Предрассветные Сумерки Синестезии

Глава 1

Закат. Он произошёл пятнадцать лет назад, но мир всë никак не может полноценно оправиться от последствий Краха Великих Эмоций. Молодёжь уже слабо в это верит, хотя совсем недавно жители планеты Микенара могли видеть цвет слов, чувствовать пространство цифр и смаковать форму музыки. Это было столь обыденно, что на фоне синестезии даже зрение казалось менее важным. И всë это так прозаично рухнуло в один миг, оставив людей в мире, лишённом былой гармонии, что невольно задумываешься, есть ли хоть что-то стабильное в этом мире?

В тот злополучный день Заката у каждого жителя планеты отпали синестезийные усики. Отпали у всех, кроме неë. Но теперь и её нет. От каждого, кому, посчастливилось узнать Галию Анафемнон даже на миг, было проще услышать оплакивание её жертвы, чем причитание над отсутствием эмоций. Ведь эти эмоции возродила она.

Сейчас тоже был закат. Но другой. Обычный. Звëзды Клитема и Нестера, насмешливо сохраняя былую гармоничность, медленно приближались к горизонту, освещая склоны гор Златого Сечения и росший на них спиральный лес. Звуки природы разбавляли только двигатель одиноко едущей вверх машины и ритмичный стук её колёс.

«С того дня прошло, лет пять, кажется?» — Эта мысль Иринея Гефестона не имела абсолютно никакого смысла, он прекрасно помнил, что его нога не ступала здесь ровно пять лет, два месяца и четырнадцать дней. Именно тогда он в компании из двух новоприобретённых друзей поклялся никогда сюда не возвращаться. И каждый из них знал, что врал сам себе.

— Выходить будете, не? — вывел Иринея из транса раздражëнный голос таксиста. Тот согласился за дополнительную плату довезти его только до второго заброшенного КПП по этой раздолбанной дороге.

Выскочив из транспорта, покрытого наклейками с завитушками и лекалами, мужчина проводил взглядом уезжающий автомобиль и поставил на асфальт свой старый, давно облупившийся чемодан. Этот чемодан не был ему нужен с того же момента, как он вернулся домой пять лет назад, но Ириней постыдился не выгулять старичка на такое значимое событие. Размяв затёкшие косточки и схватив ручку чемодана, он зашагал дальше по дороге.

На самом деле, он сам слабо представлял, зачем приехал именно сегодня. Но, разменяв третий десяток, на него вдруг нахлынула столь сильная волна воспоминаний с того дня, что он банально не смог воспротивиться желанию вновь увидеть это место. Ириней был единственным человеком на свете, который знал, что тогда произошло на самом деле, возможно это было одной из причин, что держала в нëм интерес.

То путешествие здорово перевернуло его жизнь. Казалось бы, всего три дня, обычный поход, не самая запоминающаяся природа для этих краёв, но Последняя из синестезийных своей искренностью, своей жаждой к жизни так глубоко затронула все струны души, так заразила его, что и по сей день эти дни вспоминаются с улыбкой. Она была своего рода мессией, будто бы знаком свыше, который пришёл сюда именно для того, чтобы вдохновить этих троих и с чувством выполненной судьбы сгинуть в Пучине Мира, даруя людям ещё один шанс. Если бы Дина и Ойзис были сейчас здесь, они бы непременно согласились с этим, возможно, даже подкинув новых эпитетов личности Галии.

Пройдя по неудобной виляющей дороге пару километров, Ириней понял, что так он и до ночи не дойдёт. Свернув на обочину, он приметил пару сломанных веток и отправился вглубь леса в надежде встретить знакомый ориентир. Десяток минут блуждания, и он вышел на тропу. До боли знакомую тропу. Ещë более протоптанную, чем пять лет назад. Ей определëнно пользовались. Если бы Ириней не знал истину, он бы заподозрил, что на вершину тайком пробирались сталкеры, но он лишь воспринял эту дорожку как хороший знак и пошëл прямо по ней наверх. Минуя овраги и мелкие склоны, Ириней рассматривал такие знакомые виды, навсегда запечатлённые в его сердце, несмотря на то что посещал это место он лишь раз в жизни.

Каждый камешек, каждый мусор на пути казался ему старым другом. Будто вчера Ойзис Нюкт, ходячая депрессия, поскользнулся на этой гнилой сырой деревяшке и чуть не уронил Дину Бахус, схватившись за неё при попытке удержать равновесие. Надо было видеть позу, в которую они встали. Ириней был готов поспорить, что смех, который вырвался из Ойзиса в тот день, был его первым за прошлые десять лет.

Запыхавшись, Ириней оглянулся, увидев далеко внизу кроны спиральных деревьев. Где-то там, достаточно далеко, за три десятка километров отсюда, виднелся обрыв, около которого они ночевали на второй день путешествия. Ночь, костёр, безудержное желание Галии станцевать особый синестезийный танец, который она исполнила неправильно. Ириней помнил, какой испуганной, будто маленький котёнок, она была, когда тот сказал о её ошибках. И как она была рада, когда Ириней провёл ей урок по верным движениям гармоничного паттерна. Даже потеряв синестезию, многолетние уроки танцев позволяли ему подсознательно двигаться более эстетично, чем той, кто ещё могла ощущать. Передохнув, Ириней пошёл дальше.

Тропа и правда здорово сократила время. Уже в течение получаса перед Иринеем предстала бетонная стена, возвышающаяся на десяток метров над лесом. На ней красовались предупреждения об опасности, значки электричества и то самое идеально сохранившееся граффити в виде сложнейшего синестезийного узора. Раньше Ириней того не заметил, но под торчащей рядом плитой, незаметно был всунут металлический контейнер с парой баллончиков с краской. Это граффити периодически подкрашивали, иначе оно бы уже выцвело.

Ведя их направо вдоль забора, в то место, где располагалась дыра, Галия готовила их к своей скорейшей кончине. Она знала куда и на что идёт, объясняя ребятам, что сама реальность отвергает её, как последнюю из «чувствующих». Даже говоря об этом, она сохраняла такой невиданный позитивный настрой, что все сомневались, способна ли она вообще на грусть, и возможно ли, что она просто настолько убедительно отыгрывает свою роль? Усики, торчащие из её головы, весело покачивались из стороны в сторону, наверняка наполняя всю её сущность эмоциями. Когда она оборачивалась, то становились видны её глаза, содержащие явно больше огня, чем у кого-либо в принципе. Идеальный образ, и самое главное, работающий.

Ириней направился тем же путём. Удивительно, он раньше не думал, что эти мелкие выцарапанные символы на бетоне что-то значат. А они значили. Это были ориентиры для Галии.

Вот и дыра. Вход на огороженную территорию двадцати пяти гектар. Находящаяся под охраной заброшенная исследовательская лаборатория с прилегающими к ней подсобками. Медленно пройдя внутрь, стараясь не задевать арматуры, Ириней прокрался к стене одного из сараев. Всё так же, как и было. Ничего с того дня не изменилось. Те же самые искусственно состаренные стены, чей возраст невозможно было определить на самом деле.

Ириней не мог видеть охранников и камеры, но прекрасно знал, что они тоже его не видят, этот путь не попадает в их поле зрения. Осмотревшись, вспоминая, как Галия вела их в тот раз, Ириней обратил внимание на следы краски на нескольких сооружениях, ведущих к основному знанию лаборатории. Всё-таки ориентиры и правда были предназначены именно для неё. Очевидно, что только этот маршрут не попадал под наблюдение.

«Хах. А так убедительно говорила о ведущих её гармонических энергетических потоках. Ну хоть Ойзис с Диной ей поверили,» — улыбнулся Ириней, прижимая чемодан к груди, медленно, по следам краски, пробираясь в сторону входа.

На грязной стеклянной двери виднелись следы рук — нескольких разных людей. Судя по виду, следам было не больше пары дней. Хороший знак. План Галии, будто лавина, и правда не останавливается ни на минуту.

Скрипнув дверью и войдя внутрь, Ириней вновь увидел знакомую, ни капли не изменившуюся картину. Лаборатория словно была срисована с каждого второго фильма про безумных учёных. Торчащие трубы, спутниковые тарелки и антенны, куча хаотично расположенных электрощитков. Пузатые мониторы, стоящие на офисных столах, судя по наклейкам, содержали операционную систему, которой ещё не существовало на момент предполагаемого закрытия лаборатории. Но даже так, нарочито драматически выстроенная локация и правда добавляла атмосферы.

Ириней подошёл к какому-то умеренно чистому зеркалу и взглянул в него, тотчас поймав себя на мысли: стоило бы так же символически зализать волосы назад. Как в то время, когда он ещё работал на той идиотской работе, зарываясь в неё с головой, не замечая ни усталости, ни наглости начальства, — лишь бы уйти от жуткой реальности, не думать об утерянных эмоциях. Галия спасла его. Ириней даже не представлял, что могло случиться, если бы он случайно не наткнулся на неë, в случайный момент оторвавшись от обсуждения какого-то бреда на анонимном форуме, решив погулять.

Но сейчас зализывать волосы уже поздно, так что Ириней просто отряхнул свои немного цветастые штаны от пыли и двинулся дальше по коридору. Он направлялся в тот самый зал, где окончилось их приключение. Пучина, или Аппарат Ахилл-7, грозно возвышался в центре зала, испуская слабый театральный дымок. Отовсюду к нему тянулись разнообразные трубки и провода, большинство из которых даже не имели функций. Эпицентр Заката. Место, где всё началось и где всё закончилось. Именно этот аппарат лишил всех в мире синестезии, и именно в этом аппарате Галия принесла себя в жертву, завершая цикл, оставив своим спутникам шанс на счастье.

Ириней подошёл поближе. Он помнил этот аппарат слишком хорошо. Такой фантастический и, парадоксально, такой состаренный. Галия встала именно здесь и неизвестные лучи вперемешку с дымом окутали её, оставив от тела лишь пепел. Она готовила их к этому, но всё равно, к такому невозможно подготовиться. Сейчас же, пластина, на которую она тогда встала, была идеально чистой и даже с перебором отдавала блеском. Ни Ириней, ни Ойзис, ни Дина не чистили её.

Сзади раздался скрип двери. Как же не вовремя. Ириней инстинктивно кинулся в ближайшее офисное помещение, затаившись в глубине заваленных столов и шкафов. Очень, очень не вовремя. Как следует прислушавшись, он расслышал шаги. Затем тихие возгласы. Какие-то вопросы друг другу. По мере приближения голосов, Ириней мог расслышать всë больше, и старался дышать и двигаться всë реже. Вдруг до него донёсся один конкретный голос. Голос Галии. Ведёт очередное приключение с очередной компанией.

Это была та самая тайна, которую знал лишь он. Что она жива. Что она не сгинула в Пучине Мира. Этой Пучины, этого аппарата даже не существует — это лишь красивый макет, способный воспроизводить зрелищные спецэффекты. Никто на самом деле не знает истиной причины Заката.

Эта тайна была важнее любой другой. Коды запусков, засекреченные документы, разрушительный компромат — обнародование этих тайн вызвало бы куда меньше последствий, чем если бы какому-либо её знакомому стало известно, что она всех обманула. Усики на её голове искусственные, а живые блики в глазах созданы линзами. Строго говоря, даже её имя и фамилия — фальшивые.

Ириней нервно выдохнул и посмотрел на внутренности комнаты, в которой он спрятался. Он прекрасно знал и то, что это здание никогда не было лабораторией. Это особняк семьи Фемнон, замаскированный под заброшку.

Слышать голос Галии впервые за пять лет было сродни вновь увидеть яркую звёздочку в ночном небе. Кажется, Ириней понял реальную причину, по которой пришёл сюда именно в этот день, именно в это время. Даже несмотря на то, что они обещали друг другу встретиться через десять лет, когда её план завершится, он не удержался хоть раз услышать её вновь. Человека, который перевернул всю его жизнь и поставил на истинный путь. Человека, который поставил на этот путь уже несколько тысяч людей. Человека, благодаря которому, сотни вдохновились и начали также безвозмездно помогать заблудшим душам, выводя их из эмоциональной ловушки, вызванной Крахом Великих Эмоций, возвращая счастье в мир в геометрической прогрессии.

Ириней прикинул, когда Галия и её спутники пройдут мимо и, очень рисково, со всей своей скоростью, проскочил сзади их спин в сторону выхода. Те же сараи, та же дыра в стене, те же арматуры. И вот он вновь в лесу на тропе. Протерев пот с головы, он улыбнулся.

«Интересно, только я нарушил клятву?» — мелькнуло в его голове.

Ириней уже планировал двинуться обратно в сторону дороги безуспешно ловить попутные машины, но тут он заметил какое-то движение среди деревьев, что его насторожило.

Но из-за стволов выглянули лишь две очень знакомые головы. Ириней выдохнул. Не он один такой идиот, который решил посетить это место именно сегодня.

— Нюкт, Бахус, — поприветствовав их по фамилиям, Ириней вгляделся получше. У Ойзиса Нюкта всё ещё была та странная, но, кажется, нравящаяся людям причёска с длинной обрезанной чёлкой, ну хоть ниже бровей он её не отращивает — эти веснушки скрывать грех. Небольшая бородка такого же чернейшего цвета, что и волосы, ему вполне шла, он уже не выглядел девятнадцатилетним пареньком с нулевым желанием жить, сразу видно, что человек преобразился. Дина Бахус же почти не изменилась ни во внешности, ни в стиле одежды за исключением того, что теперь вместо распущенных волос, по обоим сторонам плеч спускались две толстые косы, а вместо короткой юбки она носила почти такую же длинную, что и Галия в те дни. И похоже, она ещё и курить бросила.

— И ты здесь? — начал Ойзис, но был сразу же перебит Диной.

— Иря! Как жизнь стариковская? Ты уже оттуда, от дыры?

Ириней с ленивой улыбкой подошёл к ним поближе. Стариковская жизнь, действительно. Он ведь всего лет на шесть лет старше. Ему, конечно, хотелось, чтобы друзья тоже побывали на территории лаборатории. Но сейчас там Галия, так что ответ мог быть лишь один.

— Извините, ребят. Дыру заделали, не судьба. Через КПП на территорию тоже не пускают.

Было видно, как они опечалились от этой новости, но внезапная встреча уравновесила разочарование, пять лет всё-таки не виделись, было что обсудить. Ойзис предложил дойти до дороги, после чего он через спутниковый телефон вызовет им всем такси. От такого предложения грех было отказываться, поэтому они отправились в противоположную от дырки сторону.

Стоя в паре километров от забора, на той самой виляющей дороге, ребята болтали, ожидая такси. Ириней слушал диалог вполуха. Его взгляд был прикован к лаборатории. На этом расстоянии она казалась такой мелкой, но даже так, Ириней был готов поклясться, что он видит горящий свет на четвёртом этаже. Галия ложилась спать, ведь живёт она тоже там.

— Спокойной, — прошептал Ириней, поворачиваясь к друзьям, пытаясь вникнуть в актуальную тему разговора.

Нет, Галия не была мессией. Галия была добровольным мучеником. Она сама возложила на себя это бремя. Вот уже пятый год, без отдыха и выходных, без праздников и передышек, она собирает страдающих и тех, кто так и не смог пережить Закат. Галия ходит с ними в короткий поход, где её спутники прорабатывают свои травмы и в конце отпускают свои былые проблемы, переосмысляя всю свою жизнь. Галия же каждый раз «умирает» в Пучине Мира, и уже на следующий день начинается новое путешествие. Она не живёт для себя. На самом деле в ней никогда не было той жажды к жизни, которой она так заражает других. Единственный её смысл существования — спасти этот закостеневший в своей депрессии мир. И когда её план завершится, она, возможно, захочет сгинуть по-настоящему. Но Ириней не позволит ей этого сделать.

Такси везло компанию обратно в соседний город Пеллопий. Ехать всего пару часов, и Ириней надеялся добраться пораньше. Не хотелось бы пропустить рассвет.