Предложение

Глава 1

Пашка проснулся без двадцати семь, встревоженный неожиданной мыслью. Рядом мирно сопела Юлька, тепло ее тела приятно будоражило воспоминаниями о вчерашнем вечере. «А вдруг она откажет?!», — нехорошее волнение царапнуло Пашку, он приподнялся на локте и внимательно посмотрел на Юльку. Та вдруг смешно наморщила носик, что-то пробормотала во сне, причмокнула и повернулась на другой бок, будто уклоняясь от назойливого Пашкиного взгляда. «Не должна, — успокаивал себя Пашка. — Полгода все-таки. Были, конечно, ссоры, но в целом…»

Он аккуратно встал, привычно попав ступнями в теплые пушистые тапки — Юлькин подарок на День Защитника Отечества. Два больших розовых монстра смотрелись крайне вызывающе в аскетичной Пашкиной квартире и служили предметом для бесконечных острот со стороны нередких гостей. Юльке же тапки так понравились, что она немедленно купила себе такие же. И теперь они с Пашкой с гордостью щеголяли в своих обновках, подчеркивая единение вкусов.

Одевшись, он прошел на кухню, неуклюже скрипнув половицей, достал из старого буфета банку предусмотрительно намолотых со вчерашнего дня зерен и принялся за варку кофе. Юлька любила кофе. Вот и сейчас, учуяв знакомый аромат, она заворочалась, громко зевнула, завозилась в комнате. И через несколько мгновений дошла до кухни и просунула в дверной проем заспанное лицо с еще не проснувшимися глазами и слегка припухшими губами:

— О, круто! Без меня не садись.

Пока Юлька принимала душ, Пашка с бешено стучащим сердцем прокрался в комнату, дотянулся до верхней полки шкафа, куда Юлька никогда не заглядывала — ведь там пылился никому не нужный хлам, и, пошарив, достал оттуда заветную бархатную коробочку. Внутри скреблось тревожное чувство, будто он совершал что-то противоестественное и может быть даже преступное. Он положил коробочку в карман просторных шорт и вернулся на кухню.

Кофе маняще дымился в элегантных современных чашечках, которые Юлька приволокла несколько дней назад. «Я хочу получать от напитка эстетическое наслаждение, а не моральную травму», — сказала она тогда, расставляя принесенную посуду, и кивнула на разнокалиберные Пашкины кружки, которые неприятно тыкались в глаза многочисленными трещинами и отбитыми ручками. Пашка не возражал, новые чашки ему даже понравились, хотя и со старыми, с его точки зрения, все было довольно неплохо.

Юлька молча отхлебывала кофе, задумчиво глядя сквозь окно на набирающее силу утреннее солнце. На подоконнике с обратной стороны окна случайный воробей любопытно косил глазом в тесное пространство кухни. Пашка собирался с духом, ежесекундно ощупывая коробочку. Его ладони вспотели.

— Ты странный сегодня, — вдруг сказала Юлька, переводя взгляд с окна на Пашку.

— Юлечка, я… — Пашка закашлялся, он не считал себя мастером высокой словесности. Юлькино лицо приняло удивленное и заинтересованное выражение, она поставила чашку и слегка наклонилась вперед. — Мы уже давно вместе, и я подумал… как это… вот мы и живем долгое время в одной квартире, и я подумал… да что же это! Короче, Юлечка, будь моей женой, а?

И Пашка рывком, будто вколачивая гвоздь, поставил перед Юлькой бархатную коробочку. Юлька посмотрела на Пашку бездонными сияющими глазами и ничего не ответила, подвесив в воздухе нервную паузу. Ее левая бровь приподнялась и застыла удивленным полукругом. Над кухонной аркой мерно тикали небольшие настенные часы с отделкой под дерево, забытый кофе беспечно остывал в углу столешницы. Наконец она улыбнулась, бережно взяла Пашкин подарок и аккуратно откинула крышечку, ловко подцепив ее длинным ногтем, требующим обновления маникюра.

— Женоой, — протяжно покатала она во рту непривычное слово, рассматривая небольшое колечко на ярко-красной подушечке. — Это что же, дети?

— Ну, со временем… почему бы и нет? — неуверенно ответил Пашка. Мысль о возможных детях оказалась свежей и несколько пугающей.

Юлька достала колечко, примерила — оно подошло идеально. Она подняла руку, чуть раздвинула пальцы и залюбовалась украшением, слегка наклонив голову. Небольшой камушек в оправе кольца сверкнул в ответ многочисленными гранями, свет от них отразился множеством искр в Юлькиных прищуренных глазах.

— Это что же, настоящий бриллиант?! Ты с ума сошел.

Пашка скромно кивнул. Юлька осторожно сняла драгоценность и положила обратно в коробочку.

— Пашка, я поражена, не ожидала, честно. Вот только… не романтично как-то совсем… Утро, кухня, кофе. Я не так это себе представляла.

— Ты чего, отказываешь мне?!

— С ума сошел, почему сразу «отказываешь»? Я хочу, чтобы круто было. А может, в субботу в ресторане повторим?

Пашка почесал голову.

— В ресторане… Дороговато выйдет. У меня и денег осталось не так чтобы много. А зарплата только через неделю.

— Давай сделаем так. Закажем столик в хорошем ресторане. Я позову Светку, Машку и Галю. Ты со своей стороны сам решай, кого звать. Сядем, закажем пару бутылок вина и легкие закуски. Ты сделаешь предложение, мы за это выпьем по бокалу, а потом пойдем к нам праздновать. Я приготовлю вкусную курицу, возьмем пива, посидим. Вот будет круто! И в бюджет уложимся, и всем запомнится.

— Я бы хотел брата позвать, — вдруг сказал Пашка, поджал губы и нервно посмотрел на Юльку.

— Брааата? Ничего себе. Ты уверен?

Пашка нахмурился, яркая картинка недавнего прошлого возникла у него перед глазами.

Брат праздновал в кафе день рождения, так, как он любил — громко и разгульно. Все приглашенные пришли парами, кроме Пашки и именинника. В какой-то момент из-за соседнего столика на сцену караоке вышла невысокая черноволосая девушка с короткой стрижкой, и сильным мелодичным голосом исполнила песню «Знаешь ли ты…». Ее артистичные движения завораживали своей плавностью и гармоничностью, а пение заставляло сознание улететь в неясные дали. Пашка как раз пытался произнести проникновенный тост, но все слова, которые он с такой тщательностью подбирал, вылетели у него из головы. Брат не заметил неловкости момента, потому что таращился, позабыв о гостях, на сцену. «Подождите меня, я сейчас», — хрипло сказал он под шум аплодисментов, поставил недопитую рюмку текилы и направился к сцене. Он элегантно перехватил идущую к своему столику девушку и начал что-то говорить ей, показывая то на себя, то на гостей. Видимо, брат был ярок и убедителен, потому что спустя несколько минут к их компании присоединилась Юлька. «Всем привет», — скромно сказала она тем самым голосом, которым несколько минут назад покорила сердца слушателей и посмотрела своими большими синими глазами на Пашку. Брат изо всех сил шутил и смеялся, стараясь заполнить собой весь вечер, а Юлька с Пашкой молча дарили друг другу свои взгляды. В какой-то момент брат почувствовал неладное, его глаза злобно сузились, он стал налегать на текилу и недобро поглядывать на Пашку. Потом был короткий период ухаживаний, брат дарил Юльке шикарные букеты, приглашал в театр, звал в путешествие в Питер. А Юлька выбрала Пашку.

— А не боишься, что он опять напьется и начнет ко мне приставать? — продолжила она.

— Боюсь. Но он же брат мой. Я поговорю с ним. И потом, не очень-то он к тебе и приставал…

— Ну да. Всего лишь ловил по углам, пылко объяснялся в любви и обещал отбить меня у тебя. Достойнейшее поведение.

Пашка тяжело вздохнул.

— Я поговорю с ним. Погоди. Так ты же мне ничего не ответила?!

— Иди-ка сюда, — Юлька перегнулась через стол, взяла нарочито сердитое Пашкино лицо в свои теплые ладони и с чувством поцеловала будущего жениха. — Вот когда при всех предложишь, тогда и отвечу. Глянь, он еще сомневается. Давай, звони в ресторан.

Столик Пашка смог забронировать только с работы, в свой законный перерыв, когда ему не приходилось ежесекундно отвечать на звонки вечно недовольных клиентов колл-центра. После того, как он пригласил всех друзей на субботу, отделавшись загадочным «новость вам сообщу!» на вынимающие душу «что? почему?», настала очередь брата.

— Привет, Витя. Как поживаешь?

— Чего хотел?

— Приходи в субботу в ресторан. Я всех своих собираю, Юлька с подругами тоже будет. Не волнуйся, я угощаю.

— За меня не переживай. Повод-то какой?

— Помолвка. Только ты не говори никому, это сюрприз. Юля просила. — Последнюю фразу Пашка непроизвольно сказал чуть громче и как-будто с выражением. В трубке повисла тишина. — Витя?

— Помолвка, — голос брата изменился, стал чужим и далеким. — Ладно. Буду.

Колюче запиликали гудки отбоя. Пашка запоздало вспомнил, что обещал поговорить с Витей насчет его поведения. «Ладно, — успокоил он себя, — перед мероприятием выберу момент. Да что, в конце концов, плохого может случиться, будет куча народу, мы же цивилизованные люди!». С этими размышлениями, на ходу придумывая новые доводы, он вернулся к работе.

Вечером Юлька потащила Пашку в торговый центр — выбирать новое платье. «Такой день! — жарко она шептала ему на ухо, когда они поднимались на эскалаторе. — Я заняла у подруг немного денег, конечно, не сказала, на что. Мы должны выбрать что-то потрясающее!». Пашка опять не возражал. Он нежно обнимал Юльку за талию и думал о том, что на ней любая тряпка будет выглядеть потрясающе. «Да ты-то понятно, — нетерпеливо отмахнулась Юлька, когда он сказал ей о своих мыслях. — А подруги??»

Через пару часов скитаний по бутикам Юлька нашла шикарное синее платье с необычными рукавами в мелкую сетку.

— Ну, как тебе? — спросила она, вертясь перед Пашкой. — Нравится?

Пашке платье нравилось, как и предыдущие десять. Но в этот раз в Юлькиных глазах сверкали особые жадные искорки, и поэтому Пашка постарался вложить в ответ максимальное воодушевление.

— Очень. Тебе идет. Давай его возьмем?

— Ты же так отвечаешь не потому, что устал со мной ходить? — нахмурилась Юлька.

— Ну что ты! — воскликнул Пашка. — Ты выглядишь великолепно. Это лучший вариант за сегодня. Правда? — он обратился за помощью к продавщице, чьи небрежно завитые локоны почему-то напомнили ему Медузу Горгону. Та степенно кивнула.

— Новая модель. Хит сезона. Цвет освежающий, вам подходит идеально. Берите, специально для вас сделаем небольшую скидочку.

Домой они возвращались с объемным пакетом, наполненным свернутой в кокон заветной обновой. В автобусе Юлька взяла Пашку за руку и прижала его ладонь к своей щеке. Ее губы легко коснулись кожи его рук. Он смотрел на нее и мечтал о том, чтобы этот момент длился вечно.

В пятницу вечером, когда Пашка ехал домой с работы, позвонил брат.

— Алло. Паша, извини, я не смогу прийти.

— Витя, да ты что?! Почему?

— Завтра с утра в Москву уезжаю. Там работа подвернулась. В нашей провинциальной дыре нормальных денег не заработать.

— Что, работа не может один день подождать? Поедешь в воскресенье.

Брат помолчал несколько секунд, затем с неохотой продолжил:

— Не может подождать. Я тут опять в микрозайм вляпался. Надо отдавать, а нечем. И проценты капают каждый день.

— Витя… ты снова начал играть?!

— Не твое дело! — злобно ответил брат. — Все, давай, пока. Погуляйте без меня как следует.

— Подожди! Сколько ты там должен?

— А тебе-то что? Пятьдесят тысяч. Но ты за меня не переживай, справлюсь. Наслаждайся своим счастьем.

Брат бросил трубку. Пашка убрал телефон в карман и уставился в заляпанное автобусное окно. Мимо равнодушно проплывал городской пейзаж из серых пятиэтажек, тесных перекрестков и узких тротуаров. Через несколько минут автобус остановился. Пашка выбрался наружу, протискиваясь между чужих холодных пальто, и короткими, не всем известными тропами вышел к своей хрущевке. Ранний мартовский вечер укрыл сумерками слякотный двор, в окнах домов зажегся свет. Пашка поднял голову. Окна его квартиры светились надеждой и предвкушением, Юлька скорее всего в очередной раз примеряла новое платье, придирчиво рассматривая себя перед зеркалом. Он вздохнул, подул на замерзшие пальцы и снова достал телефон — обзвонить друзей.

— Алло, привет. Насчет завтра, вполне возможно, что мы перенесем мероприятие. Ну, так получилось. Да, я сообщу. Слушай, тут такое дело… У тебя не будет пары-тройки тысяч? Я через месяц отдам. Да, позже все расскажу…

Через полчаса удалось набрать требуемую сумму. Пашка посмотрел на цифры в приложении банка, еще раз все взвесил и решительно, будто бросившись с берега в холодную апрельскую речку, нажал на кнопку перевода. Вскоре пришло сухое сообщение от Вити: «Не стоило, но спасибо».

— Что??? Как все отменяется? — Юлька непонимающе смотрела на Пашку, пронзая того яростной синевой.

— Вот так, — глухо ответил Пашка, вертя в руках элегантную современную чашку. — Я все деньги перевел брату. Еще и занять пришлось, у друзей. Но брату нужнее. А мы и потерпеть можем.

— Потерпеть?! Ты вообще себя слышишь? Я ж подруг пригласила! Платье ради этого купила. А ты… вечно носишься со своим Витей! Он уже тебе на шею сел. Он для тебя важнее нас, да? Скажи, а как ты собираешься семью строить? Если твой брат постоянно будет маячить между нами?

Пашка молчал.

— Знаешь что, — психанула Юлька, — иди-ка ты к черту. Живи со своим братом.

Она кинулась к двери, всхлипывая и украдкой вытирая слезы, он не стал ее удерживать. Хлопнула дверь, застучали злые торопливые шаги вниз по лестнице, постепенно затихая и оканчиваясь еще одним еле слышным бесповоротным дверным хлопком. Пашка потухшим взглядом обвел квартиру. У входа стояли его большие розовые тапки, которые он в этот раз не успел надеть, напротив них стояли, в спешке сброшенные, Юлькины тапочки поменьше. Две пары домашней обуви грустно взирали друг на друга короткими пушистыми мордочками. На кровати лежало аккуратно разложенное синее платье, в руках по-прежнему бесцельно вертелась кофейная чашка. Тоскливую тишину нарушал лишь привычный мерный ход настенных часов. В воздухе витал едва различимый шлейф от Юлькиной туалетной воды. Где-то далеко за окном отрывисто и с неохотой лаяла собака. Мысли в голове у Пашки ворочались тяжело и неуклюже, наверное, надо было что-то делать, как-то исправлять ситуацию, кому-то звонить, что-то говорить… Но в сознании навязчиво крутились слова из песни «Знаешь ли ты…», а любые возможные действия отталкивали пустотой и бессмысленностью.

Прошло около часа. В подъезде опять послышались шаги, легкие, воздушные и очень знакомые. Пашка вздрогнул и поднял голову. В замочной скважине повернулся ключ, кто-то зашел в квартиру, принеся с собой тонкий аромат туалетной воды. «Наверное, забыла что-то», — подумал Пашка. Через минуту на кухне появилась Юлька с большим пакетом в руке. Лицо у нее было усталое и заплаканное. Пашка неуверенно поднялся навстречу. Юлька молча поставила пакет на стол, повернулась к Пашке и обняла его.

— Паша… прости меня. Я такая дура. Ты все правильно сделал. Хоть и зря.

— Я тебя не понимаю, — честно признался Пашка, хотя он и не стремился что-то понимать, его вполне устраивало гладить Юльку по голове и наслаждаться запахом весенней свежести, исходящим от ее волос.

— Твой брат поджидал меня внизу. Он все это придумал, не нужны ему никакие деньги. Он знал, что ты сделаешь все, чтобы ему помочь, и рассчитывал, что я устрою скандал и тебя брошу.

— У него почти получилось, — тихо сказал Пашка.

— Ты тоже дурак, — улыбнулась Юлька, на ее ресницах таяли последние капельки слез. — Я тебя простила, как только дошла до первого этажа. Думаю, выйду на улицу, подышу чуть свежим воздухом и вернусь. А тут он.

— Что же ты так долго?

— Вот, — Юлька кивнула на пакет, — осталось немного денег после покупки платья. Пошла взяла на завтра пиво и курицу. Давай, обзванивай своих, приглашай к нам. Ну, и это…

Она встала на цыпочки и тихо прошептала Пашке на ухо:

— Я согласна.