Правда, Шарлотта?

Глава 1

Правда, Шарлотта?*

Очередное буднее утро начинается с чириканья будильника в смартфоне. В моем доме нет часов или иных приборов, напоминающих о времени. Вернее, о невозможности удержать его, остановить, обмануть…

Глаза открываются задолго до набившего оскомину электронного сигнала. Лежу и наблюдаю, как медленно наливается светом пробивающийся сквозь неплотно закрытые шторы наступающий день. Не шевелюсь и почти не дышу в надежде, что вечность меня не заметит, и ее неотвязный гончий пес – память – проскочит мимо.

На первые ноты рингтона тело реагирует быстрее сознания: рука выныривает из-под одеяла, прихлопывая гаджет, а уже следом накатывает досада и раздражение. Немного йоги и стрейтчинга не излечивают, но стряхивают сонливость и возвращают способность сопротивляться. Я вытягиваюсь в струну, напрягая каждую мышцу так, что начинаю чувствовать себя стрелой… И тут мою новоявленную цельность уничтожает еще один звук: уведомление о поступившем смс.

Правильным дыханием пытаясь сдержать эмоции, выныриваю из сонного тепла одеял и, резво дрыгнув ногами, встаю - озноб пробирает до горла. В сто первый раз вспоминаю о необходимости приобрести до зимы ковер: босым ступням ненавистны холодные доски пола. На цыпочках подхожу к тумбочке, беру смартфон и провожу пальцем по экрану: может, сегодня повезет, и я увижу что-то новое…

Нет. Это просто его очередное «сожалею», расплывающееся перед глазами.

Слезы? - Глупости! Трубка летит в сбитые бессонницей простыни, а я отправляюсь в душ - там слез не видно… Но, не дохожу: следующее уведомление ловит меня на полпути. Скрипнув зубами, возвращаюсь.

«Пожалуйста, поговори со мной».

Ну, вот тебе и «новенькое» - напросилась. Даже думать не стану: хватит с него короткого «нет».

Телефон летит обратно, а я, наконец, оказываюсь под горячими струями. Температура воды такая, что терплю с трудом. Пар быстро заполняет небольшое помещение, создавая иллюзию другой реальности, где можно смыть плохое настроение…

Двадцать минут спустя моя кожа источает ароматы граната и весенних цветов, но настроение по-прежнему «ниже нуля». Пар настолько густой, что вслед за мной из ванной выплывает целое облако, делая меня похожей на героиню фантастического фильма. Протираю запотевшее зеркало и, разглядывая проявляющееся изображение, очередной раз убеждая себя, что заслуживаю лучшего. Словно в подтверждение мои уши снова заполняются знакомыми звуками рингтона - закатываю глаза и матерюсь, пытаясь игнорировать когда-то желанную мелодию.

Шелковый midnight blue set** для особых случаев -вещь, которая способна придать уверенности и изменить мироощущение. Может и глупо, но я в это верю. Вернее, надевая это уникальное белье, я начинаю себя чувствовать гордой, независимой и сексуальной. Сегодня такая поддержка точно не помешает, и я собираюсь поручить ее умопомрачительному комплекту от Agent Provocateur. И в прямом, и в переносном он станет моим «агентом под прикрытием». А заодно и щелчком по носу всем тем, кто считает меня серой пташкой, осчастливленной вниманием голливудского селеба.

Экран смартфона снова ожил или, вернее, и не умирал: меня ждали еще пять непрочитанных сообщений. Буквы снова плывут, но слезы не проливаются - жгут, заставляя рычать от бешенства: он отправлял их одно за другим, словно загонял шары в лузу…

«Нам нужно увидеться»

«Пожалуйста»

«Я искренне сожалею»

«Пожалуйста, прости»

«Просто поговорим»

«ОК, ты знаешь, где я завтракаю» - отвечаю я, прекращая поток раздражающих звуков.

Ччерт, какого хрена вообще! Ну, почему бы не оставить меня в покое сразу и насовсем, а не отрезать по кусочку??

Стараюсь дышать глубже. Вынимаю из гардероба узкую черную мини-юбку и алую атласную блузу; достаю из ящика пару чулок на широкой кружевной резинке. Бросаю все это на постель и снова отправляюсь в ванную, чтобы уложить волосы и сделать макияж.

Полчаса спустя, разглядывая себя в зеркале, чувствую озноб. Сначала по позвоночнику, а потом – по всему телу, до внутренних спазмов… Это озноб предвкушения встречи с ним. Когда-то я, как дура, рассказала ему об этом. С тех пор, договариваясь о встрече, он интересовался: «Как поживают твои мурашки?» И довольно скалился в ответ на мое возмущение.

Беспокойство не отпускает. Остатки инстинкта самосохранения делают сборы медленными и неуверенными: я зачем-то без конца проверяю телефон, перемериваю все туфли, странно реагирую на любимый парфюм. Наконец, готова, но только с виду, потому что так и не решила, где буду завтракать – в «нашей» кофейне или в офисе, куда он придти не рискнет. Или рискнет? После интервью под заголовком «Моя девушка простит мне все» уж и не знаешь, чего ожидать…

Снова бросив взгляд на телефон, и пару раз поскользнувшись на высоких каблуках, хватаю ключи, клатч и выхожу за дверь. Через четверть часа я подъеду к крошечной кофейне Старого Города, приткнувшейся на углу улицы Лилий и Четвертой. Я люблю это место – тихое, не пафосное, уютное; с разномастными столами и стульями, и густым ароматом молотого кофе, имбиря и ванили.

Так для меня пахнет счастье.

****

Она не доезжает до входа и паркует свою игрушечную машинку в глубине тесной улицы с цветочным названием; выбравшись, медленно идет в сторону заведения, хозяин которого знает всех посетителей по именам. Случайный человек заглядывает к нему редко, а если уж заходит – перестает быть случайным: сюда приглашают друзей, родных, любимых.

Она как всегда стильная и как всегда двойственная: темный строгий тренч, скрывающий яркую блузу и подчеркивающий природную бледность лица, тяжелые пряди, туго затянутые в косу, косметика, которой будто бы и нет – сама свежесть и естественность. Но коллекционный midnight blue, высокие каблуки, вкупе с бессонной ночью, сделали ее немного… В общем, по улице шла не просто молодая женщина, а застегнутая на все пуговицы загадочная провокация.

Она сразу увидела его сквозь стекло: темные джинсы, черная рубашка, тяжелые байкерские ботинки. Небритый и взъерошенный он сидел за их столиком, уставив глаза в столешницу; забытый кофе остывал у его рук, покоящихся на столе, словно он собрался помолиться. Похоже, поспать ему удалось не больше, чем ей. Она застыла у двери, раздумывая, войти или убежать. В груди нарастало болезненное ощущение, словно она пропустила удар, и там расползался большущий синяк. Ладонь инстинктивно прижалась к солнечному сплетению…

Хозяин кофейни улыбнулся ей сквозь стекло и кивнул, приглашая войти. Ей ничего не осталось, как растянуть губы в улыбке и толкнуть дверь: маленькие колокольчики мелодично возвестили о ее приходе. Не отрывая глаз от радушного хозяина, она подходит к стойке. Т

Добродушный толстяк знает ее давным-давно, по-отечески опекает, и любит приветствовать по старинке, целуя в обе щеки. Потом смотрит на милую клиентку глазами заговорщика, берет ее руки в свои и шепчет:

- Он ждет с самого открытия и все звонит, звонит…

Она едва кивает, поджимая губы. Потом берет себя в руки и просит, расстегивая плащ:

- Можно мне средний капучино и миндальный бисквит с бананом?

От звука знакомого голоса мужчина очнулся и поднял взгляд; затем поднялся сам. Он стоял и ждал, пока она получит свой заказ; он искал любой знак прощения в ее лице и глазах. Всегда уверенный, сейчас он не знал, куда девать руки, словно школьник. Она ходила мимо него со своими чашечками-блюдечками, пока, наконец, не устроилась за столиком. Мужчина занял место напротив и снова поймал ее взгляд.

- Мне очень жаль, - чуть хрипловато произносит он. – Прости.

- Знаю. Получила твои смс. Что-то еще?

- Я не хотел обидеть тебя…

- Специально или нет, но ты это сделал - я пережила. Все?

- Что мне сделать сейчас, чтобы ты могла простить?

О таком варианте я даже не подумала. Почему? Во-первых, он никогда не извинялся. Ни-ког-да. А во-вторых, вероятно, мне просто осточертел этот маятник «вместе-порознь-вместе»…

Слов просто нет: сижу молчу. Память же не ампутируешь… Ненавижу, когда он заигрывается и забывает, что я не его фанатка, и вовсе не жажду видеть в своей постели «звезду» вместе с длинными носами и камерами папарацци.

- Думаю, мы просто слишком разные, - наконец выдавливаю я, изображая наслаждение бисквитом.

С моим голосом что-то не так: он чужой и бесцветный, наверно, из-за бессонницы. И тут он берет мою руку и начинает медленно поглаживать большим пальцем тыльную сторону ладони.

- Мне нет оправдания за то интервью: алкоголь не в меру развязал мой язык… Этой ночью я понял, что в моей жизни не осталось ничего, кроме работы и тебя… Но все, что связано с профессией – игра, иллюзия. И только ты - настоящая. Я не хочу тебя терять. Прости, пожалуйста…

Жую свой маффин, завороженно уставясь на его двигающийся палец. Потом встречаюсь взглядом с его невероятными глазами, в которых начинаю тонуть… Подсознание брыкается, напоминая, что он отвязный бабник и врун: «Берегись, милая, у актеров лицедейство в крови!»

- Дай мне еще один шанс, - продолжает он, - пожалуйста. Приходи сегодня вечером, я приготовлю нам ужин, испеку твой любимый луковый хлеб… - Я согласилась позавтракать с тобой – это и есть твой шанс. Не думаю, что меня хватит еще и на ужин.

- Просто попробуй, - в его виноватых интонациях все-таки проскальзывает нетерпеливая настойчивость.

Словно извиняясь за давление, он подносит мои пальцы к губам и, нежно поцеловав, прижимает ладонью к колючей щеке. Он глядит на меня умоляющими глазами мистера Рочестера, покрасневшими от волнений и бессонной ночи…

Поистине, все его лучшие роли – часть его самого. И я чувствую, как он пробивает мою защиту… Уступить ему - значит открыться для удара, который снова может разбить мне сердце…

Ах, мадам Бронте*, все ваши герои и героини – опасная выдумка!

Но я все еще люблю его… и вот это уже - опасная правда.

- Ладно, - соглашаюсь, сдерживая вздох, – загляну после работы. Но… решишь повторить - лучше просто исчезни из моей жизни. Я серьезно.

Плотно сжатые губы трогает улыбка, а в уголках глаз появляются морщинки, добавляя возраста. Выглядит он и правда не лучшим образом, но я чувствую, как после моего согласия напряжение его отпускает.

- Никогда больше не сделаю тебе больно, - произносит он тихо и снова прижимается к моей руке сухим поцелуем.

Затем поднимается и тянет меня за собой, обнимая своим знаменитым медвежьим объятием, скользя горячими ладонями по тонкому атласу блузки, прожигая его насквозь.

- Шелковая… - шепчут в висок его губы, а руки сжимают крепче, давая ощутить его возбуждение.

Я не против объятий, и откликаюсь совершенно искренне, с удовольствием вдыхая знакомые запахи его теплой кожи, табака и бензина. Но я ни разу не назвала его по имени. Потому что еще не простила. И, возможно, не прощу.

А еще потому, что не решила, действительно ли приду к нему сегодня. Ведь мое чувство принадлежит только мне, и кроме ответной любви и страсти, я хочу уважения. Мне это просто необходимо, чтобы жить. И нет никакой разницы, что за век на дворе.

Правда, Шарлотта?*

___________________________

*Шарлотта Бронте – автор романа «Джейн Эйр»

** - комплект цвета «полночный синий»

***Эдвард Рочестер – герой романа «Джейн Эйр» и одноименного фильма режиссера Кэри Фукунага 2011 г. в исполнении Майкла Фассбендера.

18.01.2015.