Предмет при власти

Глава 1

Вилка жила обычной жизнью и считала её временной.

От неё требовалось немногое: лежать среди прочих, участвовать в приёмах пищи и по мере сил исполнять прямое назначение. Всё это она делала без особого старания, но с устойчивым чувством недооценённости. Ей казалось, что окружающие видят в ней только то, чем она является, — и именно это она считала главным недоразумением, подлежащим со временем исправлению.

Три зубца, по её убеждению, были не просто зубцами. В них угадывался замысел. Если смотреть с правильной высоты — почти трезубец, только ещё не оформленный.

А где трезубец, там недалеко и до власти.

Иногда наверху собиралась Приёмная вертикаль, где решались вопросы роста и символического усиления. Там старались не задавать лишних вопросов, чтобы не усложнять процедуру. Вилка таких заседаний ждала, полагая, что её просто ещё не рассмотрели в нужном ракурсе.

Однажды её вызвали.

Собеседование оказалось кратким и производило впечатление процедуры, результат которой был заранее согласован, но по правилам требовал подтверждения.

— Жалобы были? — Были. — Исправлялись? — Нет. — Возражали? — Возражала. — Исполнение демонстрировали? — Формально — да. — Амбиции есть? — Значительные. — Хорошо. Будете жезлом.

Решение было принято без обсуждения, что позволило считать его взвешенным.

Так вилку повысили.

С этого момента она перестала считать себя вилкой. По существу в ней ничего не изменилось: всё те же три зубца, та же ручка. Но по документам она отныне именовалась Жезлом Указующим, и этого оказалось достаточно, чтобы новая сущность была признана состоявшейся.

Свою вилочную биографию она списала в прошлое, как этап, подготовивший её к более значимым задачам.

Для внешнего соответствия к ручке добавили декоративный шар. Конструкция стала выглядеть убедительнее, хотя и не яснее.

В подобных случаях ясность обычно считается излишней и способной породить ненужные вопросы.

Жезл Указующий приступил к обязанностям без промедления. Инструкции не последовали, но это было истолковано как доверие и позволило действовать свободно.

Жезл указывал — как предписывал статус. Тыкал — по старой привычке, быстро признанной рабочим методом. Колол — в пределах дисциплинарных полномочий. Учреждал награды — по мере расширения влияния.

Так был учреждён Орден Жезла.

Награждение производилось быстро и преимущественно по направлению. Получали орден те, на кого Жезл Указующий указывал в момент расположения. Иногда награждение следовало подряд, что создавало ощущение системности и избавляло от необходимости разбираться в причинах.

— Усилена мотивация, — пояснял Жезл Указующий.

Мотивация усиливалась неравномерно и преимущественно не там, где предполагалось.

Постепенно Жезл Указующий освоил язык, на котором последствия перестают зависеть от причин. Если после его вмешательства что-то ломалось, это называлось корректировкой; если исчезала связность — перегруппировкой; если кто-то страдал — точечным воздействием. В этом языке не было ни вины, ни ошибки — только процессы, которые следовало признать состоявшимися.

Несколько решений были приняты по траектории случайного тычка и впоследствии признаны своевременными. Однажды Жезл Указующий указал на пустое место, и туда перевели троих — по очереди, не снимая предыдущего. Отсутствие места как такового не повлияло на общий ход назначения.

Этого хватило, чтобы бессмыслица приобрела административную устойчивость.

Сначала это выглядело как сбой. Потом — как особенность. Затем — как требование времени, с которым следовало считаться.

Распределение стало дырявым, решения всё чаще совпадали с направлением зубцов, назначения — с близостью, наказания — с доступностью. Всё происходящее стало зависеть не от смысла, а от направления, задаваемого углом наклона, что постепенно было признано устойчивой практикой.

Жезл Указующий наблюдал за этим без сомнений.

— Система не готова к моему уровню, — говорил он, отмечая происходящее как промежуточный результат.

Когда становилось хуже, управление усиливалось.

— Требуется жёсткость.

Когда последствия становились очевидными, вводились награды.

— Требуется поддержка.

Некоторые пытались понять, что происходит. Им объяснили, что процесс идёт.

Иногда к Жезлу подходил старый Черпак.

Черпак был тяжёлый, закопчённый, с длинной ручкой опыта, на которой оставались следы всего, что приходилось вычерпывать. Он говорил тихо, как говорят те, кто уже видел достаточно, чтобы не спешить с выводами.

— Ты ведь не для этого, — сказал он однажды.

— Я уже выше, — ответил Жезл Указующий.

Это было принято к сведению.

Черпак кивнул и отошёл.

В Приёмной вертикали Жезлом Указующим были довольны. То, что происходило внизу, рассматривалось как этап. Отклонений не выявлялось, а отчётность сохраняла форму, которой обычно бывает достаточно.

Со временем Жезл Указующий начали приводить в пример.

После этого, увидев результаты, на повышение выстроилась очередь.

Приёмная вертикаль работала без задержек.

Стояли ножи, ложки, шумовки. Кто-то из новых блестел с той особой поверхностной готовностью, которая появляется до первого применения. Все старались выглядеть готовыми заранее, чтобы не упустить момент.

— Готовы к повышению? — Да. — Утверждены.

Очередь двигалась.

Жезл Указующий к этому времени почувствовал, что достиг предела своего уровня. Ему стало тесно в собственной значимости. Он уже не столько управлял, сколько соответствовал ожиданию, которое сам же и сформировал.

И это было замечено.

— Готовы к следующему статусу? — Да. — Утверждены.

Жезл Указующий возвели в Скипетр Указующий.

Декоративный шар увеличили: он стал больше, тяжелее и помпезнее, ручку сделали толще, так что вся конструкция приобрела окончательно торжественный вид и почти утратила связь с действием, ради которого когда-то существовала.

Колоть теперь было не по рангу.

Скипетр Указующий в основном указывал — долго, весомо, с тем выражением, которое принимают за содержание, когда содержания уже не осталось.

Куда именно он указывал, значения уже не имело.

Внизу продолжали ломаться процессы, страдали люди, множились награды и объяснения. Происходящее не служило предостережением. Новые кандидаты переступали с места на место, стараясь выглядеть готовыми. Черпак молчал.

А Скипетр Указующий стоял во главе всего этого с той полной уверенностью, с какой особенно опасны бывшие вилки.