Приключения Ой Всё и его маленькой семьи

Глава 1

Как потерять имя в толпе родственников

В огромном, гудящем, как неисправный придомовой трансформатор, доме жило двадцать шесть человек. Если вы думаете, что это много, представьте очередь в туалет по утрам — это не просто очередь, это словно , очередь в музей который открывается всего лишь раз в год, как поле битвы и филиал ада на земле одновременно. Среди этого хаоса затерялся маленький мальчик. По документам он проходил как Афанасий, но это имя продержалось ровно три года после его рождения.

Мальчик был настолько любознательным, что его вопросы могли довести до нервного срыва даже гранитный памятник, что стоял в конце их улицы.

— А почему у папы в носу волосы? А куда уходит вчера? А если съесть кота, я буду мурчать и у меня вырастет хвост?

Взрослые, чьи мозги к вечеру превращались в кашу от криков, шума и вечной нехватки чистой одежды, обуви и продуктов, обычно отвечали ему одной универсальной фразой в сопровождении движения руки сверху вниз:

— Ой, всё!

Так Афанасий стал Ой Всё. Это было не просто имя, это был диагноз от его родственников.

В один из летних дней, когда воздух такой густой и жаркий, что его можно намазывать на хлеб, Ой Всё совершил свой главный подвиг. Он убегал от сестры Машки, которая грозилась накрасить ему ногти в ярко-розовый цвет, и летел по двору со скоростью подбитого истребителя прихрамывая на одну ногу.

Прямо на пути показался корень древнего дуба. Дуб стоял здесь лет триста и явно недолюбливал бегающих детей. Ой Всё зацепился, исполнил в воздухе фигуру, достойную хромого олимпийского чемпиона по акробатике, и… чудом не разбил нос. Он затормозил ладонями в десяти сантиметрах от земли, подняв облако пыли.

— Ну и ладно, — пропыхтел он, вытирая пот грязной рукой. — Не очень-то и хотелось падать.

Он уже собирался встать, как вдруг заметил что-то странное. Между корнями, в самой гуще рыхлой земли, что-то тускло блеснуло. Ой Всё, забыв про Машку с лаком, начал копать. Через минуту в его руках оказалась тяжелая, покрытая вековой грязью и подозрительной зеленцой монета.

Как только он прикоснулся к металлу, небо, которое секунду назад было идеально синим, вдруг загромыхало. Грохнуло так, что у соседей сработала ослиная сигнализация на телеге, а по небу полоснула молния.

— Ого, — прошептал Ой Всё, глядя на монету. — Кажется, я только что-то активировал.

Он не стал ждать второго предупреждения от неба и повторного громыхания. Зажав находку в кулаке, он рванул к дому, на ходу оттирая монету об штаны и обильно смачивая её слюной (лучший очиститель в мире, спросите любого пацана).

Ворвавшись на кухню, Ой Всё запрыгнул на стул и заорал так, что мама чуть не уронила половник в кастрюлю с борщом:

— Смотрите! Я нашел КЛАД!

Тишина наступила мгновенно. Двадцать пять пар глаз уставились на грязного, взъерошенного мальчишку. Папа, который в этот момент пытался приколотить полку (полка сопротивлялась), замер с молотком в воздухе.

— Опять жука нашел? — скептически спросил старший брат Димка.

— Сам ты жук! Смотри! — Ой Всё торжественно водрузил монету на стол.

Монета была странной. С одной стороны на ней был выбит мужик с такими усами, что они больше напоминали бивни древнего волосатого мамонта. Лицо у него было такое, будто он только что съел лимон вместе с кожурой.

— Это Усатый Король, — авторитетно заявил дедушка, надевая трое очков сразу. — Говорят, от его характера даже динозавры в свое время на Марс эмигрировали.

Гвалт поднялся такой, что задрожали стекла.

— Мы теперь богаты! Купим замок!

— Нет, купим двадцать шесть велосипедов!

— И бассейн с газировкой!

— Тихо! — рявкнула пра-про-бабушка Евлампия, спускаясь с чердака. Ей было официально двести лет, но по ощущениям — все пятьсот. Она пахла нафталином, мятой и чем-то. — Несите её сюда.

Евлампия повертела монету в костлявых пальцах, принюхалась и вдруг хихикнула:

— Это не просто золото, олухи. Это Ключ. И у меня есть Карта.

Она вытащила из кармана своего безразмерного халата… старую, сушеную воблу.

— Ба, ты серьезно? — прыснул папа. — Мы пойдем искать клад по рыбе?

— Это не просто рыба, — обиделась старуха. — На её чешуе выцарапан путь. А если потеряемся — её можно обгрызть. Универсальная вещь!

Шествие было странным. Впереди шла Евлампия, размахивая воблой, за ней — Ой Всё с монетой, за ними — все остальные, нагруженные подушками, кастрюлями и надеждами на светлое будущее.

— Мы скоро придем? — заныл Димка через пять минут пути.

— Спроси у воблы! — отрезала бабушка, тыкнув ему ту под нос.

Сначала они переходили реку. Местные щуки, увидев такую ораву, решили, что сегодня день открытых дверей в дурдоме, и на всякий случай забились под коряги ивы. Затем начался лес. Местные белки, которые явно проходили подготовку в десантных войсках, начали обстреливать семейство шишками.

— А-а-а! Снайперы на деревьях! — кричал папа, прикрываясь крышкой от кастрюли.

— Это не снайперы, это природа выражает протест! — хохотал Ой Всё.

Вскоре они добрались до пещеры. Внутри было темно, сыро и пахло так, будто там тысячу лет не проветривали.

— Ой, — прошептал Ой Всё и тут же… провалился в яму.

Семья ахнула, но мальчик высунулся обратно, весь покрытый серой глиной.

— Спокойно! Глина лечебная! И смотрите — монета!

Грязь забилась в пазы монеты, и на ней проступил рисунок: старый дуб на поляне.

— Вперед! К дубу! — скомандовала Евлампия.

Гигантский дуб стоял посреди поляны, раскинув ветви, как щупальца осьминога.

— Так, — папа, которого все звали «Я Сам», решил проявить инициативу. — Я лезу первым. Я мужчина, я альпинист в душе! Ударение на у.

Он подпрыгнул, ухватился за ветку, но в этот момент ему в лоб прилетел желудь, пущенный меткой беличьей лапкой. Папа охнул, сорвался и рухнул прямиком на пра-про-бабушку Евлампию.

— Спас-х-и-те… — прохрипела старушка из-под папы. — Убив-хают ветерана кладоискательства и вобло-картирования!

Пока папу стаскивали с бабушки, мама посадила Ой Всё на плечи.

— Давай, сынок, суй свой Ключ!

Ой Всё дрожащими руками вставил монету в скрытую щель в коре дуба. Раздался механический щелчок, дерево скрипнуло, и из потайного дупла вывалилась… еще одна карта и тяжелый каменный ключ.

— Да вы издеваетесь! — закричал дедушка. — Еще одна карта? Мы так до моей третьей пенсии ходить будем!

— На этой написано: «Заброшенный цирк», — прочитал Ой Всё. — Это же совсем рядом, за болотом!

Цирк уехал, а мы остались

Цирк встретил их тишиной и запахом старых опилок. Афиши с клоунами выглядели так жутко, что даже самые смелые братья предпочли держаться поближе к маме.

— Вперед! — Евлампия нажала на плавник своей воблы, и — о чудо! — глаза рыбы загорелись ярким неоновым светом. — Современные технологии на службе магии!

Они нашли люк в центре арены. Спустились в подземелье. Внизу было так тесно, что двадцать шесть человек напоминали шпроты в банке. И тут началось…

Раздался звук, похожий на стон раненого бегемота, а следом — резкий, удушливый запах.

— Фу-у-у! — закричал Ой Всё. — Бабушка, это ты?!

— Как можно! — оскорбилась старушка. — Это скунс! Или проклятие Усатого Короля!

— Это дед! — шепнул папа. — Я знаю этот звук, он так после горохового супа делает.

— Неправда! — обиделся дед. — Это вибрации пространства в преддверии нахождения сокровищ!

Сквозь «дедушкины вибрации пространства» и прозрачный едкий дым они пробрались к сундуку. Он был огромен, окован железом и внушал трепет.

— Твой выход, герой, — папа подтолкнул Ой Всё.

Мальчик вставил каменный ключ. Замок поддался. Крышка медленно поднялась, и… в лицо им выстрелил фонтан конфетти!

— С ДНЕМ РОЖДЕНИЯ!!! — заорала вся семья так, что с потолка посыпалась штукатурка и летучие мыши.

В сундуке лежал огромный трехъярусный торт, гора подарков и… записка.

«Ой Всё, ты самый любопытный мелкий в мире. Мы решили, что вместо обычных посиделок устроим тебе квест, который ты никогда не забудешь. С любовью, твои 25 сумасшедших родственников».

Неожиданный финал и грибной бизнес

Ой Всё стоял, обсыпаный разноцветными бумажками, с куском торта в руке.

— Так значит… вобла была настоящая?

— Вобла всегда настоящая, — подмигнула Евлампия, отгрызая рыбий хвост.

Но самое смешное случилось потом. Когда они возвращались из пещеры, Ой Всё заметил, что его грязные штаны… светятся. Оказалось, в той самой яме с глиной росли редчайшие светящиеся грибы, о которых биологи мечтали сотни лет.

Через неделю семейство прославилось. У входа в их дом стояли очереди из журналистов.

— Расскажите, как вы нашли эти грибы? — спрашивала репортерша.

Ой Всё посмотрел на неё, вспомнил полет папы, воблу с фонарикам и газовую атаку деда в подземелье, и просто ответил:

— Ой, всё!

Теперь они живут в том же доме, но с пристройкой. Папа открыл магазин «Светящиеся грибы и другие неприятности». Бабушка Евлампия ведет блог «Вобла-травел», у неё миллион подписчиков. А Ой Всё? Он теперь ищет Атлантиду на заднем дворе. И знаете что? Судя по тому, что вчера из лужи выплыла золотая рыбка в солнечных очках — он на верном пути.

Ой, всё! На этом точно всё. Наверное...

Мы погружаемся еще глубже в пучину семейного хаоса и безумия, где логика взрослых бессильна, а вобла — всё еще лучший навигатор.

Ой Всё: Тайна Светящегося Погреба и Атака Усатых Призраков

Слава обрушилась на семью Ой Всё, как перезрелый арбуз или воздушный шар наполненный водой на голову прохожего — мокро, шумно и очень неожиданно. Дом теперь светился по ночам так ярко, что окрестные петухи сошли с ума и кукарекали круглосуточно, думая, что утро никогда не заканчивается.

— Так, семейство! — Папа «Я Сам», нацепив на нос своё серебряное пенсне (которое постоянно сползало с носа на усы), расхаживал, по гостиной, спотыкаясь о отдыхающих родственников. — Мы теперь официальные поставщики света для города! Я заказал вывеску: «Грибосвет и дочери и сыновья, и те сомнительные личности, что живут на чердаке».

— А кормить нас кто будет? — проворчала бабушка, пытаясь отскрести остатки праздничного торта от дедушкиного парадного пиджака. — Твои грибы светятся, но на вкус они как старая калоша, вымоченная в керосине. Я пробовала.

— Ба, ты ела научную сенсацию?! — ахнул Ой Всё, вылезая из-под стола с зажатой в зубах отверткой. — Я дегустировала! — отрезала бабушка. — И теперь у меня изжога фиолетового цвета. Каждый раз, когда икаю — на стене зайчик появляется.

Жизнь изменилась. Мама купила себе шляпку с таким огромным пером, что оно постоянно щекотало прохожих на другом конце улицы. Старшие братья купили один граммофон на двоих и теперь дрались за право ставить пластинку: один хотел слушать «Полет шмеля», а другой — «Танец Рыцарей» (под него было удобнее спать).

Профессор Пшик и его подозрительный монокль

В один прекрасный вторник в дверь постучали. На пороге стоял человек, который выглядел так, будто его только что вытащили из библиотеки и забыли отряхнуть от пыли. На нем был фрак, цилиндр и монокль, который крепился к глазу с помощью честного слова и очень сильного прищура.

— Я — профессор Аристарх Пшик, — объявил он, картинно роняя трость. — Я прибыл изучить ваши... кхм... грибные эссенции. И, возможно, вручить вам медаль имени «Великого Городского Ботаника».

— Медаль — это хорошо, — кивнул дедушка, принюхиваясь к гостю. — А она золотая? Или просто крашеный чугун или алюминий? — Она... почетная! — выкрутился профессор, косясь на Ой Всё, который в этот момент пытался разобрать его трость на запчасти.

Профессор Пшик заперся в подвале вместе с грибами и Евлампией. Из подвала доносились странные звуки: звон пробирок, хруст воблы и старческое хихиканье. — Слушайте, — прошептал Ой Всё братьям, прижимаясь ухом к двери погреба. — Мне кажется, этот Пшик — никакой не профессор. Он ни разу не сказал слово «фотожинтез», зато трижды спросил, где мы прячем монету того Усатого Короля.

— Ой, всё! — отмахнулся Димка. — Он просто сумасшедший библиотекарь-ученый. Они все такие.

Потайной ход в шкафу с панталонами

Ночью Ой Всё не спалось. Ему казалось, что грибы в подвале светятся как-то... тревожно. С переливами в красный цвет, будто они пытались просигналить: «Спасайтесь, глупцы, нас сейчас съест подозрительный мужик в цилиндре и монокле!»

Он решил провести собственное расследование. Пробираясь через спальню, где двадцать пять человек храпели в разных тональностях (это напоминало оркестр, настраивающий инструменты в аду), он случайно задел шкаф с бабушкиными панталонами. Шкаф скрипнул, отъехал в сторону, и за ним обнаружилась... дверь.

— Ого, — прошептал Ой Всё. — А это не по нашему сценарию.

За дверью была винтовая лестница, уходящая вглубь земли. На стене висел портрет того самого Усатого Короля, но здесь он улыбался. Улыбка была такой странной, что Ой Всё на всякий случай показал портрету язык.

Спустившись вниз, он оказался в огромном зале, заставленном странными приборами. Это была лаборатория 1830-х годов в самом её безумном проявлении: медные катушки, гигантские колбы с бурлящей зеленой жидкостью и... печатный станок, который выпускал газеты с заголовками «МЫ ЗАХВАТИМ МИР С ПОМОЩЬЮ УСОВ И ГРИБОВ».

— Попался, мелкий шпион! — раздался голос сзади. Ой Всё обернулся. Перед ним стоял профессор Пшик, но уже без цилиндра. Оказалось, что на голове у него не волосы, а хитроумная антенна, сделанная из вилок и фольги.

— Я не Пшик! — злобно захохотал он. — Я правнук того самого Усатого Короля! Мой прадед не улетел к марсианам, он спрятал здесь секретное оружие — Молекулярный Увеличитель Растительности! Ваши грибы — это лишь побочный эффект! С их помощью я выращу гигантскую капусту с морковкой и захвачу все рынки мира!

— Капуста и морковка ? — Ой Всё нахмурился. — И это твой коварный план? Торговать овощами? — Ты ничего не понимаешь! Кто владеет капустой с морковкой, тот владеет бабушкиным борщом! А кто владеет маминым борщом — тот владеет душами всех людей!

В этот момент сверху послышался грохот. Это бабушка Евлампия, почувствовав неладное (или просто проголодавшись), решила проверить шкаф с панталонами. — Афанасий! Ты где, паршивец? Я тебе сейчас уши-то накручу за прогулки по ночам!

Следом за ней в секретную лабораторию посыпалось всё семейство. Двадцать шесть человек заполнили зал за три секунды. — Опачки, — сказал папа, оглядывая медные катушки. — А я-то думал, откуда у нас счета за электричество такие огромные. Мы, оказывается, к чужое оборудование снабжаем электричеством!

— Профессор, вы — ворюга! — заявила мама, угрожающе поправляя шляпку. — Вы крадете наш свет для своей капусты и моркови! — В атаку! — закричал дедушка, замахиваясь вставной челюстью как кастетом.

Начался хаос. Пшик пытался активировать свой Увеличитель, но младшие сестры Ой Всё уже начали рисовать на его чертежах цветочки. Братья-близнецы использовали медные трубки как тарзанки, а дед случайно нажал на кнопку «Экстренный выброс пара».

Зал заполнился туманом. Пшик метался по комнате, крича: «Мои овощи! Моя империя! Моя капуста!» — Ой, всё! — крикнул наш герой и выдернул главный рубильник, который был подозрительно похож на хвост той самой сушеной воблы.

Раздался звук, похожий на лопание огромного мыльного пузыря. Но вместо того чтобы взорваться и разнести всё в щепки, лаборатория начала... сжиматься. Оказалось, что Увеличитель работал в обратную сторону, если его выключить слишком резко.

Через минуту всё оборудование превратилось в груду крошечных игрушек. А профессор Пшик стал ростом с садового гнома. — Я вас засужу! — пищал он тоненьким голоском. — Я напишу в Сообщество Выдающихся Овощеводов!

— Иди-ка ты в сад, — бабушка Евлампия взяла «профессора» за шиворот и посадила в пустую банку из-под варенья. — Будешь нам вместо гриба светить, а то штаны Афанасия уже гаснуть начали.

Когда всё улеглось, семья собралась на кухне. — Ну что, — папа вытер пот со лба. — Сокровищ снова нет. Зато у нас есть карманный злодей и куча разного медного лома, который можно сдать в утиль.

— Не скажи, папа, — Ой Всё выложил на стол маленькую золотую коробочку, которую он успел умыкнуть со стола Пшика. — Что там? Еще одна карта? — застонал Димка.

Ой Всё открыл коробочку. Внутри лежали... семена. — Ну и ерунда, — разочарованно сказал дед. — Я-то думал, там акции и золото. Но мама улыбнулась. Она взяла одно семечко и посадила его в цветочный горшок на подоконнике. И буквально через секунду из земли вырвался росток, на котором расцвели... маленькие монетки с изображением Усатого Короля.

— ВОТ ЭТО Я ПОНИМАЮ — заорала вся семья.

Настоящий конец (наверное)

С тех пор в доме Ой Всё никогда не бывает голодно. На подоконниках растут монеты, в подвале Пшик пишет мемуары под названием «Как я не стал королем борща», а Евлампия использует воблу как пульт от нового граммофона.

Ой Всё стал официальным «Министром по Странным Делам». Каждый раз, когда в городе случается что-то необъяснимое — пропадает памятник или из крана начинает течь напиток — все знают: это работа семейства «Ой Всё».

— Афанасий! — позвала мама. — Ты зачем привязал кота к воздушному шару? — Я проверяю теорию о том, что коты — это на самом деле инопланетные пилоты с плутона! — Ой, всё... — вздохнула мама.

И в этом вздохе было столько любви, тепла и смирения перед неизбежным хаосом, что даже Усатый Король на портрете в подвале не выдержал и подмигнул.

Мораль:

Если ваша семья сумасшедшая, не пытайтесь её лечить. Просто используйте это безумие, чтобы найти монетное или денежное дерево. И никогда, слышите, НИКОГДА не доверяйте человеку с моноклем, если у него в кармане припрятана гигантская капуста с морковкой.

Ой, всё! (Теперь точно всё. До следующего четверга, когда Ой Всё решит выкопать метро до Китая в своём огороде).