все в порядке? – тревожно спросила солидная женщина в очках, похожая на доктора.

– Неужели я все же мужчина…– тихо промямлила я в ответ.

Тетка задумалась:

– У меня есть хорошие таблетки от похмелья. Хотите дам?

– Не надо, – я взяла малыша за руку, и мы направились штурмовать подходящую маршрутку.

Воняло в салоне маршрутки ужасно, впрочем как всегда. В двери продувало, а сиденья были грязные и засаленные. Неужели этих маршрутчиков никто не проверяет? Через десять минут мы подходили к двухэтажному детскому садику «Веселый бегемотик».

– Нравится тебе в садике?

– Нравится. Только спать днем не люблю.

Когда мы поднялись на второй этаж, малец протянул ручонки, я нагнулась и он чмокнул в щеку:

– Папа, не забудь меня вечером вовремя забрать!

Мальчик побежал к шкафчику. Меня тут же окликнула рыжая очкастая воспитательница:

– Михаил Иванович, можно вас на минуту?

Я застыла на месте.

Михаил Иванович… почти как Михаил Потапович… вот это попадалово!

– Завтра у нас утренник, посвященный Дню Защитника Отечества. Вы не могли бы поприсутствовать и рассказать интересную историю из армии? Дима сказал, вы служили в воздушно-десантных войсках.

– Кто?! Я?

– Я уже рассказала в группе, что вы выступите.

– А во сколько будет утренник?

– В шестнадцать ноль-ноль.

– А почему утренник, если в шестнадцать ноль-ноль?

Воспитательница рассмеялась и пожала плечами:

– Даже никогда не думала об этом…

– Хорошо, я приду. Расскажу что-нибудь…

– Будем ждать, Михаил Иванович!

Когда я вышла из детского садика, в кармане запищал телефон. Ну кто там еще?

– Миха, привет! – раздался в трубку хриплый голос.

– Привет…

– Ну ты решил?

– Что решил?

– Миша, ты дурака не включай. Тема серьезная и люди завязаны большие. Ты где сейчас?

– Возле детского садика « Веселый Бегемотик».

– Жди. Я подскочу через десять минут.

Нет, такого просто не может быть. Я потрогала свою щеку, на которой пробивалась колючая щетина. На асфальтовом пятачке стоял «Уазик». Я подошла к зеркалу: на меня смотрела все та же мужская физиономия. Да за что же мне это все?! За какие грехи?

– За что?! – я присела на колени и обхватила лицо большими ладонями.

Кто-то осторожно толкнул меня. Я разжала ладони. Передо мной стояли два патрульных.

– Гражданин, что-то случилось? Можно ваши документы?

– Я… ребенка в школу привела. Привел. А документы дома…

– Да ладно, Семенов, пойдем,– вздохнул второй патрульный,– вроде трезвый, мало ли, дела семейные…

Когда полицейские ушли, к стоянке подъехал черный «Форд». Окно приоткрылось, наружу выглянула мордастая физиономия с приплющенным носом и хриплым голосом рявкнула:

– Михась, садись, нас ждут великие дела….

Я даже не поняла, зачем села в машину к этому здоровому упырю, который несся по проспекту, как полоумный гонщик.

– А куда мы едем? – настороженно поинтересовалась я.

– В Советский район. Товарища одного нужно навестить.

– Навестить? Он заболел что ли?

– Слаб стал на голову. Сто миллионов взял в долг у хороших людей, а отдавать не хочет.

– А я тут при чем?

– Михась, не тормози. Мы с тобой вчера обо всем перетерли, заднюю теперь не надо включать. Или ты подкаблучником стал к сорока годам?

– Нет…– пожала я плечами.

Автомобиль въехал во дворик со старыми трехэтажными «хрущевками», мужик припарковался возле железных качелей..

– У тебя, Миха, насколько я помню, левая ударная?

– Что? – не поняла я.

– Этот урод может быть дома не один. Заходим, если что гасим охрану и после базарим с клиентом.

– Никогда не била человека по лицу…– честно призналась я.

Здоровяк обернулся и достал с заднего сиденья две куртки-спецовки.

– Михась, сейчас точно не до шуток. Накинь спецовку, скажем что мы из «Горгаза», проверяем по квартирам утечку газа.

Поднявшись на третий этаж, мужик постучал в дверь, а я оглянулась, и подумала – может сразу сбежать?

Дверь никто не открывал, и здоровяк тихонько толкнул. Дверь сразу плавно приоткрылась.

– Миша, давай вперед, я сзади прикрою.

Я вошла в темную прихожую и растерялась.

– Проверь кухню, я пока в комнаты загляну.

На кухне я обнаружила следы недавнего пиршества. На столе почти пустая бутылка водки, фарфоровые тарелки с остатками салатов и закусок. На краю стояла стеклянная пепельница, наполовину наполненная окурками.

– Вот сука! – пробасил из комнаты здоровяк.

Я прошла в комнату и ноги чуть не подкосились от увиденного: рядом с диваном на спине лежал лысый пожилой мужик. Под ним разлилась лужа крови. Кто-то воткнул ему в грудь нож почти по самую рукоятку.

– Быстро уходим, Михась! – рявкнул здоровяк и подхватив меня, потянул в подъезд.

– Постой… там же человека убили…– удивленно пробормотала я.

– Давай быстрей! – он залепил мне смачную пощечину. – Очнись, придурок!

Я застыла на лестничной клетке.

– Сейчас менты слетятся, бежим в машину, дурик!

Когда мы вылетели из подъезда, в арку двора въезжал полицейский «Уаз».

Два сержанта с автоматами выскочили из машины и бросились наперерез, угрожая оружием:

– Не двигаться! Руки вверх!

– Это подстава, Михась,– пробормотал здоровяк, поднимая руки,– не вздумай у «мусоров» ничего подписывать. Говори все – как было.

Из «уазика» вышел седой мужичок в старом потертом костюме. Он покосился на нас и быстро вошел в подъезд. Через минуту мужичок вернулся и крикнул автоматчикам:

– Пакуйте клиентов и везите в отделение. И глаз с них не спускайте. В квартире труп.

Возле полицейского участка нас грубо вытолкнули из «уазика», как отъявленных преступников. Молодой рыжий сержант толкнул меня дулом автомата в спину.

– Осторожней, урод! – крикнула я. Он сначала опешил, а затем резко ударил меня по пояснице прикладом автомата. Я охнула от боли и растянулась животом на площадке перед входом.

– Сычев, ты осторожней с подозреваемым! – рявкнул выходящий из двери усач в полосатом свитере.

– Товарищ капитан, да я с легонца, чтобы не дерзил. Я же не виноват, что он нежный, как девочка.

Рыжий похлопал меня по щекам, приподнял и привел небольшое помещение. Полицейские дотошно обыскали меня, вывернув карманы, и даже проверили, не осталось ли чего в стельках ботинок.

Толстяк в полицейской форме что-то записал в журнал и махнул :

– Веди к Лихолетову.

Сержант грубо схватил меня за плечо и поволок по лестнице на второй этаж. Я оказалась в душном накуренном кабинете с решетками на окнах. Усатый мужик в свитере, которого я уже видела на улице, показал на стул. Я осторожно присела, поглаживая ушибленную поясницу.

– Наручники с него снимите,– рявкнул усач.

Рыжий сержант освободил меня от наручников и вышел из кабинета.

В горле запершило от табачного дыма. Два молодых парня дымили за соседними столиками, с интересом поглядывая на меня, будто на заморскую диковинку.

– Михаил Иванович Ломакин. Тысяча девятьсот восемьдесят пятого года рождения. Все верно? – не глядя на меня, и что-то записывая в блокнот, спросил усатый.

– А я откуда знаю? Вообще-то я думала, вы моложе.

Парни за столом заржали.

– Я про вас сейчас говорю,– нахмурился мужик.

– Вообще-то я две тысяча пятого года рождения.

– Михаил Иванович, хватит ломать комедию. Вы подозреваетесь в умышленном убийстве. Это сто пятая статья. До пятнадцати лет лишения свободы. А вы тут придурка из себя строите!

– А можно не курить в кабинете? Я не переношу табачный дым. И вызовите этого рыжего ублюдка, который ударил меня автоматом по спине. Я хочу написать на него заявление.

– А в ООН вы не хотите заявление написать?

– Я вообще не понимаю, почему меня привезли в отделение, и по какому праву у вас избивают задержанных.

– Хорошо. Я смотрю – вы весельчак. Пока обдумайте все в камере. И кстати, я забыл представиться. Капитан Андрей Сергеевич Лихолетов. Убойный отдел. Не слышали еще про меня?

– Нет. Скажите, мне можно сейчас позвонить отцу?

– Сержант! – крикнул капитан, – куда определили его подельника?

Дверь приоткрылась и показалась голова рыжего сержанта:

– В девятую.

– Этого упыря посадите в шестую.

– Точно в шестую? – удивился сержант,– к «Учителю»?

– Выполняйте, – рявкнул усатый,– и не трогай его больше, а то воняет сильно.

Сержант кивнул и повел меня по коридору.

– Я хочу, чтобы немедленно, сию же минуту вызвали адвоката,– обернулась я к сержанту-садюге.

– Будет тебе в камере и адвокат и прокурор… и кофе с какао… – он открыл железную дверь и грубо втолкнул меня внутрь…

В полутемной камере в нос сразу ударил кислый запах мочи и сырости. Ржавая раковина с краном и унитаз стояли в углу, за дверью. Посередине помещения небольшой деревянный стол, а по бокам стояли

страшные железные кровати в два яруса.

– Проходи. Что стоишь как истукан? – раздался глухой голос худощавого человека в спортивном костюме. – Или тебя мусора до беспамятства измордовали?

– Меня… да. Измордовали, – я осторожно прошла вглубь камеры.

Ко мне приблизился лысый мужик в майке, с синими от татуировок руками:

– Не бзди, братан. Падай пока наверх, – он кивнул на верхнюю кровать с грязным вонючим матрасом. – За что приняли?

– Сто пятая.

– Чиж,– тихо сказал худощавый,– видишь, пассажир серьезный, ты зачем его на шконку шныря определяешь?

Лысый задумался и показал нижнюю кровать посередине.

Я присела и осмотрелась. Двое арестантов спали, отвернувшись к стене. Они даже не отреагировали на мое появление.

– В нашей камере смотрящий – Учитель,– лысый кивнул на худощавого человека.

Тот кашлянул, и внимательно взглянул меня. Я поразилась, насколько он худой и изможденный. Но его взгляд спокойный, даже располагающий.

– Ты первоход?– тихо спросил Учитель.

– Я на втором курсе учусь.

– Да мне по хрену, где ты учишься. На шконку в первый раз присел?

– Если честно, то получилось легкое недоразумение. Нас подставили.

– Да ты не гоношись. Тут наседок нет. По жизни сам кто будешь?

– Да простой человек, – я смекнула, что не стоит говорить, кто я на самом деле,– работяга.

– Мужик значит…

– Ну да…– пожала я плечами и удивленно огляделась вокруг, подумав:

« А что, тут и бабы имеются? Они же вроде должны отдельно сидеть…»

– А звать тебя как, бедолага?

– Михасем зовут. Мишей.

– Как же ты, Михась, в такой блудняк ввязался? На сто пятую попал?

– Меня друг попросил помочь долг выбить с одного человека. Мы приехали, а тот в квартире лежит, с ножом в груди. А когда из подъезда вышли – полицейские подъехали.

– Вас жестко подставили. Это как пить дать. Кореш твой явно дорогу кому-то перешел. Сам ты, как посмотрю, чист, как слеза младенца… но скорее всего – пойдешь за паровоза.

– Я с отцом свяжусь, он вытащит меня отсюда.

– А кто твой батя?

– Очень влиятельный человек в городе. Бизнесмен.

– Вряд ли поможет. Статья серьезная. Мусора сдоят твоего батю, а ты все равно по любому присядешь. Десятку тебе, дружок, точно корячится.

– Учитель, он мужик вроде битый и крепкий, – усмехнулся лысый, – а ведет себя как фраер малахольный.

Худощавый покосился на мою наколку на руке:

– Так ты из десантников?

– Я?! Да, было дело…

– Ладно, отдыхай пока. И запомни. Если мусора начнут колоть – ничего не подписывай. Держись…

Я прилегла на кровать. От матраса и подушки несло запахом давно немытых тел и пОтом. Показалось, что по мне пробежали какие-то мелкие насекомые. Я вздрогнула от брезгливости. Мне стало страшно. Я поняла, что очутилась в камере с настоящими матерыми уголовниками. Да за что мне все это?!

Как же я хочу оказаться в своем милом уютном доме, на кровати с белоснежными, пахнущими горной лавандой простынями… Нужно как-то связаться с отцом и попытаться все ему объяснить. Но как он отреагирует на мой новый облик? Поверит ли?

– Извините, возможно мой вопрос покажется несколько бестактным…– я привстала и обратилась к Учителю,– как можно позвонить отсюда?

– Сиплый, – тихо сказал смотрящий.

Маленький рябой мужичок дернулся и тут же встал с кровати, будто вовсе не спал.

Он подошел ко мне и прошептал:

– Мобилу сегодня во время обеда в камеру закинут.

Рябой развернулся и тут же лег на свое место.

– В картишки играешь? – тихо спросил лысый.

– Нет, только в шахматы…

Лысый усмехнулся:

– Во бля… гроссмейстер!

– Скажите, а когда можно в душ сходить?

В камере все дружно рассмеялись. Учитель улыбнулся:

– Вот наш душ! – он кивнул на ржавую раковину.– Шебутной ты пассажир, братве сегодня настроение малость поднял…

Я отвернулась к стене и сама не заметила, как вскоре задремала.

4. Миша

Незнакомая симпатичная женщина с улыбкой смотрела на меня.

– А вы, собственно, кто? – удивился я.

Незнакомка печально вздохнула и вышла из комнаты.

Я понял, что нахожусь не у себя дома и внимательно осмотрелся: просторная комната с высоким потолком, пожалуй больше, чем вся наша квартира. Сам я лежал на широкой кровати у окна.

Приподнявшись, взглянул на свои ноги и поразился, насколько они тонкие! И тут мой лоб покрылся испариной, я был в женских белых трусах! Что еще за шуточки? Я медленно оттопырил резинку на трусах, тут же вздрогнул и похолодел. Подскочил пулей, подбежал к зеркалу на шкафе-купе и увидел в отражение молодую худенькую девушку.

Вот черт! Стыдоба-то какая! У меня даже небольшие сиськи с розовыми маленькими сосками.

Спокойно. Что мы вчера пили? Даже бутылку водки с Толяном не допили, через час я уже ходил трезвый, как стеклышко.

Да нет, такого просто не бывает… неужели эта тетка в институте наколдовала? Возможно, я просто еще сплю. Я пощипал себя за щеки, прошелся по комнате и вновь взглянул в зеркало: на меня смотрела та самая деваха, вчерашняя скандалистка из столовой.

Я нашел на стуле женский халат, накинул и вышел из комнаты. Вниз вела винтажная деревянная лестница. Внизу на кожаном диванчике сидела незнакомка. Она с мягкой улыбкой проворковала:

– Мария Алексеевна… можете отпустить меня сегодня пораньше?

Что вообще происходит?

– Конечно. В доме выпить что-нибудь есть?

– А вам сегодня разве не нужно на занятия?

– На занятия? Похоже, что нет. А где у нас кухня?

Женщина растерялась, достала из кармана сотовый телефон и скрылась в соседней комнате.

Я вошел в огромную столовую. На столе омлет, маленькая тарелка с черной икрой и мясные нарезки. В стеклянном стакане – свежевыжатый апельсиновый сок.

Ничего себе, живут буржуи!

В баре за холодильником обнаружил несколько бутылок с иностранным пойлом, и налив полный стакан, залпом выпил. Сразу почувствовал тепло в груди, в голове приятно зашумело. Чуть закусив икоркой, я выпил еще полстакана.

Сейчас нажрусь и усну, – а когда проснусь, все будет как прежде. Наверняка.

Опорожнив почти бутылку, я уснул прямо в кухне, на кожаном диванчике. Сквозь сон слышал грозный мужской голос, кто-то нес меня на руках и заботливо укладывал на кровать, и я еще подумал, кто же этот богатырь, который легко носит мою почти стокилограммовую тушу?

Приоткрыв глаза, увидел крепкого седого мужика в костюме. Он сидел на кресле и печально смотрел на меня.

– Принцесса, что случилось? – сухо спросил он. – Почему ты напилась с утра и не поехала на занятия? Поругалась с парнем или еще что-то?

Я вздохнул и задумался. Если я здесь, в теле девушки, то она, получается, – в моем ?!

– Ты моя единственная дочь, я никогда тебе ни в чем не отказывал. Но, наверное, с завтрашнего дня, все будет по другому…– мужик нахмурился и вышел из комнаты.

Я привстал и прошелся. Нужно срочно трезветь, одеваться, бежать домой, хватать эту девушку и искать эту странную женщину, чтобы она расколдовала нас обратно…

Какой стыд… Бывший десантник сержант Миша Ломакин ходит сейчас по комнате в женский трусах, тряся сиськами… Если Круглый сейчас бы меня увидел – его тут же хватил инфаркт. Стоп. Круглый сегодня утром собирался мне звонить и ехать выбивать деньги с должников…

Я увидел в окно, как седой мужик сел в «Ауди» и уехал. Немного поразмыслив, я побежал в ванну освежиться под холодным душем. Один из лучших способов протрезветь. Денек предстоял хлопотный…

В комнате вытряхнул содержимое гардероба, и понял, что совершенно не могу одевать женские шмотки. Натянув джинсы и блузку на голое тело, накинул куртку в прихожей, и застыл, увидев с десяток зимних сапог и туфель. В углу сиротливо прижались спортивные кроссовки. Я тут же надел их, и уже собрался выходить на улицу, как услышал сзади:

– Мария Алексеевна, отец просил, чтобы вы никуда не выходили до его приезда.

– У меня дела срочные! – гаркнул я и вышел на улицу.

Дом был огорожен двухметровым забором из красного кирпича, а металлическая кованная калитка закрыта на электромагнитный замок. Я не стал заморачиваться и просто перемахнул через забор.

Бабулька с пакетами замерла на тротуаре, увидев мои акробатические трюки. Я бодрым шагом направился к остановке трамвая, как вдруг сзади подъехал и посигналил черный джип. Из машины бодро выскочил высокий мужик в пальто:

– Добрый день, Мария Алексеевна! Мы хотели бы задать вам пару вопросов,– он небрежно махнул ксивой с серебристым двуглавым орлом.– Присядьте в машину.

Когда я сел на переднее сидение, сзади меня обхватили крепкие руки и заковали в наручники.

– Не дергайся! – прикрикнул водитель, поворачивая руль. – Сейчас едем к нам в гости…

– Уроды. Немедленно освободите меня и тогда останетесь живы.

– А девочка-то с юмором, – хохотнул сзади рыжий крепыш. – Надеюсь, Михей разрешит с ней немного развлечься…

Верзила за рулем гневно посмотрел на него и цыкнул:

– Пока не трогайте ее, а там видно будет…

Мне завязали глаза и везли какими-то закоулками, будто боялись «хвоста». Когда машина остановилась, парни вывели меня и развязали глаза. Я сразу понял, что нахожусь на территории бывшего гаражного кооператива «Восточный» с большой автомастерской, недалеко от Волги. Меня привели не в новую автомастерскую, а в старую, которая использовалась сейчас как складские помещения.

Да, мне хорошо знакомо это место. Когда я учился в школе, здесь работал сторожем старший брат Денис, и мы несколько раз привозили в автомастерскую девчонок после дискотеки, предаваясь пьяному разгулу до самого утра.

Была еще одна забавная история, связанная с этим местом. В десятом классе к нам пришла новенькая. Голубоглазая стройная девушка с редким именем Алла. За новенькой бегали почти все пацаны из класса, но безуспешно. На выпускном мы гуляли в школе, а после основной программы пол класса приехали в мастерскую, догнаться алкоголем и встретить рассвет на Волге. Алла в эту волшебную ночь была ко мне благосклонна и позволяла многое. Мы сбежали от одноклассников, спустились к реке и долго целовались на старом сухогрузе. Я думал, что этой волшебной ночью все и случится. Но Алле вдруг стало интересно, что находится в трюме сухогруза. Мы полезли внутрь, и какой-то шутник закрыл сверху тяжелый люк. Сколько я не колотил палкой – никто и не открыл. Понятно, что в душном вонючем трюме нам было уже не долюбови. Девушку стошнило, и мы, терзаемые «сушняком» после возлияния крепкими алкогольными напитками, просидели запертые до самого утра, пока ранний рыбак, наконец, не освободил нас.

С Аллой после выпускного мы больше не виделись, хотя позже она даже написала мне пару писем в армию. Когда я дембельнулся – узнал, что Алла вышла замуж за московского ухаря и укатила в столицу. В прошлом году мы отмечали встречу выпускников, и Никита Рябцев признался, уже двадцать лет спустя, что это он закрыл тогда люк на старой барже. Ему очень нравилась Алла, и он, таким образом, хотел мне отомстить. Никита собирался открыть люк через полчаса, но сам уснул пьяный на лодочной станции, а когда проснулся – нас уже освободили. Вот такие они бывают друзья-товарищи…

Бандиты заперли меня в небольшой комнатке с диванчиком. Хорошо, что хоть сняли наручники. Я огляделся: из мебели больше ничего не было, в углу стояло железное ведро, наверное, в качестве санузла. Значит я здесь в роли пленника. Вернее, пленницы…

Зачем же меня похитили? Хотя я сразу догадался. Если у девушки отец – местный олигарх, злодеи наверняка будут требовать выкуп. Странно, но сейчас же не девяностые… и ксива майора-полицейского у водителя «джипа» очень похожа на настоящую…

С интересом осмотрев анатомические особенности нового тела, я тихонько рассмеялся. И кому только пришла на ум такая изощренная и дикая фантазия?

Я попробовал открыть дверь – железная, крепкая. Самому ее точно не вскрыть. Ну что же, сержант Ломакин… будем вспоминать армейские приемы и гасить злодеев-похитителей!

В тесной душной каморке я прилег на диванчик, раздумывая над своим странным положением, как вдруг послышался шорох ключа в замочной скважине. Дверь приоткрылась и раскачиваясь, вошел тот самый рыжий крепыш из машины, от него за версту несло перегаром.

– Ну как ты, подруга? – он присел на диван и попытался меня приобнять,– не соскучилась еще?

Я отстранился чуть подальше.

– Что, сучка, на папика своего надеешься? Не найдет он тебя здесь. Так что советую быть со мной ласковее…

Он опять потянул клешни, сильно обхватив грудь. Я привстал и резко хлопнул его ладонями по ушам. Рыжий вытаращил глаза, и я, развернувшись, ударил своим коронным хуком слева. Он чуть охнул, запрокинул голову, и сполз с дивана, еще и ударившись затылком о бетонный пол.

Я быстро вышел из каморки, прикрыв дверь, и направился по длинному коридору на выход, как вдруг из-за угла появился длинный носатый верзила с автоматом:

– Стой на месте, тварь!

Он потянулся к рации:

– Михей, у нас здесь проблема.

Расстояние до автоматчика десять шагов, и я понимал, что при любом раскладе – точно не успею.

Из каморки вышел рыжий, потирая ушибленную челюсть. Он боязливо обошел меня и встал за спиной автоматчика.

– Серый, у этой бабы – удар как у Тайсона. Я на ящик «Хенесси» отвечаю!

– Придурок! Ты зачем вообще в каморку поперся? Михей же сказал, чтобы не один волосок с ее головы не упал.

На металлической лестнице послышались шаги и вниз спустился седой крепкий мужичок в офицерском бушлате:

– Что тут у вас?

– Калган к гостье ломанулся. Она его оглушила и чуть не ушла.

Седой подошел к рыжему и влепил ему смачную затрещину:

– Иди проспись, придурок!

Рыжий, ни слова не говоря, чуть постоял, подержавшись рукой за затылок, и поспешил вверх по лестнице. Седой усмехнулся и внимательно посмотрел на меня:

– Спортом занимаешься?

– Раньше занимался. В молодости, – пробурчал я, понимая, что шансов вырваться из рук похитителей у меня все меньше и меньше.

Долговязый все так же держал меня на прицеле.

– Извини, девонька, за беспокойство, но тебе придется погостить у нас некоторое время. День или два.

– А что случилось?

– Твой отец поругался с моим другом. То ли денег задолжал, то ли в бизнесе у них неувязки. Я всех подробностей не знаю. Меня попросили тебя подержать здесь, чтобы папка твой оказался сговорчивее… А как только они договорятся – мы сразу тебя и отпустим.

Что-то темнят бандюки… Сейчас бы Толяна Круглого, мы бы вдвоем их как щенят раскидали…

– Пожрать хоть дадите?

Седой поднял голову и окликнул рыжего, который еще не успел далеко отойти:

– Калган, принеси что-нибудь из холодильника.

Я еще раз покосился на верзилу: он застыл с автоматом, уткнув на меня ствол. Профессионал хренов. Пока снимет предохранитель… нет, пожалуй, все равно не успею. К тому же у Седого, похоже, тоже пушка. Вон, как карман бушлата оттопыривается.

– А что, мужики, опять девяностые вернулись? – тихо спросил я,– разборки, похищения…

– А девяностые еще и не уходили. По крайней мере из нашего города. Ты, девка, плохо своего батю знаешь… он бы тебе про девяностые много чего интересного рассказал, – сурово ответил Седой.

– Ответку за беспредел не боитесь получить?

– Да ты где таких словечек нахваталась, пигалица? – удивился Седой,– или сейчас в институтах учат по «фене ботать»? Ты же привыкла, мажорка, сладко есть, черную икру на буженину намазывать, на дорогой иномарке рассекать, да на морях-океанах загорать… не знаешь, как простой работяга живет…

– Ты что ли, простой? Бандит с большой дороги… Ты хоть денек где-то работал, философ?

Вниз спустился рыжий, с кефиром, колбасой и батоном на подносе.

– Калган, в каморку занеси поднос и иди к Санычу,– приказал Седой и сурово посмотрел на меня:

– Если твой батя с моим другом не договорятся… то я тебе, сучка, не завидую… Братва тебя во все дыры оприходует, а потом я лично тебя кончу. Очищу мир от ненужной и грязной мрази.

Он развернулся и направился к лестнице.

Рыжий вышел из каморки, и все так же пугливо стал меня обходить.

Я в шутку сделал шаг и резко вскинул руку, верзила тут же щелчком снял предохранитель на автомате:

– Стой, сука!

– Какие бандиты нервные пошли…– я махнул рукой и вошел в каморку. Дверь за мной тут же захлопнулась…

Я хорошо помнил девяностые и начало нулевых в нашем городе. Еще бы не помнить. Постоянные переделы сфер влияния города разными группировками, разборки, а иногда даже стрельба в самом центре города.

Перед армией я активно занимался спортом: ходил в секцию бокса и на качалку. Иногда в зал приходил худощавый мужичок с синими от наколок руками, и тупо бил по груше. Это был одноклассник нашего тренера, Вадима Петровича, уголовник, со странным прозвищем: «Вялый».

Вялый издалека смотрел, как мы тренируемся, но сам никогда не подходил. Однажды мы с приятелем пили пиво на набережной, к нашему столику приблизился Вялый с разбитой губой. Он рассказал, что сделал замечание парням за мат в общественном месте и его за это «отметелили». Вялый показал двух незнакомых качков-обидчиков на другой стороне улицы.

Мы решили заступиться за мужика. Нагнав парнишек, вызвали их на разборки. Спустились к Волге, там был небольшой безлюдный пятачок за беседкой. Я дрался с одним, мой приятель с другим быком. Когда они оба лежали на земле с разбитыми физиономиями, и отхаркивались кровью, медленно подошел Вялый.

Один из качков, приподнявшись, поднял на него затуманенный взгляд:

– Мужик, а тебя мы потом все равно поймаем и отмудохаем !

Вялый наотмашь ударил его кастетом, парнишка сразу потерял сознание и упал на траву. Вялый развернулся и быстро ушел.

Но вообще я старался не влезать в криминальные истории, хотя это не всегда получалось… Как, например, случай с Толиком Круглым пять лет назад… Жить в России и не влезть в криминал – пожалуй, довольно затруднительно…

Я ходил по каморке взад-вперед, не зная, чем заняться. Чуть размявшись, попробовал отжаться на полу – получилось даже больше, чем обычно, сорок пять раз. Скорее всего, за счет уменьшения веса тела. Сейчас я весил не больше шестидесяти килограмм. Да и небольшая грудь практически не мешала. Хорошо что я одел джинсы и кроссовки, в юбке и туфлях я бы не смог нормально ходить.

После упражнений внизу живота что-то заломило. Я подумал, а что если у меня вдруг начнутся критические дни? Вот это мне сейчас совершенно ни к чему…

Я с аппетитом поел колбасы с батоном и выпил кефир. Удобно расположившись на диванчике, даже немного вздремнул, как вдруг сквозь сон услышал, как открывается дверь…

Я сразу подскочил, готовясь к любым неожиданностям и сжал кулаки. Еще не хватало сексуальных домогательств… В комнату вошли Седой и солидный мужик в зеленом пальто. Я с интересом уставился на гостей.

– Вот она,– кивнул Седой,– в целости и сохранности.

– Пойдем, Маша,– взял меня за руку мужик.

– Куда это?

– К отцу сейчас поедем.

На улице он посадил меня в черную «Ауди» и повез в центр города.

– Кто это был? – поинтересовался я у мужика.– Что за придурки?

– Алексей Владимирович сам тебе все расскажет…

5. Маша

Сквозь сон я услышала скрип открывающейся двери, и противный хриплый голос:

– Господа сидельцы, принимайте обед!

Высокий сержант вошел в камеру и поставил на стол металлический бачок и несколько железных тарелок.

Арестанты неторопливо подходили к столу и степенно усаживались. Когда дверь за сержантом закрылась, меня отозвал в сторонку рябой мужичок и протянул мобильный телефон.

– Держи. Только звони не больше одной минуты, чтобы не спалили.

Я отошла к окну и вдруг поняла, что как назло, забыла номер мобильного отца, но зато помнила наизусть номер Олега.

Покосившись на соседей по камере, я быстро набрала номер:

– Олег, привет!

– Привет, Машка! А что это у тебя с голосом?

– Олег, я попала в беду. Сообщи моему отцу, что я сейчас нахожусь в полицейском участке Советского района, в изоляторе временного содержания. Шестая камера.

– Ты в изоляторе? Машка, хватит прикалываться…

– Я не шучу. Сообщи отцу как можно быстрее. Мне долго нельзя разговаривать. Все, Олег, люблю и целую! До встречи!

Я отключила телефон и протянула мужику, но он отпрянул от меня, как от прокаженного. Все даже бросили принимать пищу и удивленно смотрели на меня. В камере повисла странная тишина.

– А что же ты, паря, не предупредил нас? – кашлянул Учитель.

– О чем? – не поняла я.

– Ты что, гомик? – тихо спросил смотрящий.

– В каком смысле? С чего вы взяли?

– Мы все базар по телефону слышали. Ты сказал: «Олег, люблю, целую…»

– А… ну да… Олег мой брат. Младшенький двоюродный братишка. Пацан совсем. Мы всегда так общаемся. «Люблю и целую» – друг другу говорим. Что в этом плохого?

Рябой выдохнул и забрал телефон.

– Ты на будущее запомни, дружок… У нас в камере мужики понятливые, но когда на зоне будешь – слегка базар фильтруй…– сквозь зубы процедил Учитель.– Знаешь, сколько отморозков сейчас развелось, за одно неправильное слово тебя сразу же опустят и на «кукан» натянут, а назад уже дорожки не будет…

После обеда Учителя вызвали к следователю, а я осторожно поинтересовалась у Чижа:

– А почему у смотрящего прозвище такое странное – Учитель?

– Он в молодости и вправду учителем в сельской школе работал. Один из его учеников постоянно приходил на занятия с синяками. Оказалось, что парнишку почти каждый день избивал пьяный отчим. Учитель пошел к ученику домой разобраться, а там отчим мальчика с кентом пьют-гуляют. Завязалась драка, он обоих и положил. Причем отчима «наглухо». Это Учитель сейчас такой худой, а раньше он был чемпионом Тихорецка по боксу. Ну а дальше пошло-поехало… сейчас Учителю уже под пятьдесят, это его третья ходка.

– А ты откуда такие подробности знаешь?

– Мы с ним пять лет назад, в «зоне» под Иркутском сидели. В одном отряде чалились...

– А ты за что сидишь?

– За «бакланку». По пьяни соседа сбросил со второго этажа. Он в больничке на меня «заяву» накатал. Короче, Миха, бухать мне категорически нельзя. Как откинусь – сразу «зашьюсь», чтобы окончательно завязать с «синькой»

Дверь камеры приоткрылась и вошел крупный белобрысый сержант:

– Ломакин, на выход!

– Михась, держись там…– пожелал удачи Чиж.

В кабинете сидел усатый капитан Лихолетов и еще один мужик, в сером костюме. Он неторопливо пил чай, прикусывая кубиками рафинада.

– Вот он, Ломакин, товарищ майор. Больше в шестой камере из вновь прибывших никого нет. Остальные уже несколько дней сидят.

– Ничего не пойму… разговор был именно про шестую камеру…– мужик в костюме почесал залысину, и обернулся ко мне, – ты случайно не знаешь Алексея Владимировича Крылова?

– Это мой отец.

– У Алексея Крылова одна дочь. Это я точно знаю. Он позвонил мне недавно и почему-то поинтересовался, нет ли ее у нас в изоляторе. Да я и сам прекрасно помню Машу. Видел ее лет пять назад…

– Я и есть Маша Крылова.

Мужик тут же вздрогнул и пролил кипяток на брюки.

– Что?! Ты смотри только сокамерникам не скажи, что ты Маша…

Я ни за что не хотела возвращаться в вонючую камеру с ее странными обитателями.

– Я действительно Маша Крылова и готова доказать это. Пусть немедленно приедет мой отец!

В кармане майора зазвонил телефон. Он вытащил трубку и махнув рукой, вышел в коридор.

Капитан Лихолетов усмехнулся:

– Знаешь, я много придурков повидал на своем веку. Но ты кадр уникальный. На «дурку» хочешь закосить, чтобы от «мокрухи» уйти? Ни хрена у тебя не получится...

В кабинет вернулся майор:

– Ну вот, капитан, все и подтвердилось. Маша действительно пропадала, но ее уже отыскали, сейчас она в офисе господина Крылова. Я только что разговаривал с Алексеем Владимировичем.

– Да это не Маша! – громко заорала я.– Маша – это я! Проверьте меня на детекторе лжи! Да на чем угодно…

– Зачем нам детектор, – рассмеялся капитан,– просто сними штаны, и мы сразу увидим где Маша, а где Миша…

– Сержант! – крикнул майор,– в камеру отведи этого клоуна…

Когда меня привели назад, на негнущихся ногах я прошла к кровати и присела, опустив голову на руки.

– Десантник, на тебе лица нет,– пробормотал Чиж,– опять мусора поганые прессовали? Иди, послушай лучше хохму, как «баклан» влетел… Крюк, расскажи еще раз…

– Опять? – нахмурился краснощекий здоровяк в клетчатой рубашке.

– А что делать… телевизора у нас в камере нет. Вот ты и будешь вместо развлекательной программы…– процедил сквозь зубы Учитель. Я не сразу заметила, что он тоже вернулся с допроса.

– Ну… в общем слушайте, братва. Ленка Тишкова раньше работала со мной в одном цеху. Баба видная и давалка знатная. Вскоре ее приметил наш завцеха, Коля Тимофеев, и пристроил к себе секретуткой. Он и на рыбалку, и в баню – везде с собой Леночку таскал. Один раз кто-то нашептал его жене, и та приперлась в нашу заводскую сауну для начальства, где Тимофеев с Леночкой устроили оргию. Коля успел закрыть любовницу в кабинке сауны, а сам в бассейн плюхнулся… Жена его, как грозная Валькирия, забежала, и орет: «Где ты свою потаскуху прячешь?» А Леночка закрылась на ключ изнури сауны и сидит тихо, как мышка. Разъяренная жена завцеха подергала дверь сауны, прошлась и уехала. А напоследок накрутила термодатчик в сауне почти на максимум. Как назло, замок в двери заклинило, пока Коля слесарей вызвал, пока дверь взломали… вытащили из сауны бедную полуживую Леночку – еле откачали…

– Твой завцеха – урод конченный. Чуть бабу не погубил, – вздохнул Учитель.– Рассказывай, давай, вторую серию.

– Леночка после того случая с завода рассчиталась. Вообще из города уехала, я ее долго не видел. А неделю назад встретил Ленусю в магазине. Она еще больше похорошела к сорока годам, округлилась, вся цветет и пахнет. Разговорились, я на чаек напросился. А она и говорит: «Вадим, я сейчас дама замужняя, но ты приходи завтра к семи вечера… муж на дежурстве будет…», и свой адрес продиктовала. Я на следующий день жене напел, что у меня халтурка срочная, взял две бутылки шампанского и к Леночке. Выпили один пузырь – и прямиком в спальню. Только разделись и она за щеку приняла – тут звонок в дверь. Лена подорвалась, заметалась по хате, за голову держится и причитает:

« Денис со службы вернулся!»

« С какой еще службы?» – насторожился я.

« Он у меня майор. Опер. Вадим, уходи лучше через окно…»

Вот сука, думаю, подстава! Шмотки быстро одел и на балкон. А там четвертый этаж. Я же не человек-паук, чтобы сигать… Перелез на балкон ниже. Нет, все равно, думаю, высоко, давай еще ниже, пригляделся – балконная дверь в квартиру приоткрыта. Ну, думаю, проскочу по шустрику через квартиру сквозняком и в подъезд… Забежал в хату – а там бабка в ночнушке на диванчике лежит и телек смотрит. Тут она как заверещала:

« Маньяк! Насилуют!»

Сокамерники заржали так громко, что из коридора в окошко заглянул охранник.

– А дальше что? – Чиж так сильно рассмеялся, что из глаз у него брызнули слезы.

Даже я улыбнулась от забавного рассказа странного мужика.

– А что дальше? Бабка орала так, что этот майор, Леночкин муж, сверху прибежал. Меня скрутил и мусоров вызвал.

– Да… Крюк. Сидеть тебе теперь за мохнатый сейф по полной программе. Сколько молодухе-то лет? – поинтересовался Чиж.

– Семьдесят шесть.

Мужики опять заржали, как стадо жеребцов.

– Брат Борис к бабке ходит, просит, чтобы она заявление назад забрала, о попытке изнасилования. Но соседи говорят, бабка очень настырная… Она еще в молодости не одного молодца за решетку упекла… Одна живет, ни мужа, ни детей, вот потому и с гнильцой старушка…

– Ладно, Крюк… потешил ты нас маленько…– улыбнулся Учитель,– это уроком тебе будет, чтобы по замужним бабам не шлялся. А если тот майор выяснит, что ты к жинке его приходил – точно загремишь по гнилой статье на полную катушку.

– А как он узнает?

– Опера они, браток, насквозь человека видят. Не все, конечно… работа у них такая…

– Мужики, а вот с моим тестем случай был,– начал рассказывать Чиж,– он раньше «дальнобоем» пахал…

Мужики еще долго травили байки, а я, смирившись с тошнотворным запахом матраса, отвернулась к стене.

Ночью свет в камере не выключали, в плафоне тускло горела лампочка. Сокамерники мирно похрапывали. А мне не спалось. Почему-то вдруг накатила тоска, стало очень горько, к горлу подкатил тяжелый комок, и я непроизвольно всхлипнула. На глаза навернулись слезы. Тошнотворный запах камеры и ее дикие обитатели-арестанты больше не пугали меня. Больше всего сейчас меня пугало будущее…

Учитель тихо подошел и присел на край кровати:

– Не горюй, парень. У первохода всегда так – поначалу даже «крышу» рвет. Все через это прошли. Я же смотрю, ты сам не свой ходишь… Не бойся тюрьмы, браток, и там тоже люди живут. Россия, наша Матушка, – страна каторжанская. Каждый пятый сидел или сидит. Сейчас время такое, даже министров и губернаторов сажают…

Он похлопал меня по плечу:

– Запомни, братка, не ты первый, не ты последний… просто судьба так сложилась. Главное, чтобы в жизни не случилось – оставайся человеком…

– Но они же все-таки найдут виновных. Не может ведь невинный человек в тюрьме сидеть.

– Может. Еще как может. В зонах я до хера таких бедолаг повидал, которых без вины на крытку закинули. А ты мужик здоровый и молодой. Для тебя десятку отпыхтеть – плевое дело. А там глядишь, и на УДО попадешь, раньше выйдешь. Только не ссучься…

– Не вынесу я тюрьмы. Сбегу лучше.

– Бежать не советую. Стреляют вертухаи метко. Их в этом деле специально натаскивают, волчар… А насчет справедливости я тебе вот что скажу – нет ее в жизни. И никогда не было. Меня сегодня на допросе опера кололи, чтобы я подельников своих сдал, правильных пацанов. Обещали уход, больничку хорошую, – Учитель покашлял в кулак, – знают они, падлы, что мне осталось от силы год…

– Что год?

– Жить осталось год. Мне так и «лепила» авторитетный сказал… Но не поймет подлая и продажная мусорская душонка правильного арестанта… не все в жизни измеряется баблом и сладкой кормушкой… Ладно, Михась, давай спать… тебе силы еще понадобятся.

Учитель привстал и направился на свою кровать.

А я думала о том, что силы действительно мне понадобятся. Я попала в реально опасный мир, это не интернет, где можно безопасно «собачиться» в комментах в «Инсте» или «троллить» какого-нибудь дерзкого блогера . Здесь за резкое слово могут воткнуть нож под ребро или избить до полусмерти, а то и просто придушить по-тихому подушкой во сне. И еще меня волновала одна важная проблема. Если я оказалась в теле этого мужчины, то он, наверняка, оказался в моем теле… Чем же, черт возьми, он там занимается?! И почему не ищет меня? Я еще долго не спала, глядя в темный потолок камеры и прислушиваясь к храпу и сопению сокамерников. Когда на веки навалилась тяжесть, в окошко уже пробивались первые отблески зари…

Проснулась я через пару часов от хриплых голосов и тошнотворного запаха табачного дыма. Осторожно открыла глаза и тут же вспомнила, что нахожусь в тюремной камере.

Железная дверь с противным лязгом открылась и в камеру вошли длинный, вытянутый как цапля, капитан и маленький сержант-калмык. Арестанты встали вдоль прохода и офицер сделал перекличку.

Нахмурившись, он прошелся по камере и спросил почему-то меня, противно сморщив нос:

– Ломакин, запрещенные предметы в камере имеются?

Я пожала плечами:

– Все же забрали, перед тем как сюда посадить.

Когда они ушли, в камеру принесли завтрак. Арестанты весело гремели ложками за столом, давясь жидкой сечкой с комочками и желтым несладким чаем в железных кружках. Я никогда в жизни не ела сечки, но сегодня аппетит разыгрался и я быстро съела всю кашу в тарелке.

– Сучары, хоть бы мяса кусок в кашу кинули…– пробормотал недовольный Чиж.

– Здоровее будешь,– улыбнулся Учитель,– лишнего холестерина себе точно не накопишь…

В маленькое окошко двери заглянул сержант-калмык:

– Ломакин, к следователю. С вещами.

Я удивленно посмотрела на сокамерников.

– Почему с вещами?

– Походу, переводят тебя, паря…– тихо произнес Учитель.– Держись, браток, если в пресс-хату попадешь…

Сегодня в кабинете следователя, вместо усатого капитана, сидел молодой симпатичный мужчина и что-то увлеченно писал. Он внимательно посмотрел на меня и виновато улыбнулся:

– Михаил Иванович, просим извинить за оказанные неудобства. Настоящие преступники уже пойманы. Вы можете быть свободны. Личные вещи получите в дежурке.

– А… моего напарника тоже отпустили?

– Пока нет. Его мы отпустим после обеда. Пойдемте, я провожу вас…

На улице меня встретила «жена» с толстым увальнем, возле старых допотопных «жигулей».

– Мишка! Ну как тебя так угораздило…– начала она причитать, как только я села в салон машины. – Опять ты с Толиком Кругловым связался! Забыл, что пять лет назад чуть из-за него в тюрьму ни сел?

Толстяк за рулем улыбнулся:

– Ну что, Мишка, в кабак? Отмечать твое освобождение?

– Костя… хватит уже прикалываться, – грозно цыкнула «супруга»,– поехали домой. Я и так почти всю ночь не спала…

Что же мне теперь делать? Сразу признаться этой женщине, что я вовсе не ее муж, а восемнадцатилетняя девушка? Наверное, пока не стоит… Нужно попытаться найти того мужчину и решить, как быть. А пока придется прикинутся мужиком и постараться не вызвать лишних подозрений…

В квартире я первым делом разделась и направилась в ванну, отшкребать от себя запах камеры и тюремного матраса. Я откисала в воде с полчаса, пока «жена» требовательно не постучала в дверь:

– Мишка! Ты часом не утонул?

Когда я открыла дверь, она вошла и защелкнула замок:

– Ванечка уснул. Полчаса у нас с тобой точно есть.

Женщина скинула халат, обнажив большую грудь и прижалась к моему мокрому телу.

– Не надо сейчас. Я устал очень.

Женщина опустила руку ниже.

– Сама все сделаю, расслабься, медвежонок…

Я осторожно оттолкнула ее, одела трусы и вышла в коридор. На кухне пахло яичницей с колбасой. Прямо в огромных мужских трусах-парашютах я села на табурет и стала быстро, с аппетитом, поглощать поздний завтрак. Яичница показалась мне намного вкуснее сечки.

В кухню заглянула удивленная «супруга»:

– Хорошо, Миша. Ешь. Отдыхай. Но знай, я от тебя сегодня не отстану. И так уже всю неделю филонишь.

– В каком смысле филоню?

– В том самом… а может, ты завел кого-нибудь на стороне? Присмотрел в институте молоденькую глупую студенточку и чпокаешь ее где-нибудь в подсобке?

Я прикусила язык от удивления. У этой тети либидо, похоже, зашкаливает и бьет по мозгам… Нелегко с ней этому Мише…

– И не забудь. Тебе сегодня еще в детский сад на утренник. Тем более, ты обещал детишкам историю из своей героической армейской службы рассказать…

6. Миша

Офис олигарха Крылова находился в трехэтажном здании на набережной, совсем недалеко от клуба «Адреналин», где я работаю охранником.

Конечно, нужно признаться отцу девушки во всем. Что я – совсем не его дочь Маша. Но как он воспримет мое странное признание? Ведь в это трудно поверить… Пожалуй, пока не буду торопиться. Сначала необходимо найти девчонку и уже вместе решать нашу общую проблему…

Испуганный Крылов встретил меня и крепко обнял:

– Напугался я за тебя, дочка... Пойдем. Мне нужно кое-что рассказать.

В большом кабинете он усадил меня за стол и налил в рюмку коньяк. Я заметил, что его рука слегка трясется.

– Выпей. Тебе нужно немного успокоить нервы.

Я выпил коньяк и закусил тонкой долькой лимончика.

– Знаешь… – нахмурился Крылов,– эти придурки залетные, ну кто тебя сегодня утром похитил – так, шушера мелкая… к вечеру их уже не будет в городе. Но боюсь, Борисович просто так не отстанет…

– А кто такой Борисович?

– Мой старый компаньон. С которым мы когда-то начинали дело. Три года назад он решил уехать в Адлер. Я выкупил его долю в бизнесе. А две недели назад он позвонил и потребовал дополнительно крупную сумму за свою долю. Сказал, что я обманул его тогда, при сделке. Я, конечно, послал Борисовича подальше, ведь так дела не делаются… А он стал угрожать, что я еще пожалею…

– Поэтому меня и похитили?

– Да. Но он просчитался. Борисович не знал, что человек, который организовал твое похищение, Михей, когда-то ходил в шестерках у Баркаса, моего хорошего знакомого и авторитетного человека в городе. Я не стал подключать ментов и связался напрямую с Баркасом – полчаса назад Михей сам позвонил мне и долго извинялся. Он сообщил, что не догадывался, чью дочь похитили… думал, прессуют очередного барыгу. Но дело в том, что этот хитрый лис Борисович может нанять и других гастролеров. Пора, наконец, покончить с ним раз и навсегда.

– Устранить?

Олигарх тревожно посмотрел на меня, нахмурив брови:

– Маша, ты что, боевиков насмотрелась? Нет, конечно. Я отправлю к нему пару профессионалов, чтобы поговорили по душам. Пусть отстанет от нас, иначе загремит на зону, лет на десять… Этот пройдоха, по моим сведениям, уже и в Адлере вляпался в дерьмо… потому ему и понадобились срочно большие деньги.

У Крылова на столе зазвонил мобильный телефон. Он быстро взял трубку:

– Да… Нет, уже нашлась… Да ты что?! – Крылов тихо рассмеялся, – ну и шутки у тебя, майор… Ну давай, до связи…

Олигарх с улыбкой посмотрел на меня:

– Ерунда какая-то. Час назад позвонил твой бойфренд Олег, сказал, что ты находишься в отделении полиции. Я попросил знакомого майора проверить эту информацию. Представляешь, в изоляторе сидит странный мужик, он назвался Машей Крыловой и попросил, чтобы я приехал его забрать. Сумасшедший какой-то…

Я остолбенел:

– В каком РОВД?

– В Советском районе… Слушай, Машка, пойдем-ка лучше пообедаем в ресторане…

– Аппетита что-то совсем нет. Пап, мне можно сейчас идти? Дела еще срочные есть…

– Слушай… когда эти ублюдки тебя держали взаперти, все нормально обошлось?

– Вполне вежливые и адекватные ребята.

– Хорошо…– пробурчал олигарх. – И вот еще что. Завтра ты улетишь на Мальдивы, к маме, примерно на неделю. Это нужно, пока я решу вопрос с Борисовичем. В институт я уже позвонил и обо всем договорился. Теперь тебя всегда будет сопровождать Аркадий, мой опытный охранник.

– Значит ты за меня уже все решил?

– Маша, так будет лучше, и мне спокойней.

В комнату вошел невысокий крепкий блондин с короткой стрижкой.

– Аркадий, сейчас Машу домой доставишь, и не отходи от нее ни на шаг.

Охранник быстро взглянул на меня и кивнул.

Черт… мне же нужно попасть в отделение полиции, наверняка сейчас там держат эту девушку. Интересно, за что ее задержали?

Когда мы ехали по городу, я обернулся к охраннику:

– Заедем сейчас в полицейский участок Советского района.

– Алексей Владимирович приказал домой.

– На десять минут.

Охранник сурово покачал головой.

– Тогда… я отцу скажу, что ты приставал ко мне…

Я расстегнул куртку и чуть надорвал плечико на блузе.

Аркадий покраснел, покосившись:

– Хорошо, заедем. Только на пять минут.

В отделении полиции, в кабинке дежурного, скучал толстый капитан, с физиономией деревенского увальня.

– Вам чего? – вылупился он.

– Михаил Ломакин у вас находится?

– А вам зачем, девушка? С какой целью интересуетесь? – капитан подозрительно сузил и так маленькие свинячьи глазки.

– Я сестра его. Двоюродная. Могу узнать, по какой причине Мишу задержали?

Капитан нажал кнопку телефонного аппарата:

– Лихолетов, можешь подойти к дежурке? Тут Ломакиным девушка одна интересуется.

Через минуту со второго этажа спустился усатый мужик в свитере:

– Здравствуйте, вы интересуетесь Михаилом Ломакиным?

– Да. Я бы хотела узнать, по какой причине его задержали.

– А вы, собственно, кто?

– Я уже объясняла вашему сотруднику. Я родственница Ломакина.

– Документы имеются?

– Нет. Дома остались.

– Свиридов, – покосился усатый на офицера в дежурке,– почему не проверил документы у гражданки?

Толстый капитан пожал плечами, намазывая на хлеб толстый слой шоколадного масла.

– Значит так, девушка, в следующий раз, когда пойдете в полицию – обязательно захватите паспорт.

– Скажите, Анатолий Круглов тоже задержан? – догадался я.

Усатый вздохнул и направился к лестнице. Вот хмырь, ставит из себя шерифа...

Я так ничего и не добился в полицейском отделении.

Охранник заботливо приоткрыл дверцу в машину:

– Ну что, Мария Алексеевна? Теперь домой?

– Поехали…

В особняке я не находил себе места. Позвонил жене Ольге на домашний телефон:

– Добрый день. Меня зовут Мария Алексеевна. Замдиректора экономического института. Могу я поговорить с Михаилом Ломакиным? Почему он сегодня не явился на работу?

– Он… немного приболел. В понедельник обязательно появится. Я уже Вадиму Сергеевичу Селиванову сообщила.

– Хорошо. Будем ждать.

Понятно, что жена шифруется. Не хочет, чтобы в институте знали, что муж находится в отделении полиции. Да и голос у нее тревожный. Нужно завтра, с утра, наведаться в институт и найти эту странную тетю, которая над нами так жестоко подшутила. Как можно только додуматься до такого? Превратить сорокалетнего мужика – в восемнадцатилетнюю пигалицу… Это просто кошмар какой-то. Да, если я сейчас домой заявлюсь и скажу жене: « Это я, твой муж Миша…» – она изобьет меня чугунной сковородкой, а затем вызовет полицию и врачей-психиатров…

Я прошелся по огромному дому, насчитав пятнадцать комнат, и обнаружил в цокольном помещении довольно приличный бассейн. Раздевшись, я уже хотел плюхнутся в бассейн, как зазвонил телефон. Сначала я не хотел брать трубку, но телефон упрямо звонил вновь и вновь. Абонент с именем Света настойчиво хотел со мной поговорить.

– Маша, ты где пропадаешь? – услышал я в трубке приятный женский голос.

– Я дома.

– Выручай, Машка.

– А что случилось?

– Барковский прилетел в город на пару дней. Сегодня он был на нашей фабрике, мы познакомились, и он пригласил меня вечером в ресторан. Барковский будет не один, с другом. Он попросил, чтобы и я взяла с собой подругу.

– Я не смогу…

– Выручай, пожалуйста, Маша. Вопрос жизни и смерти. Не брать же мне с собой Надюху… она только все испортит.

– Куда нужно подъехать?

– В восемь часов вечера, в « Манго».

– Хорошо. Только отец за мной сейчас охранника приставил.

– Ну и пусть он в фойе или машине посидит.

Вечером, вместе с охранником Аркадием, мы выехали из особняка, и вдруг встречная «Беха» мигнула фарами. Охранник притормозил.

– А это еще кто? – настороженно спросил я.

– Это же Олег, ваш парень. Мне ехать дальше или вы будете общаться?

– Погоди. Выйду узнаю, чего хочет.

Я вышел из машины и сел в «Ауди». Крупный белобрысый парень сразу попытался меня приобнять и чмокнуть в щеку.

– Тихо. Давай без этих нежностей, – отстранился я и убрал его руку.

– Машка, ты где все время пропадаешь? Я уже соскучился по тебе, зая...

– Сейчас по делам еду, давай после перетрем.

– Я спросить хотел… а что днем за прикол был? Ты и вправду в отделение полиции попадала?

– Нет. Это шутка была.

– Слушай, Машка… а ты изменилась. Я тебя всего пару дней не видел, а ты уже стала какая-то… чужая, колючая, – он осторожно провел ладонью по волосам, пытаясь прильнуть ко мне губами.

Я оттолкнул его и хотел выйти из машины, но он вдруг крепко обхватил меня и прижался, я тут же автоматически сильно саданул его локтем по носу.

Парень застонал и зажав нос, приподнял голову.

– Посиди так пару минут, пока кровь остановиться. А мне пора.

Я сел в машину. Охранник улыбнулся и тихо сказал:

– Мария Алексеевна, конечно, это не мое дело – но удар хороший…

– Если хочешь, и с тобой как-нибудь спарринг устроим…– хмыкнул я.

Он сразу проглотил улыбку, и уставившись на дорогу, больше не проронил ни слова. Через несколько минут мы подъехали к ресторану с вкусным названием «Манго»…

На стоянке охранник Аркадий предупредил:

– Мария Алексеевна, ваш отец просил напомнить, чтобы вы были дома в двадцать три ноль-ноль. Рано утром самолет на Мальдивы.

Как же, полечу я на ваши Мальдивы… держите карман шире!

Я вошел в ресторан, и вдруг понял, что совсем не знаю в лицо девушку-подругу, которая звонила. Она упомянула в разговоре о Барковском. Неужели это тот самый московский миллиардер, которого часто показывают по телевизору?

Растерянно заглянув в зал, я увидел за столиком у окна стройную блондинку и двух солидных мужчин. Один из них точно Барковский.

Я подошел к столу и улыбнулся:

– Добрый вечер!

Блондинка слегка приоткрыла рот от удивления. Я догадался, что ее наверняка смутил мой вид: джинсы, блузка, и спортивные кроссовки. Естественно, макияжа никакого тоже не было. Впрочем, мордашка и так юная и смазливая, зачем ее портить лишней химией…

– Я так понял, это и есть ваша очаровательная подруга Маша? – полноватый напыщенный брюнет в костюме привстал и отодвинул стул, приглашая меня сесть.

Господин Барковский, гладко выбритый, с большим ястребиным носом, улыбнулся и почтительно нагнул голову, поцеловав мою ладонь.

Аристократы хреновы! Зачем я вообще сюда приехал?

Толстячок- брюнет кивнул в угол зала, где присел Аркадий:

– Ваша охрана?

– Не обращайте внимание, господа, – улыбнулась Света.

– Ну ладно, девочки, – потер ладони Барковский, – давайте лучше выпьем за знакомство!

Я обратил внимание на стол, заставленный заморскими яствами и деликатесами. Толстячок налил вино в фужер и аккуратно протянул мне.

– А может лучше водочки? – улыбнулся я.

Брюнет кивнул стройной официантке. Она быстро подошла, улыбнувшись на все тридцать два белоснежных зуба:

– Что-то еще желаете, господа?

– Водку принесите. Бутылку «Абсолюта» – я покосился на девушку Свету. Она кинула на меня тревожный взгляд, чуть прикусив губу.

Совсем молоденькая, симпатичная… и что она делает с этими старперами? Эх, девчата… нельзя же так деньги любить и ложиться под каждого встречного толстосума…

Когда мы выпили, Барковский скромно закусил ломтиком сыра, и стал рассказывать:

– Сейчас в Москве большое внимание уделяют развитию южных регионов. Чтобы строить большое и сильное государство, нужно в первую очередь поднять экономику и промышленность во всех уголках страны, в том числе и в вашем замечательном городе, сплотить народ…

– Так не надо было разваливать эту промышленность, – я внимательно посмотрел на олигарха,– развалили Тракторный завод, Красный Октябрь, сельское хозяйство под откос пустили… поля стоят в запустении, заросшие бурьяном… А вам что? Нефть и газ качаете, да покупаете себе «мерсы» да виллы у моря.

Света под столом осторожно наступила мне на ногу.

– Знаете, Маша… – гневно взглянул Барковский.– Я ведь ваш земляк, из Волгограда. И совсем не равнодушен к судьбе города. Месяц назад я предложил премьер-министру проект по развитию экономики в вашем регионе. Сейчас этот проект на рассмотрении.

Я налил в рюмку водки и быстро выпил.

– А что толку? Миллиард выделят – восемьсот миллионов разворуют. Толка простому народу от ваших сказочек, как от козла молока… – я нахмурился и посмотрел на олигарха.

– Девчонки…– простодушно улыбнулся толстячок,– что это мы все о политике? Предлагаю сменить тему…

Он попытался приобнять меня, но я оттолкнул его и отодвинулся.

– Давайте выпьем за наших красивых девушек , – толстяк разлил вино в фужеры, а мне водку.

Когда выпили, Барковский вздохнул:

– Как все же город преобразился за последнее время…

– Конечно, – ухмыльнулся я,– понастроили одних торговых центров да бутиков…

– Господа,– улыбнулась Света,– мы с подругой выйдем на пару минут. Припудрить носики.

В туалете девушка гневно набросилась на меня:

– Машка, тебя какая муха сегодня укусила? Или у тебя ПМС?

– А что такое?

– Я тебя вообще-то позвала за компанию, а ты политические дебаты устроила… Еще спроси, сколько Барковский денег в офшоры вывел…

– На хрена он тебе вообще сдался, этот богатый мудак?

– Володя мне нравится. А может, я в Москву с ним уеду… надоело мне в нашей большой деревне торчать.

– Ну ты и сука! Волгоград тебе что, деревня? Тебя бы загнать на колхозное поле – помидоры полоть от зари до заката. Глядишь, вся спесь и сойдет… С олигархом она в Москву собралась, сучка крашенная…

– Я почему-то догадывалась, что ты испортишь мне сегодняшний вечер. Ты всегда мне завидовала, хоть сама и купаешься в деньгах…Так и знай, подруга, если у меня не получится с Барковским, то я соблазню твоего Олеженьку.

– Соблазняй кого хочешь. И вообще, пойдем дальше гулять, там водка стынет…

Через час я уже порядочно окосел и хлопнул толстячка по плечу:

– А что, дядя, в армии-то служил?

– Ну что вы Машенька… какой же из меня военный…

– Откосил?

– Ну…

– И ты не служил? – грозно спросил я Барковского.

– Не понимаю, какое это имеет значение…– пробормотал олигарх.

– Значит вы за Родину радеете, за народ?

Толстяк и Барковский удивленно переглянулись.

– А что же вы, падлы, жируете, дома за границей покупаете, детей в Англии учите, а народ в дерьме живет? Я, например, на трех работах ишачу, чтобы ипотеку заплатить и детей прокормить, одеть-обуть…

Света схватилась за голову, опустив взгляд, а толстяк уныло спросил:

– Разве… у вас есть дети?

– Люди пашут за копейки, до пенсии не доживают, а правительство еще пенсионный возраст прибавило… и все из-за вас уродов, – разошелся я, – вы, олигархи, гнилой паразитический нарост на теле народа. Каждого второго нужно расстреливать без суда и следствия. У тебя, дядя,– я обернулся к толстяку,– крупными буквами на лбу « вор» написано!

– Владимир Абрамович, пожалуй, мы пойдем…– тихо сказал толстяк, – нам уже пора…

– Сидеть! – хлопнул я кулаком по столу.

Охранник Аркадий привстал, посмотрел в нашу сторону, и тут же сел обратно.

– Аркаша, сюда иди, дорогой! – позвал я охранника.

Он осторожно подошел и поздоровался.

– У тебя пистолет есть?

Толстяк опустил глаза и поежился. Барковский нервно барабанил по столу пальцами.

– Мария Алексеевна, у меня травмат. А вам зачем?

– Достань мне огнестрельный.

– Зачем? – тихо спросил охранник.

– Будем упырей-олигархов раскулачивать и к стенке ставить. По законам военного времени.

Барковский протер бумажной салфеткой губы и привстал, сразу выпрямившись, как шпиль:

– Дамы, приятно было с вами провести время. К сожалению, нам пора, завтра с утра очень много дел в городе.

Олигарх попятился и направился на выход. Толстячок быстро засеменил следом за ним.

Света гневно смотрела на меня целую минуту, затем налила сразу пол фужера водки, опрокинула, и прошипев: «Ну ты и сука…» вышла из ресторана.

– Марина Алексеевна, может и нам пора? – вкрадчиво спросил Аркадий.

– Пойди к музыкантам, пусть «Синеву» исполнят…– пробурчал я,– а то поют всякую хрень…

– Какую еще синеву?

– Расплескалась синева... Ты сам где служил, мазута?

– Да я водителем в автобате…

– Значит правильно угадал, что мазута. Ну что сидишь? Иди песню заказывай!

Остаток вечера я помнил как в тумане. Вскоре я нашел себе в собутыльники пожилого, небритого, но довольно интеллигентного мужичка, пару раз вылезал на сцену к музыкантам, и все пытался ухватить официантку за тощую задницу. Затем облевал полы в фойе, и Аркашка, подхватив меня, все же усадил в машину. Там я вскоре и вырубился…

7. Маша

Без четверти четыре я действительно пришла на утренник в детский сад. Детишки шумели и бегали в разные стороны, очкастая воспитательница пыталась собрать всех в кучу, а мамаши доставали из пакетов странные костюмы.

Интересно, почему так много мамаш, если праздник посвящен отцам?

Ко мне подошла смешная девочка с большими розовыми бантиками:

– Вы отец Димы Ломакина?

– Да…

– Знаете, ваш сын отбирал вчера у Кати Тимофеевой самокат. А в среду он не спал на тихом часе, хихикал с Вовочкой. А утром…

– Как тебя звать, девочка?

– Надя Самохвалова.

– Надя, ябедничать совсем не хорошо…

Девочка надула губки и быстро убежала.

Я вздохнула спокойно, как вдруг сзади меня окликнули:

– Здравствуйте!

Передо мной стояла уже другая девочка с огромными голубыми глазищами:

– Дядя Миша, вы Надю не слушайте. Ваш Дима­ – хороший. Я решила, когда мы с ним поженимся, будем жить у вас…

– Может сначала школу закончите?– улыбнулась я.

До чего же забавная эта малышня!

– Какой вы смешной, дядя Миша! Разве чтобы жениться, нужна учеба?

Действительно, чтобы жениться, учеба вовсе не нужна… и как я раньше до такого не додумалась…

Наконец, очкастая воспитательница позвала родителей и детей в зал. Я чуть замешкалась, и заметила у крайнего шкафчика рыженького малыша. Он целится в меня из пластмассового пистолетика. Я решила подыграть, спрятавшись за дверцей. Сложила ладони, вытянув два указательных пальца в виде пистолета и резко выпрыгнул из-за шкафчика, чуть не сбив с ног воспитательницу. Она вздрогнула и посмотрела на меня расширенными от ужаса глазами.

– Ой, извините!– улыбнулась я.

– А вы почему не в з-зале?– удивилась девушка.

– Все, иду…

На стульях сидели десять молодых женщин, две бабушки и только пятеро мужчин.

Вот это мужской праздник…

Первую часть утренника детки пели песни о папах, водили хороводы, я едва узналаДимку, переодетого в медвежонка.

Когда музыка утихла, воспитательница улыбнулась и отыскала взглядом меня:

– Дорогие родители и дети! Сегодня к нам пришел папа Димы Ломакина. Он служил в Воздушно-Десантных войсках и многое повидал за время службы. Сегодня Михаил Иванович расскажет замечательную историю… Прошу, выходите…

Я вышла и на несколько секунд задумалась:

– Однажды, в нашей секретной военной части проходили боевые учения. Наш отряд выбросили из самолета, с высоты двух километров, чтобы мы осторожно разведали расположение врага. Но тут произошло неожиданное. Когда мой парашют раскрылся – он понес меня вовсе не вниз, как остальных десантников, а неожиданно устремился высоко вверх… Мои товарищи уже приземлились, а я взлетел на недосягаемую высоту над землей, да еще парил прямо над расположением вражеских позиций. Я не на шутку испугался, смогу ли я вообще приземлиться?

Взрослые и дети слушали затаив дыхание.

– Оказалось, парашют попал в поток исходящего от земли теплого воздуха, – продолжила я, – потому меня и вытолкнуло наверх. Облетев над вражеской позицией, парашют, наконец, полетел вниз, да еще порывом сильного ветра меня отнесло прямо на крышу нашего штаба. Я тут же передал все данные по расположению противника. И наши войска условным артиллеристским огнем разбили вражеские укрепления… На следующий день мне объявили благодарность и даже дали десятидневный отпуск.

Эту историю однажды рассказал однокурсник Степанов, которому довелось служить в армии. Я, конечно, подозреваю, что правды в этой истории – процентов двадцать…

– Михаил Иванович,– осторожно спросила воспитательница,– а где это происходило?

–На юге России. В одной засекреченной военной части.

– Хорошо. Вот ребята, какая необычная история! Растите большими, становитесь военными и укрепляйте рубежи нашей огромной Родины… А теперь продолжим праздничный утренник.

Вышла девочка, которая подходила жаловаться на Димку, и громко, с выражением прочитала стихотворение:

С двадцать третьим февраля,

Папочка любимый!

Ничего я не боюсь,

Ведь мой папа сильный.

Всех храбрее на земле,

Смелый и отважный,

Ты примером для меня –

Будешь самым важным!

Я задумалась: почему я всегда смотрю на маленьких детей как на капризных, плачущих и требовательных «спиногрызов»? Почему всегда думаю, что дети, семья – это не моё? А может в этом и есть смысл жизни – родить, вырастить и воспитать достойного человечка. Или нескольких человечков. Этим детишкам всего пять-шесть лет, а они уже настоящие маленькие личности. Со своими желаниями, стремлениями, у многих есть определенные цели в жизни… Вон та девочка, например, уже хочет выйти замуж за Димку. Мальчишки хотят служить в армии, защищать Родину… Конечно, со временем они поменяются, но как же сейчас эти ребятишки похожи на маленьких беззаботных ангелочков…

Один из мужиков легонько толкнул меня в бок:

– Миша, после утренника сто грамм будешь?

– Нет. Мне еще на работу вечером.

Мужик печально вздохнул и повернулся к соседу.

Мне действительно вечером на работу. «Супруга» напомнила, что сегодня моя смена в ночном клубе «Адреналин», где я, оказывается, работаю охранником… С ума сойти! Хрупкая модная Маша Крылова – вышибала в ночном клубе… Ситуация очень занятная.

После утренника я отвезла Димку, поужинала и вышла из дома. Вызвала такси, но поехала сначала не в клуб, а к своему особняку, разведать обстановку.

Странно, но свет в доме не горел. Отец всегда возвращается с работы не раньше девяти вечера. Но где же сейчас тот мужчина, который находится в моем теле? Неужели ему настолько понравилась новая жизнь, что он даже не пытается со мной связаться?

И тут я вспомнила, что клуб «Адреналин» совсем рядом с офисом отца, на набережной. Хорошо, что я сразу не отпустила таксиста!

Я направилась в офис. Знакомый охранник Григорий перекрыл мне дорогу:

– Вы к кому, мужчина?

– Мне нужно поговорить с Алексеем Владимировичем.

– Сейчас уже поздно, запишитесь на завтра.

– Но я знаю, что он сейчас точно на работе.

– Мне запрещено пропускать в офис после восемнадцати часов посторонних лиц, не являющихся нашими сотрудниками.

Это я-то посторонняя?!

– Хорошо. А сегодня в офисе не было Маши, дочери Алексея Владимировича?

– Я не уполномочен отвечать на ваши вопросы.

– Дело в том, что я работаю охранником в клубе «Адреналин». Маша Крылова недавно забыла у нас сумочку с документами и крупной сумой денег…

– Можете оставить. Я все передам.

– Нет. Пусть она лучше свяжется со мной, я все передам лично.

Я протянула охраннику листок с номером телефона.

– Если что – я сегодня работаю в клубе.

Он задумался:

– Хорошо. Я постараюсь в ближайшее время передать вашу информацию.

Я побрела к «Адреналину», раздумывая, может подождать, пока выйдет из офиса отец и попытаться ему все объяснить? Нет, пожалуй, в таком виде к нему лучше не заявляться… Он ни за что не поверит. Да и никто не поверит. Я еще раз посмотрела на свою мрачную физиономию в отражение витрины… и вдруг увидела подругу Надю, она входила в клуб с пожилым импозантным кавказцем.

– Миша! Ты почему опаздываешь! – из стеклянной двери клуба выскочила грудастая официантка,– там драка в туалете!

Черт! И зачем только я пошла в этот клуб! Нужно было позвонить и сказать, что приболела. Что же делать?

– Миша, что стоишь? Они там все в щепки расхреначат!

Я решительно вошла внутрь. В полутемном зале играла музыка. Вокруг шеста крутилась фигуристая стриптизерша с распущенными волосами, и мужики, вылупив пьяные зенки, чуть не лезли на сцену.

Мы с подругами не очень жаловали « Адреналин». Довольно небольшой, с убогим сервисом и обслугой, клуб скорее напоминал салун на Диком Западе из фильмов про ковбоев. Я отдыхала здесь всего раза четыре.

Из коридора туалета вышел бритый парень с разбитой бровью и чуть задев меня плечом, поплелся на выход. Еще один драчун, в порванной в клочья толстовке, умывался в туалете над раковиной.

– Ну и где драка? – я обернулась к официантке, прочитав на бейджике ее имя,– Анжелочка, где дерутся?

– Ух… Я думала все разнесут эти здоровые лоси… Миша, Юрий Станиславович тебя искал, просил зайти. Иди переодевайся!

– Я вообще-то хотел сегодня отпроситься по семейным обстоятельствам.

– Михаил! – окликнул меня полненький солидный мужик с небольшой бородкой и в очках с квадратными линзами.

– А вот и шеф…– пробормотала официантка и быстро улизнула в зал.

– Что произошло, Михаил? – шеф немного запыхался, пока спускался со второго этажа. Еще бы, с таким пузом! – Мне сказали, что внизу драка…

– Драчунов я уже разогнал… Юрий Станиславович, мне бы хотелось сегодня отпроситься, по семейным обстоятельствам…

– Что же ты не предупредил? Хорошо… я Славику позвоню – если он выйдет за тебя, можешь быть свободен.

Толстяк вытащил телефон и быстро с кем-то переговорил, печально взглянул на меня:

– Дождись Славу, он приедет через полчаса. Но чтобы больше такого не повторялось. И почему ты на рабочем месте без униформы?

– Сейчас переоденусь, Юрий Станиславович.

Надо же! Пупырь на ровном месте, а ставит из себя крутого босса…Но где же служебное помещение для персонала?

Грозный шеф поднялся наверх, а я прошла по коридору и обнаружила коричневую дверь с табличкой «Охрана». В комнате несколько металлических шкафчиков, диванчик и небольшой телевизор на стене. Я нашла шкафчик с фамилией Ломакин и не успела переодеться в черную униформу, как в дверь постучали и забежала другая официантка. Она была чем-то напугана.

– Миша! Помоги!

– Да что опять случилось?

– Там в вип-кабинке два мужика отдыхают, так вот один…– она запнулась и чуть покраснела.

– Что один?

– За попу меня укусил.

– Как за попу? Ты же в юбке!

Она чуть приподняла юбку и показала на левой ягодице красный след от укуса.

Да что тут сегодня происходит! Когда же придет мой сменщик Славик?!

– Анжелка тоже боится их обслуживать… Они в прошлый раз в кабинке к ней приставали.

– Кто такие?

– Не знаю. Или из ментов или прокурорские… Точно не барыги и не из братвы.

Я приметила в шкафчике резиновую дубинку и засунула ее за ремень:

– Пойдем посмотрим этих сексистов!

Вип-кабинок в клубе было три. Первая пустовала, в следующей любезничала молодая парочка, а в третьей пили водку два мужика лет сорока, в дорогих костюмах.

Я приоткрыла дверь и неторопливо вошла.

Один из мужиков поднял на меня глаза и усмехнулся, растянув тонкие противные губы:

– О! Да это товарищ Ломакин собственной персоной…

– Тамбовский волк тебе товарищ…– я нахмурила брови, держась за рукоятку дубинки.

– Олег Савельевич, это тот неадекватный папаша из школы… наши сыновья в одном классе учатся. Ну я вам вчера рассказывал… помните?

Его приятель, толстяк с обширными залысинами на голове, в светлом костюме, бросил на меня тяжелый взгляд:

– Знаешь, кто я?

Не знаю почему, но они меня сильно раздраконили. Возможно, виной всему нервное перенапряжение из-за этих последних событий.

– Да мне по херу, кто ты такой. Извинитесь перед официанткой и валите из клуба.

Толстяк даже поперхнулся, когда я это сказала. Он закашлялся, и достав платок, протер прослезившиеся маленькие поросячьи глазки.

– Вот такие уроды, Олег Савельевич, и создают негативную атмосферу в нашем обществе, дестабилизируют ситуацию в регионе…– пробормотал его дружок и обернулся, – ну пойдем, Ломакин, на улице поговорим.

Толстяк остался в кабинке, а хлыщ в дорогом костюме повел меня на улицу. Это он цапнул зубами официантку за попу, толстяк вряд ли бы согнулся для этого трюка, тот жирный урод наверняка и пипиську свою только по утрам в зеркале видит.

Когда мы вышли на улицу, мистер Озабоченный повел меня к автостоянке, возле которой крутились два крепыша в кожаных куртках.

– Ломакин, жизнь тебя совершенно ничему не учит. Я хотел тебя засудить после нападения у школы, но увидев сегодня – сразу передумал. Мои парни просто начистят тебе рыло. Просто и по-пацански, как ты это любишь.

Крепыши быстро подходили, и у меня внутри сразу засосало под ложечкой. Я поняла, что резиновая дубинка совсем не поможет…

– Пацаны, научите местного цербера хорошим манерам, он Олега Савельевича недавно на хер послал.

Один из парней подошел и резко ударил меня в челюсть. Перед глазами запрыгали солнечные зайчики и уже падая на асфальт, я услышала: « А что тут за лажа происходит ?!»

Я лежала на асфальте, крепко зажмурив глаза. Как же это чертовски больно, когда бьют кулаком по лицу! Мне наверняка сломали челюсть. Не открывая глаза, я слышала глухие удары, вздохи, и звуки падения тел.

– Михась, вставай, что развалился на асфальте, сейчас не май месяц…

Я осторожно приоткрыла глаза, подвигала челюстью туда-сюда и чуть приподнялась.

Оба крепыша и Мистер Озабоченный лежали неподалеку, держась за разбитые лица. А надо мной стоял спортивного вида невысокий белобрысый паренек. Он помог мне приподняться.

– Миха, ты что-то сегодня не в форме. Тот баклан вроде тебя не сильно ударил, я же видел…

– Спасибо. Выручил,– пробормотала я.

– Юрий Станиславович сказал по телефону, что ты отпроситься хотел?

Я смекнула, что это наверняка мой напарник Слава.

– Да… Хотел.

– Ну все. Иди домой. Будем считать, что я смену принял.

Один из крепышей приподнялся и шатаясь, побрел к автостоянке.

– А эти… не будет проблем?

– Пусть попробуют! Тогда точно познакомятся с тяжелыми ботинками «собровцев»!

– Спасибо тебе еще раз…– я пожала парню ладонь,– с меня причитается…

– Да беги уже переодеваться! – как будто обиделся Слава, – а то еще передумаю тебя менять…

После разборок на улице, я вернулась в клуб переодеться Челюсть жутко болела и слегка опухла. И тут я вспомнила о подруге Наде. Она сейчас в клубе с престарелым бойфрендом. А что если попробовать ей все рассказать? Ведь она моя лучшая подруга, мы столько лет делились друг с другом самым сокровенным. Возможно, она поверит в то, что произошло со мной.

Я заглянула в полутемный зал. Надя и ее новый друг сидели за дальним столиком. Этот престарелый ловелас не сводил глаз со своей пассии, нежно держа ее руку у себя в ладонях.

Нет, только не здесь. Нужно подкараулить Надю возле подъезда. Не поведет же она этого мужика к себе, да и к нему вряд ли сразу поедет, это вовсе не в ее правилах. Пару недель она по-любому подержит его на расстоянии…

Я приехала на такси к Надиному дому, и взглянула на часы: половина десятого. Черт! Неужели придется ждать в подъезде целую вечность, клуб работает до половины второго…

Я расплатилась и вышла из машины. Немного подумав, достала из кармана телефон и набрала номер подруги:

– Надежда Сергеевна Селиванова?

– Да…– испуганно пробормотала Надя, – а кто это?

– Вам необходимо срочно вернуться домой.

– Зачем?

– Меня зовут Иванов Петр Петрович. Я сотрудник Федеральной Службы Безопасности. Мне нужно задать вам несколько вопросов по поводу вашей подруги, Крыловой Марии Алексеевны.

– Послушайте, мужчина, что вы мне голову морочите! Что за спешность?

– Дело очень серьезное. Я жду прямо сейчас, возле вашего подъезда.

В трубке послышались короткие гудки. Но мне показалось, что Надя не на шутку заинтригована и наверняка скоро приедет…

Синее «Рено» с желтой шашечкой на крыше, действительно подрулило к подъезду через двадцать минут. Надя вышла одна, в куртке нараспашку:

– Мужчина, это вы мне звонили?

– Да. Давайте пройдем в вашу квартиру.

– На ваше удостоверение можно взглянуть?

Ну вот, так и знала! Вот оно, слабое звено в моем хитроумном плане!

– Послушай, Надя… – я взглянула на отъезжающее такси, – в это трудно поверить, но на самом деле я – Маша Крылова.

– Мужчина, вы испортили мне вечер чтобы разыграть? – подруга гневно сверкнула глазами. – А знаете, мне кажется, я видела вас в клубе… вы же работаете там охранником, верно?

– Верно.

– Так вы следили за мной?

– Следила. И все про тебя знаю. Твой день рождения второго апреля. Твоего бывшего мужа зовут Николай. Дочь – Александра. Недавно мы отдыхали в ресторане «Манго», говорили об олигархе Барковском. А на Новый год вместе летали в Барселону. Как думаешь, откуда я все знаю?

Надя задумалась, прикусив губу:

– Значит, тогда ты знаешь код подъезда и номер моей квартиры, верно?

– Конечно.

– Тогда пойдем наверх, что мы мерзнем на улице…

Я развернулась, нажав кнопочки кодового замка, открыла дверь и вошла в полутемный подъезд. Надя осторожно последовала за мной.

Неужели все же поверила?

Сзади раздался треск электрошокера. Жгучий поцелуй, напряжением в две тысячи вольт сильно обжег мне шею и я, потеряв сознание от шока, упала прямо на бетонный пол подъезда…

Когда я пришла в себя, меня опять везли полицейские в заднем вонючем отделении «уазика». На этот раз до участка мы не доехали. Машина остановилась возле старого парка. Рослый сержант со шрамом на щеке, со скрипом приоткрыл дверь заднего отсека:

– Мужик, штраф плати и домой чеши… Не вижу серьезных причин тебя в отделение везти. Тем более девушка отказалась заяву писать.

Он внимательно посмотрел на мою распухшую челюсть:

– Так она тебя по лицу, а потом еще электрошокером? Вообще озверели эти бабы…

– Парни, а сколько штраф? Денег с собой только две сотни осталась…

Сержант покосился на мою наколку «За ВДВ» на левой ладони:

– Да ладно, братишка, мы же не шакалы… Выпишем тебе протокол, что ты нассал в подъезде, потом в сбербанке «штуку» штрафа заплатишь… Пойми, у нас же тоже план…

Меня освободили и выпустили на свежий воздух. Я поблагодарила добрых полицейских и побрела ловить такси.

Черт возьми, оказывается, мир не без добрых людей…

8. Миша

Все неприятности, которые происходили со мной в жизни, были от невезения, от незнания Уголовного Кодекса, или от чрезмерного употребления алкогольных напитков. С невезением не поспоришь, Уголовный Кодекс нужно чтить, так говорил еще незабвенный Остап Бендер, а вот от алкоголя, пожалуй, можно было вчера немного воздержаться. Тем более в моем нынешнем положении. Страшно то, что я даже не помнил окончания вечера в ресторане.

Такое произошло со мной в третий раз в жизни.

В первый раз я напился с другом Женькой в школе, в десятом классе. По пятницам у нас последними проходили уроки труда, на которых мы учились делать керамзитобетонные блоки. Предприимчивый Игорь Вениаминович, учитель труда, позже построил из этих блоков гараж на даче. Однажды, хорошо потрудившись, мы с приятелем уединились в школьной теплице, с двумя бутылками домашнего первача и банкой кильки. Под задушевные беседы быстро пролетело время и опустели бутылки… Я даже не помнил, как упал, будто подкошенный колосок и вырубился. Под утро, в тепличных грядках с огурцами, нас обнаружил грозный сторож Тимофеевич. Он слегка попинал нас ногами и отправил домой.

Второй раз я напился до беспамятства в двадцать три года, когда обмывали диплом в энергетическом колледже. Мы гуляли у однокурсников в общаге, а наутро я проснулся в одной кровати с Катей-Дюймовочкой с третьего курса, крупной и пышной дамой. Катя потом еще пару недель одолевала меня звонками, и намекала, что я, как честный человек, обязан на ней жениться.

После истории с Катей, я решил, что пить нужно в меру. И больше старался не злоупотреблять. Стараясь не походить на старшего брата Дениса. Он мог пить запоями по неделе. Я много раз наблюдал, как брат тяжело отходил от многодневных пьянок: не спал ночами, трясся и часами лежал на кровати, безумным взглядом уставившись в потолок… Наверное, легче навсегда бросить пить, чем так мучиться. На праздниках и гулянках теперь я выпивал чисто символически, для поднятия настроения. Но вчера, видать, опять расслабился… наверняка еще и наговорил лишнего…

Сквозь тревожный хмельной сон я услышал равномерный гул самолетных турбин, который ни с чем не перепутаешь. Я открыл глаза и понял, что нахожусь в мягком кресле, в салоне самолета. Охранник Аркадий сидел рядом, виновато улыбаясь. На его правой щеке красовался огромный фиолетовый синяк.

Как же это произошло, что меня посадили на самолет? Вообще ничего не помню… Если я в самолете, как проходил контроль в аэропорту?

– Ни хрена не помню…– толкнул я Аркадия,– мы где?

– Над Индией летим. Через пару часов уже будем на Мальдивах.

Какой же я безответственный урод! Моя семья осталась в Волгограде, с этой сумасшедшей девкой, а я лечу на Мальдивы пузо греть…

Голова дико раскалывалась.

– Аркадий, в самолете пиво продают?

Он улыбнулся и достал из внутреннего кармана пиджака маленькую плоскую фляжку и несколько карамелек.

Я открыл пробку и понюхал: похоже виски. Почти залпом выпив содержимое фляжки, я закусил карамелькой и почувствовал, что внутри разлилось приятное тепло, мне стало значительно легче. Колокол, который стучал в моей голове, наконец плавно затих.

Пожилая старушка в огромных очках покосилась и громко цыкнула. Подошла, виляя бедрами, стройная блондинка-стюардесса:

– Нope you all are well ? – прощебетала она тоненьким голосом.

Я ни хрена не понял, но на всякий случай сказал: «Гуд» и отвернулся к иллюминатору. За густыми облаками ничего не было видно.

Немного покрутившись в кресле, я снова уснул…

Когда самолет приземлился и пассажиры спустились по трапу, я сразу понял что попал из российской зимы в южное ласковое лето.

Теплый ветерок нежно трепал волосы, и пожалуй хорошо, что я был в джинсах, а не в юбке. Плюсом, несомненно, являлось и то, что у девушки, чьим телом я сейчас обладал (причем в буквальном смысле) волосы короткие, ума не приложу что бы я делал с длинными волосами. Косметикой я тоже пользоваться не умел. Но глядя перед посадкой самолета в зеркало, подумал, что это не требуется – мордашка и так милая, без всяких боевых раскрасок.

Аэропорт я толком и не успел рассмотреть, возле трапа пассажиров встречали три разноцветных микроавтобуса с открытым верхом. Мы сели в желтый микроавтобус и поехали в сторону морского порта.

Два смуглых мужика, сидевшие напротив, рассматривали меня слегка презрительно.

– Что им не нравится? – тихо спросил я у Аркадия.

– Мария Алексеевна, вы же были здесь в прошлом году и сами знаете, что местные не любят, когда девушки в джинсах. Мусульманская страна.

– Да? А что здесь еще не принято?

– Пить алкоголь в общественных местах, только в специальных пабах. Нельзя громко ругаться, драться и конечно, ходить в непристойном виде…

– Ничего себе, вот это курорт!

– Зато здесь океан! Посмотрите какая красота! – Аркадий показал бирюзовый океан, который сливался на линии горизонта со светло-голубым небом и полностью окружал зеленеющий остров.

– Аркадий, а откуда у тебя синяк?

– Мария Алексеевна, вы мне утром кулаком зарядили, когда я вас в машину сажал. И скажу честно, рука у вас тяжелая… Не завидую вашему будущему мужу.

– Вчера в кабаке все нормально прошло?

– Почти. Олигарх Барковский со своим приятелем вовремя ноги унесли.

– А что случилось?

– Так вы же хотели их к стенке поставить и расстрелять. Что, совсем ничего не помните? – улыбнулся Аркадий.

Я слегка покраснел.

– А какие вы комплименты официантке развешивали… девушка даже покраснела до самых корней волос…

В порту щуплый полицейский просмотрел наши документы и показал на белый катер на пристани.

– Пойдемте, Мария Алексеевна, – Аркадий аккуратно подхватил меня под локоть,– отправление через десять минут.

– А когда будет самолет обратно в Россию?

– Даже не мечтайте об этом. Пока Алексей Владимирович свои дела не уладит – вам нельзя возвращаться. И давайте сразу договоримся. Здесь – не Россия. И хотя на атолле, куда мы плывем –туристический курорт, но все довольно строго. Я буду сопровождать вас везде, кроме туалетной кабинки. Поймите правильно, это приказ шефа.

– Дисциплина есть дисциплина…– пробормотал я, – ладно, пойдем на катер, а то опоздаем…

Через двадцать минут мы подплыли к небольшому островку. На деревянном причале нас встретили двое: невысокая полноватая женщина с короткими светлыми волосами, обернутая в цветастое парео и плечистый мужик, в шортах и майке.

– Здравствуйте Инна Витальевна! – улыбнулся Аркадий.

Женщина кивнула и удивленно посмотрела на меня:

– Маша, с тобой что случилось?

– Со мной все в порядке.

– Что у тебя за вид? Как у бомжарки с вокзала…

Я пожал плечами.

– Леша утром звонил, сказал, у него возникли проблемы… может объяснишь?

– Да я толком ничего не знаю. И вообще, что-то устала с этим перелетом.

– Пойдемте, – женщина кивнула на красивый белый отель на берегу

В номере, как только я растянулся на широкой кровати, в дверь тихо постучали и вошла маленькая смуглая горничная. Она с широкой улыбкой спросила на ломанном русском:

– Вам обьед принестьи в номер?

– Принесите в номер, и водочки прихватите.

– Что?

– Водочки не забудьте прихватить.

Горничная кивнула и быстро скрылась.

Я с удовольствием искупался в душе, съел принесенный обед, разбавив его лечебной порцией водки, и повесив на ручку двери снаружи табличку

« Sleep», спокойно уснул на широкой тахте.

Проснулся я от того, что пот катился по лицу градом, в номере стало очень душно. Я прошелся по комнате, нашел пульт от кондиционера и включил. На прикроватном столике лежали еще два пульта, один от телевизора, а другой неизвестно от чего.

По телевизору крутили всякую хрень на иностранном языке, ни одного канала на русском. Я выключил телик и задумался. Не представляю, что я буду здесь делать, на этом курорте? Как общаться с Инной Витальевной? Мне кажется, она меня в два счета раскусит. А если и не раскусит, может, пора уже признаться? Хотя… наверное не стоит. Еще примут за сумасшедшую…

Ополоснувшись в душе, я порылся в сумке, не зная что и одеть. На дне сумки я нашел синий купальник и джинсовые шорты с просторной футболкой. Я немного потренировался одевать купальник, мне все казалось, что титьки будут вылезать из маленьких тряпочных чашечек, стоит только пройти несколько шагов. Одевшись, я вышел в коридор.

Аркадий сидел в кресле, напротив номера, и играл в гонки в телефончике.

– Добрый вечер Мария Алексеевна! Инна Витальевна просила вас спуститься в ресторан, как только проснетесь.

– Аркаша, ты что тут паришься? Сходил бы лучше на океан.

– Мы же с вами уже разговаривали на эту тему – куда вы, туда и я.

– А что с Инной Витальевной за мужик был на причале?

– Это Макс, личный телохранитель вашей мамы.

– Она что, суперзвезда, что бы телохранителя повсюду таскать…– пробурчал я и побрел вниз.

Аркадий как тень последовал за мной.

Ресторан занимал почти весь первый этаж отеля. В центре, на круглой деревянной сцене, на стульях сидели два волосатых аборигена с шоколадной кожей, в разноцветных бусах. Они мучили струны на гитарах и пели высокими голосами местные напевы.

Инна Витальевна сидела за столиком с импозантным мужчиной с короткими черными усиками, в широкой гавайской рубашке и шортах цвета хаки.

Когда подошли, я подсел за столик. Аркадий приземлился за соседним столиком, с охранником Максом.

– Маша, познакомься. Это мой приятель Рудольф из Гамбурга. Он отдыхает со своим сыном Гансом.

Я хотел пожать немцу руку, но он неожиданно схватил мою ладошку, слегка потряс и поцеловал.

– Знаете, я всегда восхищался красотой русских девушек, – улыбнулся Рудольф.– Ваша дочь – просто настоящий ангел, само совершенство…

– Рудольф хочет познакомить тебя с Гансом, он будет здесь с минуты на минуту,– улыбнулась «мама».

Я осмотрел зал, и обнаружил, что все отдыхающие выглядели довольно прилично: пили коктейли, тихо беседовали и слушали местных музыкантов. Не было пьяных окриков и ругани, как зачастую принято в увеселительных заведениях. Присмотревшись и прислушавшись к голосам в зале, я понял, что русских здесь совсем немного: слышалась в основном английская речь, реже немецкая и даже китайская.

– Добрый вечер! – к столику подсел высокий голубоглазый блондин в белой футболке и шортах. – Извините за опоздание.

– Маша, познакомься, это Ганс,– улыбнулась Инна Витальевна,– он студент, учится на третьем курсе Берлинского университета.

– Очень приятно, – тихо сказал я, подумав, как бы сбежать от пресной компашки и искупаться в океане.

– Маша, вы не удивляйтесь, что я хорошо знаю ваш язык. Мы учим английский и русский в университете, – молодой человек уставился на меня, как удав на кролика.

– А я только хенде хох по-немецки знаю, – улыбнулся я.

Парнишка никак не отреагировал на шутку, а его отец немного помрачнел.

– Вам нравится учиться? – улыбнулся Ганс.

– Конечно…

– А какие предметы особенно нравятся?

– Ну… история. Про вторую мировую много читала…

За столом возникла неловкая пауза.

– Ганс, может, покажешь Маше лагуну ? При лунном свете – вид просто сказочный…– улыбнулась «мама».

– Вы не против прогуляться, Маша?

– Конечно же пойдем…

На улице уже стемнело. Мы вышли из отеля и немного постояли на берегу, слушая романтичный шум океана.

На самом деле я нормально отношусь к немцам. У меня есть даже приятель, Володя из автосервиса, поволжский немец. Но мы, пацаны, выросшие на улицах Волгограда, будто впитали в себя боль и память разрушенного города, лежащего в руинах в тысяча девятьсот сорок третьем… Не знаю почему, но я всегда вздрагиваю, услышав поблизости громкую немецкую речь.

Перед армией мне довелось три месяца поработать на строительстве советско-немецкого военного мемориала за Волгоградским аэропортом. Долбил маленьким отбойным молотком плоские стенки гранитных камней, придавая им эпичную шероховатость. А каменщики укладывали стены на мемориале. Частенько поглазеть на строительство приезжали немецкие туристы, в основном пенсионеры. Они улыбались, расхаживая в белых шортах и мокасинах, а один турист даже честно признался, что его отец пропал без вести во время войны, именно в этих местах, возле деревни Россошки, в ноябре тысяча девятьсот сорок второго… А я смотрел на этих счастливых старичков-путешественников, разъезжающих на пенсию по всему миру, и вспоминал свою бабушку, которая всю жизнь горбатилась в колхозе, а сейчас на пенсию не может себе позволить даже съездить в тот же Крым… Да какой Крым, пенсии едва хватает на продукты и оплату коммунальных услуг…

Ганс кивнул на охранника Аркадия, который шел сзади:

– Маша, вы опасаетесь за свою безопасность?

– Отец приставил охрану.

– У нас в Германии личная охрана только у очень богатых людей и крупных политиков. А чем занимается ваш отец?

– У него строительный бизнес.

Мы поднялись на пригорок и вскоре открылся потрясающий вид: между зелеными холмами раскинулось красивое озеро, обрамленное песочным берегом; желтый диск луны отражался в воде, протянув посреди озера желтую зеркальную дорожку.

Я огляделся . С вышины холма остров казался небольшим. Но за проливом виднелось еще несколько островков с мерцающими на берегах огоньками.

– Спустимся к озеру? – предложил Ганс.

– Пойдем, – махнул я рукой,– там искупаться можно?

– Конечно.

– Ты по-русски и вправду хорошо шпаришь.

– Я стараюсь учиться. Мой отец работает в газовом концерне, занимается поставками газа из России. Несмотря на санкции, мы не хотим терять Россию как делового партнера. Со временем я надеюсь занять должность отца. Но для этого нужно много учиться.

– Батя тебя и так пристроит на тепленькое место.

– У нас так не принято, – усмехнулся Ганс, – диплом и знания много значат, к тому же проходят ежегодные проверки на соответствие должности.

Вечер был теплый и безветренный, я сбросил босоножки, разделся и вошел в воду. Вода показалась мне немного прохладной. Я зашел почти по пояс и нырнул щучкой. Немец стоял на берегу. Он улыбался и наблюдал за мной.

– Ганс, а ты чего не купаешься?

Немец осторожно снял футболку, шорты и тоже полез в воду. Я оглянулся: охранник Аркадий стоял наверху холма.

Немного поплавав, я обнаружил, что глубина здесь довольно приличная, в десяти шагах от берега – дна уже не достать. Ганс стоял, зайдя в воду чуть выше пояса, и как баба, аккуратно плескал себя водичкой по груди и плечам. Странные они, эти немцы!

– Ганс, ты что, плавать не умеешь?

– Я… умею…– пробормотал он.

Когда я вышел из воды, то вспомнил, что забыл взять полотенце, и просто вытерся футболкой.

Парнишка задумчиво уставился на мою грудь.

– Ну что, пойдем назад?

Он медленно вышел на берег

– Ты очень красивая… Маша.

Ганс подошел и обнял меня сзади, жадно обхватив и сжав грудь. Я тут же ударил его затылком в лицо, расквасив нос. Когда обернулся – он сидел на корточках, держась руками за окровавленный клюв.

– За что?

– А не надо без спроса за титьки хватать.

– Я подумал… ты сама этого хочешь.

– Умывайся и пойдем назад, придурок нерусский.

– Я не пойду с тобой…– злобно процедил сквозь зубы Ганс,– швайн…

– Слушай, урод, – я присел на корточки, – Если будешь меня оскорблять – я тебя в этом озере утоплю. Ты усек?

Он зажмурился и кивнул.

– За что вы его так, Мария Алексеевна? – поинтересовался Аркадий, когда я поднялся на холм.

– Если было за что – вообще бы убила.

– Однако вы жесткая девушка…

Мы вместе направились в отель.

– Слушай, Аркадий, не надоело тебе еще на богатых шестерить?

– А я и не шестерю. Я работаю по контракту. И эта работа мне нравится.

– У тебя семья есть? Дети?

– Есть любимая девушка Нина. Летом собираемся пожениться…

– А почему ты другую работу не найдешь, чтобы с будущей женой больше времени проводить?

– Я уже не одну контору в городе перебрал. А у Алексея Владимировича довольно прилично платят… ну а что Нину почти не вижу… это компенсируется хорошим заработком. Ведь как ни крути – без денег сейчас никуда…

– Да, без денег никуда… ну а если кипеш серьезный – готов меня грудью прикрыть?

– Готов, Мария Алексеевна. Будьте уверены.

– А на охранника-телохранителя ты где учился?

– В центре «Гарда». Кстати, мы с Максом, телохранителем вашей мамы, вместе учились.

– А… ну тогда можно спать спокойно…

Возле отеля меня поджидала Инна Витальевна. Она взяла меня за руку и привела в беседку.

– Машка! Давай рассказывай… что нового дома?

– Да все как обычно, – пожал я плечами,– отец работает, я учусь…

Мы сели на скамейке. Инна Витальевна достала из сумочки тонкую сигарету и закурила. И тут я понял, что после того, как оказался в теле девчонки, меня совсем не тянет курить. Может еще и брошу…

– Все так же встречаешься с Олегом?

– Ну… бывает.

– Слушай, а как тебе Ганс?

– Да никак. Немчура и есть немчура.

– Ганс очень воспитанный и образованный молодой человек. И между прочим, из богатой семьи.

– А почему они вдвоем приехали на отдых?

– Жена Рудольфа – серьезная бизнесвумен, у нее практически не бывает свободного времени, вот они и приехали на отдых вдвоем.

– Странная семейка. Мама пашет, муж с сыном на отдыхе. А у нас все наоборот…

– Знаешь, Машка, на самом деле я не хочу, чтобы ты выходила замуж за русского Ваню. Я мечтаю найти тебе молодого перспективного европейца… Жить нужно в Европе, в России сейчас очень нестабильная обстановка.

– Значит, зарабатывать нужно в России, а жить в Европе? – хмыкнул я.

– Я иногда не понимаю твой сарказм, – Инна Витальевна чуть сузила глаза,– А к Гансу ты все же присмотрись.

– А чем же тебе русские не угодили? Сама же замуж за папу вышла.

– Леша совсем другой. Редкий тип мужчины. Опять же, после сорока с головой ушел в бизнес, мы видимся с ним всего два-три месяца в году.

– А ты хочешь и рыбку съесть и на хрен сесть? У тебя просто времени свободного полно. Вот от жира и бесишься. Наверное, еще и спишь со своим телохранителем Максом?

Инна Витальевна побледнела и выронила сигарету. Она привстала и отвесила мне звонкую пощечину. Затем резко развернулась и ушла в отель.

Да… это еще одна гнусная черта моего характера. Всегда говорить собеседнику в лоб все, что думаю…

Я еще долго сидел в беседке, прислушиваясь, как в ночи шумят волны океана, и любовался на южные звезды. Мне почему-то казалось, что здесь звезды светят гораздо ярче.

Во что я, черт возьми, вляпался? Долго ли мне еще предстоит жить жизнью этой взбалмошной девчонки?

Я вздохнул и направился в номер.

9 Маша

Утром «супруга» Ольга внимательно осмотрела меня и печально вздохнула:

– Миша, что у тебя с лицом?

– Если скажу что упал, все равно не повершишь…

Распухшая челюсть до сих пор болела.

– Я давно с тобой хотела поговорить.

– О чем?

– Увольняйся из ночного клуба. Я каждый раз тебя провожаю в клуб, как на войну. Кто тебя так отделал?

– Какой-то отморозок.

– Сегодня же позвони Юрию Станиславовичу, и предупреди, что больше не выйдешь. Проживем как-нибудь, я нашла небольшую подработку в интернете.

Да, действительно, нужно бежать из клуба, а то мне там точно башку отвернут. Я лениво потянулась на кровати.

– А ты чего не встаешь?

– Так сегодня же суббота.

– Витя через полчаса приедет за тобой.

– Зачем?

– Тебе что, вчера мозги вместе с челюстью отбили? В «Жемчужный» поедете, шабашить…

Я оделась и неторопливо прошла в ванну. Как же так люди живут? Ванна размером с собачью конуру, маленькая раковина, под которой спряталась стиральная машина, и тут же рядом унитаз.

И этот мужик, в чьем теле я оказалась… он вообще, когда-нибудь отдыхает? Как нормальный человек может пахать на трех работах? Он что, робот?

Перекусив на завтрак гречкой с котлетой, я вышла на улицу. Может, не поехать на эту шабашку? Из меня же электрик, как из балерины – артиллерист. Я же ничего не умею делать… И тут я призадумалась. А я ведь действительно почти ничего не умею. Нет, конечно, я умею читать-писать, водить машину, общаться в чатах, даже иногда сама пищу курсовые… Но по жизни, если разобраться, я ни хрена не могу. Даже еду готовит и убирает в доме домработница. Если так случится, что я попаду на необитаемый остров, мне не выжить там и дня… А пожалуй, поеду-ка на эту шабашку… посмотрю хоть, что там и к чему…

Когда я вышла из подъезда, мне посигналили из синей старенькой «Нивы», в окно высунулся худощавый мужичок в очках:

– Мишка, поехали, хватит прохлаждаться!

Мы выехали из города в сторону элитного поселка «Жемчужный».

– Представляешь, Миха, утром Паша позвонил и сказал: последний коттедж доделываете и сваливаете из «Жемчужного». Крылов под себя все подмял.

– Алексей Владимирович Крылов? А ему зачем такая мелочь, у него же «Царинский двор»?

– Они тендер выиграли на строительство коттеджей в поселке под ключ. Со всеми коммуникациями и электроснабжением. А нас выгоняют под зад мешалкой. Не дают, суки, даже здесь заработать.

– Может напрямую с Крыловым поговорить?

– Тебя с твоим колхозным рылом к нему даже за версту не подпустят. Паша ясно дал понять – доделываете работу и уносите отсюда ноги – пока их не переломали.

– Сейчас же не девяностые.

– Да в девяностые даже лучше было. Бандиты хоть людям работать давали. А сейчас и чинуше дай и менту… а работяге, который реально пашет и что-то производит – крохи остаются…

Мы въехали в поселок и остановились у нового кирпичного коттеджа. Но только успели выгрузить из багажника ящики с инструментом, как подъехал черный «джип». Из салона вылез невысокий пожилой мужичок с густыми усами и высокий парень в ветровке.

– Все, шабашники, закругляйтесь и уезжайте, – прохрипел усатый.

– А что случилось? – удивилась я.

– Строительная фирма «Царинский двор» выиграла тендер и будет производить все работы в « Жемчужном», включая электроснабжение коттеджей.

– Но я только утром с Пашей Ермоловым разговаривал…– начал возмущаться Виктор.

– Да мне по херу твой Паша Ермолов. Чтобы через пять минут вас здесь не было.

– А вы кто такой и чего тут командуете? – спросила я усатого.

– Иван Сергеевич Смольяков. Я прораб этого участка. Если необходимо, могу показать все бумаги на производство работ.

– Не нужно ничего показывать…– пробурчала я и начала складывать инструменты в машину.

Обратно мы ехали молча.

Когда Виктор подвез меня к дому, он задумчиво почесал затылок:

– Вот такие дела брат… ты хотя бы в институте еще работаешь, а я даже

не знаю куда сейчас приткнуться… хоть объявления в газете давай…

– Ладно. Что-нибудь придумаем. Свою фирму откроем…

– Лажа это все…– печально вздохнул Виктор.

Я попрощалась и вышла из машины.

На улице срывался мелкий снежок. Домой мне идти не хотелось. Было желание позвонить моему отцу, господину Крылову, и сказать ему пару ласковых слов. А почему бы действительно не позвонить и не разведать обстановку?

Я набрала номер домашнего телефона. Трубку взяла наша домработница, Юлия Сергеевна.

– Доброе утро, скажите, Алексей Владимирович дома?

– Уехал в Москву на три дня. А кто его спрашивает?

– Это знакомый Алексея Владимировича. А… Мария сейчас дома?

–Утром улетела на Мальдивы.

– Спасибо.

Я застыла на месте. А похоже, этому мужику понравилось жить моей жизнью…. Надо же – беззаботно улетел на Мальдивы…Вот сукин сын!

Немного подумав, я решила съездить в ночной клуб. Уволиться. Совсем не хотелось еще раз схлопотать на дежурстве по лицу.

Директор клуба, Юрий Станиславович, лениво почесал бороду и слегка поерзал в большом кожаном кресле:

– Значит, Миша, решил увольняться? Ну что же, твое дело. Знаешь же, у меня пять человек на твое место претендует.

Он достал из ящика стола четыре пятитысячных купюры и положил на стол:

– Держи. Твоя зарплата за две недели. За шесть смен.

– Всего двадцать тысяч? – удивилась я, вспомнив, что раньше покупала нижнее белье за значительно большую сумму.

– Все, можешь идти, – сухо сказал шеф, протянув широкую ладонь.

Я не стала пожимать ему руку и быстро вышла из клуба. В первый раз в моей жизни создалось ощущение, что меня просто оплевали с ног до головы. Я вчера рисковала жизнью, защищала официантку, и получила при увольнении жалкую подачку – всего двадцать тысяч рублей…

Настроение было совсем ни к черту. Я зашла в салон сотовой связи и купила на все деньги новый сотовый телефон, а старый кнопочный сразу выбросила в урну. Однако и после небольшого шопинга настроение не поднялось. Хотелось плакать от досады и безысходности. Я заглянула в кафе «Магнолия» и заказала чашку черного кофе. В последний раз такой депресняк на меня накатил два года назад, когда я рассталась с Сережей Кравцовым. Он заканчивал Медицинскую Академию, а я одиннадцатый класс. В тайне от родителей мы встречалась полгода. Это была моя первая настоящая любовь. Сережа был умный и прикольный парень. Мы расставались вечером, и я весь следующий день ждала новой встречи. Помню, как он поразился, когда я первый раз пригласила Сергея к себе в гости. Родителей дома не было, мать уехала на очередной курорт, а отец улетел в Питер. Сереже было в диковинку, что в доме может быть три ванны, бассейн, кухня размером почти с теннисный корт и двенадцать комнат.

Вскоре он стал меня избегать. А однажды сказал, что через две недели заканчивает Академию и уезжает в свой далекий райцентр.

«А как же мы?» – удивилась я.

« Маша, мы люди из разных миров,– произнес Сережа,– ты дочь олигарха а я обычный участковый врач-терапевт из районной больницы… какое у нас может быть будущее?»

Я остолбенела. Меня будто сильно ударили обухом по голове.

Это была наша последняя встреча. Когда он уехал, даже не попрощался и больше не отвечал на звонки. А я через неделю улетела избавляться от черного депресняка на Ибицу…

Я решила пройтись , чтобы слегка развеять тоску. Морозный воздух и прогулки хорошо прочищают мозги. Неожиданно у тротуара притормозил знакомый черный «Форд», из него вылез здоровяк, с которым я позавчера круто попала, оказавшись в тюремной камере.

– Миха, вот ты где… – здоровяк сжал меня в крепких медвежьих объятиях, – я тебя уже второй день ищу… ты где засухарился?

–Меня только вчера утром из полиции выпустили.

– А меня чуть позже освободили. Продержали, суки… еще и старые дела с дагестанцами подняли… Короче, Мишка, поехали сейчас отдыхать. Я сауну снял на Новостройке. «Поляна» – за мой счет!

– Мне в институт нужно…

– Успеешь в свой институт! Я себя виноватым чувствую, а ты же сам знаешь – Толя Круглов всегда готов загладить «косяк».

Когда мы ехали по проспекту, Толик рассказывал:

– Ахмеда его же земляки убрали. Из-за внутренних разборок. Мы с тобой случайно попали, когда приехали на квартиру долг выбивать. Сосед по подъезду шум услышал и сразу же вызвал ментов. А этих придурков, киллеров-неудачников, вечером на вокзале спеленали, они сразу во всем признались. Но мусора, падлы, решили нас еще ночь в клоповнике подержать, жути нагнать...

Здоровяк задумался, почесав покатый лоб:

– Ольга, наверное, рвет и мечет?

Я пожала плечами.

– Ничего, еще успокоится. Она у тебя отходчивая…

Мы подъехали к большой кирпичной сауне.

– Миха, там мой корешок, я его из Ростова перетащил. Вместе работать будем. Пацана Сашкой Карасем кличут. Ты на него сильно внимание не обращай, он малость контуженный.

Пацану на вид было под сорок. Невысокий и жилистый, с золотыми фиксами, он уже был в изрядном подпитии.

Едва мы поздоровались, Сашка Карась начал эмоционально рассказывать:

– Пацаны, представляете, вчера на авторынке думал «колеса» на первое время взять, штук за триста. Нашел довольно бодрый «опелек», а хозяин, курва мордастая, четыре сотни заряжает, – Карась шмыгнул перебитым не в одной баталии носом. – Я ему втираю – тачка красилась не один раз, вмятина на бампере, да и ходовку нужно перетряхнуть. Я-то в свое время на автосервисе ишачил, меня здесь не облапошить.

– Ну и что, сторговались? – улыбнулся Толик, разливая водку из запотевшего пузыря.

– Хрена с два. Он уперся рогом – не крашенная тачка и все. Знаете, я хотел ему прямо на рынке по рылу втащить. Что за народ такой безбашенный, совсем за базар не отвечает…

– Лучше новую машину в салоне брать, чтобы не было подобных эксцессов…– тихо сказала я.

– Это да… сам-то братишка на чем гоняешь?

– У меня « Лексус».

Я заметила удивленный взгляд Анатолия и сразу поняла, что ляпнула лишнее.

– Вернее… мечтаю о «Лексусе». Пока пешком хожу.

– «Лексус» – понты мажорские. Возьми лучше «Беху» или «Тойоту» – не пожалеешь.

– Давайте лучше выпьем, – предложил Толик.

Мы выпили по рюмке и Толя осторожно поинтересовался:

– Михась, как в камере с братвой обошлось?

– Нормально. Нашли общий язык.

– Я слышал ты с Учителем сидел. А он мужик крученый…

– Ничего, все нормально. Хорошо, что настоящих преступников сразу поймали.

– Да. А то дали бы нам по десятке... Мусорам палец в рот не клади. А кто тебе по челюсти так звезданул?

– В клубе один отморозок...

– Теряешь форму... С понедельника – приходи в спортклуб на Гвардейской. Там и качалка, и в спарринге можно по бодаться.

– Я же работаю днем.

– Вечером приходи. Час, думаю, найдешь для тренировки.

Толик толкнул в плечо Карася:

–Знаешь, Санек, мы же с Михасем вместе служили. В ДШБ. Он когда-то голыми руками кирпичи разбивал. Его до сих пор во Владике местные джигиты боятся.

– Слушай, Толян, а телочки сегодня будут?– поинтересовался Карась.

– Сейчас Самвелу наберу, он скоро привезет шмар. Михась, вспомним боевую молодость?

– Да не мужики… я не по этой части…

– В смысле? – чуть не подпрыгнул Карась.

– Михаил просто ответственный товарищ. Семьянин, – пояснил Толик. – Между прочим – отец троих детей.

– А… тогда понятно…

– Мужики, айда в парилку…– забросив в рот колечко колбаски, предложил Толик, – а потом шлюшек подтянем…

– После водки разве можно в парилку? – удивилась я.

– Миха, я смотрю тебе в клубе напрочь башку отбили… Правильный такой стал. А помнишь, как мы в увольнительной во Владике гуляли? Полночи телок дрючили, а потом брели в часть и песни армейские горланили на всю улицу, нас даже менты не трогали. Да, есть что вспомнить в старости… Айда в парилку!

Я постеснялась идти с мужиками в парилку.

– Мне… домой пора. У тещи сегодня День рождения, если вовремя не заявлюсь – жена точно не простит.

– Ну ладно, братишка, понимаю… дела семейные…– хмыкнул Толик,– Давай тогда на посошок!

Мы еще выпили, и мужики, скинув плавки, побежали в парилку, а я оделась и вышла из сауны. Немного подумала и решила проехаться на городском трамвае. Я медленно направилась через старый парк к остановке.

Что же теперь делать? Как жить дальше? Неужели я так навсегда и останусь девушкой в теле мужика…

Мои размышления прервал парнишка в спортивной курточке лет тринадцати:

– Извините, у вас мобильного не будет? Домой нужно срочно позвонить…

Я достала из кармана новенький телефон и протянул парню. Он осмотрел мобильный и тут же бросился бежать через заросший кустарниками парк.

– Стой! Куда, сученок!

Я бросилась следом, но расстояние между нами быстро увеличивалось, и тут я споткнулась об бетонный бордюр, неведомо как оказавшийся среди зарослей, и немного пролетев, больно ударилась головой о старый пенек. Перед глазами посыпались искры, мне показалось, что я на несколько секунд даже потеряла сознание.

Вот урод! Это же был новый телефон! И все среди бела дня, почти в центре города…

Я с трудом привстала. Потрогала ушибленное место на голове, что-то липкое оказалось на пальцах. На руке я тут же увидела кровь. Вот черт! Еще и умудрилась разбить голову до крови…

Сердобольная женщина подошла и тихо сказала:

– Я уже вызвала «скорую».

– А зачем мне «скорая»?

– У вас же вся голова в крови.

Она помогла мне приподняться и усадила на тот же злополучный пенек.

В приемном отделении больницы, молодой коренастый доктор внимательно осмотрел меня и попытался успокоить:

– Не волнуйтесь. Ничего страшного. Легкое сотрясение мозга. Сегодня полежите – понаблюдаем, МРТ сделаем. А через пару дней, возможно, уже выпишем. Домой уже звонили?

– Я…телефон сотовый потерял.

– Можете воспользоваться телефоном на посту дежурной медсестры.

Если бы я еще знала номер телефона «супруги»…

Голову мне обработали и перевязали, шаркающей походкой я поплелась в палату.

– Миша! – окликнула худощавая рыжая женщина в синей униформе санитарки. – Тебя как сюда угораздило?

Я застыла и потерла ушибленную голову:

– Извините… мы знакомы?

– Я Надежда Ивановна, Олина тетя. Ты что, вообще меня не узнаешь?

– Я… головой сильно ударился в парке… Меня на «скорой» привезли. Даже не помню, как жене позвонить.

– Пойдем, дорогой… тебя в какую палату определили?

– В восьмую вроде…

– Ох ты, горе мое луковое!

Я вполне могла и сама ходить, но женщина взяла меня под руку и привела в палату, где обитали еще четверо мужиков с различными травмами.

Она уложила меня на кровать у окна:

– Ты есть хочешь, Миша?

– Нет. Совсем не хочется.

– Ну полежи пока, я побегу Олечке позвоню.

Носатый мужик с хитрющими глазами, и с гипсом на ноге, дружески подмигнул:

– Неудачно погулял, братишка?

– В парке об пенек споткнулся и головой ударился. А с вами что случилось?

– Вчера на работе с мужиками выпили, я к своей любовнице Людке решил заглянуть на пару палок чая. А ближе к двенадцати раздается звонок в дверь. Муж из экспедиции раньше времени вернулся. Он у нее археолог. Я оделся и сиганул с балкона второго этажа. До этого уже пару раз прыгал, там была огромная куча керамзита, а тут, сука, коммунальщики весь керамзит убрали и я упал прямо на голый асфальт… и вот…– он с сожалением показал на гипс.

– Выходит, пострадали из-за своей любвеобильности?

– Выходит так…– рассмеялся мужик.

Я заметила лысый дед у стены навострил уши, прислушиваясь к нашему разговору.

Голова слегка разболелась, я попросила у медсестры таблетку и уже собиралась поспать, как в палату вошла «родственница»-санитарка:

– Миша, Ольга сказала только вечером сможет прийти. Ты точно покушать не хочешь?

– Нет. Я спать хочу.

– Ну хорошо. Пока отдыхай, я попозже зайду…

Она заботливо укрыла меня байковым одеялом и вышла из палаты.

Что же со мной происходит? Меня не только вселили в чужое тело, я будто попала в параллельный мир. В первый же день очутилась в тюрьме, на следующий день меня избили в ночном клубе, лучшая подруга чуть не убила мощным электрошокером, а сегодня ограбили, да еще я оказалась в больнице с сотрясением мозга… Что это такое? Я будто оказалась героем криминального сериала на НТВ, которые так любит смотреть наша домработница Юлия Сергеевна…

10. Миша

Мне хватило всего шесть часов, чтобы выспаться. Свежий морской воздух общеукрепляюще действовал на организм. Я встал с рассветом и неторопливо прошелся по побережью островка. Взгляд радовал безбрежный океан, шумные теплые волны целовали прибрежный песок. Даже солнце здесь казалось необыкновенно золотистым и ласковым…

Нет, все же эта идиллия не для меня. Слишком все гладко и розово. Для меня привычней рыбалка на Волге, ушица из судачка у костра, палатка и сырой туман над рекой. А вечерком, с вечерней зорькой, забрести бредишком и сварить раков… настоящий пойменский рак – это не какой-то морской омар. Вот это я понимаю… А здесь какой отдых? Поплавал в океане и лежишь как тюлень… даже обед в номер приносят.

Я немного поплавал в океане. Охранник Аркашка снова находился неподалеку. Меня стало не на шутку раздражать его постоянное присутствие.

Из отеля медленно вышел пожилой пузатый иностранец в шортах, натянутых на безразмерный живот. Он напоминал краба, выползшего из большой ракушки. На берегу толстяк начал активно размахивать руками в разные стороны, имитируя зарядку.

Инна Витальевна в коротких облегающих шортиках, прикрывающих массивные ляжки, тоже вышла на берег, она подошла к воде и сложила ладошки в рупор:

– Машка, вылезай, утром здесь нельзя купаться.

– Это почему еще?

– Сюда иногда акулы заплывают. А утром они особенно голодные.

Я огляделся, но акульих плавников поблизости не заметил. Зато в прозрачной водичке плавало множество разноцветных рыбок. Когда я вылез на берег, Ирина Витальевна заботливо обмотала меня полотенцем:

– Насчет акул я вообще-то пошутила. Пойдем завтракать…

Вскоре мы сидели за столиком под навесом и пили чай с эклерами.

– Машуль, февраль в этом году холодный в России?

– Не очень. В Волгограде всего пару раз ниже минус двадцати было.

Она странно взглянула на меня:

– А почему ты прилетела такая отмороженная?

– В каком смысле?

– Ты зачем Ганса на озере избила? Ты же ему чуть нос не сломала, жалко смотреть на парня.

– Пусть руки не распускает. Зачем ты вообще спуталась с этими немцами?

– У моего охранника Макса челюсть до земли упала, когда я ему про Ганса рассказала, Рудольф тоже в шоке…

– Да пошли они… уроды.

– Маша, похоже тебе охранник не требуется. Сама можешь за себя постоять.

– Точно. Достали они уже под ногами путаться. Может отпустим охрану? Пусть домой едут. На островах вроде безопасно.

– Здесь действительно безопасно, но если Леша сказал – значит так надо. Я тебе еще одну новость рассказать хотела. Вчера утром в городе я Вику Новикову встретила.

– Кого?

– Ну Викушу-Каркушу… мы еще в одном подъезде раньше жили. Вы учились с ней до третьего класса…

– А-а-а…– я понятливо кивнул, хотя даже не знал о ком речь..

– Представляешь, Вика недавно вышла замуж за Андрея Новосельцева. Помнишь, он тоже в нашем старом дворе жил. Высокий , видный парнишка… и кто бы мог подумать? Викуша и за Андрюшу…– ухмыльнулась Инна Витальевна, – у нее ведь ни рожи ни кожи… Так вот, они сейчас на соседнем острове, у них медовый месяц. Вика как узнала, что ты прилетишь – обрадовалась, сразу захотела с тобой встретиться. Так что вечером молодожены приплывут в гости.

– Понятно….

– А сейчас мы отправляемся в город, я хочу привести тебя в нормальный человеческий вид. Посмотри, на кого ты стала похожа…превращаешься в настоящую мужланку!

Кто бы говорил! Тоже мне, королева Марго…

– Здесь в Россию можно позвонить?

– Только от администратора отеля. У него спутниковый телефон.

Я допил чай и направился в отель.

– Маша, через двадцать минут жду на причале! – крикнула вслед Инна Витальевна.

Дежурным администратором отеля сегодня был пожилой сухощавый китаец. На мое удивление, он вполне сносно говорил на русском языке, и поняв что я хочу, сразу протянул телефон.

Я набрал домашний номер:

– Добрый день! Мне бы хотелось услышать Михаила Ломакина.

– А… это опять вы, из института…

Голос у жены спокойный и ровный, не как тогда, когда я звонил первый раз пару дней назад. По интонации я догадался, что все хорошо. Как же мне хотелось сказать: « Оля, это я, твой муж Миша. Как вы живете? Как наши дети?» Но я понимал, что этим могу только сильно напугать жену.

– Так вы можете позвать мужа к телефону?

– К сожалению, его сейчас нет дома, он подрабатывает по выходным…

– Его уже освободили?

– А откуда вы… Понимаете, произошло чудовищное недоразумение. В полиции даже толком не извинились…

– Ну выпустили и хорошо. Я постараюсь позвонить после семи часов вечера. Мне очень нужно поговорить с Михаилом. Надеюсь, он уже будет дома.

– Так оставьте номер, он сам перезвонит.

– Я сейчас на Мальдивах, он с простого телефона точно не дозвонится.

– Хорошо. Всего доброго.

В трубке раздались короткие гудки. Вот дела… девочка уехала работать с моим приятелем Витей…Да что там вообще происходит?

В город нас сопровождал охранник Макс. Он все время молчал. Инна Витальевна заранее предупредила, что из парня слово клещами не вытянешь. Характер такой у человека.

Небольшой городок располагался на соседнем большом острове. Огромную площадь занимал рынок, напоминающий восточный базар. Чего здесь только не было! Мы прошли по торговым рядам, Инна Витальевна набрала мне кучу разноцветных шмоток, не забыв и про себя. Я поразился, насколько отчаянно жена олигарха торгуется на рынке, выкраивая каждый местный руфий.

Торговцы, а в основном это были мужчины: китайцы, таиландцы, вьетнамцы, индийцы, будто собранные со всей Азии, радушно улыбались, и без труда сбрасывали цену в два, а то и в три раза. Кто-то даже сносно знал русский язык, хотя для торговли было достаточно языка жестов.

После рынка заботливая Инна Витальевна решила сводить меня в парикмахерскую и массажный салон.

– Машка, а ты дерзкая стала.

– Почему?

– Я имею в виду нашу вчерашнюю ссору. Весь день жду, а ты даже не пытаешься извиниться. Хотя знаешь, я и сама в твои годы такая же наглая была… может потому Алеша и выбрал меня… Плюс всегда тянется к минусу.

– Ну… извини. Я действительно была не права, когда говорила про тебя и Макса…

– Да нет…– рассмеялась Инна Витальевна,– ты как раз была права, но не стоило это озвучивать вслух…

Когда мы вышли с рынка, Инна Витальевна кивнула на толпу возле небольшого навеса. Там сидел старик с длинной бородой в красивом халате, и темноволосый юноша в чалме.

– Видишь того старца?

– И что?

– Это Ибрагим. Он провидец. Может погадать на ближайшее будущее за пятьдесят руфий. Странно, сегодня к нему мало народа, обычно даже не протолкнуться…

– Очередной рыночный шарлатан?

– Да в том-то и дело, что все, что он говорит – всегда предсказывается…

Я заинтересовался и решил отстоять очередь, чтобы попасть к провидцу. Инна Витальевна пока отправилась в парикмахерскую.

Примерно через полчаса я стоял перед морщинистым старцем. На вид ему точно не менее ста лет. Он поднял на меня тяжелый взгляд, взял за руку и нахмурившись, что-то пробормотав.

– Почтенный Ибрагим сказал, что ты вовсе не девушка, а мужчина-воин, – тихо сказал смуглый паренек, который сидел рядом .

– Что меня ждет?

– Тебя ждет опасность. Чтобы выжить и спасти друзей – нужно вспомнить все, чему тебя учили…

– Где учили? В школе? – не понял я.

– Сам знаешь где…– пробурчал парнишка, и жестом позвал следующего в очереди, высокого блондина.

Инна Витальевна подошла и положила в картонную коробку возле старца бумажную купюру.

Когда мы немного отдалились от навеса, оназадумчиво сказала:

– Я слышала, провидец говорил про опасность… Знаешь, Маша, теперь без охраны ни шагу… Ибрагим никогда не ошибается…

– На этом острове самая большая опасность обожраться немытых фруктов и подхватить диарею…– хмыкнул я, хотя в глубине души почему-то поверил провидцу.

Суровый охранник Макс брел в пяти шагах сзади нас, настороженно поглядывая по сторонам.

В массажном салоне Инна Витальевна разделась до трусиков и я невольно задержал взгляд на ее большой груди с темно-коричневыми сосками.

– Что-то не так? – удивилась она.

Я покачал головой и лег животом на кушетку. Маленький смуглый массажист сильными руками размял мне спину и ноги.

После массажа мы сидели в деревянных кадушках с мыльной пеной.

– Обожаю местные спа-процедуры… кожа становится такая молодая, бархатистая…– блаженно закрыв глаза, промурчала Инна Витальевна.

– Не скучно здесь?

– Когда деньги есть – нигде не скучно.

– А сколько мы сегодня потратили?

– Я даже не считала, если в евро – тысячи четыре. Здесь не очень дорого.

Ничего себе, не очень дорого! Моя зарплата в институте за год. Я задумался: сколько же тысяч этих олигархов, их жен, детей и любовниц, которые беззаботно проматывают деньги в России и на зарубежных курортах… А правительство латает дыры в бюджете за счет нищего населения, сводящего концы с концами… Взять хотя бы эту корову Инну Витальевну. Она же в жизни ничего тяжелей чужого члена не поднимала, а беззаботно тратит за неделю зарплату среднего россиянина за год…

– Мы здесь шикуем, а народ в нищете живет…– вздохнул я, видимо случайно произнося мысли вслух.

Инна Витальевна расхохоталась:

– Машка, тебя вчера точно в самолете укачало. С каких это пор твою милую головку занимают мысли о простом народе, об этой серой безликой массе?

Я даже не знал что ответить этой сучке. Хотелось вылезти, окунуть ее в кадушку с головой и подержать так минут пять.

– Мы избранные, а значит радуйся и наслаждайся жизнью… – проворковала Инна Витальевна,– ты же на день рождения не захотела «жигули», тебе «лексус» подавай за пять «лямов»… И от поездок на Куршавель и Испанию ты никогда не отказываешься… – она рассмеялась.– Если честно, позабавила ты меня сегодня, дочка…

– Я завтра хочу в Россию вернуться.

– Даже не думай об этом. Даже провидец предупредил тебя об опасности. Слушай… а давай сегодня на воздушном шаре над островами полетаем. Не боишься высоты?

– Нет…

После спа-процедур и контрастного душа Инна Витальевна сводила меня в парикмахерскую. Мы пообедали в местном кафе на берегу океана и прошлись по городку.

– Полиции здесь совсем не видно,– удивился я.

– А зачем? Это одно из самых безопасных и теплых мест на Земле. Поэтому я и люблю здесь проводить зимы.

– Не скучаешь по морозу, по снегу?

– Никогда не любила ни зиму, ни осень, ни слякотную раннюю весну. Люблю, когда круглый год – лето.

Инструктор воздушного шара, крепкий плечистый турок Джарик проинструктировал всех перед полетом.

В воздушном шаре, кроме инструктора, летели еще восемь человек. Рядом со мной стояла русская грудастая блондинка со своим рыжим спутником. Она показывала ему потрясающие виды, вытягивая вперед руку, при этом ее упругая грудь под обтягивающим топиком так и рвалась наружу.

Когда воздушный шар поднялся выше, под самые облака, я поразился, насколько здесь красиво: океан будто сливался с нежно-голубым небом, по которому проплывали белые пушистые облака, а внизу раскинулись островки-атоллы с маленькими голубыми лагунами…

После воздушной прогулки мы направились к причалу. Я быстро оглянулся, и мне показалось, что за нами следит молодой человек славянской внешности. Я уже видел его на рынке и возле парикмахерской. Странно что Макс пока не замечает этого парня. Охраннику я решил пока ничего не говорить…

Когда мы вернулись в отель, в беседке нас уже ждали гости. Стройная длинноногая Вика и ее голубоглазый жених с детским простодушным лицом. Не знаю, почему Инна Витальевна сказала про девушку: «Ни рожи, ни кожи» – Вика оказалась симпатичная, стройная, и к тому же веселая – она с ходу обняла меня и поцеловала в губы:

– Машка! Как ты вымахала! Уже лет семь тебя не видела!

Сама она возвышалась надо мной на полголовы.

Ее женишок Андрюша кивнул и скромно поцеловал меня в щеку.

Инна Витальевна заказала коктейли. Мы вчетвером уселись за столиком в беседке.

– Маша, а ты где учишься? – поинтересовалась Вика.

– В Экономическом. Так вы, значит, недавно женились?

– Две недели назад. Знаешь, хотели сначала с Андрюшей новую машину приобрести на подарочные деньги… а после подумали и решили махнуть на Мальдивы. Память будет на всю жизнь. Когда еще придется куда-то поехать…

– А я уже пять лет мечтал попасть именно сюда, – улыбнулся Андрюша,– это место – одно из самых необычных на Земле.

– Чем же оно необычно?

– Атоллами. Коралловыми островами. Ведь по сути своей, атолл — это возвышение на дне океана,которое увенчано коралловой надстройкой. Она, в свою очередь, образует риф с группой маленьких островков, которые разобщены между собой проливами. А проливы соединяют внутреннюю лагуну с окружающим океаном. Если же такие проливы отсутствуют, то суша образует сплошное кольцо. В этом случае, вода в лагуне менее солёная, чем океаническая …

Похоже паренек ботаник…

– Андрюша, откуда ты все это знаешь? – удивилась Инна Витальевна.

–Я на эколога учусь. В будущем надеюсь спасать флору и фауну Земли от пагубного воздействия человека.

– А что здесь еще интересного? – заинтересовался я.

– Здесь целая группа островов, и везде богатейшая морская фауна, довольно разнообразная… встречаются даже такие редкие виды, которые не увидишь нигде на Земле… Это место – настоящий рай для океанологов, и конечно, для дайверов …

– Жаль только, что наш отдых через три дня заканчивается… – вздохнула Вика.

– Слушайте, а хотите поплыть с нами завтра утром на необитаемый остров? – спросил Андрей.

– Настоящий необитаемый остров? – хмыкнул я.

– Да. В западной части архипелага небольшой островок, местные назвали его остров Робинзона. Утром нас отвезет катер на целые сутки. Представляете, на всем острове – ни души! Зеленые леса, лагуна, подземные гроты, и потрясающий вид на океан с горы…

– Я пас…– Инна Витальевна уже допивала второй бокал коктейля, – а ты, Машка, можешь сплавать и посмотреть. Островок действительно замечательный, я была там пару лет назад.

– А Аркашу мне обязательно с собой тащить?

Инна Витальевна поставила стакан с коктейлем:

– Конечно. Это даже не обсуждается…

Утром за мной и Аркашей приплыли на катере молодожены. Управлял катером пожилой мужичок со шкиперской бородкой и трубкой в зубах. Я даже затруднялся определить национальность морского волка, но по-русски он точно не разговаривал. Через час бывалый моряк доставил всю нашу группу к песчаному берегу небольшого островка. Андрей протянул ему купюру и жестом объяснил, чтобы он забрал нас утром. Довольный мореман кивнул и быстро отчалил на своем белом катере. Остров оказался небольшим и действительно необитаемым. Впереди виднелись каменные утесы, покрытые снизу шапкой зеленых тропических лесов. На берегу стоял небольшой шалаш из веток, а поднявшись выше, мы нашли два деревянных прочных бунгало и решили остановится здесь. Молодожены запаслись большим запасом консервов, овощей, фруктов, и хлеба, будто собирались не на сутки, а по крайней мере, на целую неделю.

Андрей и охранник Аркадий, решили немного навести порядок в бунгало, и собрать сухие ветки для костра, а мы с Викой направились искупаться.

На берегу девушка беззастенчиво сняла с себя топик, оставшись в одних узеньких черных трусиках. Я задержал взгляд на ее упругой высокой груди.

– Машка, раздевайся… давай позагораем,– улыбнулась Вика.

Я разделся и прилег рядом с девушкой на белый теплый песок.

– Хорошо-то здесь как…– улыбнулась девушка,– вы, наверное, сюда каждый год прилетаете..

– Я первый раз здесь.

– Что, серьезно? А где еще бывала?

–В Геленджике были один раз.

– Все шутишь… а знаешь, Маша, если честно – не завидую я вам…

– Кому это нам?

– Богачам. Я твоего отца, Алексея Владимировича, как-то осенью в центре встретила. Он меня даже не узнал. Постарел, осунулся, на вид ему уже под шестьдесят…

– Бизнес. Нервы…

– Вот и я про то же… Как многое в нашей жизни от бабок зависит. Вот ты, за простого парня, замуж уже не пойдешь, так ведь?

Я растянулся на солнышке и машинально пробубнил:

– А мне мужики не нравятся, я женщин люблю…

– Да ну тебя, дурочка… пойдем лучше купаться…

Вика зашла по грудь в воду, и опрокинувшись на спину, блаженно прикрыла глаза. Я опять покосился на ее красивую грудь, а затем, нырнув в воду, отплыл немного подальше.

Когда мы вернулись к бунгало, Андрей предложил сходить к центру острова, посмотреть на подземные гроты и водопад между утесов. Мы немного перекусили и направились путешествовать по острову.

Аркадий посчитал, что здесь довольно безопасно, и решил остаться, чтобы немного поправить бамбуковую крышу на бунгало. Когда мы шли, Вика с Андреем частенько останавливались и целовались, и я подумал, на хрена они только потащили нас с собой ?

Когда мы обошли по тропинке небольшой утес, наткнулись на каменный выступ и небольшой водопад, который лился прямо с горной впадины, образуя внизу небольшой озеро. В стороне мы нашли настоящие пещеры, внизу они были немного подтоплены, а вверху расходились на небольшой каменный коридор-лабиринт. К сожалению, многочисленные туристы оставили возле входа в пещеры надписи, на различных языках, в том числе и на русском.

– Необитаемый остров, говорите? – я улыбнулся и показала молодоженам на надписи возле входа.

– Предлагаю подняться на утес и осмотреть остров сверху,–предложил Андрей и показал на узенькую горную тропинку.

Мы немного поднялись, и вдруг Вика обернулась и удивленно спросила:

– А это еще кто? Андрей, ты же сказал, за нами только завтра утром приплывут?

К песчаному берегу острова приближался быстроходный белый катер.

– Ну да… я с агентством договорился на аренду острова на сутки. И с капитаном Томом…– пробормотал Андрей.

Я внимательно пригляделся, и мне вдруг стало не по себе. На берег вышли три человека, двое были вооружены автоматами…

11. Маша

Пару часов я все же поспала. Кто-то осторожно толкнул меня, я открыла глаза и увидела встревоженное лицо «супруги». Она сидела на кровати, в наброшенном белом халате:

– Миша… с тобой все в порядке?

– Нормально. Я вообще не понимаю, зачем меня держат больнице. Подумаешь, легкое сотрясение...

– Как ты вообще оказался в Советском районе? Вы же с Витей должны работать в «Жемчужном» ?

– В «Жемчужном» работы закрыли. А потом я Толю встретил…

– Опять этот Толя! Сколько раз говорила – не связывайся ты с ним… Наверняка ты напился и телефон свой потерял… хоть расчетные с клуба остались?

Я печально вздохнула.

– Ладно, – «супруга» нежно погладила меня по руке. – Ты главное – выздоравливай!

Она вытащила из пакета термос, пакет с яблоками, и все положила на тумбочку.

– Супчик в термосе похлебай, пока горяченький. Я пойду с дежурным врачом пообщаюсь. Узнаю, что у тебя за контузия…

Я поела супчик и настроение сразу немного приподнялось.

– Господа, а почему в палате телевизора нет? – обратилась я к соседям.

– Господа все давно в Лондон уехали…– усмехнулся толстяк с загипсованными ногами, – а телевизор имеется, только в холле стоит.

– Один на все отделение? – не поняла я.

– Ты будто с Луны свалился…– удивился носатый сосед, и тихо спросил.– Небось бабки прокутил, а жене напел что украли?

Дверь открылась и вошла «супруга».

– Игорь Константинович сказал, тебя в понедельник выпишут. Я пойду тогда, Мишань…

Она чмокнула меня в щеку и вышла из палаты.

– Хорошая у тебя жена, – пробубнил носатый. – Так тебя Мишкой зовут?

– Да.

– Прямо как моего тестя. А меня Валерой кличут,– он протянул ладонь и я почувствовала его крепкое рукопожатие.

– Я тоже хотел в десантники… – Валера покосился на мою наколку,– но ростом не вышел, попал в танкисты. Зато не в рост, а весь в корень пошел…– рассмеялся веселый сосед по палате. – Пол завода баб перетрахал…

Какой кошмар! Неужели у мужиков принято делится такими откровенными подробностями?

– А у тебя баб много было? – поинтересовался Валера.

– Ну… пять.

– Хватит брехать. У меня пять уже в одиннадцатом классе было. А ты парень видный… жена, наверное, с тебя глаз не спускает…

– Слушай, Валера… а разве в этом смысл жизни – менять женщин как перчатки. Может для меня главное – чувства там, любовь.

Валера сделал удивленное лицо.

– Ладно, Мишка, не хочешь – не рассказывай. Я даже уважаю пацанов, которые не чешут о своих любовных похождениях.

Вечером я сидела в холле, на деревянном стуле, уткнувшись взглядом в маленький экран телевизора. Показывали очередную глупую мелодраму. Я озиралась на обшарпанные стены, на большие деревянные окна, из которых сквозило холодом, на ободранный потолок, который вот-вот рухнет и придавит бедных пациентов, и думала: почему у нас в стране все так через жопу? Почему даже в городской больнице областного центра такая страшная разруха? У нас что, недавно закончилась война и экономика совсем на нуле? Или правительство решило совсем не выделять из бюджета на нужды медицины? Наверное куда лучше построить еще пару дач в Подмосковье или купить особнячок в Испании. Хотя в Испании опасно, могут и отобрать…

Побродив по мрачному коридору больницы, я вернулась в палату, легла на скрипучую кровать с продавленной почти до пола сеткой, и вскоре уснула…

Утром, после обхода, меня осмотрел врач. Он сообщил что результаты МРТ хорошие, но нужно больше отдыхать и не давать сильной встряски организму.

Сосед Валера в палате встретил меня встревоженно:

– Мишка, ты полночи какого-то Олега звал, все грозился кого-то убить… Я уже хотел медсестру звать, чтобы тебе успокоительное вкололи.

– Я же не псих, чтобы мне успокоительное колоть…

Я прилегла на кровать, и вспомнила, как однажды мне действительно пришлось три недели сидеть на успокоительных препаратах. Это произошло прошлым летом, после поездки на Пальма-Де-Майорку. Мы со Светкой путешествовали на круизном теплоходе «Дункан», на котором проходил фестиваль молодых исполнителей RnB. На палубе мы даже столкнулась с Бейонсе. Приглашенная звезда, в коротком серебристом платье, шла с двумя темнокожими охранниками. Проныра Светка все же уговорила знаменитую певицу сфотографироваться с нами.

А в последний день фестиваля мы познакомились с двумя испанцами, Мигелем и Хуаном, тоже любителями потусить. В тот вечер, после алкогольных коктейлей, я третий раз в жизни попробовала «кокс». Мы пол ночи танцевали, как угорелые. Под утро Светка с Хуаном уединились в каюте, я и Мигель поднялись на верхнюю палубу. Уже рассветало. Мигель был пьяный и обдолбанный в хлам, стал дурачится, забрался на тонкий парапет и решил пройтись. Кто-то из матросов окликнул его снизу, Мигель оглянулся, потерял равновесие и сорвался прямо в воду, угодив под корабельный винт… У меня еще долго перед глазами стояло красно-бурое пятно возле ватерлинии корабля…

После этого я не могла спать несколько ночей и подсела на седативные препараты. Но после той поездки я окончательно завязала с наркотиками, и даже стала ограничивать себя в употребление алкоголя.

Может быть, жизнь действительно сложная штука, но вскоре я поняла, что нельзя заменять живые человеческие эмоции синтетическими стимуляторами, и может быть к восемнадцати годам я и вправду стала немного мудрее…

После завтрака меня окликнул Валера.

– Мишка, у Петровича сегодня День рождения,– он кивнул на толстяка в гипсе,– а поскольку, ты у нас в палате один ходячий, тебе и идти.

– Куда идти?

– За литром.

– Да вы с ума сошли, собрались распивать в больнице?

Толстяк повернулся и печально шмыгнул носом:

– Полтинник сегодня исполнилось. Не знал, что в больнице придется юбилей встречать…

– Ладно. Я схожу. Только сама… хм, сам – пить не буду, даже не уговаривайте.

– Да тебе и нельзя после сотрясения мозга. Врач через час уйдет, он по выходным дома дежурит, тогда и сбегаешь в «Пятерочку», – Валера протянул смятую «штуку».

Я одела курку, на перевязанную голову натянула вязанную шапочку и направилась в магазин. Когда собралась переходить дорогу, меня будто молнией ударило: по тротуару, с другой стороны улицы, шла та самая странная тетя из студенческой столовой. Я бросилась к ней, позабыв, что на светофоре горит красный сигнал для пешеходов. Быстро преодолев уже половину дороги, я увидела, что женщина садится в желтую маршрутку, и вдруг услышала визг тормозов. Я почувствовала сбоку удар, но не очень сильный. Однако все же опрокинулась на асфальт. Из красной «Киа» вылетела разгневанная женщина в пуховике:

– Ты что, урод, под колеса бросаешься!

– Все нормально, тетя…

Я осторожно привстал с асфальта.

– Миша?! – удивилась женщина. – Садись скорее в машину…

Она бережно взяла меня за плечи и посадила в автомобиль. Подъехав к стоянке гипермаркета, женщина обернулась:

– А ты меня совсем не узнаешь?

– Я… у меня сотрясение мозга недавно было.

Женщина сняла с меня шапку и увидев перевязанную голову, сразу испугалась:

– Когда это случилось?

– Вчера. Я в городской больнице лежу.

–Вот черт! Знаешь… нечего тебе в городской больнице делать. Я сама невролог. Работаю в частной клинике. Сейчас же поговорю с главврачом и заберу тебя.

– Мне сказали, что ничего серьезного. В понедельник выпишут.

– Ничего серьезного?! Да у тебя, похоже, амнезия… ты даже меня не вспомнил… Ну не могла же я, в самом деле, так изменится. Я Алла. Алла Борисова.

– Алла Борисовна?! – удивилась я.

– Ну хоть с юмором, Мишка, у тебя по-прежнему все в порядке. Поехали в больницу, я поговорю с вашим доктором Кузнецовым и заберу тебя.

– Подожди. Мне в магазин нужно. Я водку обещал мужикам принести.

– Что?! Никакой водки. Тем более в больнице. Что у вас там за дисциплина? С ума, что ли, сошли…

В отделении энергичная тетка устроила разнос медсестре и наорала на мужиков в палате. Она долго кому-то звонила по телефону, и наконец, дежурный врач согласился перевести меня в частную клинику. Я виновато вернула деньги мужикам в палате и попрощалась. Женщина Алла привезла меня в частную клинику «Эскулап», одну из самых дорогих в городе.

Я начинала догадываться, что она старая знакомая Миши, а возможно, не просто знакомая, очень уж эта тетка суетилась…неужели первая школьная любовь?

В просторном кабинете Алла уложила меня на кушетку, надела на голову шлем с проводками, провела комплексную диагностику и вынесла вердикт:

– Миша, у тебя небольшое сотрясение мозга. Ничего страшного. Я выпишу медицинские препараты, пока посидишь недельку дома… Но меня пугает другое. То, что ты абсолютно ничего не помнишь из прошлого. У тебя есть семья?

– Жена Ольга и три сына.

– Молодец… а где работаешь? Чем занимаешься?

–Я работаю электриком в институте. Ну так… еще по мелочи подрабатываю…

– А у меня с личной жизнью не сложилось. С мужем прожили десять лет, а потом поняли, что мы абсолютно разные люди. К тому времени я окончила медицинский и работала в московской городской поликлинике. Там и познакомилась с Сашей Денисовым, заведующим отделения.

– А дальше что?

– С мужем развелась, стала жить с Сашей. Вскоре мы ушли из поликлиники, он открыл частную клинику. Однажды прихожу с работы – а Саша в спальне, с моей лучшей подругой…

– Сюжет как в мелодраме.

– Да… вот только мелодрамой оказалась моя жизнь… Тридцать восемь лет, а у меня ни детей, ни мужа…

Женщина тяжело вздохнула.

Я присмотрелась: довольно привлекательная, интересная особа, с большими голубыми глазами и длинными каштановыми волосами, собранными на затылке в пучок. К тому же у нее хорошая и престижная работа… машина, наверняка собственная квартира, и чего еще этим мужикам надо…

– Мужики… они же почти все полигамны. Может не стоило рубить с плеча с этим Сашей? – поинтересовалась я.

– Для меня измена – как предательство. И потом… не все же полигамны. Ты же, Мишка, совсем не такой. Похоже ты однолюб, – Алла хитро подмигнула. – Может найдешь и мне – честного и верного?

Я пожала плечами.

– У меня очень узкий круг общения…

– А знаешь, Миша… я часто вспоминаю наш выпускной…звездную летнюю ночь на Волге… А может давай сейчас махнем на все дела и поедем к нашему старому сухогрузу на реке…

– Так сейчас же февраль… на Волге холодно.

– Мишка, я тебя не узнаю. Какой же ты стал скучный, ну совсем не романтик… Ладно, если на Волгу не хочешь, поехали ко мне в гости. Покажу свои новые апартаменты…

Я слегка растерялась.

– Да ты не бойся, к тебе никто приставать не будет. Поехали…

У Аллы оказалась большая трехкомнатная квартира в центре города с видом на Волгу. В просторной гостинице висели картины, а на стеклянных полках стояли фигурки и статуэтки.

Женщина аккуратно взяла с полки гипсовую фигурку небольшого бронзового гладиатора:

– В позапрошлом году довелось побывать в Риме. Люблю привозить из путешествий такие сувениры.

– А где в Риме останавливалась?

­– В «Ла Плазо». А ты бывал в Риме? – удивилась Алла.

– « Ла Плазо» – отстой. Куда лучше « Де Марио» или «Эль-Маре».

– Ты меня поражаешь, Михаил. А говорил, работаешь обычным электриком…

– И статуэтки лучше на рынке покупать, а не в сувенирной лавке. За этого гладиатора, наверное, десять евро отвалила?

– Пятнадцать.

– У меня дома такой же. За пять евро. Итальянцы – жуликоватый народ. Как увидят русских туристов – цены набрасывают в три раза. Могу, кстати, скинуть адреса магазинов женской одежды и белья, где часто бывают большие скидки. Зато вещи настоящие!

– Спасибо. Но в ближайший год я вряд ли туда попаду.

– Почему?

– Мишка, ты будто на другой планете живешь… Экономический кризис и санкции всех коснулись. К тому же в нашей клинике зарплату срезали на двадцать процентов.

– Люди стали меньше болеть?

– Нет. Люди стали меньше лечится…– улыбнулась Алла,– Ну ладно, пойдем лучше пить чай, а заодно расскажешь, где ты сундук с золотом раскопал на свои путешествия…

Мы мило пообщались с Аллой, попили чай и она отвезла меня домой.

Когда я выходила из машины, женщина невзначай положила руку на мою ладонь.

– Миша… теперь ты знаешь где я живу. Заходи иногда в гости… И кстати, во вторник я жду тебя на прием к одиннадцати часам.

Я кивнула и быстро вышла из автомобиля.

У меня возникло желание просто прогуляться по городу. Но в кармане не было ни телефона, ни денег, я печально вздохнула и направилась в квартиру.

«Супруга» со мной почему-то не разговаривала и была мрачнее тучи.

Я вошел в детскую. Максим играл в стрелялки на компьютере, а Димка строил замок из конструктора «лего». Комнатка у ребятишек совсем небольшая, половину площади занимали две кровати и компьютерный стол.

– Пап, тебя уже выписали из больницы? – оторвавшись от компьютера, спросил Максим.

– Да. Все нормально. Просто легкое сотрясение мозга.

– Пап, а что такое сотрясение мозга? – заинтересовался пятилетний Дима.

– Представляете, вчера шел по парку, ко мне подошел парнишка и попросил мобильный – домой позвонить. Я без всякой задней мысли дал мобилу, а он как рванет он меня… Я вслед за ним погнался, споткнулся и голову об пенек пробил.

– Это старый развод,– нахмурился Макс,– только не пойму, почему он на твою рухлядь повелся?

– В том-то и дело, что не рухлядь. Я вчера утром новый «Самсунг» приобрел.

– Тогда понятно…– улыбнулся мальчик.– Пап, погнали в Парк-Хаус, там сейчас выставка роботов…

– Да, пап, помнишь, ты еще во вторник обещал, что сходим…– заканючил Димка.

– Сходим. Парни, а вы не знаете, почему мамка такая надутая?

Ребята пожали плечами.

– Ну так что, пап, можно одеваться?

– Подождите. Пойду разведаю обстановку.

Ольга шинковала ножом капусту на кухне. Увидев меня, она сразу отвернулась.

– Давай я с пацанами в «Парк-Хаус» сгоняю.

Ольга положила нож, закрыла дверь и придвинула деревянную табуретку:

– Михаил, присядь.

Я сел и с интересом посмотрел на «супругу».

– Может объяснишь, наконец, эти все твои пьянки, загулы… И самое главное – расскажи о своей даме на красной иномарке.

– О какой даме? – не поняла я.

– Теперь я понимаю, почему у тебя силенушек на меня ночью не остается… она тебя всего, бедолагу, выматывает…

– Да кто выматывает? О ком речь?

– О женщине, которая забрала тебя утром из больницы. Мне тетя Надя все рассказала.

– А-а-а… так это моя одноклассница Алла. Я случайно встретил ее утром, когда ходил в магазин. Она работает неврологом в «Эскулапе» и предложила обследоваться у них. Между прочим, за прием и копейки не взяла.

– Конечно…– пробормотала жена,– а зачем ты в магазин утром ходил?

– Мужики за водкой послали.

– Миша! Хватит уже пить. У нас и так лишних денег в семье не водится. У меня осталось две тысячи, а до твоего аванса еще пять дней. Нам нужно подумать о том, как жить дальше…

В комнате заплакал малыш. Ольга быстро скинула фартук, помыла руки и убежала в детскую.

В кухню вошел Макс в джинсовом костюме:

– Пап, мы почти собрались…

– Максим, извини, но сегодня, похоже, поход отменяется…

Макс расстроено махнул рукой и направился снова играть в компьютер.

Вечером я лежала на диване, тупо листая каналы на телевизоре, и размышляла: что за жизнь такая, когда не можешь даже порадовать детишек? Им же не так много нужно: погулять с родителями, сходить на интересное кино или посетить эту выставку роботов… Меня родители с десяти лет таскали по загранпоездкам, по аттракционам. Когда мне было двенадцать, мы даже летали в знаменитый Диснейленд. К восемнадцати годам я посетила пятнадцать стран, а во многих, например, в Италии, Турции и Испании была даже дважды… Черт возьми, и когда уже вернется из-за границы Михаил? Пора уже что-то серьезно решать…

На следующий день я решила прогуляться по городу. Еще с утра у меня возникла интересная идея. Я подумала, что нужно попытаться вырваться из лап нищеты и решила организовать собственную фирму. Нанять Витю, еще несколько толковых работяг, заняться активным развитием бизнеса. Для начала, хотя бы брать подряды на электромонтажные работы.

Но, как любит говорить отец: « Гладко было на бумаге, да забыли про овраги…» Я неожиданно столкнулась с железобетонной стеной российской бюрократии. Оказалось, чтобы брать серьезные подряды – нужно собрать огромную кипу документов, получить различные лицензии и свидетельства, да еще заплатить огромный вступительный взнос…

А деньги нужны уже сейчас. Я даже заглянула в Центр занятости, но там мне предложили только две свободные вакансии: грузчиком на складе строительных материалов или электромонтажником в Нижневартовск.

– Мужчина, – удивленно взглянула полненькая брюнетка в очках,– вам же скоро сорок, устраивайтесь, пока еще есть свободные вакансии.

– А что, потом тяжело будет устроиться?

– Конечно. Работодатель не очень жалует мужчин в возрасте.

– Неужели сорок лет– серьезный возраст? У нас же правительство даже пенсионный возраст подняло, чтобы люди смогли дольше работать, платить налоги и приносить пользу государству.

– Мужчина, не несите ахинею и не морочьте мне голову… – улыбнулась женщина, – если не хотите устраиваться на свободные вакансии, приходите в следующем месяце. Может что-нибудь и подберем…

12. Миша

Я окликнул молодоженов:

– Спрячьтесь в пещере. Я пойду узнаю, что за пираты к нам пожаловали.

Но тут ботаник Андрей решил поиграть в героя.

– Об этом не может быть и речи, – он сильно схватил меня за руку,– Маша, останься с Викой. Я пока схожу на разведку.

И он быстро направился в сторону бунгало.

– Стой, идиот! – окликнул я его зычным сержантским голосом, и на него это действительно подействовало. Он застыл как вкопанный.

– Ждите меня в пещере! – скомандовал я.– Спрячьтесь, чтобы вас не было видно. Выходите из укрытия, если вернусь я или Аркадий.

Я осторожно спустился, стараясь идти под деревьями.

Впереди послышались голоса, навстречу шагали два бугая с автоматами. Я замер и прислушался о чем говорят.

… – Они наверняка спрятались в пещере. Больше здесь некуда деться…

Точно не сомалийские пираты… Русские!

Я застыл за большим валуном.

Бандиты подошли ко входу в пещеры и заглянули внутрь. Один из них был широкоплечий, кряжистый, фигурой напоминал борца. Второй тоже крепкий, но чуть поменьше, с длинными как у обезьяны руками. У обоих автоматы и боевые ножи на поясах. Наверняка они не с добрыми намерениями прибыли на остров. Но где же третий? И почему до сих пор не нарисовался Аркадий? Неужели его… нет, об этом даже не хочется думать.

– Ну и где они, Семен?

– Да внутри. Больше негде спрятаться. Иди и обследуй пещеры! –приказал «борец».

– Эй, туристы! Выходите! – крикнул длиннорукий гоблин.

– Затаились. Давай, Денис, вперед…

Гоблин вздохнул и шагнул в темную пещеру.

Нельзя терять ни минуты. Я разулся, досчитал до десяти и на цыпочках подкрался к «борцу». В самый ненужный момент он обернулся и увидев меня, сразу ощерился. Я не стал мудрить и зарядил ему носком между ног, а когда он согнулся, использовал коронный хук слева. Но удар получился смазанным и проскользнул по щеке. Этот урод хорошо держал удар, он только чуть встряхнулся, отбросив автомат на землю и сразу встал в боевую стойку.

– Семен, я нашел их! – заорал гоблин из пещеры, и здоровяк на пару секунд обернулся. Это была его роковая ошибка. На этот раз мой удар достиг цели, «борец» захрипел и завалился на траву. Я добавил еще один «волшебный» удар ребром ладони по затылку и быстро оттащил бойца за каменный выступ.

Схватив автомат, спрятался возле входа. Из пещеры показался Андрей с поднятыми руками и испуганная Вика. Гоблин шел сзади с победоносным видом. Он даже не снял автомат с плеча.

– Автомат на землю и пять шагов влево, – тихо сказал я.

Бандит обернулся и ухмыльнулся, увидев меня с автоматом:

– Краля, ты стрелять-то умеешь?– Он внимательно посмотрел по сторонам.– А где Семен?

– Ему головку припекло,– я кивнул на валун, из-за которого торчали ноги «борца».– Я считаю до пяти, если не бросишь оружие, открываю огонь на поражение! Сука, я не шучу!

Бандит стоял в смятении, смотрев то на ноги Семена, то на Андрея с Викой, то на дуло моего автомата.

– Раз. Два. Три.

– Четыре, – мне в затылок уперлось холодное дуло пистолета. Кто-то сзади вырвал из моих рук автомат, подтолкнув к испуганным молодоженам.

Я резко обернулся: сзади стоял Аркадий с пистолетом и отнятым автоматом, а рядом невысокий коренастый мужичок в бейсболке.

– Ну ты даешь, Машка… Такие фортеля выкидываешь… – пробасил мужичок.

– Борисович, а что мы с лохами будем делать? – Аркадий кивнул на испуганных молодоженов.

– Они мне не нужны. Пусть акул кормят.

Он строго посмотрел на гоблина:

– Денис! Семена в чувство приведи, что стоишь как истукан…

Вот оно что! Похоже, охранник Аркадий – предатель. А этот коренастый мужичок тот самый Борисович. Кажется, теперь все понятно…

Здоровяк Семен начал медленно приподниматься, бросив на меня свирепый, полный ненависти взгляд.

– Машу свяжите и к бунгало доставьте. А эти …– Борисович показал на Толика и Вику,– нам вовсе не нужны.

– Подождите. Что вы хотите? – спросил я.

– Сейчас Аркадий снимет на видеокамеру небольшой ролик. Ты, девочка, попытаешься разжалобить своего скупого папашу. С этой минуты твоя жизнь стоит уже не три миллиона евро, как я раньше просил, а уже семь.

– Он заплатит. Только не трогайте моих друзей.

– Сейчас все зависит от тебя, Машуня. Аркадий, доставай камеру.

Охранник-предатель достал из сумочки камеру.

– А что мне говорить?– поинтересовался я.

– Сама думай.

Аркадий включил камеру и направил на меня.

– Отец, меня и моих друзей похитили бандиты на острове. Твой охранник Аркадий оказался предателем. Прошу… сделай все, что они просят. Заплати. Иначе они точно ни перед чем не остановятся.

Борисович сделал знак, чтобы камеру направили на него.

– Привет, Алексей! Ты привык по жизни всегда выигрывать. Но похоже, сегодняшнюю партию ты точно проиграл. Теперь жизнь твоей дочери Маши стоит семь миллионов евро. А срок у тебя – до восьми часов утра. Счет, на который нужно перечислить деньги – ты знаешь. И запомни, на этот раз я не буду миндальничать, ты уже и так достаточно долго испытывал мое терпение…

Нас троих связали одной веревкой, свободной вязью, оставляя примерно метр между друг другом, и по одной свободной руке. Затем повели к бунгало. Первым шел Андрей, за ним Вика, а я замыкал цепь.

День выдался жарким, нас посадили в тени под навесом, рядом поставили фляжку с водой и железную кружку.

– Говорила тебе, Андрей, надо было в Крым ехать…– пробормотала Вика, покосившись на жениха, – а ты Мальдивы, Мальдивы… на всю жизнь запомним…

– Не ной, – прикрикнул я, – все будет хорошо…

– Все из-за тебя, Маша,– нахмурился Андрей,– из-за ваших разборок и мы попали…

К нам подошел Аркадий:

– Жрать хотите, пленники?

– А ты что же, урод, продался за тридцать серебряников? – злобно спросил я.

– Не за тридцать серебряников, а за пол миллиона евро. С такими деньгами, мы с Нинкой, наконец, свалим из Рашки. Куда-нибудь в Испанию. Начнем новую жизнь.

– Предатели долго не живут. Помни об этом, дружок.

– Я вообще, Маша, поражаюсь с твоего отца. У него денег – как у дурака махорки. Инна, эта толстожопая корова, твоя мамаша, за полгода по двести штук евро спускает. Я сам слышал, как она подруге хвасталась. Заплатил бы еще в Волгограде Борисовичу три ляма, все были бы в шоколаде. Так нет… начал воду в ступе мутить…

– Аркадий, подойди…

Он подошел. Но все же не вплотную.

– Помоги нам выбраться из этой передряги и тебе перепадет чистыми два ляма. Я отвечаю.

Аркадий скривился:

– Нет, девочка, я в такие игры не играю. Против Борисовича я точно не попру. Ладно… если жрать не хотите, тогда пойду. Будем ждать, что твой папашка решит.

– Послушай. А почему Борисович решил шантажировать мной? Почему не стал похищать Инну Витальевну?

– Пустой номер. За тебя он все отдаст, а Инна… Да ты и сама все знаешь…

Он развернулся и направился к катеру.

Семен сидел в двадцати шагах, держа автомат наготове и злобно косясь.

– Я писать хочу! – громко сказала Вика.

– Писай прямо здесь. Я тебя никуда не поведу, – ехидно сказал Семен

Вика заскрежетала зубами и села на землю, уткнувшись лицом в колени…

Мне нужно было что-то срочно предпринять. Я понимал, что бандиты настроены серьезно, а ждать помощи точно неоткуда. Если даже оставят в живых меня, то Вику и Андрея точно уберут как лишних свидетелей.

Борисович лежал на шезлонге в соседнем бунгало, пил пиво и хохотал, просматривая видеоролики на ноутбуке. Денис и Аркадий возились на катере. А крепыш Семен сидел неподалеку, положив автомат на колени.

– Маша, как думаешь, твой отец заплатит? – неуверенно спросил Андрей.

– Конечно заплатит. Вы не волнуйтесь…

Я вспомнил один случай из армии. В марте две тысяча третьего года, когда я отслужил всего десять месяцев, мы находились в командировке. Несли службу на блок-посту у небольшого горного поселка, на границе Чечни и Дагестана. Вечером из штаба приехал капитан Бахтеев. Он сообщил, что федеральные войска окончательно разбили боевиков, больше ста человек взяли в плен, а остатки бандформирований разбежались по горным ущельям. Прапорщик Литвинов подозвал меня, и мы поехали на железнодорожную станцию за водкой. Решили отметить окончание командировки. Когда купили спиртное на базарчике и уже возвращались к «Уазику», из-за вагонов неожиданно вышли три бородача с оружием. Я даже не успел опомниться, как один из боевиков быстро забрал у меня автомат. Прапорщик был и вовсе без оружия.

«За нами идите…» – скомандовал боевик, и нас повели к черному джипу, возле железнодорожной станции. Литвинов незаметно кивнул, мы одновременно бросились на боевиков, падая с ними на землю. Третий, который шел сзади, передернул затвор автомата и выстрелил, но попал в ногу своему товарищу. Литвинов оглушил бородача, вырвал у него оружие, и выстрелил в голову третьему боевику, затем пришел на помощь мне, и очень даже вовремя. Бородатый кавказец, с которым я барахтался на земле, оказался хорошим борцом, он зажал меня удушающим приемом, и действительно чуть не придушил… Но все могло закончиться значительно хуже, если бы нас посадили в джип, связали, и мы попали бы в плен… Нужно было использовать этот шанс…

Эти парни на острове – не профессионалы. Они обычные бандиты. И мне нужно использовать хотя бы один маленький шанс… найти подходящее время и использовать…

Шаткой походкой подошел Борисович с тремя банками пива. Он открыл банки и поставил перед нами:

– Угощайтесь, ребятки. Денек выдался жаркий… А я ведь тебя, Маша, еще с малых лет знаю…– он внимательно посмотрел на меня, и его глаза засияли нездоровым блеском.

– Это я твоего отца в люди вывел. Толкнул ему хорошую бизнес-идею. Если бы не я – работал бы он сейчас старшим прорабом или начальником маленькой фирмы… А теперь видишь, в олигархи выбился. Только друзей старых почему-то забывать начал…

– Вы же сами вышли из дела несколько лет назад. Он выкупил вашу долю в бизнесе.

Борисович побагровел:

– Этот лис обманул меня при сделке. Мой юрист подсчитал, что он кинул меня на полтора миллиона евро. Время прошло. Инфляция, проценты… ему это хорошо известно, он же часто с бандюками подвязывался. Теперь пришло время отдавать долги.

Вот дядя чешет…. Как будто он не бандюк, а ангел с крылышками.

– Вячеслав Борисович! Ответ пришел! – подошел Аркадий со смартфоном.

Борисович быстро прочитал текст и рассмеялся:

– Вот хитрая лиса! Он перечислил два миллиона на счет, а оставшиеся деньги перечислит, как только ты, Маша, появишься сегодня в шесть вечера в аэропорту Мале… подстраховывается, гад… Ладно, собираемся и плывем в Мале.

Когда мы входили на катер, Денис быстро перерезал веревку, впустил меня на корму, а Толик с Викой остались на берегу.

– Про них уговора не было. Твоим друзьям придется остаться, – глухо сказал Борисович и кивнул Семену.

Тот медленно снял с плеча автомат.

– Извините друзья мои, вы просто оказались не в то время и не в том месте,– Борисович отвернулся в сторону.

Семен щелчком снял предохранитель на автомате.

До Дениса всего два шага и обе руки у меня сейчас свободны. Это был

маленький, но все же шанс. Я резко выхватил у него из-за пояса нож и полоснул бандита по горлу. Он выпучил глаза и потянул руки к шее, захлебываясь и падая на корму. Я быстро выхватил автомат, снимая предохранитель и передергивая затвор. Семен даже не успел навести на меня дуло, я развернулся и выпустил горячий свинцовый дождь ему в живот. Из рубки катера выскочил Аркадий, вытаскивая на ходу пистолет, я расстрелял его в лицо, почти в упор.

Побледневший Борисович стоял на краю берега, играя желваками. Оружия у него не было.

– Отойди к шалашу, урод!– крикнул я.

Он что-то пробормотал и попятившись, направился к шалашу.

Я подошел и развязал молодоженов. Вид у них был, будто они только что воочию увидели, как из морских глубин вышел грозный Нептун и поразил недругов грозным трезубцем.

– Маша… ты где так научилась? – удивленно спросила Вика.

– Само собой вышло.

Андрей посмотрел на корму катера, и увидев кровавую кашу, в которую превратилась голова предателя-охранника, его тут же стошнило.

Я вытащил из кармана убитого Аркадия смартфон и протянул ботанику Андрею.

– Позвони кому нужно в таких случаях.

Борисович сидел, склонив голову на колени.

– Маша… погоди в полицию звонить…– Борисович задумался,– отпустите меня и тогда вы больше никогда обо мне не услышите.

– Заткнись. Андрей, звони в отель, попроси вызвать Макса, и объясни ситуацию. Только пусть он быстрее все решает.

Через полтора часа на катере приплыл охранник Макс с пожилым молчаливым китайцем. Они погрузили в брезентовые мешки трупы и забрали с собой Борисовича.

Макс отозвал меня в сторону:

– Маша, за вами через полчаса придет другой катер. Никому не говорите о том, что здесь произошло. И друзей своих проинструктируй…– он сощурил глаза, глядя на меня, – Слушай, как тебе вообще это удалось?

Я пожал плечами:

– Не знаю. Наверное, от страха.

– И еще. Инна Витальевна тоже не должна ничего знать.

Я кивнул и направился к молодоженам.

Когда мы возвращались с острова Робинзона,сначала завезли в отель Вику и Андрея.

Вика нежно обняла меня:

– Машка, спасибо тебе огромное… ты нам сегодня жизнь спасла. Я этого во век не забуду…

Андрей, еще до конца не отошедший от потрясения, пожал мне руку.

– Ребята, только прошу… забудьте обо всем, что там было.

– Само собой… – кивнул Андрей, обнял Вику, и они направились по деревянным мосткам к отелю.

Вечером меня вызвал администратор:

– Из России звонят.

Я взял трубку:

– Слушаю.

– Маша,– голос у Крылова был тихий,– Макс мне все рассказал. Я чувствую себя виноватым за то, что подверг тебя большой опасности. И благодарю Бога, что все так обошлось. Завтра же возвращайся домой. Я очень люблю тебя, дочка…

– И я тебя, папа…– машинально произнес я.

Когда я вышел из отеля, увидел на берегу одинокую фигуру Макса и неторопливо подошел:

– Завтра нужен билет на самолет. Я возвращаюсь в Россию.

– Я все устрою…– Макс бросил камешек в океан, который тут же утонул в воде.

– Знаешь, Маша, я до сих пор не понимаю, что толкнуло Аркадия на предательство. Мы же вместе в «Гарде», в школе телохранителей учились, да и работал он у Алексея Владимировича пять лет.

– Ему просто захотелось больших денег. Так он мне и сказал. А что с телами сделали, если не секрет?

– Тела предали морю. Как и положено у пиратов.

– А с Борисовичем как порешали?

Макс вздохнул:

– Знаешь, Маша, я расскажу тебе короткую древнюю притчу. Когда-то очень давно в Китае воевали войска южных и северных провинций. Генерал Шао наголову разбил южан, а жалкий остаток войска спрятался в небольшой крепости, за рекой Хуанхэ. Под покровом ночи лазутчики Шао проникли в крепость, открыли ворота и убили оставшихся врагов. Командующий южан, генерал Ли, на коленях попросил пощады. Он клялся, что переоденется в рубища, уйдет в селения и больше о нем никто не услышит. Генерал Шао пожалел командующего Ли, к тому же они были родом из одной провинции. Утром поверженного генерала отпустили на все четыре стороны.

– Ну и что было дальше?

– За три месяца генерал Ли собрал в дальних провинциях огромное войско в двадцать пять тысяч человек, вернулся и полностью уничтожил восьмитысячное войско генерала Шао. Голову Шао он лично одел на пику возле ворот крепости, откуда его отпустили… Суть притчи проста. Лучше спрыгнуть в яму с ядовитыми гремучими змеями, чем простить заклятого врага…

– Все ясно. Борисович больше не будет представлять для нас опасности.

Макс молча кивнул и бросил в воду еще один камешек…

Послесловие

Маша

Вечером я устало присела на скамейке возле дома. Что же это получается? Оказывается, в этом сложном мире не так легко заработать денег. Я поняла, что ничего не могу сделать самостоятельно. Да и кто я, если трезво рассудить, без моего влиятельного папаши? Я вдруг поняла, что сломалась. Хрустальные мечты и фантазии разбились об преграды реального и жестокого мира. Я совершенно ничего не умею. Мне трудно жить в чужом для меня мужском теле, я не смогу содержать эту семью и обрекать ее на голодное полунищенское существование… Я знаю, что не могу больше так жить и крутиться как белочка в колесе. У меня скоро точно чердак сорвет… Завтра же утром иду в офис отца. Падаю ему в ноги и рассказываю, что со мной произошло… Пусть он хотя бы выслушает для начала…

– Весна скоро, тепло, а вы сидите надутый, будто сыч.

Я обернулась: рядом стоял старичок в спортивном костюме и палками для скандинавской ходьбы.

– Уныние это большой грех. Радоваться нужно жизни…

– А как радоваться… если в жизни сплошная черная полоса, – усмехнулась я.

– Значит будет и белая полоса. Возьмите себя в руки. Вы же мужчина.

– А если я не мужчина?

Старик внимательно взглянул на меня:

– Мужчина, женщина… да какая разница! Ты человек. Раз родился – значит живи и радуйся жизни. Расти детей, и помни, что каждый день прожитый на Земле – неповторим…

Бодрый дедок похлопал меня по плечу и быстрым шагом, чуть прихрамывая, направился в сторону старого парка…

Почему-то старик действительно взбодрил меня. Вздохнув, я направилась в квартиру.

– Миша, как у тебя дела? – встретила меня Ольга.

Я сняла куртку и пожала плечами.

– Понятно … – вздохнула «супруга»,– Проверь уроки у Максима, я пойду Ванечку кормить…

Ночью мне совсем не спалось, я ворочалась на старом жестком диване, вглядываясь из-за штор в ночное темное небо.

Неужели люди заслужили так жить? Почему один человек купается в роскоши, а другой пашет в поте лица, чтобы прокормить семью… Конечно, этот мир суров и не все могут наслаждаться жизнью и быть счастливы, а справедливости… наверное, ее и вправду нет…

Я тихо вышла на кухню, попила водички, и решила просто так позвонить домой. Когда набрала номер своего домашнего телефона, кто-то взял трубку, но молчал.

– Алло…– тихо сказала я.

– Здравствуйте… это вы, Маша?

Я вздрогнула, услышав собственный голос, и поняла, что это Михаил.

– Маша… Я давно хотел с вами поговорить…

– И я тоже, Михаил… Все, что с нами произошло – ужасно. Я знаю, что виновата перед вами…. Нам нужно встретиться, чтобы решить, как жить дальше.

– Непременно. Давайте встретимся завтра в девять часов утра, возле института.

– Идет. Спокойной ночи, Михаил…

– Спокойной ночи, Маша…

Я немного постояла у окна и направилась спать. Завтра. Все завтра…

…Утром в комнате стояла непривычная тишина. Странно… почему меня никто не будит?

Я подскочила и уставилась на розовые итальянские обои на стенах. Где это я?

В комнату осторожно заглянула горничная Юлия Сергеевна:

– Доброе утро, Мария Алексеевна. Ваш отец приказал вас не беспокоить. Но если хотите, я сию минуту разогрею завтрак.

Я вздохнула. Все ясно. Я, наконец, дома…

– Спасибо, Юлия Сергеевна. Я сейчас спущусь.

Женщина застыла, слегка приоткрыв рот.

– Что с вами?

Горничная вежливо улыбнулась:

– Ничего. Просто вы впервые за два года назвали меня по имени-отчеству.

Когда она спустилась, я подбежала к зеркалу и осмотрела свое тело: ничего не изменилось, кроме небольшого загара и пары больших ссадин на руке… Наконец-то я снова в своем родном теле…

Когда я завтракала, Юлия Сергеевна тихо сказала:

– Алексей Владимирович просил передать, что сегодня в институт можете не ходить. Вам нужно немного отдохнуть после недавних приключений.

Каких еще приключений?

– Еще чего! Никаких прогулов! Обязательно пойду…

– Будьте осторожны. По новостям передали, что на дорогах сильный гололед. Может, лучше вызвать водителя?

– Не нужно никакого водителя. Я на трамвае поеду. До трамвайной остановки всего пять минут идти…

– На трамвае?! – удивилась Юлия Сергеевна, она вытащила телефон и сразу начала кому-то звонить…

Миша

Самолет приземлился в Волгограде в полночь. Водитель Алексея Владимировича Крылова встретил меня в аэропорту. Я ехал по ночному городу и думал: «Интересно, что же произошло за эти дни… Как я соскучился по маленькому Ванечке, непоседливому Димке, серьезному не по годам Максиму, который поразительно, как две капли воды, похож на меня маленького… и как я соскучился по Олечке… по ее ласковым рукам и волосам, пахнущими луговыми цветами…»

Крылова в особняке не оказалось, он находился в командировке.

Я поужинал, выпил стаканчик «Хенесси» на сон грядущий, и уже хотел завалиться спать, как затрещал домашний телефон.

Странно, кто может сейчас звонить во втором часу ночи?

– Алло…– услышал я в трубку тихий голос.

Мой собственный голос. Это Маша.

– Здравствуйте…– растерялся я, – это вы, Маша? Я давно хотел с вами поговорить…

– И я тоже, Михаил. Все, что с нами произошло – ужасно. Я знаю, что виновата перед вами. Нам нужно встретиться, чтобы решить, как жить дальше.

– Непременно. Давайте встретимся завтра, в девять часов, возле института.

– Хорошо. Спокойной ночи, Михаил…

– Спокойной ночи, Маша…

Я лег на кровать и почти сразу уснул. А утром…

… – Пап, отведешь меня сегодня в садик? – я открыл глаза, передо мной стоял Димка. Я встряхнул головой, подумав, что это сон. Но в комнату вошла Ольга и сразу нахмурилась:

– Мишка, вставай! Или ты думаешь, если на больничном – будешь до обеда дрыхнуть?!

На каком больничном? Куда еще вляпалась эта девчонка?

Я ощупал свежую ссадину на голове, залепленную пластырем и чуть припухшую челюсть. Но это ничего, пережить можно…

– Милые вы мои…– я крепко обнял жену и Димку,– как же я по вам соскучился…

– Отпусти, дурачок…– возмутилась жена,– сам говорил, что тебе нельзя напрягаться…

Я отпустил родных и привстал с кровати.

– Ну пойдем посмотрим, как вырос наш богатырь…

В коридоре я обнял старшего Макса, и мы вместе вошли в маленькую детскую. Ванечка сидел на кровати вцепившись ручонками в деревянные прутки. Увидев меня, он чуть привстал, улыбнулся и тихо сказал: « Папа…»

Я достал малыша из кровати и прижал к щеке, позабыв обо всем на свете…

***

Первый день марта выдался ярким и теплым. С крыш домов текла капель, а с пригорков бежали и журчали первые весенние ручьи.

На остановке из трамвая вышли двое: крепкий мужчина средних лет в куртке и симпатичная студентка в модном пальто. Они неторопливо шли по тротуару в сторону экономического института.

– Михаил Иванович, отец ищет начальника охраны в фирму. Зарплата довольно приличная… Пойдете?

Мужчина прищурился и закрылся ладошкой от золотистого лучика солнца, который светил ему прямо в лицо, и подумал: « А на Мальдивах сейчас, наверное, хорошо…»

– Так пойдете? – улыбнулась девушка.

– Пойду, Маша. Деньги очень нужны. Только чтобы без всякого криминала.

– Само собой…

Они прошли через подземный переход и направились по ступенькам к центральному корпусу института.

День обещал быть добрым…