Прелесть последнего дня

Прелесть последнего дня

Дорогой читатель,

Мне бы хотелось сказать несколько слов перед тем, как вы начнете читать данную повесть. Вся эта история - не сплошной вымысел. Некая ее часть произошла со мной на самом деле. Да-да. Можете верить, можете нет.

Одной чудной ночью мне приснился сон. Такой яркий и реальный, будто в другой жизни со мной это и вправду произошло. В том сне я вел интересный разговор с одной Ламой. В тенистой глуши, во владениях дикой природы, ранее неведомые мне. Лама поведала мне долгую историю про жизнь и смерть, про любовь и горе, про мир и хаос. Эта Лама олицетворяла нечто неизвестное моему крохотному мирку.

По утру я отчетливо помнил весь сон. Каждое слово, сказанное ею, крутилось в моей голове. И я осознал, что у меня готова полноценная идея для своего рассказа. Я искренне надеюсь, что своими скудными попытками в писательстве, я смог передать Вам свой смысл. И хотя бы немножко приоткрыть дверцу своего мира.

Как-то так.

Выражаю огромную благодарность каждому кто прочтет эти строки.

Спасибо!

2024 г.

ПРЕЛЕСТЬ ПОСЛЕДНЕГО ДНЯ

- Может хватит тебе уже? - сказал бармен.

- Чего?! Не говори чепуху! Я только начал. - отрезал я.

- Гун, он прав. Ты уже на ногах не стоишь, и глаза слипаются. Поехали уже домой. - возразила М".

Я, ели найдя в пространстве бокал, взял его со стойки и выпил залпом все, что в нем оставалось. Вместе с обжигающим алкоголем закинул в рот кусочек льда и стал его грызть. Ударив по столу кулаком и вздохнув, будто после тяжелой пробежки, я сказал:

- Че вы пристали ко мне? А?! Это мой законный выходной вечер. Могу делать, что хочу!

- Знаешь, Гун - начал бармен. - Когда трезвый, ты довольно славный малый. Никого не трогаешь, не беспокоишь. Тише воды, ниже травы. С тобой даже приятно общаться. Но когда ты выпиваешь... Что же с тобой происходит? Даже страшновато становится.

Я слегка ухмыльнулся, прикрыл глаза и опустил голову вниз.

- Заткнулся бы ты, а!!! - крикнул я.

- Ладно, ему еще одну порцию, а мне холодный лимон с водой. - заказала М". - Выпиваем с тобой последние порции и едем домой. Усек?

Она смотрела на меня суровым взглядом.

- Ага...

Мы просидели в баре около часа. Я успел выпить 3 бокала и познакомиться с мужиком, который сидел за соседней стойкой. Вначале мы неплохо поладили, он рассказывал про свой бизнес, вроде что-то с яйцами связанное. Сказал, что много зарабатывает, назвав шепотом сумму, я понял, что она почти в 10 раз больше моего заработка. Завидно мне не было, деньги для меня огромной роли не играли. Но в один момент мне подумалось, что он пытается выпендриваться передо мной, еще и в присутствии моей подруги. В итоге я включил свойственный моему пьяному состоянию режим быка и погнал на него. Но не тут-то было. Он оказался не только богатеньким бизнесменов и красавчиком, так еще и крепким малым. Он заехал мне пару раз по роже. В челюсть и в нос. Переломов не было, но приятного мало. Всю дорогу до дома кровоточил нос, а с утра было больно шевелить челюстью. Что уж там, мне не впервой.

М" после перепалки подхватила меня под руку и вывела с бара. На неизвестном языке я кричал разные измывательства вслед тому мужику. Идя до машины, она что-то норовила поучительным тоном.

- Ты же понимаешь, что так нельзя? Зачем ты на него полез? Он больше тебя почти в два раза, ты разве этого не видишь? Как малое дитя...

Я лишь на все кивал головой в ответ.

У машины я кинул ей ключи. Она открыла дверь и села на водительское место, я устроился рядом. Как и говорил, деньги - для меня большого смысла не имели. От роду был такой. Сам не знаю почему, может цены их все еще не узнал, а может потребностей попросту нет. Ездил я на старенькой Honda серебристого цвета пикап. Удобная, недорогая в обслуживании, подходила для моей работы. А большего комфорта мне и не требовалось.

Сев в машину, сразу в голову ударил сильный зуд. В мыслях кружился безумный водоворот, словно еще немного, и он затянет весь мир в себя. Я схватился за виски и стал вдавливать их пальцами. Казалось, вот-вот и голова лопнет. Наверное, многовато сравнений, однако по-другому передать, что творилось в моей башке, просто невозможно. Изрядно уж я тогда накидался.

Я открыл окно и закурил сигарету. Совсем чуть-чуть, но мысли становились по полочкам. М" тем временем тихо сидела на своем месте и с отторжением смотрела на меня. Я не любил такое выражение ее лица. Она вставила ключ зажигания и со второго раза завела машину. Мотор заиграл в своем обыденном ритме. Затем она включила проигрыватель и поставила свой компакт диск, полилась музыка. Она постоянно носила с собой в сумке несколько дисков со своей музыкой. Включала, не спрашивая у меня, в моей машине. Это в ее характере. Любила она - классику. Я же с музыкой пианистов старых времен был на вы. Но иногда послушать можно было. Есть что-то такое в этой музыке, неподвластное слуху. То, что раскрывается где-то в глубине души. Люди, передающие чувства, эмоции, слезы и смех в виде искусства - невероятные люди. Я всегда это знал. В этот раз из проигрывателя заиграл Шопен Ноктюрн Си-Мажор. Какой номер не вспомню. Под клавишную мелодию мы медленно покатились к дому.

За окном, как и всегда, простирался прежний вид. Улицы, которые сегодня я уже видел. Все те же магазинчики, что и днем, только теперь их озарял лунный свет. С виду они казались заброшенными. Стояла июньская пора, начала лета. Сезон дождей уже дышал в спину, но на небе не было и облачка. Звезды на ночном пространстве изредка маячили своим светом, будто напоминая, что они еще здесь с нами. Автознаки стояли на своих местах. Хотя бы немного сдвинулись... На самом деле этот вид мне уже крайне наскучил. Столько лет я вижу одно и тоже, день изо дня. Кажется, что мир стоит на одном месте и никуда не движется. Либо дело во мне. Я, как вкопанное дерево, столетиями стою в одной точке и вижу одно и тоже, и нет возможности вырваться из силы притяжения. Возможно, за границами этого мира, моего мира, пролегают чудесные края, места, будоражащие воображение, и время там движется с неимоверной скоростью. Но я обречен видеть, как стрелка на часах без способности к движению показывает лишь одно число на циферблате. И больше она никогда не сдвинется. А мне только что и остается, как созерцать.

На секунду почудилось, что все слова из моей головы едким паром витают по салону машины. М" была сосредоточена на дороге. Устремив взгляд вперед, она крепко сжимала руль своими тонкими пальцами и в такт мелодии мурлыкала себе под нос. М", так я решил ее здесь называть по сугубо личным причинам, была подругой детства. Сколько мы с ней общаемся, так и не сказать. Как себя помню, она всегда была рядом. Жили на одном дворе, вместе ходили в детский сад, затем в школу. Когда поступили в колледж, расстались на год. Она училась на дизайнера в другом городе, я остался в прежнем, но так и не смог никуда поступить. Спустя год она отчислилась и вернулась обратно, стала работать на фирме у родных. Даже и не знаю, обрушились ее мечты или нет, мы с ней почти об это не разговаривали. Так всегда и происходит. Наш город похож на огромный лабиринт. Кажется, что ты уже на выходе, и вот пред взором открываются дивные просторы. Но, как ни странно, это все лишь глупые иллюзии глупых людей. Ты двигаешься на несколько сантиметров, а город, словно вантузом, засасывает тебя обратно. И ты уже не видишь просторных видов, а лишь непреодолимое отчаяние. Как-то так.

Она была хорошим человеком. Красивой девушкой. Когда я о ней задумывался, то никогда толком не мог найти в ней изъяны. А если уж и находил ключ от небольшого сундучка с ее минусом, то сразу же показывались огромные сундуки с золотом в виде плюсов, которых было больше в алгебраической прогрессии. М" была трудолюбивая, заботливая, ответственная. И что самое главное - добрая. Она была намного добрее меня. В нынешних реалиях этого простого слова, как доброта, крайне не достает. Она постоянно выручала меня в сложных ситуациях. Я частенько брал ее с собой в бар, ибо только она, хрупкая маленькая девушка, могла утихомирить мой пьяный пыл и спасти меня от неимоверной гибели. Когда умер мой отец, она была единственным человеком, который остался со мной. Впав в алкогольную кому, она протянула руку и, без моего согласия, взяв меня за шиворот, вытащила к свету. Пожалуй, моя любовь к ней звучит эгоистично. Однако мое скудное внутреннее существо необъятно ее ценило.

Подъехав к дому, она одним нажатием забрала свой диск и заглушила мотор.

- Поднимешься ненадолго? - спросил я.

- Конечно. Ты себя видел? Нос в крови, рубашка тоже, на ногах стоять не можешь. Свалишься и уснешь еще на лестничной клетке. Пошли.

Я жил в стареньком доме. Лифта в нем не было, потому приходилось подниматься пешком на третий этаж.

Поднявшись на этаж, я стал показывать свой трюк. Я всегда его делал. Это была моя пьяна способность. Как в фильме про пьяного мастера с Джеки Чаном. Чтоб дойти от лестничной клетки до своей двери, мне нужно было сделать всего 8 шагов. Не больше, не меньше. Каждый шаг должен быть примерно одного расстояния. В каком бы я ни был состоянии, всегда мог проделать этот трюк.

- Опять ты за свое. - сказала М".

- Ага. - буркнул я.

Дойдя до двери, я с закрытыми глазами доставал ключи, открывал дверь, снимал обувь, нажимая на пятки ботинок. Скидывал верхнюю одежду на пол. Делал еще 5 измеренных шагов и валился на кровать. Это уже превратилось в мой собственный ритуал. Что только не придумаешь, когда ты заядлый пьяница.

- Ну чудааак. - протянула она.

Сидя на кровати, я смотрел на луну, которая белесым светом наполняла комнату. М", стоя в темном углу, потянулась к выключателю.

- Не включай свет. - произнес я.

- Ладно.

- Останешься сегодня со мной?

Она насмешливо улыбнулась и сказала:

- Что ты собрался со мной делать? Ты даже раздеться сам не можешь.

- Ты меня недооцениваешь. - сказал я, делая суровый взгляд.

Она прошла на кухню, налила в стакан воды и подошла ко мне.

- Гун, ты же знаешь, мне завтра рано вставать на работу. Ложись спать. Выспись хорошенько, а завтра после работы можем увидеться.

Я молча кивнул в ответ.

Она стала поэтапно меня раздевать. Сняла пиджак, рубашку. Затем стянула брюки и носки. Бросила запачканную кровью рубашку в стирку. Уложила меня в постель. Накрыла одеялом. Поставила на тумбу у изголовья кровати стакан воды.

- Доброй ночи, Гун. - перед уходом сказала она.

Я укутался одеялом с головой и провалился в глубокий сон.

***

Кто же я такой? Этот вопрос всплывает у меня в голове каждый день. И чаще всего я отвечаю себе - ты просто пьяница. Отчасти это правда. Иногда я ощущаю себя пустышкой. Пустая банка, в которой нет и капли жидкости. В детстве вместе с бабушкой мы ездили на одно пастбище. Оно было поросшее зеленой свежей травой. В некоторых местах искрились под солнцем желтые цветы. На этом лугу пасли овец. Десятки, а может, сотни причудливых животных, похожих на облака, бегали друг за другом и весело бекали. Мы расстилали простыни, усаживались и смотрели на этих существ часами. Бабушка рассказывала всякие истории из жизни. Про детство, про отрочество, про свою карьеру. Было свободно и легко, никаких скверных мыслей, никаких глупых вопросов. Я чувствовал себя листком, который вырвался с веток дерева, и с помощью дуновения ветерка мог облететь полсвета.

А что же сейчас? Лишь тяжесть бытия захватывает мои мысли. Этот луг все еще остается у меня в голове. Но отныне - он пуст. Вся трава на нем засохла, сгнила, испарилась. Овец пустили на убой, и только клубы шерсти катаются по черной земле, будто перекати-поле. Желтые цветы, похожие на приспешников солнца, завяли и превратились в перегной. Таким я вижу себя. Я фигурка безликого человечка, которой можно вертеть в любые стороны, а она с потухшими глазами подается любому приказу.

Я не нашел себе места. Не нашел любимой работы или хобби. Не нашел своего человека. Не нашел себя. Я пьяница, который утопает в алкоголе в надежде убежать от этих голосов, которые бушуют, как шторм в море, в моей голове. Когда же этот поиск подойдет к концу?

Но в один день все изменилось. Из моей головы, моего тела словно вытащили все внутренности, и образовалась немая тишина. Она плавно растекалась от пяток до кончиков волос. Некая истина без стука ногой отворила дверь, зашла в мой мир и дала мне взбучку. Мое томное течение подошло к концу. И этот конец оказался началом.

***

Проснувшись утром, а точнее ближе к обеду, слегка болела голова и мутило живот. Боль от побоев почти прошла. Мне к такому не привыкать. Каждые выходные вечера происходит одно и то же. Я где-то напиваюсь, начинаю буянить, а М", словно спасатель на берегу моря, вырывает меня из ядра сражений.

Сам по себе то - я человек спокойный. Когда трезв, за словом в карман не полезу. Люблю тишину, монотонность, одиночество. Но когда начинаю пить, во мне будто просыпается другой человек. Иногда думаю, что у меня внутри обитает кто-то еще, какой-то придурок. Биполярное расстройство вроде называется. И как только я выпиваю больше трех бокалов, он, независимо от моего желания, вырывается наружу. Начинает крушить, разрывать и метать все вокруг, подобно не подвластному зверю. Из раза в раз я понимаю, что так больше нельзя продолжать жить. Но увы, лишь эти ребячество и своеволие помогают мне справляться с пронзающим натиском голосов в моей голове.

В тот день у меня выпадал выход в ночную смену. Весь день был свободным, а делать было нечего. Работу своей мечты я не нашел. После окончания школы многие сверстники поступили в разные колледжи и университеты. Сейчас уже ездят на дорогих машинах, имеют семьи и живут в огромных домах. Я же послал свою судьбу на произвол течения реки. В 18 лет отец мне сказал, чтоб я решал все свои проблемы сам и валил с дома. Потому мне с раннего возраста приходилось браться за любую работу. Был официантом, грузчиком, мойкой грязной посуды, даже проработал поваром какое-то время. Но все было не то. Работа мне быстро докучала, да и начальство всегда было паршивое. Я собирал свои манатки и с треском убегал, оставляя после себя лишь пыль, не оглядываясь назад.

Сейчас же я нашел себе подходящую работенку. Томную, медленную, сводящую скулы от тоски, как и я сам. Купил поддержанный старенький пикап на небольшие сбережения и устроился в книжную фирму. Занимался развозом книг по точками, которыми был усыпан весь город. Большой ум для такой работы был не нужен. Забираешь тираж книг со склада, проверяешь целостность их упаковки, заталкиваешь в машину, хорошенько цепляешь, чтоб не улетели, и везешь к нужной цели по намеченному пути. На месте заполняешь некоторые бумажки и отдаешь в дельные руки. Затем обратно на склад. И так туда-сюда. Конечно, бывает, попадаются заказы в соседние города, и груза там много, но за это доплачивают, потому воротить носом не приходится. Как раз такой заказ мне и выпал в ночную смену.

На складе нужно было быть к десяти часам вечера. Весь день был в моем распоряжении. Выкурив первую утреннюю сигарету, я решил проверить, что у меня есть на завтрак. Открыв дверцу холодильника, я увидел три яйца и пару листов салата. Да уж, не густо, подумал я. Хоть и поваром я работал, но любителем готовки не был. Поэтому еды в моем холодильнике практически не бывало. Пусть хоть мышь вешается. Или кто там вешается?

Устав смотреть на этот тусклый пейзаж, я закрыл холодильник и подумал сходить куда-нибудь перекусить. После вчерашнего пьянства моему животу не помешало бы подкрепиться. Сходил в душ, вымыл голову. Подумывал побриться, так как на лице была сколько-то дневная щетина, но решил отложить это на потом. Закончив все дела в ванне, раздумывал в чем пойти.

Жил я, кстати, в двухкомнатной квартире в затхлом сыростью и погруженным в людские раздражения районе. Квартира перешла мне по наследству, когда мой старик умер. От чего я был крайне удивлен. Общались мы с ним - посредственно. Умер он, так сказать, не благой смертью. На работе, а работал он на фабрике изготовления дверей, получил занозу. Плюнул и вытаскивать не стал. В итоге рана загноилась и произошло заражение крови. Промучился на медицинской койке пару месяцев, а после и испустил дух. Матери у меня никогда не было. То есть как бы физически она существовала, но в глаза ее я не видел. Она свалила после моего рождения. По рассказам отца, она была местной шлюхой, поэтому все было понятно.

Погода в последнее время была непредсказуемой. С утра может печь как в аду, а к вечеру пойдет дождевая буря, и всех нас спасет Ноев ковчег. Иногда кажется, что там наверху, Бог лета и Бог осени играют в карты за то, кто сегодня властвует на земле. И Бог лета неплохо так сдает позиции, принуждая мирской люд сталкиваться с осенним хаосом. Выкинув из головы все сторонние обстоятельства, я надел легкие хлопковые брюки серого цвета; белую майку неизвестного бренда и сверху нее рубашку-гавайку. На голове завязал волосы в пучок (у меня были длинные волосы, чуть не доставая плеч) и накинул кепку, высунув сзади хвост. На кепке была эмблема баскетбольной команды Детройт. На нос солнцезащитные очки Рей-бан с круглыми стеклами.

На улице, казалось, жизнь перестала существовать. Пройдя около километра от своего дома, я насчитал всего трех человек, попавшихся мне на глаза. Район такой был, люди либо идут на работу, либо работа идет на них. Другого варианты нет, увы. Дойдя до закусочной, в которой я нередкий гость, я уселся за свободный столик, а таковых было сполна, и стал рассматривать почти наизусть выученное меню. Немного поразмыслив, я заказал овощи с рисом в сливочном соусе, уголь на мясе и стакан холодного пива. Ожидая свой заказ, я погрузился в тайную комнату своих мыслей.

***

Детство. Мне лет 10. Тогда я частенько спал днем. Старик был на работе, делать нечего. Лето, безумная жара. Открытое окно, с которого слегка дует свежий ветерок. Я потный плюхаюсь на кровать и наблюдаю за солнечными зайчиками, играющие со мной на потолке. Сам того не замечая, веки наполняются свинцом, глаза медленно закрываются, и я погружаюсь в мир сладких снов.

Большое поле усеяно неизвестными фиолетовыми цветами. Со стороны, оно напоминает океан, у которого нет конца и края. Все поле залито солнечными лучами. Я иду вперед, наступаю на цветы босыми ногами, забирая у них жизнь. Вдалеке стоит огромное дерево, нереальных размеров. Под ним женщина, незнакомка. Ноги, словно мне они не принадлежат, тянут меня к ней. Она не произносит ни слова. Стоит молча под тенью волшебного дерева. Улыбается сияющей улыбкой и смотрит прямо на меня карими глазами.

Я подхожу ближе, задираю голову вверх, чтоб получше рассмотреть ее лицо. Красивое. Она с распростертыми объятиями прижимает меня к себе. Я ощущаю мягкость ее груди, нежность рук, легкую теплоту. Я точно ее не знал раньше. Но уверен на все сто - она моя мать. Другого вариант и быть не может. Я отстраняюсь от ее объятий, чтоб еще раз взглянуть в эти карие глаза. Она все так же смотрит на меня с любовью и заботой.

Спустя пару минут эта женщина, моя мать, поднимает руку вверх ладонью к солнцу. И вдруг дерево, подобно живому разумному организму, начинает протягивать ей свою ветку с плодом, похожим на спелое яблоко. Эта ветка извивается непонятными узорами и зигзагами, словно змея. От удивления у меня учащается дыхание, слезятся глаза.

Через несколько секунд волшебный плод падает на ладонь матери. Это сказочное древо напоминает послушного зверька. Она протягивает мне этот фрукт, а может и ягоду. Не раскрывая рта, говорит:

- Вкуси его. Тебе это нужно.

Голос нежный, подобно шелковой простыни. Я держу его в руках. Сочный спелый фрукт, кажется, если на него надавить, то польется сок. Но что-то было не так, мой маленький разум неосознанно это понимал. Недолго думая, я было решил отдать его обратно. Однако мой живот неожиданно издал странный звук. Я почувствовал лютый голод, будто не ел ничего годами. Поддавшись биологической потребности, я откинул все сомнения и вкусил его. Его вкус тяжело описать. Он похож на сладость победы, на первый поцелуй, на слезы, льющиеся от горя. Его сок растекался по всей моей плоти, заменяя кровь, текущую по жилам. Что-то неподвластное юному сознанию менялось внутри меня.

После первого укуса голод пропал, как-будто его и не было. Я поднял голову и с улыбкой на лице посмотрел на мать. Там уже была не она. Выражение лица все тоже, те же карие глаза. Присмотревшись получше, я заметил, как с левого глаза выползает личинка. Затем из щеки, чуть выше ее улыбки, разрывая плоть, вылез таракан. Различные жучки полезли со всех щелей на лице. Вскоре правый глаз лопнул, как надувной шарик, и растекся по лицу. Левый глаз вывалился и повис, как груша для бокса, на глазной нити. Вся кожа на лице медленно начинала разлагаться, обваливаясь гнойными кусками. Через время вместо нежного лица матери остался лишь череп, поросший мерзкой плотью. А улыбка так и не сходила с ее лица.

На этом моменте я всегда просыпался. В холодном поту, с ужасом в глазах. Сейчас этот сон мне уже не снится. Но я отчетливо отложил в воспоминаниях это мертвое лицо с растянутой до ушей улыбкой. В жизни свою мать я никогда не видел. Нет ни фотографий, никаких вещей. Даже и не знаю, жива она или нет. Изредка захаживая в бордели, боялся ее там встретить. Но, к моему счастью, если она все еще жива, то уже стала старушкой.

***

Ожидание заказа оказалось оправданным. Овощи были идеальной прожарки, чуть похрустывали. Сливочный соус прекрасно дополнял вкус. Три рисинки красовались посреди тарелки между овощей. Взяв одну, я разрезал ее ножом на три части и, макнув в соус, с наслаждением поглотил. Уголь по вкусу не уступал. Пропитанный жареным мясом, с него тек нектар. Конечно, слегка суховат, но что поделать. Уголь есть уголь. Покончив с вкусным завтраком, я запил все холодным пивом. Сделал вдох полной грудью, затем медленно выдохнул. Взял зубочистку и вычистил зубы от застрявшего угля. Достал пачку Винстона и закурил сигарету.

На улице уже стоял непереносимый жар солнца. Смотря на горячий асфальт, было видно, как развиваются язычки испарины. Слева от меня в паре сотни метров находилось высокое здание. Вроде офисного центра. Неожиданно огромный червь, по размерам походивший на поезд, стал обволакивать эту высотку, словно удав. Через несколько секунд его голова (если она вообще есть у червя) достала до самой вершины. От его силы был слышен звук крика стекол в окнах. Поначалу я подумал, что мне просто показалось. Но взглянув еще разок, понял обратное. Ну и дела, подумал я.

Люди все до единого испарились с просторов улиц. Либо же растаяли от убийственного тепла солнца. У нас такое частенько бывало. Добравшись до дома, я завалился на кровать, свесив голову у ее края. Включил вентилятор и направил на себя. Ноги закинул на стену и стал лежать в форме пятидесятиградусного угла.

Как и утром, делать было нечего. Вообще, в свободное время занятий у меня было маловато. Иногда слушал музыку по CD-плееру, любил старых легенд: Битлов, Металлику, AC/DC. Бывали деньки, когда хотелось послушать сольное фортепиано. Я включал единственный свой диск Шуберта "Карнавал" и выслушивал его до корок или крови из ушей. Смотрел телек, какие-нибудь глупые сериалы или баскетбольные матчи, болел за Детройт. Мог почитать детективы, но редко. Так же, как и в детстве, засыпал днем и просыпался лишь к ночи. Ну и конечно же выпивка. Она была моим немаловажным хобби. Я не всегда напивался до чертиков. Мог выпить немного пива в жаркую пору или виски со льдом сугубо для облегчения тяжелой головы. Но все же она была неотъемлемой частью моей жизни. Как бы это грустно не звучало.

Пролежав с получаса, я чувствовал, как медленно засыпаю. Тело становилось вялым и слабым, будто я состою из ваты. В фазе полусна зазвонил телефон. Он лежал на столе, потому чтоб ответить, нужно было встать. Важного звонка я ни от кого не ждал. М" была на работе, поэтому звонить она не могла. С книжной фирмы обычно не звонят. Да и вечером у меня смена, если что надо, там и сообщат. А больше и некому звонить. Я откинул дрянные мысли, подумав, что скорее всего звонит какая-нибудь реклама, и дальше погрузился в блаженство. Но спустя пару минут звонок повторился. Затем еще раз. Это начинало понемногу меня раздражать. После третьего раза я поднялся.

- Ало. Что вам нужно? - агрессивным тоном произнес я.

- Добрый день. Вы Гун ****, верно?

Голос на другом конце был спокойным и уверенным. Думаю, собеседнику было лет за сорок.

- Верно. Кто вы?

- Отлично. Я лечащий врач вашей бабушки. Последние два месяца она проходила у нас курс лечения. Процесс проходил плодотворно, но возраст никого не щадит. К огромному сожалению, звоню вам с прискорбной новостью. Вчера ночью ваша бабушка скончалась. Примите мои соболезнования.

Я затаил дыхание и устремил взгляд в одну точку. Пульс пустился в пляс. В горле, подобно пустыне Сахара, все пересохло. Я положил телефон на стол и пошел на кухню. Выпил два стакана холодной воды.

- Что... Повторите еще раз. - продолжил я.

Опять смерть. Вновь кто-то умер. Эти мысли кружили хоровод в моей голове.

- Я понимаю Гун. Такое тяжело принять так сразу.

- Нет... Это, наверное, просто розыгрыш, да? Она же ничем не болела. Как же так…

- Гун, когда вы последний раз общались со своей бабушкой.

Его слова эхом пронеслись где-то внутри меня, словно в пустой комнате. Когда же я с ней разговаривал последний раз.

- Не знаю. Год или два назад. - я говорил еле слышимым голосом.

- Примерно тогда у вашей бабушки образовалась опухоль в голове с размером в грецкий орех. - он ненадолго замолчал, затем продолжил. - Почти полтора года она занималась самолечением. И что странно, прогрессивность роста опухоли снизилась. Как она это сделала, нам непонятно и по сей день. Обратившись к нам, она пожаловалась лишь на небольшую головную боль. Я прописывал ей ряд лекарств, но боль не уходила, только нарастала. Уговорив ее, практически заставив, она решилась сделать рентген. И тогда все стало понятно, однако было уже поздно. Она потратила немало средств на лечение. Мы провели полный курс терапии, но, увы, возраст берет свое. За неделю до кончины она, будто ее ощущая, попросила меня уведомить вас, как только это произойдет. И вот этот день настал.

Он замолчал. Я тоже не произносил ни звука. Казалось, что большой слон забрался в мою голову и высосал своим хоботом, как воду из реки, все слова. Собравшись, я пытался что-то выдавить из себя, но врач меня опередил.

- И еще. Она просила передать, чтоб вы посетили ее дом. Там есть что-то важное, сказала она. Адрес приложила.

- Я его зна...

- Нет. - оборвав меня, сказал врач. - Это не прежний дом. Почувствовав свою болезнь, она за гроши продала свое старое пристанище и купила небольшой домик в глуши, наполненной тишиной. Ручка под руками есть?

Я судорожно начал искать блокнот и ручку. Через минуту все было готово.

- Я слушаю.

- Адрес город ****, улица *****, 3-ий переулок. Около больших ворот оставите машину. Пройдя в них, следует идти по тропе вдоль леса, километр может больше. Идти только прямо, никуда не сворачивая с пути. После наткнетесь на небольшой деревянный дом, это он и будет. Не заблудитесь. Записали?

- Да.

- Отлично. Если что-то забудете, можете звонить в любое время.

- Хорошо. - сказал я.

- Вот и отлично. Еще могу быть чем-то полезен?

Он будто знал, что у меня остался вопрос. Этот вопрос повис в воздухе и не давал никому покоя.

- Откуда вы это все знаете? Про старый дом, про новый.

Я почувствовала через телефон его мягкую улыбку.

- За эти несколько месяцев мы много разговаривали с вашей бабушкой. Успели неплохо сдружиться. Поэтому она мне все и поведала.

От его слов резко заболело под грудью.

- Я понял. - разрезая тишину, бьющую по вискам, выдавил я.

- Тогда с огромным уважением прощаюсь с вами. И еще раз примите мои соболезнования. Всего хорошего.

- Постойте. Она больше ничего не говорила мне передать?

Недолго поразмыслив, врач ответил.

- Нет. Она говорила, что вы смышленый парень, и в остальном разберетесь сами.

В остальном разберусь сам, шепотом произнес я. В чем же мне нужно разобраться?

- Я вас понял. Спасибо вам. Всего доброго.

Он положил трубку.

Не спеша вечер сменил день. После телефонного разговора я все время пролежал на кровати, открывая одну за другой банки пива, выпивая каждую за три глотка. Нет, мне не было плохо. Не было больно. Боль ушла, как страшный сон, сразу же после того, как врач повесил трубку. Я лежал на спине, смотря на белый потолок. Он был болен. По всей его поверхности появлялись маленькие трещины прямо на глазах. Они напоминали глубокие раны. Каждая трещина была производной другой, каждая происходила на свет от своего собрата. И казалось, что эти трещины будут разрастаться до бесконечности.

Я пытался думать лишь об этом потолке. Но у меня не получилось. Мысли, подобно здоровому черному быку, который увидел красный флаг, ринулись в дальнее путешествие по заплесневелым уголкам мира воспоминаний, ищущие отголоска, ищущие ответов.

Бабушка была единственным чистым человеком в нашей семье. Отец, ее сын, проработал всю жизнь на заводы, постоянно пил из-за несбывшихся мечт. Нелепо жил и так же нелепо умер. Мать проститутка и на этом все. Дед, ее муж, старый скверняга, который постоянно был всем недоволен. Полжизни просидел у бабушки на шеи, так и ничего не добившись. Умер от цирроза печени. А я далеко от них не ушел. Как в поговорке про яблони. Жалкий развозчик книг, пьяница, живущий в наследстве от отца, с которым даже и словом не обмолвился перед смертью.

В молодости, когда ей было 20 с перышком, бабушка занималась игрой на фортепиано и вокалом. Голос даже спустя десятки лет у нее был потрясающий. Однажды она записала на пластинку свою композицию под аккомпанемент опытного пианиста, который играл мелодию, созданную ею. Она пела прекрасным голосом строчки песни, которую написала за одну ночь. Если память не бредит, та пластинка называлась "Прелесть последнего дня". Я слушал ее в детстве вместе с ней. Слова в песни четкой идеи не несли, одни сплошные метафоры. Но в них даже ребенком я ощущал некую теплоту любви, нежность юного прикосновения. Мелодия растекалась по всему пространству, окутывая все частички твоего мозга. Даже и сейчас эта пластинка лежит у меня в старых вещах. Захотелось ее переслушать.

Так вот, выпустив свое творение, она почти за год продала около миллиона пластинок. Бабушка стала популярна по всему миру. Ее уговаривали проводить концерты хотя бы с одной композицией, но она отказывалась. Она не понимала, отчего же такое восхищение ее работой. Ибо она считала — это лишь попыткой прикоснуться к искусству.

В конце концов, бабушка заработала приличное состояние за этот год и распрощалась с музыкой. Докучала ей эта популярность. Под конец своего сияния, она познакомилась с мужчиной, будущим мужем, моим дедом. Он, как оказалось, являлся ее ярым фанатом. Вначале у них была искренняя любовь. Он ее, можно сказать, боготворил. Но отнюдь, в этом мире не существует ничего вечного. Через пару лет их брака у деда перегорела искра, высох океан. Он уселся на шею, бросил работу, устроился на новую, называется "Начальник по сидению на диване за телевизором". Начал пить, затмевая в этом свои неудачи и виня бабушку в том, что она разрушила его цели и мечты. И когда мне стукнуло 18 на следующий день после моего дня рождения, он испустил дух. Запивался алкоголем до убоя, так еще и дешевым. Вот и помер. И опять же, нелепая смерть - нелепого человека.

***

Мне вспомнился один день из детства, проведенный с ней. Тогда мне было лет 6, а может и 7. Хм... Короче, сколько-то лет до десяти. Вообще карапуз. Отец меня отдал к бабушке на зимние каникулы. Почти на две недели. Счастья полные штаны. Он каждый год справлял меня к ней на всех возможных каникулах, чтоб спокойно напиться с друзьями, и я ему не мешал. Жила она в небольшом поселке во владениях природы. В скромном домишке. Хоть бабушка и заработала громословное состояние по молодости, которого бы ей хватило на все оставшееся существование, жила она не густо, без излишеств. В доме было несколько комнат и чердак. В одной из них, словно приклеенный, сидел дед за телевизором и что-то постоянно ворчал. Вроде я его никогда не видел в другом положении. Мы же с бабушкой играли в других комнатах, готовили всякую всячину, она рассказывала мне сказки и истории из жизни, а я, в свою очередь, покорно слушал. Чудесные деньки.

В один из таких дней снега навалило столько, что при моем малом возрасте и тем самом росте я не мог выйти из дома. Снега было до подбородка. Конечно, бабушка расчищала выход лопатой, но это было бессмысленно. Снег огромными хлопьями неостановимо падал с неба, отнимая любые возможности обычного времяпрепровождения. К вечеру его навалило столько, что у нас отключился свет. Дед-скверняга стал кряхтеть на непонятном языке разные слова. Он был крайне огорчен, увидев, что ящик, в который он утыкался днями, теперь показывает его гнусное отражение.

И тогда маленький я, устав смотреть на эту картину и разозлившись, что какой-то снег не дает мне погулять на улице с бабушкой, оделся потеплее, пока никто не видит, открыл входную дверь, приложив все силы, и вышел в снежное царство. Снег был повсюду. Он лез в лицо, глаза, в рот, под одежду. Я расчищал себе путь в надежде увидеть прежний мир. Топая медленным шагом с закрытыми глазами, я не заметил, что предо мной оказался небольшой овраг (конечно, для тогдашнего меня он был огромным). Свалившись в него, снег придавил сверху непосильным мне весом. Я испугался, начал паниковать. Звал о помощи. В попытке на спасение ворошил руками белый песок, который медленно меня поглощал. Но все тщетно. Постепенно сознание стало меня покидать, глаза налились тяжестью, холод сковал все тело, и я уснул. Наверное, мне конец, подумал маленький я.

Очнувшись, я уже лежал на кровати, укутанный в кучу одеял. Бабушка сидела рядом. Увидев, что я проснулся, она стала громко ругаться на меня, выкрикивая разные паршивые слова. Дед стоял на входе в комнату с глупым выражением лица. Еще никогда ранее я не видел такую бабушку. Но не прошло и нескольких минут, как с ее глаз полились слезы. Они капали на пол, на кровать, на ее руки. Еще немного и она бы затопила всю квартиру. Она присела ко мне и с мокрыми от слез губами поцеловала мою руку. Я тоже разрыдался. Стал обнимать ее и кричать извинения. Славные уж были деньки.

Затем она принесла лапшу. Горячую, только приготовленную. Не вспомню точно, что в нее входило, но вкус того куриного бульона мне не забыть никогда. Лапша, которая растекалась по рту; морковка, лук, различная зелень; а сверху красуется отварное яйцо. Вспоминая, улыбка так и не сходит с моего лица. Бабушка всегда готовила такую лапшу, но в тот день, день, когда я переродился, день, когда бабушка стала моим спасителем, эта лапша была лучшей лапшой во всем мире.

***

За окном возвышалась луна. Я собрал все пустые банки от пива в пакет и выбросил. Немного прибрался в комнате. Понятное дело, выходить на смену я не собирался. Куда уж там. Я сидел на балконе и ощущал кожей прохладу летней ночи. Настроение было пустое. Я представлял, как бедных барашек стригут, а после пускают на убой. Их там сотни, тысячи, и с каждой расправляются без доли сомнений. Это мои барашки, когда-то они жили внутри меня.

Завтра я еду туда к тому самому адресу, который дал мне врач. Плевать на работу. Я обязан побывать там, где она прожила последний годы своей жизни. Бабушка была единственным близким мне человеком на всем белом свете. Я должен почтить ее память.

А на небе луна летает от макрели. Интересно, догонит или нет. Во дела, подумал я.

И все же, с чем мне придется разбираться?

***

Я проснулся рано утром. Умылся, почистил зубы. Приготовил на завтрак яичницу и пару тостов. Все запил чашкой зеленого чая. Сходил в душ, вымыл голову, наконец побрился. Одевшись и собрав немного вещей с собой в дорогу, я был готов выдвигаться. Но, вслушиваясь в тишину, гуляющую по улицам города, я сел около окна на стул и позвонил М".

- Привет. Не разбудил? - начал я.

- Привет. - она ответила сонным голосом. - Нет конечно. Я уже собираюсь на работу. Что-то случилось?

- Нет. Все как обычно, в норме.

- Угу. Тогда хорошо.

- Я собираюсь уехать с города на несколько дней. Звоню вот предупредить, чтоб не искала по барам пьяного.

- Уезжаешь... И куда собрался?

- Да есть там одно местечко, давно хотел съездить.

Она молчала.

- Слушай М", не хочешь со мной уехать, а? Ненадолго. Дня 3, может 4. Отдохнешь хоть немного. Куда едем, расскажу по дороге. Там долгая история.

Выдержав небольшую паузу, она ответила.

- Ты же знаешь, что я не могу так взять и уехать. - сказала она с долькой отчаяния в голосе. - Мне нужно сдавать проекты и еще кучу дел. Может в конце лета получится, но точно не сейчас. Пойми. Хорошо?

Сжав кулак, я пытался сдержать все раздражение, которое меня одолевало. Я понимал, что М" ничего не знает о случившемся. Но остановить порыв эмоций я не мог.

- Понял. Ничего страшного. В следующий раз значит. - с натяжкой сказал я. - Тогда пока. Как приеду, может свидимся.

Я уже собирался положить трубку, но ее голос меня остановил.

- Гун. У тебя точно все хорошо?

Мне неожиданно захотелось закричать. Нет, у меня не все хорошо, далеко не все. Только открыв рот, вызов оборвался. С телефона послышался голос автоответчика. Я бросил телефон на пол и вышел с квартиры. Как всегда один, подумал я.

Дорога предстояла долгая. Еще и маршрут пролегал не самым благоприятным образом через кучу пробок. Чего уж там. Мне нечего терять. Перед поездкой я зашел в магазин, взял холодный кофе в банке и пачку крекеров. На моей голове, как и обычно, блистала кепка Детройт. Сзади торчал пучок волос. Как себя помню, у меня всегда были длинные волосы. Сев за руль, я сделал глоток прохладительного напитка и ринулся в путь.

По дороге я вставлял разные диски в проигрыватель. Музыка выливалась, окутывая весь салон машины, словно густой дым. Играли Битлы, затем Металлика сменялась Джими Хендриксом, а он передавал микрофон Бобу Хайту, "Медведь" который. Я нацепил очки на нос и вслушивался в слова песен и больше ни о чем другом не думал. Вот это люди музыку делали.

- Тун тун.

- М?...

- Тун тун!

Неожиданно послышался незнакомый голос в машине. Я ничего не понимал. Выключил радио и стал прислушиваться.

- Тун тун.

Какой тун тун, подумал я.

- Тун тууууун. - с протяжением.

- Эй! Кто это делает?! Какой еще тун тун? - злобно крикнул я.

- Тун тун тун!

Три раза! Уму непостижимо!

- Да кто здесь?!

Я стал разглядывать весь салон машины. Подумал, может радио барахлит. Но вдруг я заметил, как маленькая игрушка-головастик (в виде Элвиса Пресли) барахтается возле приборной панели. У меня никогда такой не было. Это тот тип игрушек, который в дороге постоянно маячит своей тупой башкой. Я сбавил скорость и сконцентрировал свое внимание на ней.

Повисла тишина.

- Тууууууун! - заорала игрушка.

- А! Это ты?! Какой тун тун? Что еще за туууууун?!

Я схватил за голову игрушки, вырвал ее с клеем и выкинул в окно.

Никаких тун тун, подумал я. И вообще, бред какой-то.

Через несколько часов я заехал на заправку. Стрелка бака была на нуле. Зайдя внутрь, я назвал продавщице номер колонки и сумму, на которую надо заправить. Банку кофе я давно допил, потому выбирал какую воду взять на этот раз. Остановив свой выбор на холодной Коле, я открыл дверцу холодильника и протянул руку, чтоб ее взять. И опять же, бред какой-то. Слева от меня сама по себе открылась дверца абсолютно другого холодильника. И спустя пару секунд из него вывалилась бутылка минералки, сделала сальто в полете и приземлилась на пол, стоя ровно как солдат. Тогда я уже совсем запутался. Обернулся, чтоб взглянуть на продавщицу, может хотя бы она это лицезрела. Но не тут-то было. Она стояла с широкой улыбкой на лице, со стороны напоминавшее судно корабля с вида сбоку. Я замер на пару секунд, а она, одобрительно маяча головой, сказала:

- Это знак, молодой человек. Надо брать именно ее. Именно она вам нужна! Да-да! Тун тун!

Я схватил бутылку минералки, кинул в продавщицу купюрой в 10 единиц и выбежал с магазина заправки. Не оборачиваясь назад, уселся в уже заправленную машину, вставил ключ и вжал по газам. Держа руль одной рукой, я пил воду из той самой бутылки. Ну и денек, подумал я.

Добравшись до нужного адреса, стрелка часов застыла на единице. Предо мной стояли огромные ворота, по величине они напоминали то волшебное дерево из моего сна. Величественные деревянные врата. Но почему же я не могу проехать сквозь них. Я вышел из машины и направился их раскрывать. Не смотря на их древность (все врата были поросшие плющом) и величие, раскрылись они, словно сделанные из пенопласта. Распахнув их, я заметил, что расстояние для въезда, как раз подходит под мою машину. Будто под нее делали. Обрадовавшись, что не придется тащиться пешком, я сел за руль, переключил передачу и поехал. Но нет уж. Опять чертовщина. Буквально в десяти сантиметров от въезда машина заглохла. Вырубилась, будто отлетел аккумулятор.

Я вставил ключ зажигания, повернул его. Все отлично, завелась. Едем. Тун тун! Слышу я в голове. Снова заглохла. Делаю аналогичные действие и опять тоже самое. Сидя в полном непонимании, я уставился на эти ворота и что-то бормотал себе под нос. Плюнув на это дело, я достал сумку с вещами, забрал сигареты и направился пешком.

Как и говорил врач, тропа пролегала сбоку от гущи леса. Я достал сигарету из пачки и закурил, глядя на дикий мир. На сей раз предо мной уже расстилались другие врата, иные. Деревья, подобно суровым стражам, охраняли вход. За ними виднелась зеленая вереница жителей. Кусты и плющи заполонили все пространство. Если прислушаться, то можно было услышать порхание крыльев бабочки, жужжание стрекоз. Услышать, как муравей меньше сантиметра в длину тащит на своем горбу маленькую тросточку, которая для него является тяжелой ношей. Дятел энергично отбивает клювом мелодию леса, выполняя свою работу. Где-то вдалеке слышен плеск ручья, наполненный кристально чистой водой. Каждый в этой большой семье выполняет свою функция. Каждый дополняет друг друга, превращая все в единое целое.

Но в том мире, за границей высоких деревьев, есть что-то еще. То, о чем лучше не знать. От этого нечто веяло опасностью. Я бы даже сказал - смертью. Кажется, если зайти, то обратно можно и не выйти. Докурив сигарету, я сделал шаг вперед, решив преступить границы владений. Смогу ли я, промелькнуло в голове. Сильное дуновение ветра распахнуло ветви деревьев, и для меня открылся истинный вид. Я понял, он меня не примет. Я остановился на месте так же, как глохла моя машина перед въездом. Нет, не сегодня, подумал я. Дотронувшись до сухого ствола дерева, я отступил.

Я шагал по тропе, оглядываясь по сторонам. Сплошь одни заросли и тишина, лишь шелест листьев дает продолжение течению времени. Почему же бабушка поселилась именно здесь? Так еще и одна, мне ничего не сказав. Она никогда не шиковала, но с ее состоянием можно было бы найти что-нибудь получше. Может она пыталась бежать? Убежать от смерти? Она чувствовала, что женщина с заточенной косой (именно женщиной я представляю смерть) дышит ей в спину. Она подалась в бегство в надежде хотя бы на тонкую ниточку продлить себе жизнь. Пожалуй, это лишь мои фантазии.

Спустя некоторое время я уже был на месте. Но знаете, что самое забавное? Дома то никакого не было. Абсолютно. Ни единой постройки, ничего похожего на коробку с дверью. Перед глазами находился лишь просторный пустырь. Заросший зеленой травой, на которой блестела от солнца еще не исчезнувшая утренняя роса.

Я еще раз проверил адрес и маршрут к дому. Точно этот. Не мог никак ошибиться. Он точно должен стоять на этом месте, но его нет. Взлетел на ковре самолете и улетел в дальние края. Я обошел вдоль и поперек весь пустырь, но все тщетно. Он представлял из себя большую окружность, вокруг которой стоял тенистый лес. Я встал в самую середину этого круга, в одну из миллиона середин, и смотрел на небо, думая, что мне делать дальше. На небе том облака гонялись друг за другом, как те самые овечки. Солнце, скрывавшиеся за ними, пыталось озарять мир своим светом. Птицы парили, рассекая воздух своими крыльями, не думая о людских проблемах. Наверное, они никогда не ошибаются, подумал я.

Пройдя повторно весь путь по тропе от самых ворот, я убедился, что нигде не сбился, шел ровно по проложенному маршруту. Может, тропы пересекаются в каком-то моменте, и я, не замечая этого, сбиваюсь с направления? Сделав очередной круг, я удостоверился, что тропа пролегает прямо без каких-либо ответвлений.

Хм...

А может, это все глупая шутка? Сомнения окутали мой разум. Может врач пошутил, разыграл меня, а бабушка на самом деле жива, и я просто так приехал в чертову глушь и брожу тут как индюк? А бабушка сидит себе дома и беспрерывно икает. Постойте! Так возможно и нет никакого врача. Никаких доказательств этого он не предъявлял. Да-да-да. Скорее всего так и есть. Я ринулся искать по карман телефон, чтобы позвонить бабушке, но вспомнил, что оставил его в квартире.

- Боже! Какой идиот! - крикнул я.

Вернувшись обратно к пустырю, я уселся под деревом и стал грызть травинку. Я чувствовал себя параноиком, за которым идет погоня. Меня обдурили, провели вокруг пальца! Я смотрел на свои руки, раздраженно сжимая кулаки. Но внезапно одна большая капля, пролетев преграду из листьев, упала мне прямо на лоб. Затем еще. Еще. Еще. Полил проливной дождь. В такие ливни можно брать шампунь и мочалку и устраивать открытый душ. Шум дождя постепенно становился громче, страшнее. Я встал под деревом, но было ощущение, что меня опустили под воду.

- Шшшшшшшшш…!

Вы же тоже его слышите?

Прошло несколько минут. Дождь, залив весь мир, минул стороной. На его замену пришел старший брат. Град. В небе началось светопреставление. Молнии сверкали разными узорами, вырисовывая причудливые рисунки. Небо затмили громоздкие тучи цвета шерсти мышей. Я чувствовал, что вот-вот и всему придет конец.

По телу в такт бились маленькие шарики, оставляя после себя красные ожоги. Именно ожоги. Я бежал в попытке добраться до машины, но все бессмысленно. У ворот ее уже не было. Испытывая непонимание и боль, я стал громко кричать. В отчаянии кинулся в лес, думая, что там смогу переждать этот хаос. Только ступив чрез грань деревьев, я споткнулся о плющ и упал низ. Я пытался встать. Правда. Но что-то с неимоверной силой давило на меня. Кости, руки, ноги, все сковало судорога. Тело отказывалось меня слушать. Я оглядывался по сторонам, но ничего не видел. Казалось, тучи заполонили все, даже сознание. Я медленно, словно старушка на переходе, погружался в кошмар сумасшедшего, скованный невидимым врагом.

Картинки. Много-много картинок проносились перед моим взором. Волшебное дерево. Вкусная горячая лапша. Снежный сугроб. Спелый плод, с которого течет сок. Улыбка матери. Лицо бабушки, по которым текут слезы. Червь, обволакивающий высотку. Гроб, в котором лежит бледный, как ночной мотылек, отец; глаза его открыты, они наполнены ярой кровью, смотрят куда-то в меня и шепчут гнусные словечки.

Спустя несколько минут силы покинули меня. В ушах прозвенел едкий писк. Из них что-то полилось, теплое и густое. Послышался довольно знакомый голос.

- Тун тун. - сказал он.

Тун тун, ответил я. И отключился.

***

Открыв глаза, уже стояла ночь. Может вечер, не знаю. Тело, ранее бьющееся в судорогах и красное от града, переполняла бодрость. Ни ушибов, ни царапин. Хотелось бежать, прыгать, гнать вперед. Будто проснулся после долгой спячки, восстанавливая силы.

Вспоминая, что произошло, слегка заболела голова. Но никаких сомнений не было. Разум был чист, как полотно художника. Все слова в голове шли друг за другом, мысли встали на места. Это была проверка леса. Несомненно. Я ступил на его землю и оказался в его владении. Однако легкость, царившая внутри меня, говорила о том, что я ее прошел. Я прошел проверку. Раз я открыл глаза, раз стою здесь - я справился.

Звуки в лесу сошли на нет, словно выключили громкость на телевизоре. Даже шелест листьев куда-то испарился. Только ручей где-то далеко, но при этом очень близко продолжал свое движение. Я стал его частью. Чувствовал то же, что и он. Ощущал спокойствие, единение, силу. Мои поры дышали ритмом в такт мелодии леса. Страх ушел далеко и невозвратимо. Боль, постоянная боль, бушующая внутри, притихла, укрылась теплым одеялом и ненадолго легла спать. Закурив сигарету, я направился к выходу.

Дойдя до ворот, машины так и не было. Я обошел место, где она стояла перед въездом. Не было даже следов колес. Полностью ровная поверхность. Пожалуй, предположил я такую теорию, что чертовы инопланетяне, пока я прозябал над поиском дома, украли мою тачку. Вжух и все! Как не бывало. Конечно, ума не приложу, зачем им такая рухлядь, так еще и дешевая. Скорее всего, продали ее кому-нибудь по запчастям и сейчас пьют пиво, закусывая орешками, и ехидно смеются надо мной. Я ударил ногой землю и крикнул:

- Сука!

Как-то так.

На славу порезвившись с бранными словами, я, недолго думая, решил вернуться обратно к пустырю. Проходя миллиардный раз один и тот же путь, я обдумывал происходящее. Появилось странное ощущение и горьковатый привкус во рту. Реальность постепенно уходила от меня. Я давно не задавал себе один вопрос - А что вообще происходит? Что я делаю здесь? Мне 20 с хреном лет, не нормальной работы, не семьи нет. Регулярно напиваюсь до звездочек над головой, жалея себя, думая, что мне просто не повезло. Что же со мной не так. Когда я таким стал. В последнее время я частенько ощущаю себя прохожим, бесцельно бродящий по этому миру в ожидании, что ему кто-то махнет веселой рукой.

Подойдя к пустырю, дом уже стоял на своем месте. Прочно, недвижимо. Врос корнями в самые недры земли.

- Ну и дела. - проговорил я.

Он представлял из себя шаткую постройку. Весь из дерева, поросший мхом. С виду однокомнатный, не более. На крыше торчала труба, следовательно, внутри была печка. Перед входом находилась неприятная лестница с невысокими ступеньками. Их было пять. Этот дом напоминал дом Бабы-Яги из старой русской сказки. Только вот куриных ножек я нигде не нашел.

Встав на первую ступень, прозвучал громкий скрип, от которого подлетели птицы и тело покрылось мурашками. Ненавижу такие лестницы. Свободно открыв входную дверь, я оказался внутри. Как и говорил, одна комната, в которой была сразу и кухня и спальня. Только выглядела она куда просторней, чем со стороны. Скорее, это из-за малого количества мебели. В комнате была одноместная кровать, небольшой шкаф для вещей, стол и один стул из старого, но прочного дуба. В правом углу стоял холодильник, напоминавший мини-бар из 80-х. Скромная кухня. На этом все. Ванны и туалета я не заметил. Сразу видно, что человек здесь жил один. Дом пропах одиночеством, вперемешку с плесенью и запахом старых вещей.

Чуть не забыл. Еще там была дверь. Да-да. Неизвестного происхождения и для непонятной цели. По форме комната была квадратная как внутри, так и снаружи. Никакого дополнительного помещения для еще одной комнаты в ней не могло быть. Так зачем тут эта дверца? Еще и без ручки и замочной скважины. Только что меня смущало больше всего, так это глазок в этой двери. Я взглянул в него и кроме темной тьмы (ох, ну и сказанул) больше ничего не увидел. Бред какой-то, подумал я.

Рассказывать о расположении мебели и вещей в комнате, я думаю, не стоит. Зачем тратить ваше и мое время, верно? И есть еще одна немаловажная причина. Вся мебель, кроме кровати, которая стояла под окном, меняла свое положение в комнате каждый раз, когда я выходил и входил обратно. Вначале я этому значения особого не придал. Но когда шкаф, который изначально стоял подле двери, после оказался в противоположном углу, я опешил. Появилось куча вопросов, однако задавать их было некому. Мне представился неплохой сюжет. Про комнату, которая есть и в то же время ее нет. Она находится где-то между временем, между различными мирами. Когда из нее выходишь, жизнь там не останавливается. Отнюдь она ускоряет свой ход; ложки стучат, шкафы летают, стул задвигается под стол, холодильник открывается и закрывается, и каждый раз все по-новому; одна лишь кровать стоит себе тихо, перенося на своей спине миллионы гостей. Но как только я открываю входную дверь и оказываюсь внутри, я всецело становлюсь полноправным владельцем этой комнаты. Хах, а вполне недурно. К такой истории прекрасно бы подошли строчки Иосифа Бродского: "Не выходи из комнаты, не совершай ошибок".

Простояв на входе некоторое время в состоянии принятия реальности, я осознал, что давно ничего не ел. Живот заурчал, и голод откликнулся, с размаха ударив меня по заду. Я скинул вещи и, насвистывая мелодию песни "A Beautiful Lie", прошел в дальний угол к холодильнику. Открыв дверцу, у меня параллельно открылась челюсть. Все полки были усыпаны едой. Яйца, свежее молоко, налитое в кувшин; овощи, какие только есть; мясо, порезанное для стейков; сыр и масло и еще куча всего. Тут то точно негде вешаться мыши. Кто же меня так радушно встречает?

Я достал яйца и помидоры. Решил сделать яичницу с томатами и поджарить хлеб. Заварил свежий травяной чай. И вправду, как будто к бабушке приехал, промелькнуло в голове. Хорошенько поужинав, я принялся за мойку посуды. Было такое состояние, словно я здесь не для того, чтобы помянуть умершего человека, а на отдыхе уединяюсь с дикой природой. В те минуты скверные мысли обходили меня стороной, будто дети, испуганные от лая злобной собаки. Внутри, где-то под грудью, царило умиротворение, и с лица не сходила легкая улыбка.

Вымывая вилки, я спустился с неба на землю и подозрительно присмотрелся к воде. Холодная, чистая. Но откуда она течет? Вряд ли бы в такой глуши провели водопровод. Может через колодец поступает? Под раковиной находилась небольшая полка, в ней лежали губки и прочая кухонная утварь. Открыв ее, труб или какой другой конструкции для проведения воды в кран не оказалось. Пустота. Обычная раковина и обычный кран прибиты к обычной стене и на этом все.

- Чудесааа... - протянул я.

По неизвестной мне причине меня поистине ничего не удивляло. Может, я уже умер? Споткнулся в лесу, упал и свернул себе шею? А это все мой рай, и я, подобно дню сурка, буду пребывать здесь вечность.

Из окна, которое было единственное в доме, виднелась ночная жизнь. Из темноты ветка, казалось, специально дотянувшись, постучала мне в окно. Подойдя ближе, я увидел десятки глаз жителей лесной преисподние, сверкающие бликами в кромешной тьме. Они пристально следили за каждым моим движениям, словно оценивая правильность своего решения, пустив меня в свой мир.

Спать не хотелось, потому я решил пройтись и осмотреть все вокруг (да-да, в ночной ночи). И сразу же после мимолетной мысли в голове, предо мной отворилась дверь, будто ее открыл вежливый консьерж.

- Благодарю. - безмятежно сказал я.

Выйдя за порог, моему взору открылось звездное небо, наполненное светом луны. Я и не знал, что существует столько звезд. Они крохотными точками заполонили все пространство, подобно родинкам на женской спине. Мои глаза невидимой силой тянуло туда, на это небо. Казалось, еще немного и они выпадут из орбит, превратятся в маленькие искринки, начнут вращаться, извиваясь в воздухе, и покинут меня, не оставив и доли выбора.

Мысленно я стал рисовать в небе различные узоры, представляя, как бы это было прекрасно увидеть. И в этот миг, будто художник провел кистью с краской по холсту, эти линии стали появляться. Зеленая, красная, фиолетовая. Все они перемешивались, превращаясь в неистовый каламбур цветов. А затем вновь рассыпались, становясь порознь. Я ранее никогда не видел таких видов. Они летали друг за другом, играли в догонялки, обрисовывая весь небосвод. Это было северное сияние, но не такое, как на картинках. Как же красиво, подумалось мне. Сердце билось, выбивая ритм лезгинки.

Я выбежал на зеленую траву, задрал руки и стал радостно бегать, заливаясь ярким смехом. Мне казалось, что весь мир меня видит, и я главный герой сегодняшнего представления. Остановившись на секунду, я поднял голову вверх, как это делают дети перед взрослыми, закрыл свои глаза (то вдруг и вправду выпадут) и вытянул руку к небу, встав на носочки. Я точно знал. Я могу дотянуться, могу дотронуться до этого света и хотя бы маленькую частичку оставить у себя внутри. Открыть дверцу своего шкафчика с сентиментальностью, бережно сложить ее там, затем запереть на все замки и больше никогда не доставать. Я свалился на землю, расправил руки и ноги и стал рисовать ангела на не существующем снегу.

- Что же творится? - дрожащим голосом, еле сдерживая слезы, произнес я. - Почему же мне так хорошо?

Спустя сколько-то минут я уснул, лежа на траве.

***

Проснулся я ближе к обеду. А может и рано утром...

М-дааа.

Да и вообще это неважно.

В этом месте время иллюзорная мера измерения. Я пробыл тут всего сутки, а ощущение, что живу здесь как себя помню. Знаю, где что лежит. Даже быстро свыкнулся с индивидуальной жизнью самого дома, когда мебель и вещи передвигаются сами по себе. Чувство некой, как бы сказать... Странности! Отсутствовало вовсе. Я принимал все за чистую монету, а над лишним и не задумывался.

Не буду врать, что славно выспался, я бы проспал намного больше, но звук кваканья лягушек вытащил меня из сладких сновидений. Они облепили окно и гнусно посматривали на меня, будто я невежливо выразился про их тупую мать (конечно же я этого не делал). Они высовывали свои длинные языки и аппетитно поедали мух, пролетавших мимо. Казалось, своим непрекращающемся кваканьем, они пытались мне что-то сказать, донести свою правду. Однако вслушиваться и разбирать речь лягушек мне не хотелось. Делать мне нечего, подумал я.

Слегка позавтракав (а, кстати, еда в холодильнике появлялась сама, или сказать точнее, она просто не убавлялась; похоже, у меня все-таки был мой личный невидимый консьерж; эх, а как хотелось увидеть свою любимую повешенную мышь.) и убравшись в доме, хотя это было бессмысленно, я решил прогуляться по лесу. Пока я здесь, пока я в этом месте, мне необходимо пользоваться любым моментом, чтоб по-настоящему прочувствовать ту атмосферу, в которой прожила последние годы бабушка. Ибо скоро я опять окажусь на старой работе, вновь стану неудачником и пьяницей, ищущий способов внутреннего утешения.

Я открыл дверь и взглянул на небо, втянув утренний (или же обеденный) воздух. Того звездного скопления и северного сияния больше не было, но полумесяц, как прежде, висел, словно брелок на ключах. Их даже было два. Они соприкасались своими концами, образуя форму женской... А, неважно.

Не успев сделать первый шаг к выходу из дома, я услышал тихое шуршание в той самой комнате без ручек и замков. У меня всегда был чуткий слух. Еще в детстве отец просил меня закрыть уши подушками и прислушиваться к звукам. А сам пукал в другой комнате, и я все равно слышал. Шутки у него такие были.

М-да.

К чему я это сказал?

Остановившись в недоумении, я обернулся посмотреть, что происходит. Дверь находилась ровно позади меня. Шум напоминал скрежет металла по дереву. Хм, может кошка когти точит, сам не зная почему, подумал я. Спустя несколько фрагментарных вселенских перерождений звук повторился. Точно такой же, только теперь более отчетливый. Я подошел к двери и стал тщательно ее осматривать. Дверь как дверь. Ничего особенного. Только куда она ведет и зачем она тут — это неизвестно. Я прижал к ней руку и почувствовал свирепый жар, именно свирепый. Только так я могу его описать. Такое же тепло, когда ты садишься в нагретую на солнце машину и касаешься руля. Откинув руку, я застыл в страхе. Крупицы пота выступили на лбу.

По другую сторону снова раздался непонятный шум. Послышался шепот. От его звука во рту все пересохло. Дыхание сбилось, словно я пробежал марафон. Этот голос что-то бубнил не переставая, одно слово. Этот голос едкий, как сигаретный дым, таивший в себе злобу. Я ощущал это всем своим нутром. Затаившись, я постучал 2 раза в дверь.

Тук Тук.

Шепот стих.

Тишина.

Еще раз. Тук Тук.

Тук тук - ответил кто-то. Затем быстрыми шагами забегали. Наверное дети, подумалось мне. Дети? Мысли сами находили все ответы, будто все происходящее вокруг - обыкновенная случайность. Прислонившись почти вплотную ухом к двери, я прислушивался к каждому звуку. Топот шагов так же пропал. Я постучал снова. На сей раз мне ответили быстро.

- Тун тун - прозвучал тихий голос.

А? Опять он?

- Опять ты, придурок?! Зачем ты это делаешь? Что тебе нужно? - я будто ругался на ребенка, который сотворил шалость. - Вали нахрен отсюда! Ты слышишь меня, а?!

- Тун тун - прошептали мне в ответ.

Меня всего трясло от злости. Но почему? В этом месте меня раз за разом одолевают неподвластные эмоции, и их значение мне неизвестно. Я развернул корпус на 90 градусов и что есть сил ударил кулаком по двери. Правый глаз слегка подергивался от напряжения.

Дверь чуть заметно стала трястись. Вновь появился звук бега, только на сей раз кто-то быстрым темпом бежал прямо на меня. Голос повторял одно и тоже.

- Тунтунтунтунтунтунтунтунтун... - его громкость постепенно увеличивалась.

Я отринулся от двери и, оцепеневший, стоял на месте.

- ТУНТУНТУНТУНТУНТУНТУН...! - звук достиг своего предела.

Мои перепонки забились в конвульсиях. С них снова что-то потекло. Липкое и горячее. Голос звучал повсюду, я стал бегать по комнате в попытке от него укрыться, но все тщетно. Голос проник внутрь меня, он кричал в голове. Брал маленькие молотки и бил ими по мозгу. Я хотел рвать на себе волосы, разбить голову, как спелый арбуз о стену. Но он не переставал повторять. ТУНТУНТУНТУНТУНТУН. Нарастал. Нарастал. Нарастал. Дверь тряслась, будто за ней кровожадный зверь, которого пытаются сдержать. Я сел на пол, прижал колени к груди и закрыл руками уши. Казалось, что я умираю. Но мне как-то не хотелось.

Через несколько минут все пропало. Тишина. Звон в ушах отдавался болью в висках. Похоже, лопнули перепонки. Я не слышал даже собственного дыхания. Подойдя к двери, я приложил руку. Обычная. Не холодная, не горячая. Однако что-то было не так. Точно, глазок. В нем больше не было темноты. Кто-то или что-то смотрело на меня. Я чувствовал. Ощущал чей-то взор на себе. Взглянув в него, я увидел глаз.

- ГЛАЗ БОЖИЙ. - произнес голос в голове.

У него не было цвета. Не было формы. Не было даже зрачка. Может его и не было вовсе. Это как круг без окружности, имеющий много центров. Такого не может быть, но он точно где-то есть.

Он глядел на меня. Прямо внутрь моей сущности. Видел мои грехи, пороки. Мою слабость. Он видел все, что я натворил за жизнь. Он знал меня лучше, чем я себя сам.

Хотя нет.

Это все не правда! Ложь!

Этот глаз смотрел не на меня. Он меня вообще не видел. Смотрел сквозь, будто я прозрачная субстанция. Меня для него не существовало. Я не достоин, я жалок, я слаб. Слишком ничтожен, чтоб обратить на меня свое внимание.

Руки охватил тремор. Колени не хотели держать тело. С ушей стекала жидкость. Одежда прилипла от пота. Послышались звуки шелеста листьев и жужжания пчел. Постепенно возвращался слух.

Придя в осознанное состояние, ко мне вернулась реальность. Я стал громко кричать и собирать все свои вещи, которые попадались под руку. Схватил сумку и выбежал наружу. Я желал, чтоб этот день поскорее закончился. Мне хотелось исчезнуть, убраться с этого дома. Но внезапно мой взгляд остановился на одном дереве. Оно стояла напротив дома, метров в двадцати. Это было волшебное дерево из моего детского сна.

- Не может быть. Нет. Это невозможно. Все это бред. - сказал я.

Появилось из ниоткуда. Оно было такого же нереально большого размера. Спелые плоды, до которых было не достать рукой, усыпали все ветки. Но той женщины, которую я считал своей матерью, не было.

- Гун. Не надо. - вновь сказал внутренний голос.

Откинув все сомнения, я шагал в сторону дерева. Я не мог себя контролировать. Я был словно рыба, которая попалась на крючок. Меня тянули все ближе, ближе. И ближе. Через несколько секунд я стоял около него.

Как во сне. Это реальность? Или может я сплю? Не в силах оторвать взгляд, я протянул руку и дотронулся до коры. Сам того не ожидая, я ощутил биение сердца. Маленькие толчки били мне в ладонь. Я представил, как оно циркулирует всю кровь в самом центре древа, давая ему жизнь.

Инстинктивно я выставил руку вверх точно так же, как это делала женщина во сне. И в этот же миг ветка исполнила мое желание, подобно девушке, поддающейся соблазну мужчины. Спустя пару мгновений красный спелый плод лежал у меня в руке.

- Это все неправда! - кричал внутренний я.

Я в искушении лицезрел это счастье. Мои глаза видели, но разум спрятался в тесном уголке и не собирался возвращаться. Я держал в руках вселенную, вот что крутилось у меня в голове. Голос, пытавшиеся меня спасти, тихо отдалялся, будто фары машин на трассе. Сознание медленно угасало.

По подбородку побежала слюна. Меня охватил дикий голод. Живот издавал неизведанные звуки, словно страшный монстр. Неожиданно весь мир показался прекрасным деянием Бога, все вокруг залилось светом, заиграла мелодия леса. Я резким движением откусил плод. Затем еще раз. Затем еще. И еще. Я не мог насытиться этим вкусом. Сок. Нежная мякоть. Он растекался по всей моей плоти. Он был мной, а я стал им.

- Да черт возьми! Это божественно! - кричал я.

Я, как сумасшедший (а возможно, этаким и являюсь), поедал плод за плодом. Умолял дерево дать мне еще и еще, а оно, как добросердечный король, выполняло мои мольбы, прощая мне грехи.

Прошло минут 20. Или больше. Я не знаю. Это все неважно. Я ел десятый, может двадцатый, а может сотый плод. Мне все было мало. Пальцы слиплись, я облизывал каждый, не оставляя и капли сока. И вдруг я увидел пролетающую бабочку. Услышал порхание ее крыльев. Я застыл на месте и наблюдал за ее грациозностью. Мне было плевать на все вокруг. Пусть пройдет смерч, меня накроет цунами или вообще случится конец света. Главное съесть еще немного этих чудесных фруктов (или ягод). Но эта бабочка. Она заставила меня отвлечься, помогла всплыть моему сознание из морской бездны. Не знаю, что именно меня привлекло в ней, но могу сказать с уверенностью — это была необычная бабочка.

Она облетела меня с ног до головы, расправляя свои крылья в нежном танце. Затем остановилась в одном положении на расстоянии метра и стала глядеть на меня. Мой взор тоже был прикован только к ней.

Я кинул на землю все, что находилось в руках. Наступил на это ногой, послышался треск косточки. Подойдя ближе, она парила на уровне моего лица, и я смог рассмотреть ее лучше. Голубые крылья, подобно чистому небу, на котором забыли нарисовать облака. На них сверху были изумрудного цвета узоры, напоминающие по форме ладони младенца. Время будто остановилось. На всем белом свете остались лишь мы с ней. Сознание понемногу начинало возвращаться. С глаз сползала густая пелена.

Я поднес грязную и липкую руку к ней. И она легким движением приземлилась мне на палец своими лапками.

- Очнись, Гун! Очнись! - вопил голос. На сей раз этот голос показался мне отчетливо знакомым. Я его уже слышал.

Как только она меня коснулась, в эту самую секунду все изменилось. Волшебное дерево и ясное небо неожиданно стали мерцать блеклым светом. То пропадать, то снова появляться. Казалось, что в этот момент сломалась матрица. В голове закружился ураган мыслей. Ужасно заболел живот и появился отвратительный вкус во врут.

- Что происходит? - кричал я. - Какого хрена я делаю?

Истинная реальность ужасом проявилась в глазах.

- Вш!

Это пролетела стайка птиц над головой. Сильный порыв ветра, чуть не сбив меня с ног, выбежал из леса. Зашуршали листья, заскрипели деревья.

- Надвигается буря. - прошептал женский голос.

Вместо чудотворного древа появилось небольшое персиковое деревце. С него один за другим падали его дети, разбиваясь об пол, раскрывая на показ свою мертвую мякоть. Все небо стянули в крепкие тиски облака. Осмотревшись, я увидел десятки обглоданных персиков, из которых выползают личинки и черви. Я ел... Нет. Я жрал гнилье. Поедал и не мог насытиться. Мои руки были облеплены дерьмом в вперемешку с мерзкими тварями. Но на этот раз они уже ели не персиковую мякоть, а мои пальца. От увиденного живот скрутило еще больше, рвота подходила к горлу. Я схватился за него и стал извергаться себе под ноги. Сделав шаг назад, я поскользнулся на персике и упал на спину, ударившись головой о землю. Прям на блевотьню. Сознание снова покинуло меня. Наступила темнота.

***

Очнувшись, я опять оказался в кровати, бережно накрытый одеялом. За окном выглядывали полумесяцы, но теперь их было уже не два, а восемь. Они встали в ряд от меньшего к большему, образуя лучезарную линию. Во дела, подумал я.

Вспомнив вчерашний день (а может и вовсе не вчерашний), я надеялся, что это был кошмарный сон. Глупый мерзкий отвратительный сон. Но, увы, засохшая рвота на волосах и одежде говорила об обратном. Взглянув на руки, я увидел крошечные укусы. Хорошо умывшись в раковине и вычесав волосы от вязкой гадости, я уселся на кровать и закурил сигарету.

- Как же давно я не курил? - произнес я вслух. Но ответа мне никто не дал. От курева мысли слегка стали приходить в норму.

Уплыв в раздумья, я принялся рассуждать, что мне делать дальше, пока мой ум еще при мне. Я понимал, что это место, этот дом меня не отпустит. Меня посадили на цепь, как псину, не давая надежды на свободу. Издеваются и кормят лишь жалкими иллюзиями. Мне остается только смириться. Принять этот нескончаемый ужас и ждать. Как я делал всю свою жизнь.

Хотелось свалиться в тот снежный сугроб, зарыться в морозе и уснуть хотя бы на одну вечность...

Неожиданно краем глаза я заметил торчащий из-под подушки угол конверта.

- Неужели он всегда тут лежал? - промелькнуло в голове.

- Возьми его. - прошептал голос.

Я потянулся за ним, но в миг замешкался и остановился. А вдруг это снова обман? Идиотская шутка. Я вновь попадусь в западню, и мой разум пропадет навеки. Мне нельзя расслабляться. Я закрыл лицо руками и уткнулся локтями в ноги.

Резкий шорох и шепот за дверью опять дали о себе знать. От страха затряслись руки. С закрытыми глазами я почувствовал, как на кровати что-то движется. Я откинулся в сторону и с ужасом взглянул на подушку. Конверт, который ранее был под подушкой, лежал на полу. Будто его потянули за невидимую нить. Посмотрев на него пару минут, я осмелился его поднять. Другого выбора я не нашел. Ни адресата, ни почтовой марки не оказалось. Лишь два слова: "Любимому внуку". Сам конверт был из старой пожелтевшей бумаги, с виду ему десятки лет. Вроде бы именно в таких во времена Второй Мировой отправляли телеграммы.

Открыв его, внутри лежало письмо. Красиво вырисованные буквы, чернила авторучки, бережно поставленные красные строки. Она всегда придавала большое значение написанию писем. Все это - показывало, что письмо подлинное, написанное бабушкой. Очередная это иллюзия или нет, мне уже было плевать. Я сел на пол рядом с кроватью и начал читать.

***

"Дорогому Гуну.

Я устала. Бескрайне сильно устала. Они преследуют меня, гонятся, ощущая запах моего страха. Их взгляды кроются в каждом темном углу, каждой замочной скважине. По ночам я ощущаю, как их пальцы дотрагиваются до моего тела, оставляя горящие ожоги. Они шепчут мерзкие словечки на уши, их слова въедаются в мой мозг. Еще совсем немного и я сдамся. Я это чувствую.

Мне пришлось продать старый дом, распрощаться с прежней жизнью и любимыми воспоминаниями. Я пыталась спрятаться здесь, в полной глуши. Начать все заново. Однако. Это было бы слишком легко. Они достали меня здесь. Скажу больше, они ждали меня здесь. Это была ловушка. Они знают все шаги наперед. От них не уйти. Этот дом, казавшийся моим спасением, оказался их пристанищем. Они захватили его так же, как и мою душу.

Дорогой Гун, это мое посмертное письмо. Я расскажу тебе всю правду. Выложу истину таковой, какой она является. Ты будешь первым и, надеюсь, последним, кто узнает ее.

Это произошло очень давно, в послевоенные времена. Те года помнятся расплывчато, будто после наркоза. Я всегда уверяла себя, что это был лишь иллюзорный кошмар. Сон, никак не пересекающийся с явью. Но как мне жаль, что реальности избежать нельзя.

Тогда я совершила страшную ошибку. И поплатилась за нее сполна…"

Отложив письмо в сторону, я перевел дыхание. Твердый ком подошел к горлу и перекрыл воздух. Я выпил стакан воды, завязал волосы в пучок и вернулся обратно.

На чем мы там остановились?

"1961-ый год. Я училась в музыкальном училище. Мечтала стать популярной пианисткой и в старости преподавать уроки детишкам. Тогда я еще была юна, амбициозна, полна жизни. В моих жилах, в кончиках пальцев, в каждой частичке организма бурлила сила. Это те года, когда хотелось гулять до поздней ночи, на сон хватало и несколько часов, а горящее сердце тряслось от волнения.

Я очень много времени уделяла музыке. Вокалу, фортепиано. Играла до боли в пальцах, придумывая мелодию за мелодией. У меня была определенно поставленная цель. Я была обязана ее достичь. Другого выбора у меня не было. Но раз за разом после каждой моей бессонной ночи я получала лишь безнадежный ответ от критиков. Неплохо, но можно лучше; Звучит, однако ничего сверх выдающегося в этом нет; Старайся, и твои труды окупятся во благо. Я утопала в этих фразах, которые пытались затмить, погасить искру, сверкающую в моей груди. Но я не могла дать ей погаснуть. Для жизни должна быть причина.

Затем я перешла к пению. Занималась вокалом по 5 раз в неделю. Пела до изнеможения, до хрипоты. Голос пропадал, а я все пыталась выдавить нужную ноту. Как только мои связки окрепли, и голос принял нежную форму, я по вечерам и ночам писала текста для своих песен. Банальный текст, заурядная рифма, ритмика тоже не лучшая. Но эти слова, буквы, переходящие в течение музыки, были моими. Отнюдь ответы критиков оставались незыблемыми. Они срезали на корню все мои попытки, говоря, что, к огромному сожалению, талантом я обделена. Я рыдала, вырывала клавиши на пианино, винила себя в ничтожестве. Несколько раз пыталась свести счеты с жизнью. Мне ничего не было нужно, только признание. Внимание моим трудам, моей музыке. Ибо только это - порождало счастье в моей душе.

Я не сдалась. Я не могла сдаться.

И в один вечер все изменилось. ОН пришел ко мне. Явился, как нежданная лихорадка. Взял мою судьбу и вывернул наизнанку, подарив то, о чем я мечтала. Но забрал нечто, более дорогое.

В тот томный вечер я, как обычно, сидела за столом и под свет керосиновой лампы писала новый текст для мелодии, которая уже была готова. Жила я тогда в женском общежитии. Одна.

Я проговаривала про себя каждое слово, придавая ему некой осмысленности и символичности, вырисовывая его на листе. Покончив с работой и поставив точку, я прокричала от радости: "Я смогу! Вот теперь, точно получится!"

После моих слов повисла тишина. Это была странная тишина. Ее можно было ощутить кожей, потрогать руками. Лишь изредка биение сердца прерывало ее. Посмотрев на лист с работой, я увидела, что ни одного слова, которое я написала пару минут назад, не осталось. Все страницы были заполнены только одной повторяющейся фразой.

"ТУНТУНТУНТУНТУНТУНТУНТУНТУНТУНТУН..." И так до бесконечности.

Сидя в смятении, послышался стук в дверь. Время было уже позднее, потому гостей я не ждала. Слегка замявшись, я собралась с мыслями и подошла к двери. Взглянула в глазок. Там стоял ОН. Мужчина весь в черном, с шляпой на голове и тростью в руках. Лица у него не было, лишь глаза, ГЛАЗА БОГА сверкали во тьме.

Я застыла на месте. Изо рта выходил пар, словно нахожусь в морозной чаще. Колени тряслись, и сердце выпрыгивало из груди. Не контролируя свое тело, мои руки потянулись к двери. Спустя мгновение я уже открыла ему вход. Он стояла на пороге. Я пыталась закричать, но все тщетно. Глаза бегали в разные стороны, и, казалось, что еще немного и они лопнут. Все тело трясло от холода.

Он показал пальцем на стул, и я беспрекословно села. Безликий мужчина пристально смотрел на меня. Его глаза выжигали мое нутро, они видели меня насквозь. Их цвет, он разил смертью. Если бы я дернулась хотя бы на сантиметр, то была уже мертва.

Через некоторое время он робким движением ударил тростью об пол. И в эту секунду с моих глаз полились слезы вперемешку с кровью. Мою сущность посадили в клетку на замок. Я постепенно переставала понимать реальность.

- Ты хочешь, чтоб тебя заметили, не так ли? - заговорил ОН. - Хочешь всемирного признания? Славы и почета? Ты грезишь ночами, ублажаешь себя сладкими мыслями о предстоящем успехе? Верно? Но это лишь ложные надежды!

От его голоса приковало руки к стулу. Перепонки бились в конвульсиях. При этом мой разум постепенно очищался. Я начинала понимать ход его мыслей, к чему он клонит. Я видела перед глазами достижения своей цели. Еще чуть-чуть! - кричал голос. - Совсем немного! Мне нужно только пересечь черту, и все получится!

- Желаешь ли ты, - продолжал мужчина. - чтоб от твоей мелодии стекали по щекам слезы счастья? Чтоб сердце трепетало от любви, и хотелось прикоснуться к чему-то большему? Хочешь, чтобы написанные тобою слова были Всевышним дарованием?

Голос затих. Я не могла говорить. Только покачала головой в знак согласия. Все лицо и ночное платье залила густая кровь с глаз. Я заметила, что за все время, пока он здесь, я ни разу не моргнула. Глазные яблоки медленно засыхали, словно Богом забытый ручей. Мужчина сделал шаг вперед и наклонился ко мне. Его лицо оказалось напротив моего. Я никогда еще не была так близка к смерти.

- Чудесно! - сказал ОН. - Однако! За все нужно платить.

И в миг его трость превратилась в черную змею. Она проползла под мою ночнушку, докасаясь своей чешуей до нагого тела. Обвив шею, змея стала меня душить, перекрывать кислород, забирая секунды жизни. Внезапно шторы в комнате распахнулись, и свечение восьми лун озарило все вокруг. Безликий крепкой рукой схватил меня за подбородок, словно наслаждаясь моими муками.

- Однажды я явлюсь снова. Твое тело, сознание, разум, глаза, твоя САМОСТЬ! Станут моими. Ты больше никогда не сможешь увидеть свет ясного дня, почувствовать дуновение прохладного ветра, ощутить любовь близких людей. И нажимать на клавиши фортепиано. Конечно, ты сможешь бежать, прятаться, но исход один. Это будет некой игрой с неизменным финалом. Согласна ли ты?

Тогда я поняла, что выбора у меня не было. Я не могла отказаться, не могла порочить его словам. Его решение было АБСОЛЮТНО. И он это знал. Приняв реальность, мне больше не было страшно.

- Да. - выдавила я хриплым голосом.

- Чудесно! - вновь сказал ОН. - Ты хорошая девочка. - я ощущала, как он скалится, смотря на меня.

После его фразы змея на шеи исчезла, луна приобрела свой обыденный вид. Засохшей крови на лице и платье как не бывало. Я могла спокойно двигать руками и ногами.

Осмотревшись вокруг, мужчина в черном пропал, не оставив и следа. Только пара слов повисли в мягкой тишине.

- До встречи. - произнес голос.

Он ушел.

А я уже знала, что мне делать.

Что было дальше, ты знаешь. В ту самую ночь я просидела до утра, написав текст и мелодию к нему. Я не могла остановиться. Что-то божественное, святое выливалось из моей головы. Руки сами приходили в движение, творя шедевр. Мысли были хладнокровны, цель была уже у меня в руках, и я прижимала ее к груди.

На следующий день я понесла свою работу критикам. Ничего от меня не ожидая, они с присущим им пацифизмом, уделили мне время. Сыграв композицию в первый раз, жюри с широко раскрытыми глазами и ртами облучили меня в громкие аплодисменты

“Это прекрасно! Лучшее, что мне приходилось слышать! Эта музыка проникает в сердце, эти слова крошат в щепки смысл мироздания!“. Отныне я слышала только такие слова в свою сторону.

Через некоторое время я записала пластинку, которая, как ты помнишь, называется “Прелесть последнего дня”. Ажиотаж оказался неимоверным. За год я продала более миллиона пластинок. Меня звали на сольные концерты, на получение различных премий. Я заработала приличные деньги, но могла сколотить состояние. Но я отказалась. Мне это было не нужно. Моя мечта жизни исполнилась, однако счастье от этого я уже не получала. Я отчетливо понимала, что это все - слова, восхищение, признание и успех, - принадлежат не мне. Прелесть последнего дня создала не я.

Я бросила музыку. После выпуска пластинки, я ни разу не стучала по клавишам. Вдохновение, муза, стремление к большему, называй как хочешь, все это - прогорело внутри меня как спичка. Мне оставалось только ждать. Дожидаться своей участи.

И одним ясным днем ОН вернулся. Безликий мужчина, одетый во все черное, с ГЛАЗАМИ БОГА. Как говорила ранее, я пыталась бежать, спрятаться от него. Но конец был неизбежен. Это некая игра с неизменным финалом.

Теперь ты знаешь всю правду, Дорогой Гун.

Я истинно верю и молюсь, что ты никогда не прочтешь это письмо. Что этот чертов конверт никогда не явится пред твоим взором. (Скорее всего, тебе позвонят с просьбой меня навестить. Полицейский или врач. Это ложь! Не ведись на это!)

Но если ты уже это читаешь, значит все кончено. ТЫ ОБРЕЧЕН! ОН уже идет за тобой. Играла началась. От него нет спасения или укрытия. Смерть близка!

Тихо!

Ты слышишь?

ТУН ТУН

Они здесь! Играются со мной, насмехаются над моим чистым телом. С ушей льется кровь, и все мысли заполоняет одна фраза.

“ТУНТУНТУНТУНТУНТУНТУНТУНТУНТУНТУНТУНТУНТУНТУНТУНТУНТУНТУНТУНТУНТУНТУНТУНТУНТУНТУНТУНТУНТУНТУНТУН…“

Прости, Дорогой Гун, я так больше не могу. Я еще помню тот день, когда вытащила твое крохотное тельце из снежного сугроба. Я так боялась, чтоб с тобой все было хорошо. Только это воспоминание греет мою душу, и я еще в силах, чтоб это написать.

Я держу во рту ствол ружья. Еще немного и все закончится. Нужно лишь перейти черту.

Прости меня. И прощай.

P. S. Прислушивайся к зову природы. Лишь она будет твоим союзником.“

***

Дочитав письмо, я отложил его в сторону. Было ощущение, словно я только проснулся. Достал пачку Винстона и закурил последнюю сигарету. Я чувствовал, что это именно последняя сигарета, и больше я не выкурю ни одной. Осмотревшись, я заметил, что никаких вещей и мебели не осталось. Только одна недвижимая кровать. И я подле нее. Интуитивно, будто знал каждый миллиметр этого дома, я поднял матрас и достал ружье. Это было то самое ружье, из которого бабушка продырявила себе череп. Я видел четкую картину.

Она сидит на краю кровати, судорожно записывая свою историю на белом листе. У нее нет времени, ни единой лишней секунды. Она плачет, горько и отчаянно. Она знает, что это блаженный конец. Перед финальной точкой достает двустволку и засовывает ствол в рот, снимает предохранитель. Дописав последнее слово в письме, она нажимает спусковой крючок, затем на курок, и ставит жирную точку на своей жизни.

- Бах! - занавес закрывается.

Кровь запачкала окно и шторы. А также все ружье. Сейчас этой липкой жидкости уже нет. Но я чувствую ее на своих руках. Свет жизни этого прекрасного человека, единственного, кто меня любил, погас здесь. А я следующий. Как ни странно, слез на моих глазах не было. Ни единой капли. То ли я полностью выжил из ума, то ли эмоции покинули меня, оставив лишь пустые внутренние органы.

Не зная, что делать дальше, я встал с пола, взял ружье и без раздумий выстрелил себе в голову. Но, увы, патронов в нем не оказалось. Здесь даже нельзя спокойно умереть, подумал я.

- Еще не время. Тун тун! - раздался ехидный голос. - Страдания только начинаются! Тун тун.

- Пошел ты! - ответил я.

Подойдя к двери, я взглянул в глазок. Никаких глаз там больше не было. Только густая темнота, бурлящая в моих мыслях. Постучал пару раз, но ответа не последовала. Похоже, сейчас небольшая передышка. Ну спасибо.

Сделав вид, что ничего необычного не происходит, я подумал убраться в доме. Вот так. Взял веник (который, как оказалось, лежал под кроватью), подмел пол, вычистил углы от паучьего логова, протер стены. Закончив с уборкой, я положил веник обратно на свое место и похлопал в ладоши, будто сотворил что-то немыслимое.

- Славная работа. - сказал я, стоя один одинешенек в пустой комнате.

Я понимал, что занимаюсь идиотизмом, но мне было это нужно. Эти действия подбадривали меня, вгоняли в типичную рутину типичного человека. Таким образом, на мгновение, на мимолетный момент казалось, что все как обычно и ничего не произошло. Это лишь самозабвение и самовнушение. Пожалуй, мой разум шаг за шагом подходил к границе, переступив через которую, он соберет свои манатки и оставит меня навеки.

Пока было время (или мне так казалось, что оно есть), я решил подышать свежим воздухом. Может мои мысли очистятся, и я приду к каким-то умозаключениям. Снаружи стоял чудный день. На небе не тучки, только солнце, подобно свету путеводного маяка, указывало путь. Птицы устремились на восток. Пожалуй, там они обретут спокойствие. И я, будто часть этой стаи, был спокоен.

Я присел на подобие стула, стоящего около дома. Сорвал травинку и стал слегка ее покусывать. Справа от меня я заметил лежащую книгу на траве. Белый, свежий переплет, что довольно необычно для этого места. Книга не толстая, но и не короткая. Скорее, какой-то роман на страниц двести. Название, однако... Как не пытался, разобрать буквы я не мог, они расплывались в глазах, словно мираж. Интересно, о чем эта книга? И вообще, когда я читал в последний раз? Я было подумал поднять книжку, но, вспомнив, где я нахожусь, сразу откинул дрянные мысли. Пока еще в сознании, пока еще жив, нужно оставаться начеку.

Получается, - думал я. - никакого врача не было; никакой больницы, где лечилась бабушка; никакой опухоли в голове. Это все была большая ловушка, и я в нее попался. Ну а как могло быть иначе? Как я мог этого избежать? Я ничего не знал, да и внутренний голос молчал в сторонке, пока меня, как ребенка, бегущего за конфеткой, водили по кругу.

Но сам не зная почему, я не ощущал отчаяния. Я понимал, что вот-вот и могу умереть, но внутреннее волнение было приятным. Оно будоражило сердце, сотрясало сознание. Заставляло меня испытывать эмоции. Да, точно! Я так погряз в серости своей жизни, что и забыл, какие они - настоящие эмоции. Как только моя жизнь приобрела самостоятельность и заросла сорняками "взрослых трудностей", я только и делал, что работал и пил. РАБОТАЛ И ПИЛ. Сейчас и не вспомню, когда последний раз плакал. Когда по-настоящему смеялся от всей души. Я был лишь пустой оболочкой с пустым пастбищем в груди, без единой овцы. Наверное, как и многие, я отталкивался от воспоминаний, теплых и светлых, как та горячая лапша в морозный зной. Но в настоящем они были лишь отголоском прошлого и укрывали в холодную пору на пару минут.

А что теперь? Я и не знаю. Я не знаю, что будет дальше. Скажу больше, я не знаю, что было до. Мое существование пролетело, будто пробная версия, и я оказался тут. Именно здесь мое место. Я чувствовал это чем-то внутри, чем-то неизвестным мне ранее. Я могу здесь умереть, могу застрять здесь до конца своих дней. Пускай. Но больше никогда я не вернусь к бессмысленному скитанию. Для жизни должны быть причина.

Я сидел с травинкой во рту, ощущая твердую почву под ногами. Смотрел на солнце и ждал следующей ступени. Вокруг меня летали стрекозы, словно маленькие вертолеты. Легкий ветер ворошил листья и траву так же, как и мои волосы. Этот звук расслаблял и погружал в эйфорию. Интересно, как я выгляжу с высоты птичьего полета? Меня вообще видно хоть кому-то? Или это место в ином мире. А Боги, они то знают, что я здесь? Сколько же вопросов, но так мало ответов.

И вдруг из ниоткуда послышался шорох. Точнее монотонный топот шагов. Он все приближался. Я взглянул в сторону слева от себя, а там стояла Лама.

Да-да. Что ни на есть живая Лама. Она спокойно себе жевала травку и с безыдейным выражением лица (или морды, что там у них?), смотрела на меня.

- Привет. - сказала она.

- Во делаааа. - протянул я.

- Чего? - спросила Лама.

- Да нет нет, ты извини. Пока не привык к такой... Как сказать...

- К чему?

- Как бы выразиться...

- Ну?

Я поразмыслил с полминуты, почесал затылок и взглянул на небо.

- Хм...

- Неконвенциональности? - спросила Лама.

- Чего?

- Ну, ты не привык к такой неконвенциальности?

- А. Возможно... Пожалуй, ты права.

Или прав, хрен его знает, как правильно. Да и вообще, что за сложные словечки я слышу от Ламы?!

- Ясно. - все так же безыдейно сказала Лама.

Как ни в чем не бывало, она сорвала листик с дерева и стала его жевать. Я грыз травинку. Мы промолчали некоторое время. Вот такая вот парочка.

Первым, кто прервал тишину, была она.

- Так что, пойдем?

- Куда это еще? - спросил я.

- Ну как куда. Ты и сам все должен понимать. Нам пора идти и поскорее бы.

- Вот как... И что же, прям сейчас?

- Ага.

- Ну что ж... Пошли тогда. - подытожил я.

Я встал со стула и перед уходом еще раз взглянул на книжку. Буквы в названии уже стали понемногу проявляться, но по большей степени были неразличимы. Всматриваться в них времени не было. Мне же нужно было идти.

Мы направлялись в сторону густой лесной чащи. Деревья, как и ранее, оберегали вход от чужаков. Однако такого страха они больше не вызывали. Как бы вам описать Ламу? Лама представляла из себя... Хм… Так-так-так. Пожалуй... Ламу! Кого же еще? Самая обыкновенная, не примечательная Лама. Не больше, не меньше. Мы шли в метре друг от друга, не переставая шевелить челюстями, думая о своем.

- Чет жрать охота. Холодильник у меня пропал, не помню, когда и ел последний раз. - сказал я.

- Там вдоволь наешься, не волнуйся. - ответила Лама.

- А что, куда мы идем, там пожрать есть?

- Ага.

- Круууууть. - сказал я. - Извини конечно за вопрос, а ты вообще кто?

- Совсем дурак? Не видно что ли? Лама я!

- То есть, ты обычная говорящая Лама? Верно?

- Ну ты совсем тупица. - взглянув на меня, ответила она. - Ты часто видишь обычных говорящих Лам?!

Я засунул руки в карманы, скорчил недовольную рожу и замолчал.

- Я не настоящая Лама. Я не живое, но и не мертвое. Меня здесь нет, но одновременно ты с кем-то разговариваешь. Я абстрактная субстанция. По типу души или Бога. Но ты не подумай, - замялась Лама. - я не Божество. Мне до такого чина еще далеко.

- Хм... То есть тебя как бы нет, но ты и как бы есть. Так получается?

- Ага. Типо того.

- А как я тебя вообще вижу и понимаю твою речь?

- Потому что я этого хочу! Тупица Гун! - Лама сорвала еще травы и с чавканьем стала ее пережевывать. - Если хочу - ты меня видишь, не хочу - не видишь. Все просто. Захочу стану Ламой, захочу Санта Клаусом, если настроение вообще дерьмо, то могу и Маяковским стать.

- Хм...

Я ничего не понимал.

- У меня нет определенного речевого диапазона, нет внутреннего словаря. Я не знаю ни единого языка. Но при этом могу говорить на любом. У меня нет прошлого, настоящего или будущего. Я лишь пустая субстанция, абстракция, иллюзорность этой вселенной по типу миража или невидимых теней. Я выполняю свою работу, ибо только ради этого я и существую. И вот я здесь, а моя задача помочь тебе понять. Или, если быть точнее, разобраться.

- Ну и деньки пошли... - сказал я. - И в чем же мне нужно разобраться?

Лама на секунду остановилась жевать и искоса взглянула на меня. В ее взгляде так и читалось: "Неужели ты ничего не понимаешь?". Мой вопрос повис в воздухе, а мы, сделав шаг, преступили границу между нашими миром и лесом. Ясный день пропал, наступила тень. Громоздкие деревья закрывали солнце. Сплотившись своими ветками воедино, они растворяли яркие лучи, превращая их в мелкие блики под ногами. Тропы не было, я лишь шел за нереальной (или реальной) Ламой, будто по зову сердца. Ступая шаг за шагом, слышался треск сухих листьев. Божья коровка села мне на плечо и, подобно ангелу (или демону), сопровождала нас в пути. Лес доброжелательно меня принимал. Я ощущал это по запаху; ветру, мягко обнимающим мое тело. Птицы пели в такт сердца. И так же где-то вдалеке протекал бурный ручей, олицетворяя жизненную силу.

- Ты никогда не думал, - начала Лама. - что этот мир неправильный?

- В каком смысле, неправильный?

- Ну, может ты замечал в обыденной жизни что-нибудь странное, ирреальное?

- Хм... - задумался я. - По типу говорящей Ламы?

- Навроде. - сказала Лама, плюнув мне пережеванной травой под ноги.

На этот раз я покосился в ее сторону с презрением. Но от ее вопроса бессознательно погрузился в раздумья. Стал перебирать все полки в голове с последними воспоминаниями, событиями, которые происходили перед моим приездом сюда. Обычно я не особо четко запоминаю какие-то ситуации в своей рутинной жизни. Она так часто повторялась одними и теми же вещами, что даже если и что-нибудь случалось, я бы просто-напросто забыл.

- Хм... Да вроде... Такого прям необычного... Хотяяя.

- Ну?

- Мне невольно припомнился один момент. Это было за день перед приездом сюда.

Я остановился и стал искать по карманам пачку сигарет. Однако вспомнил, что бросил это дело и слегка расстроился. Бросать курить — это как расставаться навсегда со своим лучшим другом (хотя сравнение очень плохое, но мне так представилось). Крайне тяжело и постоянно хочется плакать. Ты уже привык к нему, как к родному. Но, увы, ваши пути расходятся, и, как бы не было трудно, нужно продолжать свои странствия по одиночке.

- Но ничего необычного - продолжал я. - в нем не было. День как день. Я проснулся, немного болел живот от очередного похмелья. Я захотел поесть и пошел в местную забегаловку. Там отведал уголь на мясе и овощи с тремя дольками риса в сливочном соусе. Еда была что надо! Ничего не сказать. Набил живот до отвала. Потом, если не ошибаюсь, я слышал крик окон и видел большущего червя. Ну и все. Ничего странного, как и говорил. Но этот день сам вылез у меня в мыслях.

Я замолчал. Мы пробыли в тишине некоторое время. В воздухе веяло напряженной атмосферой, звуком шелеста листьев и пережевывания травы.

- Ну а дальше мне позвонил псевдоврач... - заговорил я.

- То есть, - перебила Лама. - совсем ничего необычного?

- Ну да, разве что...

- Неужели, абсолютно ни одной неординарной детали?

- Думаю, что так. - уверенным тоном отрезал я.

- М-да. Похоже ты и вправду Тупица-Гун. - с незыблемым выражением лица произнесла Лама.

- Чегооо?!

По ходу нашего разговора лес стал менять свои очертания. Небольшие семейства светлячков летали своими роями вокруг нас, представляя из себя облака света. Непередаваемый вид. Череда густой чащи, где деревья преграждали путь, ветки поедали солнечные лучи, и плющ замедлял шаги, сменились на просторный ландшафт. Деревьев стало в разы меньше. Солнце и вовсе покинуло небосвод, словно мы зашли в крытое помещение с высоким черным потолком. Было темно, но клубы светлячков освещали наш путь. Земля под ногами стала чистой, без единого нароста зелени. Все переходило в некий сон, реальность отходила на задний план, и предоставлялась возможность воображению.

- Долго нам еще идти? - спросил я.

- Мы почти пришли. - Лама остановилась и посмотрела на меня. - Послушай Гун. Этому миру настал конец.

От ее (или его) слов мысли полностью перекосились на бок. Голова отказывалась соображать. За последние дни мое сознание полностью исказилось. Казалось, что я сумасшедший, который застрял за решеткой в своей голове.

- Что? Как это, конец?

- Конец света, апокалипсис, судный день и так далее. Думай, как знаешь. Но факт остается фактом. Это последний день этого мира.

- Что за бред ты говоришь?! Как вообще такое возможно?!

- Успокойся Гун. Если бы ты немного поразмыслил своими тугими мозгами, то давно бы это уже понял. Этот мир, как я сказала ранее, неправильный. - мы медленными шагами продолжили путь. - В истоке мироздания заложено огромное количество вселенных. Других миров. Можно сказать - мета-вселенные. Их и вправду не счесть. И в каждом из таких миров есть свой Гун и своя говорящая Лама. Есть такие, где бы мы никогда и не встретились. Есть другие, где ты успешные человек, завел прекрасную семью и нашел себя в жизни. А если и такие, где ты уже давно пьяный умер под забором какого-то дешевого борделя.

- Ну спасибо... - пробормотал я.

- И есть этот мир, - продолжала Лама, - который порос своей "неправильностью". Он больше не нужен, так сказать, невыгоден. Он сбился с правильного положения оси координат по всем трем значениям. И восстановить его невозможно. По всей планете стали, как сорняки, разрастаться неординарные мелочи, невидимые детали, которые в своей целостности превратились в такие места, как это. И таких мест стало все больше и больше. А они, к твоему сведению, никому не нужны. Портят баланс. Потому его просто удалят, нажмут кнопку DELETE и все закончится.

Я вдохнул полной грудью и медленно выдохнул. От волнения по всему телу выступил пот. Собравшись с силами и приняв все слова Ламы за истину, я сказал:

- Если честно, то большинство, что ты сейчас сказала, я не понял.

- Не удивительно... - отрезала она.

- Однако. Если этому миру конец, его сотрут, нажмут на кнопку. Тогда ответь мне, кто это сделает?

- ОНИ. - ответила Лама.

- Они?

- Ага. Я и сама не представляю, кто эти - ОНИ. Может создатели, разработчики или же Боги. А может, просто какие-то важные дяди. Я никогда их не видела, только получаю указания и непременно все выполняю. Выбора то у меня нет, я их творение, создание только для определенной цели.

- Выходит, что ОНИ - добряки и делают все во благо?

- Не была бы так уверена в их доброте. Но точно знаю одно. Если ОНИ захотят, то в любую секунду сотрут любой мир, любую вселенную. Для них это - как утренняя чашка кофе. Настолько обыденно, что можно и особого внимания на это не обращать. Одним миром больше, одним меньше. Всего то.

- Жестоко... - сказал я.

- А то.

- А зачем им нужен я? Почему именно мне нужно во всем разобраться? Что-либо понять. Я же обычный и заурядный человек.

- Говорю же, не знаю я! Тупица-Гун! Мне говорят - я выполняю. Большего я не удостоен.

- Нихрена не понимаю.

Я почесал затылок и взглянул наверх. Это было уже не небо. Просто темнота. Такая глубинная и насыщенная, словно сидишь в пустом кинозале. Конец света значит, да? - подумал я. Пожалуй, мне нужно было бы поволноваться, ну или прийти в ужас. Однако кроме легкого удивления, я ничего не ощущал. Мысли чисты, голова хладнокровна. Я уже был готов ко всему, лишь бы не возвращаться к прошлому. Никогда.

- И все же. ОНИ решили, что только ты на всей планете Земля, должен лицезреть это падение мира и начало нового зарождения. Ты единственный, кто останется живым после всеобъемлющего хаоса. Возможно, тебе повезло. А возможно, и нет. Что будет дальше, увидишь только ты.

Лама замолчала. Я тоже не издавал ни звука. Мы шли в томной тишине, спокойно переставляя ноги (и копыта). Неизменность ландшафта оставалась прежней. Будто это край леса, в котором забыли прорисовать текстуры, и все повторяется одно за другим. Светлячки извивались в воздухе, принимая разные фигуры, ведя нас по нужному пути. Это место напоминает чистилище, сказал голос в голове. Я смотрел себе под ноги и ненароком вспоминал мгновения своего детства и взросления. Какое же чудное время было. Даже немного жаль, что это все превратится в небытие. Но что уж там, плохих воспоминаний намного больше, и так всегда. Словно вся жизнь — это череда сплошных неудач и трудностей, а хорошие моменты - лишь толчки в спину, некая опора, которая помогает двигаться дальше.

Хотя, это лишь мое мнение.

Спустя минут 10, а может и пару дней (как говорилось ранее, точный подсчет времени здесь - занятие излишнее), Лама остановилась и устремила свой взгляд вперед во тьму. Я стоял за ней.

- Мы на месте. - сказала она.

Стоя позади, я почти ничего не видел, одна чернота. Светлячки, окружающие меня - словно оберег - всю дорогу, помчались вперед. И в миг их количество увеличилось вдвое, а может и втрое. Каждый наплодил еще одного, а другой еще. Этот большой клуб света подлетел над нашими головами и выстроился в звездное небо. Теперь путь был виден.

Пред нашим взором открылась дорога, конец которой был немыслим. Она была узкой, примерно на полтора человека. Земля рыхлая, но ухоженная, будто ее вычищают от всей зелени. По правой стороне от тропы шел лес. Деревья, каждое без отличия одинаковое, перекрывали вид, защищая свое владение от опасности. По левой стороне была пустота, темная и всепоглощающая. Если долго всматриваться в такой пейзаж, поневоле начинаешь задумываться о своей "самости". Понимать, где заканчивается подлинный "я" и начинается уже не "я". Все это - напоминало путь, пролегающий через лесополосу к дому. Тот самый путь, который мне продиктовал "псевдоврач". Только кое-что меня немного настораживает. Следы. Следы на тропе - их неисчислимое количество. Разные размеры стоп, разная обувь. Присмотревшись получше, казалось, что по этой дороге прошли тысячи, а может и миллионы людей. Кто же они? Такие люди, как я? Кем они были? Мне действительно стало интересно узнать о них побольше. Я чувствовал, что мы с ними были чем-то связаны, некой нитью.

- Дальше ты сам. - сказала Лама.

- Как сам? А ты?

- Ну, у меня еще много дел, знаешь ли. Я и так тут не на шутку задержалась.

- Понятно. Жаль конечно. Неплохо поболтали с тобой, было даже интересно.

- Это точно. - улыбнувшись, сказала Лама.

Впервые видел, как улыбаются ламы. Зрелище не для слабонервных.

- Иди прямо по тропе. За ее границы не заходи. Лес тебя обратно не примет. А отклонишься влево - навсегда заблудишься в кромешной тьме. Как ступишь, назад не оборачивайся, даже не думай. Увидишь еще всякого, сойдешь с пути и потеряешься здесь на вечность. И тут я тебе уже не помощник. Не мои полномочия, так сказать.

Лама на секунду замолчала и взглянула на светлячков.

- Эти крохи, если что, тебе помогут, присматривайся к ним. Их свет самый чистый, самый нужный. Вроде все сказала. Ну и морок с тобой. Думаю, ты разберешься, ничего сложного нет, верно?

- Верно. Спасибо тебе. - сказал я.

- Благодарить не надо, это моя работа. Вот только жаль, что твоей бабушки с нами нет. Хорошая была женщина. Она стала единственной за долгие сотни лет, кто смог все понять сам. И что больше - смогла этому противостоять. Увы, к нам она прильнула совсем поздно. Мы не успели ничего сделать. Но она была сильным человеком.

Немного подождав, я ответил.

- Очень.

Мы переглянулись, удостоверившись в том, что мы наконец нашли хоть какие-то точки соприкосновения взглядов. Лама развернулась, сорвала листик с дерева и вновь смачно зашевелила челюстями.

- Ну, мне пора Гун. Удачной дороги. И почаще вспоминай все мои слова.

- Да, я все понял. До встречи. - с улыбкой на лице произнес я.

- До какой еще...?! Эх, ладно. До встречи.

Лама, передвигая свои копыта, потопала обратно. Провожая ее взглядом, она медленно растворялась из поля зрения. И вот я снова остался один. Только друзья света парили в воздухе, разгоняя едкую темноту. Осмотревшись по сторонам, я прислушался к тишине. ... Абсолютная. Ни единого звука, кроме моего дыхания. Ни шелеста листьев, ни скрипа веток. Лес напоминал декорацию.

- Ну что ж, мне тоже пора. - сказал я вслух.

И тут я понял, что не могу сделать шаг. Мои ноги застыли, не двигались. Их словно стянуло крепким плющом. Мне было страшно. Всю дорогу сюда я всеми силами пытался унять дрожь в коленях, убедить себя, что другого выбора у меня нет. Внушал, что это все - сплошной пустяк. Но я боюсь. Правда, как обычно, сильным ударом бьет в лицо. И ничего не остается, как только принять его во всю силу.

- Что ты, струсил Гун? - раздался мерзкий голос. - Тун тун. Тебе страшно? Опять сбежишь, как делал это всю свою никчемную жизнь, а? Тун тун.

- Замолчи.

- Да ладно тебе, тун тун. Беги уже давай. Нечего стыдиться. Слабый человек - слабый во всем! Тун тун тун тун...

- Заткнись. Заткнись! - кричал я.

Голоса окружили мой разум. Они повторяли, повторяли и повторяли. Смеялись надо мной. Насмехались над моим существом. Я упал на колени, закрыл лицо руками. Хотелось плакать навзрыд.

- Что же со мной не так?! Кто я такой?!

- Ты слабак. Обычный пьяница. Ничтожество. Тупица. Таким как ты, нет смысла жить. Лучше напиться и забыться, верно, Гун? Ты думаешь, что изменился?! Какой вздор, ты такой же трус, тебе проще сбежать!

- Сбеги! Сбеги! Сбеги! Сбеги!...

Сердце выбегало из груди. Глаза не могли остановиться на месте; я не мог их сомкнуть, у меня будто забрали эту функцию. Дышать становилось все тяжелее и тяжелее, казалось, что я тону в холодной воде. Я машинально вскочил на ноги и побежал обратно. Не отдавая себе контроля, я просто бежал. И бежал. Голоса не отставали, а только нарастали. Я чувствовал, как их руки, запачканные по локоть в крови, обнимают меня за плечи, будто старые друзья.

- ТУН ТУН ТУН ТУН ТУН ТУН... - кричали они.

- Беги! Беги! Беги! Хи-хи-хи! Трусишка-Гун! Твой аромат такой сладкий, что невозможно и устоять! Зачем ты вообще прожил столько лет?! Беги!

Я бежал, как можно быстро. Но тропа все никак не заканчивалась. Я искал глазами тот лес, по которому мы шли, но его нигде не было. Ноги ужасно болели. Я ощущал, как позади меня несется смертельная буря, однако сил, чтоб от нее сбежать, у меня не осталось.

Я споткнулся о свою же ногу и вновь упал на землю. Сколько же раз за последние дни я падал низ. Рыхлая земля попала в глаза. Я пытался ползти, хвататься за что-нибудь, но энергия в моем теле угасала куда быстрее. Голоса визуализировались в людей с гнусными рожами. Они окружили меня и стали избивать ногами. Колотить до потери пульса. Пастбище в моей душе, которое пустовало долгие годы, захватили чужаки.

Огонь гаснет. Вода испаряется. Тьма поглощает свет. Все закономерно.

Что же мне делать? - думал я. - Что будет дальше?

- А разве что-то было до? - сказал голос. Женский голос. Такой знакомый, до боли в животе. Нежный, спокойный, он обнимает тебя изнутри.

И вдруг после этих слов на одиноком пастбище средь врагов, которые ликуют о своей победе, пробежала маленькая овца. Белоснежная, как вылепленный из первого снега снеговик. Она бекнула пару раз и побежала на чужаков. От удивления они стали разбегаться в стороны кто куда, кричать о помощи, молить пощады. Их лица, облеченные в насмешливые улыбки, сменились на жуткий ужас. И через несколько секунд не осталось ни одного. Все исчезли. Пастбище, заросшее гнилью, потерявшее свой окрас давным-давно, вновь расцвело в моей душе. Солнце окрасило свежую траву. Теплый ветер стал ворошить волосы и мое сердце. Это поле обрело прежний вид, и отныне оно было не одиноко. Маленькая овца, излучающая яркий свет, спасла меня и навеки поселилась внутри.

Голоса стихли. Тишина опять взяла первенство. Я поднялся, протер глаза от пыли. Отряхнул одежду. Голова чиста. Страх развеялся, как утренний туман. Смятение и отчаяние покинули меня. Я, наконец, был готов узнать, что будет дальше. Развернувшись и сделав шаг вперед, дороги назад уже не было. Позади пропасть, в которую я не могу ступить.

***

Я прошел долгое время, но ландшафт так и остался неизменным. Слева пустота, справа деревья, ограждающие от леса. Лес тебя обратно не примет, промелькнуло в голове. Интересно почему? Впереди все та же дорога, тот же путь, не имеющий ни конца - ни края. Как там М", подумал я. Выходит, если мир сотрут, то ее тоже? В груди появилась долька паники и тоски. Такие же чувства одолевают, когда видишь похороны, на которых присутствует всего один человек. Она всегда была моим единственным другом (как же много в моей жизнь было единственного), я бы даже сказал больше, чем другом. Смотря на звездный небосвод, состоящий из маленьких огоньков, я не нарочно погрузился в воспоминания. Воспоминания - для меня — это штука тяжкая, не поддающаяся контролю. Воспоминания - как простуда в летний зной. Постоянно потеешь, тебе ужасно жарко и хочется прохлады, и как внезапно ты лежишь с температурой под сорок. Дрянное чувство. Хватает мелкой детали, мимолетного звука или запаха, как сразу же тебя засасывает в черную дыру. Сил ей противостоять нет. Реальность перед глазами теряет свою важность, и ты погружаешься в неизведанный мир прошло. Да-да, именно неизведанный. Никогда не знаешь, куда тебя занесет на сей раз. Может это студенческие годы, а может первый поцелуй или секс. Бывало, вообще, я вспоминал себя еще крохой, не умеющей говорить, или же как я пьяным в стельку говорю кому-то кучу глупостей, и мне ужасно стыдно (правда). И сейчас так же. Я и не знаю, в какой темный уголок, закоулок своего сознания я попаду теперь. Реальность расплывается, внутренний взор видит картинки. Я сажусь в такси, которое может довести до любой точки вселенной. Но плата может оказаться слишком большой.

***

Мне лет 15. Самый расцвет юности. Тот период, когда хочется кричать всему миру о своих чувствах, но страх, от которого крутит в животе, постоянно берет над тобой верх. И такая эмоция, как стеснение, живет с тобой бок о бок. Тогда мы с М" общались лучше всего. Ходили в одну школу, постоянно гуляли идя домой. Сидели на полях вдоль речки. Обсуждали первые подростковые трудности (конечно, тогда мы этого не понимали), кто кому нравится. Могли часами обсуждать музыку, уж очень она ее любила. Говорили про фильмы и книги. Мы оба были одиночками в классах. У меня друзей особо не было, у нее тоже. Наши неестественные взгляды ни с кем не совпадали, а друг к другу нас тянуло, будто магнитом.

Она обожала рок-н-ролл, но никому, кроме меня, не рассказывала. Стыдилась этого (хотя я так и не понял почему). У меня не было определенного вкуса в музыке, потому я слушал все то, что и она. Подражая и поддерживая М". И, конечно же, она мне нравилась. Всегда опрятная, милая. Короткая школьная юбочка, стройные ноги, волосы всегда аккуратно собранные. Обычно много молчала, но если затронуть ее чувства или начать разговор о интересной ей теме, поток слов был не остановим.

Я замечал каждый наш взгляд или неловкое прикосновение рук. Замечал эту эфемерную нежность, из-за которой в моей груди (и не только) все горело огнем. Я хотел ее, и она, по-видимому, тоже. Я ощущал взаимность. Но мы были слишком юны, чтобы понимать, что с этим делать. Мы боялись перейти границу без знания, что будет дальше.

Однако я единожды попробовал эту страсть проявить. Вышло довольно нелепо и иронично. Вот и вспомнилось сразу.

В тот денек мы сидели у меня дома. Отец работал до поздней ночи, потому мы могли сидеть с М" у меня хоть целыми днями. Мы частенько захаживали ко мне, покупая холодную газировку. Включали музыку в проигрыватели, иногда рок-н-ролл, но чаще всего классику. Шопена, Шуберта, Моцарта, Листа, Россини. И слушали от корки до корки. Тогда я не особо понимал глубину этой музыки (да и сейчас тоже), но М" всегда говорила, что эта музыка для нее как лифт в космос. Слушая эти ноты и аккорды, она улетала с этого мира, и все заботы и трудности тут же сходили на нет. Пожалуй, прекрасное чувство. Я такого не ощущал. Мне просто нравилось слушать незамысловатую музыку вместе с красивой девчонкой. Засматриваться на ее милое лицо, глаза - цвета изумрудного дождя и безумно стройные ноги.

И вот, в тот день мы лежали вместе на кровати и смотрели в потолок, свесив голову на край. Разговор вроде был про то, у кого самые красивые глаза в классе, в ее и моем. Вначале она говорила свое мнение. Из пацанов она назвала какого-то парня выскочку, по которому фанатели все девчонки, даже и не вспомню его имени. Он меня жутко бесил (и сейчас тоже). Из девочек назвала ту, которая сидит с ней за партой. У нее были карие глаза с красным отливом. Я же из пацанов назвал, конечно же, себя. Но в виде шутки. Однако М" этого не поняла и косо посмотрела на меня.

- Нарцисс. - отрезала она.

Выбирая, кого мне назвать из девочек, я долго мялся, чтоб дать ответ. Румянец на щеках становился все отчетливее и краснее. Я никогда ни в чем не признавался и пытался избегать неловких ситуаций. Но тут был другой случай!

- Самые красивые глаза в классе... у тебя. - неуверенно сказал я.

М" повернула ко мне голову и с широко раскрытыми глазами смотрела на меня. Я не выдержал и тоже поддался взору. Не знаю, сколько прошло времени, пока мы пребывали в таком положении. Может минут 5, а может и 30.

И внезапно она придвинулась ближе и робким движением поцеловала меня. Ее губы соприкоснулись с моими. Влажные языки небрежно переплетались. От неожиданности я не знал куда деть руки. Слегка успокоившись, я обнял ее за талию и полностью отдался процессу. Ну что ж, - думал я - твой первый поцелуй. И у нее тоже! Молодец, красавчик!

Но не тут-то было. Я хотел большего. Намного большего. Та пылкость и влечение, которые томились внутри меня, вырвались наружу. После долгого поцелуя, я уже не мог остановиться. От горячего пота промокла вся майка. Я снял ее и быстрым движением оказался сверху М". Отнюдь там уже был не я, а кто-то другой. Не прерываясь, я сжал ее руки и стал стягивать блузку. От нежданной боли она издавала нелепые писки, но меня это не останавливало, только возбуждало еще больше. М" пыталась меня оттолкнуть, упираясь руками в плечи, что-то говорила, но все было тщетно. Я дотрагивался до каждой частички ее тела, вкушал аромат ее кожи. Но опять мне было мало, я хотел большего. Я взялся за ее лифчик и стал распутывать лабиринт застежек. И тут свершилось чудо.

(Ах, да. Я не сказал. М" была не из робкого десятка. Да, она была молчаливой и стеснительной. Но в душе еще тем бойцом. Я как раз таки узнал это в тот самый день.)

Тем временем, пока я нервно копался с непреодолимыми замками ее нижнего белья, она подобрала хороший угол, правильное время и со всего размаха дала мне между ног. Ох и боль была, скажу я вам. Как в мультиках Дисней, с моих глаз струились звездочки. От боли перекрыло дыхание, от чего я не мог и звука издать. Низ живота кричал в агонии, чтоб его спасли. С глаз текли слезы. За долю секунд я вернулся в чувства, и та мужская уверенность и настойчивость пропали вовсе.

М" вскочила с кровати и с хладнокровием в глазах смотрела на меня. Я, корчась от боли, краем глаза смотрел на нее. Какое же невозмутимое у нее было лицо. Даже сейчас мурашки по коже бегут. Она схватила блузку, натянула ее через голову и сказала:

- Ты идиот, Гун! Понял?!

Затем взяла сумку, подошла ко мне и опять с размаха заехала мне по яйцам. Вот так. Выбежала с моего дома и еще что-то вслед кричала мне в открытое окно. Во второй раз я чуть не потерял сознание.

(И кстати, через пару лет я все-таки с ней переспал. И ни один раз. Хах.)

***

От этих картинок в голове, на лице появилась широкая улыбка. Я ненадолго остановился и громко рассмеялся.

- Каким же я был придурком! - произнес я вслух. - Славное же было время. Однако жалеть мне не о чем.

Вернувшись к истине, я слегка испугался. Вид никак не изменился. Все тоже самое. Пустота, лес, дорога. Казалось, что это очередная игра, и я брожу по замкнутому кругу. Но выбора у меня другого не было. Я собрался с силами, хотя моя надежда понемногу угасала, и двинулся вперед.

Пройдя какое-то расстояние, наконец, появилось что-то новое. Ну или не совсем новое. Справа на обочине, близь деревьев лежала книжка. Та самая, которая валялась у дома. То ли рассказ, то ли роман. Но часть слов уже была видна. Я смог разобрать только одно: Last. Последний. Хмммм... И что? - подумал я. Кто последний, я? Ничего не понимаю. Такие игры разума - точно не для меня. Мне просто нужна цель, к которой я иду. На этом все.

Я присмотрелся еще пару минут к книжке, но ни к чему толковому не пришел. Обременял сам факт того, что я нашел эту книжку. Вереница повторений подошла к концу, и появился новый объект. Ехидные голоса изредка слышались снова. Выкрикивали различную брань, пытаясь меня сломить. Но в моей голове, будто я шел в наушниках, играла чудесная музыка. Ференц Лист со своей композицией "Венгерские рапсодии". Каждая нотка отдавалась трепетом в душе. Постепенно я начинал понимать слова М". Вот она - эта музыка, которая отправляет тебя в космос. Помогает забыться и не видеть всех ужасов реалий. Каким же великим нужно быть, чтоб создать музыку, которая сможет помочь даже в такой ситуации.

Прошло около часа, как вдалеке показался свет. Маленькое пятнышко, но в пучине непроглядной тьмы, он был виден ясно, как самолет на безоблачном небе. Он напоминал свет в конце тоннеля, хотя внутренне я избегал эту мысль.

- Наконец. - сказал я и взглянул на свои руки. - Все было не зря.

Что будет дальше, понятное дело, я не знал. Что это за свет, куда он ведет? А может это очередная ловушка? Или смерть выглядит в этом месте именно так, в виде блика надежды? Смогу ли вообще я до него дойти? Все эти вопросы улетучились с моей головы, словно одуванчики разлетелись по ветру. Была лишь уверенность в том, что все идет как нужно. Я ускорил темп ходьбы, перейдя на легкую пробежку.

Все вокруг стало меняться. По левой стороне показался огромный червь. Он вылез из темноты и полз параллельно мне, как-будто мы бежали с ним наперегонки. Мне даже показалось, что он повторяет мои действия и скорость. Он напоминал поезд с бесконечным количеством вагонов, который несся на всех порах к станции, где его заждались пассажиры.

Справа послышался странный и непривычный этому месту звук. Я остановился на миг и присмотрелся в дебри леса. Сквозь ветки виднелся непонятный объект. Я подумал ступить через границу деревьев, чтоб лучше присмотреться, однако быстро откинул эти мысли. Не стоит. Вглядевшись, я увидел свечение, там кто-то есть. Постойте. Так это же мой дед, который давно помер. Он сидел в кресле в своей завсегдатай форме в глухом лесу.

- Старик, ты что ли? - крикнул я. Ответа не последовало. Он меня не слышал.

В одних трусах, большой круглый живот свисал на колени. Очки надеты набекрень, в руке банка пива. Глаза наполовину закрыты, похоже дремлет. Все как в детстве. Пред ним естественно стоит ящик, который вещает ему спортивные новости, различные телешоу и рекламу на диване. Даже после своей жалкой смерти он остался прежним.

Резко в его телевизоре канал сменился другим. Женщина громким и поставленным голосом начала рассказывать о проблемах в экономике страны. Дед пришел в себя, громко закряхтел, откашлялся и стал что-то бубнить себе под нос. Он вечно был чем-то недоволен. Старый скверняга.

И в ту секунду, когда я смотрел на эту "несимпатичную" картину, я понял. Так я же скоро умру. Место похожее на чистилище. Разные отклики в виде воспоминаний. Блик света в конце пути. Все это - похоже на то, как проносится жизнь перед глазами. Может это происходит именно так?

Я никогда не была так близка к смерти.

Меня будто осенило. Лампочка загорелась над головой. Точно! Мне нужно бежать. Я должен успеть. Понимания не было, как и прежде, но я чувствовал, что вот-вот и все кончится. Этот свет вдалеке уйдет от меня навсегда, и я останусь тут. Я встал в позу профессионального бегуна, затянул потуже волосы и ринулся вперед. В голове послышалось: "Марш!". Я никогда не был хорошим бегуном, в школе всегда прогуливал уроки физкультуры. К спорту относился как пацифист. Но сейчас мои ноги устремлялись вдаль. Я бежал, не чувствуя усталости. Разогнался до такой скорости, что мне бы позавидовал сам Болт. Казалось, если прыгнуть, то смогу воспарить ввысь.

- Прощай, старик! - крикнул я вслед.

Перед глазами проносилась жизнь. Я словно ехал на спортивной машине, вжимая педаль газа в пол, обгоняя всех подряд. То слева, то справа вырисовывались различные фрагменты. Вот М" бережно накрывает меня одеялом, целуя в лоб на прощание; справа я лежу в снежном овраге, дышу ледяным воздухом и молюсь, чтоб этот день не стал последним в моей короткой жизни; вот - я валяюсь у себя в квартире на полу, вокруг пустые бутылки от виски, я плачу от своей никчемности и мечтаю о том, что кто-то явится и вытащит меня со дна; пастбище, все в свежей душистой траве, мы с бабушкой сидим на расстеленной простыне, смотрим на бесчисленное множество овец и рассказываем друг другу все на свете, кажется, что это время не закончится никогда; волшебное древо нереальных размеров, зеленистый луг, я шагаю по этой траве, забирая ее жизнь, женщина с прекрасной улыбкой, она моя мать, я уверен на все сто, я вкушаю сочный плод, его сок растекается по всему телу - склейка - личинки и жучки выползают с ее глаз, поедают кожу, лопнувшее глазное яблоко растекается по щеке, гнилая плоть валится на землю, улыбка простирается до ушей; школьные годы, девушка, я в нее влюблен до дрожи в руках, помню лишь ее очертания, она смотрит в небо, еще немного и она исчезнет, спустя год она вешается в доме своей тетки, оказывается у нее была тяжелая депрессия, мать кремирует дочь, мы едем вместе к морю, она развеивает прах со словами: "Я хочу, чтоб она была всегда рядом со мной. Пусть попадет в море, прольется дождем."

Все это - моя жизнь. Жалкая, ничтожная и, кажется, бессмысленная. Но она моя. В ней заключен МОЙ смысл. Я столько лет бродил по пустыне, однако так и не нашел воды. Пусть моя жизнь развеется по ветру, попадет в море, прольется дождем. Я сложу ее в бумажный самолетик и пущу в небо вперемешку с листьями под звуки пения ветра. И она улетит куда-то далеко-далеко, возможно, на запад, а может, и на восток. Солнце укажет ей путь. А я, в свою очередь, пойду вперед, как пустая безликая оболочка, в поисках нового, истинного смысла. Мне больше не о чем жалеть.

У того света, к которому я так стремился, не было особой драматической сути. Это оказался обычный фонарный столб, под которым находилась дверь. Белая, будто ее недавно покрасили. У нее не было ручки, не было замочной скважины. Один глазок. Я бы даже сказал, у нее не было входа и выхода. С одной стороны - она бесценна, а с другой - простая деревяшка. Фонарь, который был для меня лучом надежды во мраке, был лишь лампочкой, которая питается от электричества. Ничего странного, ничего философского. Такое частенько происходит. Нам может казаться, что многие вещи особенные, символические или даже - волшебные, но если присмотреться поближе, то оказывается, что все это - сплошная посредственность. И получается так, что в нашем бытие нет ничего сложного или трудноуловимого, а если мы и что-то находим такое, то это - иллюзия, и нужно только протереть глаза. Возможно, эти мысли кому-то покажутся бредовыми (а может, и всем), а возможно, кто-то найдет в них свою правду. Мне этого никогда не понять. Но именно такие мысли, фразы и буквы витали в моей голове, когда я смотрел на самую обычную дверь.

Я не смотрел в глазок. Не стал ходить вокруг нее, чтобы понять, каким образом она вообще находится в открытом пространстве. Такие вещи — это как утренний будильник. Раздражает, и думать о нем точно не хочется. Я уверенным движением коснулся ее рукой. Не холодная, не горячая. На сей раз она беспрепятственно мне поддалась и в тот же миг открылась, показывая мне свое нутро. Темная маленькая комната. Свет, который исходил из окна слева, еле пробивался сквозь шторы и легонько освещал пространство. В этой комнате находилось много вещей - на первый взгляд - хлама. Я оглядывал все вокруг, но касаться чего-то боялся. Казалось, если прикоснуться до какой-либо вещи, она тут же рассыпется. Я стоял на месте и не мог шелохнуться. Пыль, окутавшая воздух, не давала равномерно дышать. Глаза слезились от духоты. Пахло сыростью и мертвыми мечтами. Когда я начал понемногу привыкать к окружающей меня серости, предметы стали различаться. Я увидел самовар, который стоял на какой-то полке. Куча мебели - шкафы, тумбы, большие деревянные столы. Напоминало склад ненужных воспоминаний. Справа от себя я заметил высокую доску, на ней были выбиты различные гравюры. Бабушка, когда я был маленький, любила их коллекционировать. Показывала и рассказывала историю каждой. И сейчас я помню все их названия. Посередине доски - "Избиение младенцев", левее - "Снятие с креста", правее - "Самсон, раздирающий пасть Немейского льва". Это не все, было еще несколько, но все остальные были сложно различимы, стерты силой времени, и в полутьме разобрать их - крайне тяжко. Гравюры для меня - очень тяжелое искусство, которое точно подвластно не каждому. Я никогда не понимал их красоту, не ощущал в них того, что заставит меня прослезиться. Однако сейчас, когда я увидел их, что-то острое, может какая-то игла, кольнуло у меня в груди. Может, приступ ностальгии, а может, что-то во мне меняется.

Что еще было в этой комнате? Да сам Бог не знает. Какие-то побрякушки, статуэтки, разная фарфоровая посуда, гайки и болтики, шахматная доска, небольшая стопка реплик картин импрессионистов. Если перечислять все до мельчайших подробностей, думаю, это описание протянется на листов 10. И смысла в этом не много. Я опять же предоставлю возможность вашему могучему воображению. Склад, в котором находится куча вещей с вашего прошлого, склад ненужных (возможно, и нужных) воспоминаний. По типу старого футбольного мяча, которым вы играли в детстве, а затем бросили его в затхлую сыростью каморку и десятки лет про него не вспоминали. И представьте, что вся комната усыпана этими мячами. И не обязательно ими, это может быть, что угодно. Важнее то, что находится именно в вашем сердце. И если вы и вправду погрузитесь вглубь своего мирка, тогда, надеюсь, вы сможете меня понять.

Побродив по комнате еще какое-то время, мне стало трудно дышать от нехватки воздуха. Я оперся рукой на что-то в темноте и жадно хватал воздух ртом. Лучше не становилось. Боковым зрением я увидел в углу комнаты блеклый свет. Он что, тут всегда был? - подумал я. Подойдя чуть ближе, я понял, что этот тухлый свет исходил от лампы. Она стояла на круглом столике, похожий на старинный, на котором писали письма, попивая чай, или читали книжки. Одним словом - раритет. Так же на нем находился патефон, и на его краю лежала виниловая пластинка без упаковки. На ее поверхности слегка отражался желтый свет. По сравнению со всеми хаосом, который захватил эту комнату, эта пластинка казалась полностью новой. Чистой, не пылинки, не трещины. Она абсолютно не вписывалась в данный интерьер. Я присел на стул и взял ее за края, она оказалась необычайно увесистой. Немного повертев ее в руках, поставил в проигрыватель, сверху накинул иглу и нажал на кнопку. Полились знакомые ноты. Хах... Как же я сразу не понял. Это была та самая пластинка. Те самые мелодия и слова, что написала бабушка за одну ночь. И они же забрали ее жизнь. Прелесть последнего дня. Я прикрыл глаза и полностью отдался ей. В моей душе летели птицы, мягко расправляя крылья. Они летели куда-то на запад, бесцельно, не имея никаких мыслей. Воспаряя в воздухе, они проникали в облака, не существовало ничего земного, что могло бы им помешать. Они видели все, от них нельзя ничего скрыть. Словно надзиратели, они захватили голубое небо. Легкий ветер колыхал их перья. Представилось, что я могу так же. Просто взять и взлететь. Меня больше ничего не держит. Скинуть эти цепи, откинуть все обстоятельства и принципы и воспарить. Совсем немного, но моя душа так и сделала. Она отделилась от меня буквально на пару сантиметров и застыла в пространстве. Вот ради чего бабушка отдала свою жизнь. Незачем ее осуждать или решать правильно или нет. Она опустилась в бездну страданий, ради свершения чуда, ради того, чтоб миллионы людей смогли хотя бы на сантиметр, на пару минут воспарить и созидать другой, иной мир ее души.

И если этот день все же последний

Так восхвались и радуйся,

Ибо зачем мы еще живем?

Улыбайся, друг мой, улыбайся.

Я открыл глаза, и с них полились слезы. Такие горячие. Они капали на руки, стол, обжигали щеки. Я не мог остановиться. Не было слов, не было боли, лишь горькие слезы о уходящем бытие в небытие. Я положил руки на стол, уткнулся в них лицом и плакал. Плакал. И плакал. А мелодия все так же озаряла всеобъемлющий мрак.

***

Я проснулся в доме. В той самой комнате, в густой чаще леса. Открыв глаза, реальность долгим ходом возвращалась ко мне. Я осмотрелся вокруг. Вся мебель была на своих местах. Точно так же, когда я зашел сюда впервые.

- Не уж то ничего не произошло? И это был обычной сон? - произнес я вслух.

Я встал с кровати и взглянул под матрас. Никакого ружья там не было. Под подушкой не оказалось конверта. Похоже, и вправду мне все только приснилось. Но почему-то щеки все еще оставались мокрыми.

Я выпил стакан холодной воды. Заглянул в холодильник и увидел всю ту же гору еды. Обезумевший от голода, я сварганил несколько сандвичей из того, что попало под руки, и съел за пару укусов. Заварив травяной чай, я подошел к окну. Спохватился за сигаретами, но точно. Я же бросил. Распахнул шторы и увидел горящий лес. Нет же. Мой взор простирался куда дальше. Я увидел весь мир, пылающий в огне. Его пламя не щадило никого. Вся природа, люди, животные и насекомые сгорали дотла.

- Вот он, - сказал голос в голове. - истинный конец.

Я подул на чай, чтоб не обжечь язык, и сделал глоток.