Позиция

Глава 1

Ясная погода, хорошее время для работы. И что очень важно, еще не слишком холодно. Даже когда лежишь на пенке, и стылая земля не высасывает из твоего тела все его тепло, отсутствие движения позволяет холоду проникнуть даже сквозь водолазный свитер и термобелье. А сейчас еще ничего, может быть к утру подморозит. Поле неподвижно, словно нарисованное, каждый приметный куст, каждая прогалинка прочно закреплены в памяти в своем состоянии. Если что-то изменится, если картинка вдруг будет нарушена новым объектом, движением, Лис это сразу заметит. Но он уже знал, откуда ждать движения, и надеялся, что в этот раз не прогадает. Пролежать с утра до вечера в поле и вернуться ни с чем, это не самое худшее, но будет обидно. Поле оканчивалось мертвой безлистной посадкой. Деревья давно погибли от того, что их корневища были перерублены и изрезаны траншеями. Там, за неровной линией насыпи брустверов, скрывались враги. Вообще все у врагов было неплохо. Окопались прекрасно, бк в изобилии, ротации регулярны, бывает слышно даже как гудит генератор. Чувствуют себя в вольготно, от того и наглеют. Стреляют часто, внезапно и помногу: закидывают вогами, поливают из стволов, навешивают рпг. Отвечать им по большей части бесполезно, расстояние большое, а бк на пересчет, морковки срабатывают через одну. В последние два дня вообще почти не отстреливались. Противник от этого вовсе не стал тише, напротив, ощутил безнаказанность, потерял всякую осторожность, и, уверенный в своем доминировании, стрелял уже мало заботясь об ответке. Пришло время за это платить. Два вечера подряд из посадки выскакивал гранатометчик. Поднимался в полный рост, задирал трубу и навесом отправлял морковку в нашу сторону. Оба раза это были бесполезные пуски, снаряды перелетали через позиции и взорвалось в поле, в тылу. Но такая наглость отважного петуха, конечно, изрядно злила. Лис ждал, поочередно напрягая и расслабляя мышцы, изредка, когда спина начинала нестерпимо ныть, подтягивал к животу то одно, то другое колено. Наверное, будь он лет на десять моложе, лежка давалась бы ему гораздо легче. А теперь вот, ломота в пояснице, затекающие конечности, хотя четвертый десяток только разменял. У врагов застрочил пулемет, за ним второй, в воздухе поднялся шелест. Глубокие амбразуры едва подсвечены вспышками, заткнуть бы их... Скромно оттарахтел агс, через несколько секунд захлопали разрывы в нашей посадке. И вот... в проеме между насыпей мелькнула голова в каске. Перекрестье на зеленоватом стекле уже смотрело в нужную сторону, щека Лиса приникла к гладкому затертому дереву приклада. Укроп выскочил с готовой трубой, сделал быстрый шаг вперед, поднял морковку. Триста метров, это нормально. Паузы между ударами сердца, только спокойно, спокойно. Секунды, которые Лис ждал весь день. Укроп как раз встал боком, и перекрестье схватилось под левой рукой, туда где нет брони. Мягкий спуск. Плетка звучно щелкнула, мягко отдавшись в плечо, прицел на доли мгновения качнуло, и укроп резко наклонился вправо, роняя трубу. Он словно уклонился от пули, но нет: подогнулся в коленях и сложился назад, упал на спину. Так резко и быстро, как старая игрушка, бычок на резинках. Нажимаешь на кнопку, он падает. - Плюсик. - прошептал Лис и начал отход. Грянули наши пулеметы, затыкая врагов, прикрывая снайпера, но враг ответил своим шквальным огнем. Воздух над полем застонал, завибрировал от сотен рвущихся пуль. Лис ушел, воги захлопали в траве, поднимая белесые дымные столбцы примерно там, где он был меньше минуты назад. Но он уже сполз в балку, скрываясь за складкой местности, туда где ждал второй номер. Макар, молодой парень из местных, присев на землю, выглядывал из травы, ожидая Лиса. Дождался. - Не высовывайся, олень! - прошипел Лис, перебираясь за край балки на четвереньках. - Уходим. - Двести? - Я ему пульс не щупал, давай вперед!

На позиции Лиса уже встречали как героя. Крепко пожал руку взводный Ковбой, крепкий и основательный мужик, старый приятель и соратник Лиса. Потрепанный жизнью Уголь, на всей внешности которого оставило свой характерный отпечаток тюремное прошлое , выразил восхищение и сожаление, что это дело никак не обмыть. У Ковбоя с этим было строго. Поприветствовал Бурый - большой и грузный увалень, молодой, едва успевший окончить ВУЗ прежде, чем все началось. Ни грязь, ни копоть, ни недельная щетина не могли скрыть в нем человека умного и интеллигентного, сохранившего эти качества несмотря на многое. А еще был Удав, ровесник Бурого и полная его противоположность. Худощавый, с большим горбатым носом, и обычным отсутствием всякой мысли в блеклых глазах. - А ты переживал, - усмехнулся Лис Ковбою, присаживаясь на зеленый ящик из-под бк у входа в блиндаж. Макар, с таким видом, что укропа снял он, прошел дальше, вдоль окопа до пищевки. - Я и сейчас повторю, дурная это затея. Ты красавчик, конечно, но отмашки не было. Случись с тобой что, мне было бы проще самому застрелиться. - строго возразил взводный. - Победителей не судят. - Так Албанцу и скажем. Вернулся Макар, неся в руках две горячие эмалевые кружки с крепким, по два пакетика, чаем. Уголь протянул хорошую крепкую папиросу из красивой жестяной коробки. Уж что-что, а курил он со вкусом. - Я глазам не верю! - наигранно восхитился Лис. Папирос у Угля обычно не допроситься. - Заслужил, зёма. - улыбнулся Уголь своей звероподобной улыбкой, обнажающей серьезную нехватку зубов. - Какой он тебе зёма? Ты тоже из Вязьмы что ли? - возразил Ковбой. Так, для поддержания веселого трепа. - Не знаю я никакой Вязьмы. Донецкие мы. - Уголь деловито убрал коробку с папиросами в карман на брюках. - Я, кстати, в отличие от некоторых, гражданин ДНР. Паспорт могу показать. - парировал Лис. - Это ты еще с российским бегаешь. Оккупант. - Все равно все будем с Российскими. - отмахнулся Ковбой. - Ага, жди.

Сумерки окончательно уступили непроглядной ночной темени. Небо заволокло облаками, закрывшими луну и звезды, мрак затопил поля, скрыл от взора линии посадок. Первым на глаза ставили Удава с Углем, они дежурили пока на позиции еще не все улеглись спать. Потом их сменял Лис и Макар, а третьей парой шли Ковбой с Бурым. Ковбой и Лис отправились спать раньше всех. Бурый задержался, уткнувшись в телефон, как обычно читал какую-то книгу. Макар вылез и траншеи и сидел на поверхности, закрывшись от укропов стволом мертвого дуба. Это было не очень безопасно, но только так он мог поговорить на ночь со своей девочкой, ждавшей его в Донецке. Лена требовала внимания и, только регулярными сеансами связи Макар мог успокоить снедающее его чувство беспокойства и ревности. Она ведь была очень красивой, часто выбиралась из дома, а Макара не было рядом по две недели. Тут как не доверяй, поневоле занервничаешь. Спасало только ежедневное общение. Какой-никакой, а контроль. - Ладно, малая. Пойду отдыхать пока не убили. Спокойной ночи... И я тебя. Договорив, Макар спустился в окоп. Проходя мимо Бурого, поинтересовался: - Что читаешь? - Паоло Коэльё. - Имя какое-то... как у пидараса. Бурый в ответ только вздохнул.

Тянулась тревожная ночь. Укропы почему-то притихли, и это было тревожно. Все-таки двухсотый это всегда событие, инцидент, такое происходит не часто. Удав, сидя на точке у утеса, курил в ладонь, пряча огонек. Напряженно вслушивался в темноту, ловил каждый шорох. Когда крадется человек, это особенный звук, ритмичный. А когда зверь, еж или кабан, совсем другое. Со стороны мусорной ямы то и дело раздавалось грюканье пустых жестянок, то копошились мыши. Уголь сидел рядом, кажется дремал. Внезапно прямо в амбразуре возникла черная тень, и не успел Удав среагировать, мягко спрыгнула внутрь. - Тьфу ты, Машка. Гуляй давай отсюда. - проговорил Удав угрюмо. Кошка, выгнув спину, отерлась о его ногу и отправилась дальше по окопу, в сторону пищёвки. Вскоре звонко протрещал сигнал тапика. Уголь тяжко вздохнул и пошел отбиваться.

- Позиции Замку. - Зенит тихо. - Веспа тихо. - Змея тихо. - Клыки тихо. - ответил Уголь. Пауза. - Рюрик, Антарес? - Антарес на связи, работает агс, снайпер. - Сколько, чего? - Две улитки. И снайпер одиночными. - Какой нах*й снайпер? Петуху какому-то не спится опять. - Индеец заткнись там. Принял, Антарес. - Да зае*ало нытье это. Снайпер-снайпер... х*яйпер. - Индеец! Рюрик? - Рюрик тихо. - Принял, парни. Бдим дальше. - Бдим и не бздим. - Индеец, бл*ть!

Уголь зашел на пищевку, в маленький блиндажик, накрытый в один накат. Здесь стояли все те же ящики из-под бк, заменяющие лавки и стол, стоял газовый шмель, под потолком, так чтобы не залезли мыши, висели пакеты с хлебом и салом. Уголь зажег шмеля, поставил чайник на круг голубого огня и полез в пакеты чтобы сделать бутерброд. Характерного шелеста, переходящего в свист, он не услышал. Нагревающийся чайник своим тихим гулом заглушил столь важное предвестие. А потом бахнуло, грянуло.

В блиндаже царила совершенная мгла, только рделись сквозь щели буржуйки отсветы раскаленных углей. Когда грянуло, все качнулось, с шуршанием вдоль стен посыпалась земля, но ничего не обвалилось. - Них*я пидарасы. - раздался удивленный голос Макара. - Сто двадцатка. - определенно ответил Ковбой. - Меня аж подбросило. - Ну, молитесь. Сейчас еще будет. - Наши-то там как? - Вы оденьтесь лучше, а то будете потом... В самом деле, через минуту грянуло снова. На этот раз куда сильнее, показалось что бревенчатый потолок обрушился вниз, хрустнули деревянные брусья-подпорки, все наполнила плотная взвесь пыли и дыма... Звенящая тишина. - Кто живой? - голос Ковбоя. - Я норм. - ответил Макар. - Норма. - отозвался Лис. - И я вроде... - Бурый? - Да, я. - Я думал все, кабзда уже. Макар, включи свет. Щелкнул выключатель, и в воздухе разлилось тусклое свечение светодиодных лент, протянутых между гвоздями под потолком. Блиндаж был в порядке, только буржуйка совершенно погасла, но это не казалось сейчас проблемой. Ждали новых прилетов, но больше ничего не падало. Наконец, Макар выскочил наружу, проверить Угля с Удавом, а Ковбой подошел к тапику, доложить о прилетах Замку. Снял трубку, накрутил ручку. - Замок Клыкам, Замок Клыкам. Тишина. - Замок Клыкам! Молчание. - Замок, твою мать!.. Кто меня слышит? Ничего. - Наверное перебило тапик. - предположил Лис. - Наверное... Пойду Албанца по воздуху наберу.

На выходе из траншеи Ковбой столкнулся с Макаром. Парень был явно напуган. - Нет их! Ни Удава, ни Угля... - Двести? - мрачно спросил взводный. - Да нет, вообще нет, нигде! Ни на точках, ни в пищевке. В сральнике тоже нет. - Твоюж мать... Ладно. Сейчас... Через пару минут Ковбой, уже с крайне растерянным видом вернулся в блиндаж. - Нет сети. Не позвонить. - Феникс, связь для победы. - произнес Лис. - Так а что с нашими дятлами? - И эти еще пропали... Ладно, Макар с Бурым на глаза! Будем думать. - Тут два варианта. - задумчиво ответил Лис. - Или утянули их, или они дали по тапкам. - Не знаю что и хуже.

Лис снова улегся на своем месте, отвернулся к стене и уснул. Ковбой недолго посидел, нервно почесывая затылок и шепотом матерясь, потом резко встал и вышел наружу. Какой уж теперь сон. Через пять минут тапик затрещал сам. Взводный оказался рядом через считанные секунды, схватил трубку. В ней, почти не слышно, звучал далекий голос дежурного из Замка. - Клыки! Клыки, вашу мать! - Клыки на связи! - Клыки! Клыки! Змея, вы видите, что там у Клыков? - Клыки на связи!! - уже практически заорал Ковбой. Но голос в трубке исчез. И сколько бы взводный не крутил ручку, тапик больше не отозвался.

Утро настало в своё время. В тылу просветлело, но на смену ночному мраку поднялся густой, почти молочно-белый туман, по видимости немногим лучше. Сонный Макар отправился на пищевку варить кофе, Бурый встал на пулемете, а Ковбой, еще раз убедившись в отсутствии мобильной связи, принял решение идти на Змею. Одел броник с каской, взял автомат и, назначив Лиса старшим, скрылся в тумане. Позиция Змея находилась метрах в четырехста к северу, в промежутке перед Зенитом. Дорога по тропе вдоль посадки, более-менее скрытая и нахоженная, добраться не сложно. Лис молча курил, сидя на входе в окоп с автоматом на коленях, и размышлял о судьбе пропавших. Если их утащили, значит у укропов работает группа, сочлись за своего двухсотого. С другой стороны, как могла работать укропская группа под собственным обстрелом сто двадцатыми? Утягивают всегда по-тихому, без шума и пыли, когда бдительность на позиции минимальна. А если даже решили напасть, почему не прикончили всех, почему ушли. Бойцы оказавшиеся в блиндаже - легкая добыча. Версия о том, что испугавшись обстрела, Удав с Углем просто бежали, казалась Лису самой бредовой, но к сожалению не невероятной. На этой войне он имел возможность наблюдать самый разнообразный кретинизм, и наверное не сильно бы удивился. Между тем время шло. Минул час, второй, третий. В головы бойцам стали закрадываться самые скверные мысли насчет судьбы Ковбоя. Укропы могли ждать его на тропе. И, возможно, теперь ждут уже тех, кто отправится его искать. - Может сходим следом? Бурый может останется... - неуверенно предложил Макар. - Сиди блин, сходит он... - раздраженно ответил Лис. - Ждем.

Минул обед. Поели консервной гречки с тушенкой с одной сковороды, оставили Ковбою. Но взводного все не было. Лис сам не заметил, как начал про себя молиться. Они с Бурым были самыми религиозными людьми в отряде, но и то такое, скорее поза, чем привычка молиться и, тем более, читать Библию. В Храм заходили пару раз в год, если увольнение совпадало с каким-нибудь большим праздником. А иногда и в этом случае не заходили. Что касательно остальных, те от веры были далеки как октябрята в безбожную пятилетку. Хотя каждый таскал с собой бумажную иконку, в качестве талисмана, от которого хуже точно не будет. Иногда Лис вспоминал Капеллана, парня из первой роты. Тот был кем-то вроде попа, даже общие молитвы устраивал, Библию читал... Но его еще с лета не было на Донбассе. Сломался, когда девчонка его погибла, уехал.

Ковбой вынырнул из тумана почти сразу, как только Лис заслышал его шаги. То хотел было начать язвить и всячески срываться на командира из-за своих переживаний, но взглянув на него передумал. Ковбой был бледен и выглядел еще юолее растерянным, чем ночью. - Что такое? - спросил Лис. - А х*й его знает! - взводный изможденно опустился на ящик рядом. - Нет Змеи! - Всмысле нет? - Ну вот так, нет вообще. Я часа полтора вперед шел. Иду, бл*ть иду, иду и иду. И вроде посадка-то вся знакомая, тапик тянется, а она... как же это сказать-то, ну как на повторе. Одно и тоже дерево по сто раз проходишь. А так подумать, полтора часа... Да я бы уже где-то в Тельманово бы был! Я уже на изжоге думаю, а ну как и обратно такая же х*йня? Так и буду вдоль посадки этой е*аной бегать. Слава Богу, обратно минут десять шел, вот он я. - Ага, только тебя часов пять не было. - Да ну нах. Смотри на часы. На телефоне Ковбоя в самом деле еще не было одиннадцати. У Лиса, как и у всех остальных, шел третий час. - Не нравится мне это все. - произнес Лис. - Не нравится? Это не не нравится, это пи*дец. Ладно... Если мы на связь не выходим, сами нас найдут. Так же? - И что ты тогда скажешь? Что ты наркоман, что до Змеи вдоль посадки за пять часов не дошел? - Ну иди если такой умный, пробуй. - Да, схожу пожалуй... Хоть прогуляюсь. Там тебе каши оставили, похавай иди.

Лис вернулся через три часа. Хотя, судя по своему телефону, через час с небольшим. На входе в окоп стоял Макар, тщетно шаманя со своим гаджетом, пытаясь поймать связь. - Никак? - Неа... - Если все никак, то никак это уже нормально. Обсуждать сложившуюся ситуацию было бессмысленно, в виду того, что никто не имел ни малейшего представления о том, что происходит. С этого момента все стали делать вид, что всё вполне себе штатно. Дежурства распределили на четверых, каждые пол часа слушали молчащий тапик, поглядывали на мобильники в поисках сети.

А укропы тоже словно исчезли. Ничего, даже ленивого скучающего прострела. Часов в семь, уже когда начало смеркаться, а туман с вражеской чтороны окрасился в закатные пламенеющие тона, Ковбой лично прочесал фронт из утеса, вслепую, лишь примерно ориентируясь на заученные азимуты, по карточке огня. Там у укропов точка, и там, а где-то там натянута масксеть. Утес яростно выплевывал гулкие бодрые очереди, мдзшки одну через два, и наконец стих. - Макар иди, забивай ленту. - бросил Ковбой, выходя с точки. - Молчат. - меланхолично заметил Лис. - Да... - крякнул взводный. - Может и эти тоже исчезли. - Эти исчезнут. В подтверждение слов Лиса в воздухе мерзко взвизгнули пролеты пуль, одна звучно хлопнула в дубовый ствол. Со стороны поля протарахтел пулемет. Потом еще один, затрещали дуэтом. - Ну вот, а ты говоришь. - Хоть что-то в норме. - усмехнулся Ковбой. - Давай вниз. Через минуту отхлопали воги, один даже метрах в трех от пищевки. А пулеметы не унимались, неожиданно подключился третий и даже четвертый. - Это что такое? - удивился Лис. - Вообще не спрашивай ни о чем. Бурый! - Здесь! - отозвался голос с точки ПК. - Аккуратнее там! Пули летели плотно, не выше полуметра над бруствером, шлепая в землю и стуча по стволам, состригая остатки сухих ветвей, падающих прямо в окоп. А потом все резко прекратилось, в один момент.

Настало время отдыха. Лис, как обычно, провалился в сон без каких-либо проблем, глубоко и прочно. Ему приснилась залитая солнцем кухня в старом доме. Пожухлые обои с до боли знакомым родным рисунком. Допотопный холодильник, плита. На стене репродукция "Утра в сосновом лесу". На холодильнике иконка-складень и старый самовар, верба в стакане, еще с весны. И мама в платочке. Сняла чайник с плиты, разбавляет кипятком заварку в чашке. А лис видит все это как-то сверху, из угла, словно каким-то образом щалез на буфет. Налив чаю, мама замерла, посмотрела в наполненное утренним светом окно. - Как ты там, сынка?... Пресвятая Богородица, спаси и сохрани раба божиего Алексея. - Все нормально, мам. Слышишь? Потом снились укропы, азовский берег и американские авианосцы. А еще собака с лицом Путина. Бред какой-то.

В три ночи в темный блиндаж заскочил Макар. - Я голоса только что слышал! - прошипел он. Все выскочили с автоматами. Лис, пригибаясь и покачиваясь вверх-вниз, выглянул из окопа наверх. - Откуда голоса были? - спросил Ковбой. - Да я не понял... прямо здесь где-то... над блиндажом. Очень близко. - растерянно пояснил Макар. - И что за голоса? - в голосе взводного звучало все больше скепсиса. - Непонятно, русские вроде, матюкались. И вроде как один на Угля похож. Ковбой взлохнул. - Макар, иди отдыхай. - Я тоже слышал... - тихо подтвердил Бурый. - Тоже отдыхать тебя отправить? Ну иди... Час за вас отстоим. Это все чертовщина какая-то. Лис спустился в окоп, черты его лица заострились, закаменели, как бывало всегда в бою или перед боем. Но сейчас это был просто напрасный выброс адреналина. - Ничего. По крайней мере ничего не видно. - сказал он. - Пойду чайник поставлю.

Утро настало своим чередом. По рассвету сверили часы на телефонах. Оказалось, что правильные все-таки у тех, кто не покидал позицию. - Ничего ребят. Сегодня у нас суббота, а это что значит? Значит завтра уже ротация. Так что нам бы день простоять, да ночь продержаться. - неожиданно бодро заявил Ковбой. - В увале с меня простава! - Простава это хорошо. - грустно улыбнулся Макар. - Набухаемся значит? - Да, поднимем синий флаг! Лис ничего не ответил. Он был почему-то практичнски уверен, что завтра никакой ротации не будет.

Днем постреливал одиночными какой-то укроп. Где-то далеко на юге ухала арта. Укропы продолжали кошмарить прифронтовые поселки. Перед ротацией решили вычистить оружие. Ковбой снял со станины утес, разложил его на плащпалатке, Лис разобрал свою плетку. Бурый занялся ПК. Макар оставался на стреме, пока Бурый его не сменил. На ужин отварили и пожарили макарон, с лучком и морковкой. - Слушай, Бурый, - проговорил Ковбой. - Может ты нам почитаешь, что там за книга у тебя? - Да ну нах! - запротестовал Макар с набитым ртом, - У него там какая-то пидоро-кобыла. - Чего? - не понял Ковбой. - Паоло Коэльо. - Бурый метнул на Макара убийственный взгляд. - Ну вот из Коэльи и почитай. - Да не хочу разряжать телефон. Повербанк на нуле. - неуверенно возразил Бурый. - Да что там экономить? Сети все равно нет, а завтра уже ротация. Читай давай. Бурый вздохнул, достал мобилу и начал читать.

"Воин света знает, что иные минуты имеют свойство повторяться. Часто сталкивается он с трудностями, которые некогда уже преодолевал, и оказывается в сложном положении, из которого уже выходил с честью, и это смущает его дух: ему кажется, что если все повторяется, то он топчется на одном месте, не в силах двинуться вперед. «Я ведь проходил через это», — сетует он сердцу своему. «Проходил, — отвечает ему сердце. — Но так и не прошел». И воин тогда сознает, что судьба посылает ему повторение опыта с единственной целью — научить его тому, что он не пожелал усвоить сразу." Лис в задумчивости отвернулся, посмотрел в беспроглядную завесу тумана, и так снова, незаметно сам для себя начал молиться.

Наступило воскресенье. Внешне ничего не изменилось. С самого утра стали собирать вещи. Прибрались на пищевке, собрали гильзы, при свете тускнеющих светодиодов свернули спальники и уложили рюкзаки. Все вещи с личным оружием вынесли к выходу из окопа. Обычно машина приезжала на ротацию самое позднее к обеду. Стали ее ждать.

Около полудня Макар в нетерпении отошел шагов на десять в поле и стал прислушиваться, ожидая первым уловить сквозь завесу тумана звук автомобильного движка. Словно это каким-то образом могло ускорить прибытие машины.

Прошел час. Рядом с Макаром встал уже и Ковбой, мрачно глядя в том же самом направлении. В какой-то момент укроп начал обстрел, по сектору, одна пуля взвизгнула в паре десятков метров. - Да заткнись ты... - раздраженно бросил Ковбой. Так они с Макаром докурили свои последние сигареты, и уже ближе к двум часам вернулись в окоп.

Когда стало смеркаться, Ковбой дал команду заносить вещи обратно в блиндаж. За весь день практически не было никаких разговоров, тягостно было произносить то, что чувствовал и понимал каждый. Чувствовали подступающее отчаяние, не понимали ничего. А говорить о чем-то еще не было никакого желания.

За молчаливым ужином неожиданно заговорил Бурый: - Знаете, что мне кажется? - Что тебе кажется? - Я думаю... Вдруг мы погибли на самом деле. И теперь наши души остались здесь, на этой позиции, навсегда. - Ты думай что базаришь! - возмутился Ковбой. - Перечитал, видать, Коэльи своей. Отправлю сейчас укропов штурмовать, в одиночку, если ты и так погибший. - Да я сам скоро на укропов пойду, - неожиданно произнес Макар. - С ними хоть что-то понятно. А тут х*йня какая-то творится... - Ну творится и что? - продолжил негодующе Ковбой. - Мы живы, мы держим позицию, и укропы не пройдут! А чтобы мысли дурные в голову не лезли, завтра оба мне выкопаете новый сральник. А потом старый закопаете.

К понедельнику телефон работал только у Лиса. На позиции не осталось сигарет. По приказу взводного Макар пересчитал оставшиеся на пищевке продукты, вышло пол краюхи чертствого хлеба, шесть банок консервированной гречки с тушенкой, три банки гусиного паштета, пол банки старой томатной пасты, банка с кабачковой икрой, шесть головок лука. Чая осталось десять пакетиков и еще целая пачка рассыпухи. - Могло быть и хуже. - бодро прокомментировал Ковбой. - В силу того, что положение наше остается... не до конца ясным, ротация или подвоз продуктов будет х*й знает когда, будем экономить. Прием пищи организованно раз в день, по одной банке каши и по пакетику чая. - На два дня... - задумчиво произнес Лис. - Если через два дня ситуация не изменится, пойдем грабить укропов. Так... а почему сральник до сих пор никто не копает?

Без курева и телефонов, в условиях ограниченного запаса продуктов пребывание на позиции делалось все более невыносимым. Макару с Бурым было все-таки в каком-то смысле полегче, они теперь работали лопатами. Один рыхлил штыковой, другой выбрасывал американкой, время от времени менялись. За день сделали углубление два на два, глубиной в три штыка, Ковбой остался недоволен.

А во вторник запас воды остался лишь в одной двадцатилитровой канистре. - Попробуем выбраться к Бочке? - спросил Лис. - Попробуем. - Попробовать попробуем, конечно. Только сдается мне, будет как со Змеёй. Ну сходите, прошвырнитесь с Макаром что ли. Хоть погуляете.

Макар снялся с земляных работ, взял четыре пустых канистры и, вместе с Лисом отправился от позиции в тыл. Нужно было пройти с километр вдоль рокады. Там, в следующей посадке, на заброшенной с 14-го года позиции, находилась старая колесная цистерна, в которую регулярно заливали запас воды, на тот случай, если будут перебои со снабжением позиций. Идти минут десять-пятнадцать.

Шли сквозь завесу тумана, один за другим, с интервалом в пять метров, ориентируясь на автомобильные колеи. Сходить с рокады даже на шаг было чревато: всё поле здесь, когда-то разделявшее ополченцев с укропами, было плотно засеяно минами, и уже не один счастливчик оставил на нём свою ногу. Слышались только собственная мерная поступь, тихое позвякивание карабинов, и приглушенно-гулкий стук пустых канистр в руках у Макара. Лис внимательно слушал туман, готовясь выловить из него новые, непривычные звуки. - А что, что мы будем делать, если не дойдем? - спросил, наконец Макар, когда время в пути перевалило за четверть часа. - Пойдем обратно, что... - раздраженно ответил Лис. - Я имею в виду, где воду брать-то? - Макар, заткнись. Наконец Лис достал из кармана свою красную зажигалку и бросил на дорогу. Пошли дальше. Через десять минут впереди на рокаде, выделяясь из общей грязно-серой гаммы, зарделось крошечное алое пятнышко. Еще через несколько шагов Лис дошел до своей зажигалки, лежавшей на своём месте. - Всё ясно. Бочка отменяется. Поворачиваем...

Ковбой уже сам копал выгребную яму, заканчивая работу над туалетом, когда Лис с Макаром вернулись. По их понурому виду и тому, что Макар нес сразу четыре канистры, стало понятно: воды нет. Молодой парень, дойдя до позиции, бросил пустые емкости, резко сел прямо на землю и... просто заплакал. Лис тоскливо огляделся вокруг, вздохнул и присел рядом, обняв Макара за плечи. Ковбой хмуро взглянул на них, потом наконец сказал: - Макар, раз такая беда, ты хотя бы в канистру рыдай давай. - Зашибись смешно. - проворчал парень, утер нос рукавом и, резко поднявшись на ноги, вернулся в окоп. - Ты знаешь что сделай... Выкопай наверху углубление на пол метра, понял? - Что, еще один сральник?. - нахмурился Макар. Его глаза были еще красными, но в целом он уже вернул себе самообладание. - Ты слушай ,что говорю. Поставь туда цинк. Потом возьми озк, расстели сверху, по краям прижми чем-нибудь, вроде крыши чтобы было... Прямо сверху над цинком положи, что-нибудь, что-бы озк прогнуло. - А... и так типа вода будет собираться? - догадался Макар. - Полюбому что-то будет собираться... Может немного, но что-то соберем. Воду, которая осталась, пьем пока по кружке в день. Посмотрим, как дальше пойдет.

Во вторник вечером доели последние консервы, включая гусиный паштет с остатками хлеба. Ковбой думал было растягивать запасы еды, но Лис посоветовал наесться сразу, и потом уже выживать на собственных ресурсах. Если есть понемногу в течение долгого времени, организм так и не включит свои резервы, и упадок сил окажется гораздо серьезнее. А если резко отказаться от питания, то можно довольно бодро себя чувствовать еще дней десять.

Макар держался молодцом. Худо-бедно, но справился с водосборниками из озк, вместе с Бурым закончил работу над новым отхожим местом, настелив доски со старого. В посадке, метрах в десяти от позиции, прощупали землю на присутствие мин, срубили сухой дуб и до вечера превратили в пару укладок дров. Бурый обыкновенно был молчалив и немногословен, если только не завести с ним разговор. Судить о его текущем настроении было сложно. Лис молился. Ковбой сначала помогал младшим, потом лишний раз перечистил все четыре автомата.

Ночь прошла спокойно, с одиночными укропскими прострелами. В остальном царила невероятная тишина, не было ни ветра в ветвях, ни шороха полевого зверья, ни далеких разрывов арты. Лишь под утро где-то в тумане закричала лиса. С непривычки её вопль всегда отдается холодком по спине: это отчаянный сдавленный крик, скрипучий, не похожий ни на что, вобравший в себя голоса потерянного ребенка и стервятника. Лис, стоявший на глазах, поневоле встрепенулся, посмотрел в сторону, откуда раздался крик. Без всякой надобности определил расстояние: метров сто до зверя. Вопль повторился, потом ещё... Лиса редко кричит так часто. Сейчас же казалось, что она хочет сообщить о чем-то, докричаться сквозь пологи белого тумана до людей на позиции.

Среда тянулась бесконечно. Ковбой с Макаром пересказали друг другу все скабрезные анекдоты, какие знали, вспомнили всех своих женщин, каких знали за свою жизнь, причем у Макара их оказалось больше, чем у старого вояки. Взводный усмехнувшись, пошутил что с такими темпами к его годам Макар пройдется по всему женскому населению Донецка. - Да нет... - покачал головой парень, - Я своё уже нашел. Лучше не будет. Выберемся отсюда, женюсь на Ленке, детей заведем.

Лис с Бурым по большей части промолчали весь день, но один разговор случился и у них. - Знаешь... - проговорил Лис. - Сейчас, здесь... все как в ДНР. Мы застряли где-то между жизнью и смертью, между войной и миром, отступать некуда, будущее не ясно. - И помощи ждать неоткуда... - мрачно проговорил Бурый. - Мы никому больше не нужны. - Нужны, конечно нужны... - Лис положил руку на плечо Бурого. - Это наш рубеж, и мы его держим. - А кому? Для чего? - Когда человек не нужен, Саня, он всегда может уйти. А если что-то нас здесь держит, значит в этом есть смысл. - Предназначение? - Предназначение. Ты же веришь в Бога? - Верю, наверное... Но я не чувствую Его помощи. Даже Он, кажется, забыл нас здесь. - Не говори херни, Сань. Если что-то от нас не зависит, в этом есть воля Божия. А для чего, зачем? Это не нашего ума дела. Мы солдаты. - Мне кажется, я не солдат. Я не должен быть здесь... Я хочу сидеть, и пить кофе в Донцке, или в Киеве, или в Москве. Все равно где, но не на войне. Этой волны не должно быть. - Научись принимать то, что происходит с тобой. В этом смирение и мужество. И если оно тебе сейчас требуется, значит настало время его в себе найти.

Вечером, отправляясь спать в блиндаж, Ковбой удивленно заметил ,что не чувствует голода. На самом деле голода не ощущал никто, и даже нервная потребность в куреве начала сходить на нет. Никто не испытывал ни слабости, ни недомогания.

Утром четверга, вскоре после рассвета ,укропы пошли в атаку. Сначала это был неясный гул в дали, постепенно переросший в отчетливый звук гусеничной техники, с её тарахтеньем, хлопаньем и лязгом. Они приближались. Вся позиция за минуту приготовилась к бою. Бурый встал на ПК, Макар с Ковбоем на утесе. Лис, потеряв чуть больше времени, снарядил РПГ и, с портпледом на три морковки, встал на третьей точке, рядом с Бурым. - Танки, бэхи? - взволнованно спросил Макар. - Сюда идут? - Ты уже бэху от танка не отличишь? — раздраженно ответил Ковбой. - Бэхи, две... Идут сюда. Сейчас пойму откуда и разъ*бем. - Да, это хорошо, что их слышно... - Странно, почему не было арты... Сначала они должны были артой пройти, потом переть. Ладно, пох*й пляшем.

Бурый стоял, приникнув щекой к прикладу ПК, шумно и часто сопел, словно запыхавшись после быстрого бега. Ему было страшно. Страх леденел в груди холодной скользкой глыбой, и лишь резкое дыхание позволяло притупить это невыносимое ощущение, сковывающее тело и лишающее воли. - Бурый! Ты медведь, ты чудовище, ты смерть нах*й! - крикнул ему Лис. - Так точно! - отозвался пулеметчик.

Зло захлопали разрывы вогов, заставляя Лиса и Бурого укрыться за брустверами, собраться в комок, приникнуть к земле. Лишь Ковбой с Макаром, чья точка была накрыта, оказались в относительной безопасности. Вог должен был хлопнуть прямо перед амбразурой, чтобы достать их своими осколками. Но этого не произошло. Разрывы прошли по всей позиции, распуская едкий дым поверху, заставив жалобно затрещать израненные стволы деревьев. Но с последним хлопком глаза бойцов снова устремились вперед, в сторону рычащих и плюющихся бронемашин.

В тумане тускло заплясали всполохи огня, загукали автоматические пушки на бэхах, и с демоническим воем по позиции забил поток страшных тридцати-миллиметровых. Такие не ранят человека, такие его вскрывают и разделывают, расчленяют при любом попадании. Оглушающе затрещала древесина, полетели щепки, ветки, комья поднятой земли: позицию ,что называется, разбирали. - Ага, метров пятьсот! - ощерился зло Ковбой. Макар, потрясенный шквалом вражеского огня, краем глаза заметил выражение лица взводного. Это был уже не человек: резкие черты лица, щелки бездонно темных глаз, оскал тонких губ. Он был похож на изголодавшегося вампира, увидевшего перед собой графин со свежей теплой кровью. Снаряд бэхи ударил в край бойницы, бревно жалобно хрустнуло, подавшись внутрь, раздавшись продольной трещиной, но в целом устояло. - А вот х*й!! - воскликнул Ковбой, и заговорил утес, загремел, наполнил ревом пространство позиции, не просто оглушая, а обдавая теплыми волнами сбитого воздуха. Яростное пламя заполнило амбразуру. И одна из бэх, заткнулась, захлебнулась, стихла. Вторая продолжила стрельбу и движение, сконцентрировав огонь на позиции утеса. Но с её угла задавить пулемет было сложно: попадания приходились с боковой стороны, не грозя прилететь в бойницу. Хотя, мешки с землей, которыми была обложена бревенчатая основа дзота, просто взрывались пыльными облаками, исчезая один за другим. Еще немного и удар на себя примут сами бревна.

Затрещало стрелковое, укропы, кажется шли цепью, под прикрытием брони, в шквал крупнокалиберного огня вплелись тонкие нотки пятерки и семерки. Ковбой выплюнул из Утеса остатки ленты, и Макар в считанные секунды подал новую. Наложили ленту, захлопнули крышку, дослали... Пуля жестко чиркнула по каске Макара, сбивая её с головы. - Зайди! Зайди за спину! - скомандовал Ковбой. - Встанешь вместо меня! Утес снова разразился огнем, продолжая прямо по тусклым всполохам укропов. Только бэха уже ушла за левый край амбразуры, приблизившись к точке Бурого.

Бурый уже пару раз прочесал поле секторами, не пытаясь остановить бэху, но отсекая невидимую пехоту. Послышалось что-то вроде криков боли, но в этом огненном хаосе это могло всего-лишь послышаться. Рев мотора говорил о том, что бэха подгребла метров на 200, или ближе. Её пушка отвернулась от позиции утеса и накрыла Бурого. Парень, убрав ствол опустился за бруствер. Тридцатые буквально срыли насыпь, размолотили в труху и пыль заграждение из ящиков с землей.

И здесь, несколько левее и выше, над линией окопов поднялась фигура Лиса, с трубой на плече. Он не целился долго, всего пару секунд, по выходам из пушки. С гулким огненным выхлопом снаряд рванул вперед и зашипел в тумане. Раскат грома, огненное облако просветило белую хмарь, выхватив из неё неясные человеческие тени. Хотя они мало походили на людей, высокие, костлявые и долговязые... И тут в Лиса попали. Его отбросило на спину, и он исчез из вида. Бурый, неистово заорав, снова поднялся над разбитым краем окопа, где больше не было бруствера, и его ПК снова зарокотал над полем. Справа неистово и яростно продолжал греметь утёс. Вторая бэха так же заткнулась, умолкла стрельба укропской пехоты. Враг покатился назад. - Лис триста! Лис триста! - заорал Бурый, перезаряжая раскаленный пулемет. Мимо пробежал Макар с санитарной сумкой. А потом ударила арта. Земля застонала, дрогнула, посыпались стенки окопов, и все утонуло в грохоте.

- Паскуда... - прокряхтел Лис, сбрасывая броник. Он лежал на дне окопа, рядом присел Макар. Вражеская пятерка не пробила плиту, но все-таки смогла создать запреградную травму. - Ты не шевелись особо, может ребра поломаны... - заботливо произнес Макар, заглядывая под расстегнутую куртку. Там было сухо, никакой крови. - Да знаю... - с трудом ответил Лис, кривясь от боли. - Надо до блиндажа дойти... - Лис, ты как? - появился Ковбой. - Жить буду, броник спас. Где Бурый? - Контузило Бурого, но то такое... Он по жизни контуженный. - усмехнулся взводный. - Так что легко отделались. Ладно, Макар, помоги Лису добраться до блиндажа, и быстро ремонтируй точку для ПК. Я позицию осмотрю, куда чего прилетело.

В результате обстрела, на позиции был уничтожен старый туалет и обвалилась крыша у пищевки. Были сорваны водосборники из озк.

- Если я все правильно понимаю, у нас в поле стоит две бэхи, и, возможно валяются дохлые хохлы. - сказал Ковбой Макару, когда с осмотром позиции было закончено. Парень в это время с помощью лопаты засыпал землей новые ящики из-под бк, установленные на бруствере. - Наверное... - Давай бери щуп, веревку и дуй в поле, аккуратнее только. Посмотришь что да как. Увидишь двухсотых, сдергивай веревкой. Вряд ли, но все-таки. Хоть сигаретами разживемся. Я на ПК встану. - Раньше бы я сказал, да ну вас нах*й, товарищ командир. - усмехнулся Макар. - Но мне уже пох. - Засунь себе свои рассуждения в задницу и ползи в разведку.

Макар взял моток веревки, закинул автомат за спину и, вооружившись щупом стал пробираться вглубь поля. Туман скрыл его через несколько минут. Ковбой, стоя на пулемете, напряженно вслушивался в царящую над полем тишину, уже с трудом вычленяя из нее шорох, производимый Макаром. Через минуту не стало и этого звука. Время шло, Макара не было. Со стороны поля не раздавалось ни звука. Ковбой, не имея возможности отвлечься и даже погрузиться в собственные размышления, мог только играть с ножом в руке, меняя хват.

Сзади раздались глухие шаги, появился Бурый. - Ты чего здесь? Иди давай лежи. Бурый пожал плечами, показал на ухо и придвинулся ближе. Похоже, теперь у него были проблемы со слухом. - Лежи иди, говорю! - уже громче, и в самое ухо Бурого повторил взводный. - А... я-а па-а-асса-ать. - странно растягивая слова ответил Бурый, и, шатаясь, отправился дальше по окопу. К новому туалету.

Макар вернулся через час, уставший, вспотевший и напряженный. - Нет там ничего, ничего не нашел. Ни бэх, ни укропов... Даже следов нет. - Опять х*ита какая-то. - вздохнул Ковбой. - Пить хочу, подыхаю. - Так иди попей! Одну кружку только. Над позицией уже сгущались сумерки.

Всю ночь дежурили Ковбой с Макаром, по одному. Где-то в дали, то тут то там, пронзительно и тоскливо, словно оплакивая кого-то или клича беду, выла стая волков. Сначала со стороны Змеи, потом дальше, уже у укропов, один раз прямо в поле перед позицией, и потом, неожиданно, откуда-то из тыла.

Пятница. Неделя, как позиция оказалась отрезанной от всего мира, неделя в зловещем непроницаемом тумане. Бурый весь день сидел у ПК, схватившись руками за голову и оперевшись на колени. Макар снова соорудил один водосборник из озк, к сожалению второй непроницаемый для влаги плащ был посечен осколками вога. Между тем, в цинках за последние дни смогло собраться какое-то количество влаги, всего чуть меньше кружки. Всё было заботливо добавлено в общую канистру.

На груди у Лиса образовался знатный лиловый кровоподтек, при глубоком вдохе или выдохе грудь саднила, что могло свидетельствовать о травмированных ребрах. Но в целом, он чувствовал себя достаточно хорошо, чтобы передвигаться по позиции, а не валяться в блиндаже.

Макар приводил позицию в порядок, собирая из окопов осыпавшуюся землю, ветки, щепки, обломки ящиков и обрывки мешков. Ковбой начищал отработавшие вчера пулеметы.

Тишина над позицией, кажется, перестала быть просто тишиной. Она начала звучать, ныть давящим неясным гулом, угнетающей вибрацией. Пусто, везде пусто. Пусто в тумане, пусто на пищевке, пусто в карманах, пусто в будущем, и кажется, что уже и в прошлом. Что там было, прежде этой позиции? Семьи, друзья, мирные города... Может быть, всего этого не было, или было так давно, что это уже и не твоя история, просто осколки древних эпох, образы из прочитанных когда-то книг.

С уничтожающей тишиной боролись кто как мог. Лис молился, поддерживая в сознании непрестанный поток тихих слов. Макар время от времени начитывал вслух какой-то рэпчик, и выглядел, пожалуй бодрее всех, словно даже умудрившись где-то хряпнуть. Но это выглядело скорее как помешательство, чем собственно и было. Ковбой, кажется, просто устал: всегда переполненный энергией и свежими идеями, сейчас он тоже был опустошен. Просто сидел на дзоте с утесом, прямо на кровле, и смотрел в сторону укропов, сильно рискуя словить вог или случайную пулю. Но ему, кажется, было все равно, всем уже было все равно.

В конце концов, взводный ощутил какое-то неясное волнение, тревогу. Макар начитывал в отдалении очередной похабный текст, Лис сидел, понурив голову, у входа на позицию. С ними было все в относительном порядке. А Бурый? Ковбой спустился вниз, прошел на точку с ПК, туда где обычно сидел пулеметчик, и едва повернув за угол окопа, ощутил, как сердце его сжалось ледяным комком. Он даже не думал, что делать, просто, прежде мысли и осознанного решения, выбил автомат, который Бурый уже держал перед собой, направив ствол себе в подбородок. Оружие отлетело в сторону, а Ковбой схватил Бурого за ворот, и второй рукой стал яростно разбивать ему лицо, кормить ударами. - Сука тупая! Ты что бл*ть?! Ты что?! Удар, второй, третий... Уже хлюпнуло, потекла кровавая юшка. Ковбой отстранился, Бурый, с окровавленной разбитой физиономией, роняя тягучую багровую слюну, зарыдал. - Не могу я... Не могу я так больше... Подошли Лис с Макаром. - Что тут у вас? - Оружие этому идиоту не давать. Макар, чтобы рядом был всегда! Начнет выделываться, прострелишь ему ногу. Гранаты нет у него? - Нет вроде. - Лис иди обшмонай его вещи. И свои гранаты, если есть у вас в заначке, чтобы при себе держали. - распорядился Ковбой. - Надеюсь, ни у кого больше нет желания угандошиться? Я вам устрою б*ть, суицид нах*й. Руки ноги переломаю. Все всё поняли? - Так точно. - Иди рожу влажными салфетками оботри хотя бы... Макар, обработай ему, что там у него...

Вечером, на закате, на позицию прилетел огромный черный ворон. Птица села на верхушке разбитого, расщепленного дубка, уже почти лишенного ветвей, и омерзительно хрипло закричала. Лису, который заметил её первым, показалось, что глаза темного вестника блеснули странным зеленым светом. А потом Макар вскинул автомат и выстрелил, но странное дело, птица снялась с дерева, распростерла огромные крылья, и улетела в туман, прощаясь издевательским насмешливым криком. Второй и третий выстрел так же не достигли цели. - Да как так-то?! - возмущенно воскликнул Макар. Не мог он промазать в такую цель с десяти метров. - Окосел ты что ли? - спросил мрачно Ковбой. - Могли бы запечь сегодня... Поужинали бы хоть.

Ночью, во тьме блиндажа, раздался звонок телефона. - Что за чёрт? - спросил Ковбой ошарашенно. - Это чей? - Мой походу... Взводный чиркнул зажигалкой, которая дала хоть немного света. Светодиоды давно уже были разряжены в ноль. Пошарил по карманам куртки, достал телефон. Никто не видел, как командир переменился в лице, словно увидев собственную смерть. - Алло, да... мам? - Сережа, Сережа... Как твои дела? - Э... нормально всё, мам. Живой я, здоровый. Воюем... Ты откуда звонишь? - Я дома, Сереж. Ты когда приедешь? - Я... Как получится, мам. Война же. - Ох, Сереженька... Забыл меня совсем со своей войной этой. - Не, мам, ты чего... Не забыл. Я помню, только... Телефон погас. - Это что, мама звонила? - спросил Лис. - Мама... - ответил Ковбой, положил телефон обратно в карман и лёг. В эту ночь он больше не уснул. Мамы три года как не было в живых. С этого времени все на позиции держали свои разряженные телефоны рядом с собой, напряженно ожидая неожиданного звонка.

Суббота. Днём из тумана, со стороны укропов, раздался голос: - Хлопцi! Хлопцi! Чуєте мене? Не стріляйте! Не стріляйте! Ковбой мигом встал на ПК, Макар и Лис приготовили к бою автоматы. - Хлопці, я до вас іду! Я один! Не стріляйте! Я здаюсь. Не стріляйте, хлопці. - Петух, бл*ть. - зло проговорил Ковбой. Искушение дать очередь по голосу было сильнейшим, но взводный подавил его в себе. В дурной безысходной ситуации даже укроп был чуть ли не глотком свежего воздуха, неожиданным проблеском жизни и потерянной реальности. - Руки вверх, чтобы видели! - крикнул в ответ Макар. - Я без зброї, хлопці! Я один! Не стріляйте! - отозвался укроп уже значительно ближе, метрах в пятнадцати. Раздались шаги, и из тумана проявилась одинокая фигура с поднятыми руками. - Макар, принимай. Укроп дошел до окопа ,спрыгнул вниз, и тут же получил удар прикладом в голову. Потрясенный упал на землю и, сжавшись калачиком, запричитал: - Не бий! Не бий! Я здаюсь. Прошу. - Макар, отставить! - резко скомандовал Ковбой. - Давай веревку, свяжи руки ему. Подойдя ближе, взводный спросил: - Ну и что ты приперся сюда, чучело? - Я загубився. Давно загубився. Не можу нікого знайти. А тут чую голоси, або що. Я такий радий, що хоч вас знайшов. - Загубився он... Ты не радуйся особо. Еды нет, воды нет, выхода отсюда тоже нет. И я не знаю, зачем ты нам нужен. - Пити хочу, благаю, дайте попити. - Разбежался. Посиди пока. Макар тем временем уже связывал пленному руки. Укроп был молод, чуть за двадцать, с не очень умным лицом селянина, одетый в характерный укропский камуфляж. - Может мы его сожрём? - предложил Макар. Укроп оглянулся на парня бешеным взглядом. Предложение Макара не показалось ему чем-то несерьезным. - Может и сожрем. - задумчиво ответил Ковбой. - Но сначала пообщаемся.

Укропа звали Степаном, родом с Ужгорода, из села Соловка. Служил, как и можно было ожидать в 79 бригаде, с которой, собственно, и приходилось иметь дело. - Ну и как же ты загубився? Поссать отошел, да дорогу забыл? Когда это было? - Так тиждень вже як. Я не пам'ятаю як, свідомість втратив, прокинувся в поле. І нікого ... Я до своїх, а немає своїх. Ходив-ходив ... - здесь Степан зарыдал. - И что же ты жрал неделю? Воду где брал? - Нічого не жрал я. І води не було. Не пив я нічого, дайте води, благаю. - Брешет. - заметил Лис. - Не жрать он ещё мог, а без воды... - Ну, может он без воды умеет обходиться. Тем лучше, можно не поить. - Та не можу я, не можу вже. Дайте попити. Або застрельте! - Да заткнись ты уже... - скривился Ковбой. - Макар, посмотри что там в цинке, может набралось что.

Степан выпил пару глотков влаги, собравшейся в цинке, и неожиданно заснул, уронив голову на грудь. Макар остался рядом, не выпуская автомат из рук и глядя на пленника с нескрываемой ненавистью. Ковбой с Лисом сели у входа. - Ладно, то, что мы в какой-то мистической заднице, я еще понимаю. Отсюда не выбраться... - сказал взводный. - Но укроп же сюда пришел. И пули укропские, и воги... Все как-то сюда попадает. Вроде как вход есть, а выхода нет. Может и наши сюда как-то попасть смогут? - Не надо. Попадут сюда, тоже застрянут. Зачем? - покачал головой Лис. - Это наша позиция, и здесь мы останемся. - Пока мы живы, надежда есть. Нельзя отчаиваться. - возразил Ковбой. - Я и не отчаиваюсь. Я молюсь и принимаю всё, что происходит. - Давай вместе что ли помолимся? Пацанов надо поддержать, у них уже крыша едет. А так может полегче... - Полегче. - согласился Лис.

Вечером субботы помолились все вместе, поставив богородичную иконку на бруствер. Лис читал молитву, единственную которую знал, Ковбой стоял рядом, сосредоточенно вслушиваясь в его слова. Бурый беззвучно повторял за Лисом разбитыми губами. Молился шепотом и пленный Степан, стоя с руками, связанными за спиной. Макар с автоматом стоял позади всех, то и дело бросая на укропа гневные взгляды.

Ночь была тиха. Утро было мирным. Ни прострелов, ни далекой канонады, ни звуков техники. Солнце поднялось на востоке, и теплые золотые лучи заиграли в воздухе, пронзая и рассеивая остатки исчезающего тумана. Утренний свет наполнил собой позицию, заиграл отблесками на земляных кручах, окрасил охрой серые стволы мертвых деревьев. Пролетела, бойко щебеча, пара синиц. Ковбой, заставший перемены, поднял всех на ноги. Тумана больше не было, вокруг простерлись залитые солнцем поля, в отдалении пролегли знакомые посадки, устремились к чистому небу далекие опоры ЛЭП. - Сдается мне... - проговорил Ковбой, - Теперь мы сможем уйти. Собирайтесь.

Собирались быстро, суетно, не заботясь о том, что бы сложить вещи как следует. Просто запихали все в рюкзаки, приторочили пенки, вылезли из окопа на поверхность, потратив на всё не больше десяти минут. Все были взбудоражены и боялись говорить о происходящем, еще не до конца веря в обнадеживающие перемены. Укроп Степан тоже заметно волновался, не зная, что может ждать его. Он просто смотрел на суетящихся парней, то на одного, то на другого, и не решался подать голос.

Ковбой с биноклем залег на дзоте с утёсом и просмотрел укропскую линию. Она была такой же, какой оставалась неделю назад. Только совершенно безжизненной, молчаливой. В поле от разразившегося в четверг боя не осталось никаких следов, кроме двух потемневших колей из примятой травы, там где проехали бэхи. Колеи обрывались так резко, словно бронемашины вернулись ровно по ним, или просто исчезли. - Командир! - раздался голос Макара. Ковбой быстро соскочил с дзота и вернулся ко входу на позицию.

- Слушайте... - произнес Макар. В тылу, где-то километрах в двух, уже можно было расслышать звук мотора. - Это что... - Да, легковая. Приближается. - Четверка что ли? У тыловой посадки, там где находилась Бочка, появился приземистый коричневый силуэт. - Четвёрка! Это была родная ротная легковушка, на которой обычно совершалась ротация. Машина-зомбак, ездящая на честном слове, благодаря одной какой-то магии, которой обладал шофёр Никитич. - Слава Господу! Слава Господу... - повторил Лис. У Макара на глазах снова появились слезы.

Машина гремя и тарахтя, приблизилась, настолько, что можно было разглядеть салон. В ней находился один только водитель. - А где ротация? Кто нас меняет? - спросил Макар. - Да хрен с ним! - бойко воскликнул Ковбой. - Разберемся теперь. Лихо завернув с рокады, четверка встала перед позицией. Старая, добрая, насквозь ржавая, готовая вот-вот развалиться. Из салона, открыв дверь, вышел водитель. Вернее вышла. Она была девушкой, невероятно красивой, одетой в новый "мох". Сзади, из-под кепки, выбивался хвост, собранный из длинных светло-золотистых волос. - Ну, что ребят, готовы? - весело спросила она, обнажив в улыбке перламутровый ряд белоснежных зубов. - А Никитич где? - озадаченно поинтересовался Ковбой. - Ты кто вообще? - Никитич за вами приехать не может. - рассмеялась она. - А я Ангел. Девушка протянула ладонь для рукопожатия, и все поочередно поприветствовали нового шофёра. - Что вообще произошло? Где ротация? - не успокаивался Ковбой. - Это не ротация, парни. Это увольнение... - ответила Ангел как-то серьезно, и словно немного грустно. - Девять дней... - произнес Лис. - Всё верно. Загружайтесь. Все замерли в молчании. - Так ладно. - девушка достала из кармана сложенный листок, такой, на каких в церкви пишут записки. - У меня здесь Сергий, Алексей, Александр и Владимир. Всё верно? - Верно. - подтвердил Ковбой, проглотив ком. - Это значит, что... - Ты всё верно понял. Давайте. Вы же не хотите здесь до сорока дней проторчать? - А этого куда? - спросил Макар, кивнув на укропа. - Это не наше дело. Отпустите его. - неожиданно жестко, даже зло сказала Ангел. - Давайте хоть в багажник засунем... - предложил Лис. - Там разберутся. - Уже разобрались. - отрубила девушка. - У них теперь свои ангелы. - Хлопцi! - жалобно протянул укроп. Он тоже понял, что происходит, и, кажется, вот-вот мог обмочиться. Ковбой подошел к нему, достал нож и разрезал веревки на руках. - Ну всё, иди, ищи бандеру. - мрачно сказал взводный, и Степан просто начал выть, растирая запястья.

Парни загрузились в машину. - И куда мы сейчас? - спросил Ковбой, усевшись на переднее место. - Сейчас в казарму: помоетесь, отдохнете... а на сороковой в Город. - Так казарма же в городе... - Нет, в нашем Городе нет никаких казарм. - усмехнулась Ангел.

Четверка, хлопнув на ухабе дверцей багажника, покатилась по рокаде, от позиции, навстречу солнцу.