Предсмертная записка, или Отзеркаленный мир

Глава 1

«Видела сегодня, как небольшая группка людей из низшего социального слоя (то ли бомжи, то ли алкаши) веселилась под водочку и дешевую закусь, разложенную прямо на грязном деревянном столе, стоящем во дворе возле двух пошатанных лавочек. Я выносила мусор поздно вечером и в свете фонарей видела, как, невзирая на коронавирусный карантин и прочие запреты, они бухали, ели и веселились. Одна бомжиха-алкашка полезла к собутыльнику целоваться, и он с радостью ей это позволил. После чего они, радостные, счастливые, умиротворенные, продолжили пить.

Я наблюдала эту картину ровно те тридцать секунд, которые у меня заняло дойти до мусорных баков, выбросить пакет и развернуться, чтобы идти обратно. Сразу после этого, вернувшись в квартиру, я… Ну, впрочем, вы видите результат сами.

Итак, вас, наверно, интересует, почему я это сделала? Близкие скажут: «Не понимаем! Все ведь было нормально! Ни о чем таком она не говорила!» Друзья разведут руками: «Ну да, грустила и жаловалась на жизнь. Но у нас свои проблемы, мы не вникали».

Что ж, наверно, мне просто надоело жить в отзеркаленном мире. Да-да, я его так называю, потому что здесь все отзеркалено. Все черное считается белым, все белое – черным. Хорошее порицается и высмеивается, плохое считается великим благом, и все к нему стремятся. Любят только тех, кто этого не стоит. Носят на руках тех, кто заслуживает быть втоптанным в грязь. Однако втаптывается в грязь только все самое чистое, светлое и невинное. За что? Да просто за свою чистоту, за свой свет и невинность.

Зарплата всегда выше у тех, кто глупее. А почему? Да вот просто так. Или потому что начальники предпочитают видеть возле себя тех, кто еще глупее, им так комфортнее, поэтому повышать они будут только таких людей. Умных лучше и вовсе на работу не брать. А если и брать, то только на какие-нибудь низшие должности и при этом тщательно следить, чтобы они не пищали и не высовывались. Но тем не менее работу они должны выполнять ровно в срок и лучше, быстрее, качественнее других, ведь они же умные! Иначе на хрена умных вообще брать и платить им зарплату? Ах, да, платить им будем поменьше. Ну так, на всякий случай.

Кто-то может сказать: «Ну, иди на ту работу, где много платят! Пусть начальство имеет еще больше, тебе все равно хватит». Слушайте, но вам не кажется, что каждый должен быть на своем месте? Дело же не в деньгах как в таковых, а в самореализации и в том, чтобы конкретно вашу работу – ту, которой вы вами довольны – оценили. Вы же не скажете балерине: «Иди на завод! Ты ж привыкла у станка стоять!» Или не скажете же вы повару: «Иди на стройку! Ты ж привык что-то там помешивать. Вот – мешай бетон!» Так не должно быть.

И вот, по итогу, умные, талантливые, трудолюбивые (в некоторых видах труда), честные люди всегда в нищете. Помните, как вас в детстве учили? «Рука дающего не оскудеет». Или проще: не будь жадным, делись, тебе все вернется. Так вот, новое откровение взрослого, набравшегося жизненного опыта человека – нет, не вернется. Да, оскудеет. Если вы нищий, но вы еще кому-то помогаете по мере сил и возможностей – вы будете помогать ровно до того момента, пока у вас самого вообще ничего не останется. И все, помогать уже не сможете. Одаряемые начнут думать «жадничает», или «зазнался», или что-нибудь еще. А может, ничего. А может, по-доброму будут вспоминать вашу прежнюю помощь. Но те, кто сверху, не подумают давать блага тем, кто делится с другими. Нет, блага будут сыпаться на тех, кто себе лучше купит пятый автомобиль, третий дом и первую яхту.

Известными будут становиться тоже только самые бесталанные. Чем меньше таланта, тем выше популярность. Почему не талантливые или, не дай бог, гениальные? Да потому что нечего людям знать, что есть таковые среди них. Реакции будут полярные – или вознесут в ранг святых и будут на них молиться, или, напротив, станут презирать и ненавидеть, ведь каждую секунду будут себя с ними сравнивать. Людям спокойнее, когда все более или менее одинаковы. Выделяться в этом мире – не вариант. А как же бесталанные добились всего, спросите вы? Да все так же – деньги, постель и прочие хитрости, уловки и лицемерие. Постель с какой-нибудь шишкой – круче всего в этом плане: всегда будет рядом влиятельный человек, а ты выбираешь, кем тебе быть. Актрисой – пожалуйста, всегда найдутся жадные идиоты, снимающие идиотские фильмы для идиотов. Моделью – то же самое. Певицей, писательницей, ведущей? Да что хочешь. Да еще и мужик какой-никакой рядом. Одна не останешься, пока молода, красива и совестью не обременена. Для мужчин, в общем-то, все то же самое, богатых, озабоченных и влиятельных теток предостаточно.

И поэтому идеальные всегда одиноки. Точнее, скажем так: чем ближе ты к какому-то условному понятию идеала – и морально-нравственного, и интеллектуального, и физического, – тем выше вероятность, что ты останешься один. И я говорю не только про личную жизнь. В какой-то момент ты потеряешь всех друзей, и не останется взаимопонимания с членами семьи. Помните, как у Лермонтова? «Провозглашать я стал любви / И правды чистые ученья: / В меня все ближние мои / Бросали бешено каменья».

Кстати, про личную жизнь. Современный мир создан так, что с ней, по обычаю, все в порядке только у недалеких людей без каких бы то ни было моральных принципов. Для них существуют ночные клубы, кабаки и прочие питейные заведения, а также всякие сайты и приложения типа «Тиндера» для быстрых знакомств и таких же быстрых отношений. Люди поприличнее, в принципе, могут знакомиться на работе. Но это, конечно, должно очень сильно повезти, чтобы там оказался человек (ладно, не будем использовать такие высокопарные понятия, как «вторая половинка» и т.п.), который, скажем так, тебе подошел и вызвал некие приятные чувства. И еще чтобы он был не женат (не замужем), да и в принципе свободен от обязательств. Но вернемся к идеальным (для простоты буду их так называть). Им так никогда не повезет, поскольку люди обыкновенно выбирают для отношений кого-то похожего на себя, а близких к идеалу очень мало, и чтобы они оказались в одном месте, оба свободные и оба симпатизировали друг другу… Шанс один на миллион. Если брать, скажем так, средний сегмент людей, то есть вроде и не идеал, но и не быдло-гопники, и не совсем уж гады, никого не убивают, не грабят и зарабатывают честно (или в их понятии честно, но не честно в понятии идеальных) – вот им значительно проще подобрать человека из своей категории. Но что же при этом делать людям творческим, а? Тем, для кого работа в офисе пять через два – что-то вроде тюрьмы? Я вас, возможно, удивлю, но – да, есть такие люди. Вы скажете, но они же где-то работают? Вот пусть там и ищут себе таких же, блин, «особенных». Да и вообще, все сейчас в интернете знакомятся!

Окей, интернет. Ну смотрите. В мире более семи с половиной миллиардов человек. Вдумайтесь! Почти восемь даже миллиардов. Если не брать в расчет отсталые страны и отдаленные деревеньки в странах более-менее развитых, то практически у всех оставшихся есть интернет. То есть вот это самое «знакомься в интернете» – это то же, что просто «ну знакомься, и все». Где конкретно? С кем? Как? Восемь миллиардов, а при этом столько одиноких людей, которым даже не с кем пообщаться, не говоря уже о другом. Хорошо, вот вы творческий и что-то такое делаете «творческое» в этом самом интернете. Но вам на глаза попадется только тот, кто уже добился выдающихся результатов, у кого миллионы или хотя бы сотни тысяч подписчиков. Вы даже напишите ему (ей), но представьте, сколько у них сообщений каждый день? Они по меркам Сети звезды – поэтому вы их, собственно, и отыскали так легко. А вы малоизвестны или вообще никому не известны (см. выше про популярность и как она дается). Как вы найдете такого же малоизвестного в большом, точнее огромном, мире под названием интернет? Вы же не знаете даже, где искать. Нам сверху никто не дает никаких карт, инструкций и ориентиров. Вот в прежние времена, к примеру, вся творческая элита – назовем ее так – собиралась у какой-нибудь Анны Павловны (читали «Войну и мир», я надеюсь, да?), и вот ты находишься среди людей своего круга, с такими же интересами и, в принципе, можешь кого-то себе найти – как минимум для дружбы и общения. А сейчас, повторюсь, все возвышенные, творческие, талантливые сидят тихо по своим норкам, забились, что-то делают свое, никого не видят и не слышат, и их никто не видит и не слышит. Нет салона у Анны Павловны больше, понимаете? Нет его. Мир подстраивается под большинство, а большинство, уж простите, – средненькие. А в приступе отчаяния и вовсе думаешь, что большинство – тупое примитивное быдло, как грубо бы это ни звучало. В то же время если усредненный вариант современного человека в этом отзеркаленном мире – это быдло и есть, то здесь нет никакого противоречия. Среднее – это и есть среднее. Ну как средняя температура по больнице, понимаете, да? Но тут уже нужно пускаться в длинные лингвистические рассуждения о лексическом значении слова «быдло», ведь каждый, наверно, вкладывает в него что-то свое. Предсмертные записки по правилам должны быть короткими, поэтому не будем заострять на этом внимание, идем дальше.

Знаете, вот стоит бочка на углу деревенского домика. В нее капает вода, которая течет по трубе с крыши. Вот капает, капает… И тут какая-то одна – всего одна – капелька добавляется, и все течет наружу… Да-да, ее еще так и называют «последняя капля». Так вот, эта веселая дружеская компашка, эти счастливые, целующиеся алкаши… Почему именно они? Почему у таких людей есть счастье и есть с кем целоваться? Вы скажете, ну ты же, такая-растакая фифа-выпендрежница, идеальная, как сама о себе говоришь, не стала бы бухать с этими алконавтами? Да, не стала бы. Это не мое счастье, но это их счастье, понимаете? Им этого достаточно, и они это получили. Почему таким, как они, дают (и не важно, что конкретно для них представляет собой счастье, какими именно они видят своих друзей и возлюбленных), а таким, как я, нет? Куда смотрят так называемые Высшие Силы, которые вроде как создали этот мир? Неужели не видят всю эту несправедливость? Неужели не замечают, что кто-то – возможно, более достойный – всю жизнь несчастен? Если они и есть, эти Высшие Силы, то им, выходит, начхать. Просто начхать…

Эта мысль взорвала меня. И поэтому мне нужно было умереть. Прямо сейчас. Пока я помню. Пока я держу эту мысль в себе. Пока я хочу им ответить – одной лишь репликой, но этого будет достаточно. И поскольку иначе, здесь, отсюда – они нас не слышат. Поэтому сказать им, бросить им в лицо (а есть ли у них лица? Не знаю, как они выглядят… Короче, понимать фразу нужно метафорически) эту реплику можно, только умерев.

Вот они – слова, которые с адской болью рвались из моего сердца, из моего разума, из всего моего естества, пока я бежала домой:

Идите вы на хрен со своим долбаным отзеркаленным миром!!! Живите в нем сами!!!»

* * *

Следователь, громко фыркнув и покачав головой, складывал лист бумаги в прозрачный файл.

– Мля… Короче, в моей смерти прошу никого не винить. Могла бы и так написать. Покороче. А то выеживается тут. Зае… читать эту мутоту. – Он харкнул на дешевенький линолеум, чистоту коего дотоле портили только свежие следы ботинок. – Короче, дело возбуждать не будем, все понятно тут… Но, мля, аж мозг вспотел… Михалыч, ты читал эту х…? «Отзеркаленный мир», еп-та… Гы-гы.

11.11.20-13.11.20