Поврежденный

Глава 1

Трудно начинать жизнь заново. Вроде бы говорят: никогда не поздно перевернуть исписанную страницу и начать с чистой. Поздно или нет — но до ужаса трудно. Рука словно перестает двигаться, немеет, мышцы неподвластны мозгу, а карандаш вместо нескольких граммов весит несколько тонн. Перевернуть невозможно, нереально. Подвластен лишь маленький уголок, которого хватает на несколько минут. А потом — либо находишь другой, либо возвращаешься к старой бумаге, на которую пролили чернила…

Перед глазами быстро мелькал лесной пейзаж. Елки-елки-елки. Один хвойный зеленый лес окружал дорогу. Так и не скажешь, что приближалась осень. Иголки же не желтели и не опадали. Евгению нравился август. В меру теплый и дождливый, он навевал легкую тоску по уходящему лету. Заставлял доставать плед из дивана, гитару — из чехла, варить ягодный чай; подталкивал сесть в удобное кресло и начать наигрывать незатейливые мелодии. При хорошем настроении — сочинять новые. Но с недавних пор для Азариева перестали существовать времена года. Каждый день был похож на предыдущий. Иной раз он забывал, какое число, время, и по ошибке собирался в воскресенье в шесть вечера на работу. Еще способствовало, что Екатеринбург никак не менялся с приходом разных месяцев.

Однако теперь надежда теплилась на осень, что, быть может, даст о себе знать в новом месте. Евгений был учителем музыки, в прошлом — весьма профессиональным и компетентным. Его уважали коллеги и любили ученики. Но в результате некоторых событий педсовет, по указанию личного психолога Азариева, решил перевести своего работника в другую школу. Ему было назначено сменить место проживания и работы на неопределенный срок. Исключительно в оздоровительных целях. К счастью, ему выделили дополнительные деньги на переезд, так что затраты почти сошли на нет. Новое место отличалось своей тихой атмосферой, близостью к природе и горам — все составляющие, чтобы поправить ментальное здоровье. Евгений оптимизмом не располагал, поэтому воспринял переезд как должное и быстро смирился.

Городок назывался «Черноярск» и находился в двух часах езды от Екатеринбурга. Затерянный в лесах с небольшим населением, едва ли не деревня — это все, что знал Евгений о новом доме. Автобус ходил туда и обратно всего четыре раза: два — утром и два — вечером. Пришлось пораньше встать и ехать с чемоданом одежды. Остальные вещи должны были приехать через пару дней, а до тех пор жить предстояло в гостинице.

Смотря в автобусное окно, Евгений вертел на пальце неровное — будто на него что-то уронили тяжелое — обручальное кольцо. Носил он его, к сожалению, на левой руке. Кусочек трагедии, о которой он не хотел бы вспоминать никогда, по иронии, каждый день присутствовал рядом с ним. Лесная местность тоже не приносила радости, на самом деле. Но одно дело — привыкнуть к зеленым краскам на пейзаже; совсем другое — постоянно ощущать нечто поломанное и искореженное на пальце. Однако он не мог снять его…

Два часа в пути показались вечностью. Наконец-то они въехали в городок и остановились. Евгений и еще двое пассажиров встали со своих мест и вышли. Первое, что заметил Азариев, — крохотность Черноярска. Одноэтажные и двухэтажные здания из красного, белого и серого камня. Все слегка застыло во времени — единственная главная улица, выцветшие вывески, рекламные щиты из нулевых, все слегка потрепанное и старое. Чего уж говорить о башне с часами, стоявшей над угловатым одноэтажным зданием. Крыша его облупилась от солнца и дождей, стены давно не красили, а трещины не замазывали. Администрация, скорей всего, хотя для ее слишком уж плохо выглядит. Маленькие заведения, сахарно-уютные магазинчики, немного людей с улыбками на лицах — вот как можно было бы описать новый дом. Все здоровались друг с другом, все дружелюбны друг к другу. Пока Евгений шел до гостиницы, он размышлял над тем, жалел ли уже о приезде.

Азариев ответил на этот вопрос, пройдя всего лишь пару метров от автобусной остановки. Люди, заметив его, округляли глаза, кто-то охал и закрывал рот. Ладно, новости и сюда долетали быстро. Слух о том, кто перед ними, без труда преодолел расстояние. Никакого чувства такта. Евгений чувствовал себя цирковой обезьянкой или — и того хуже — знаменитостью. Он не знаменитость, нет! Скрыв лицо за длинными волосами, Азариев пошел дальше, не обращая внимания на остальных.

Гостиная снаружи выглядела, как старое историческое здание. Здесь, может быть, жил состоятельный банкир или купец. Внутри все было, как он и представлял: старые выцветшие обои с причудливым узором, скрипящие половицы, пыльные полки, шторы, которые купили лет сто назад и с тех пор ни разу не стирали; даже пахло древностью. За стойкой со скучающим видом сидела пожилого возраста женщина и читала книгу. Звоночек на двери она даже не услышала. Евгений прошел к ней и покашлял:

— Здравствуйте, — проговорил он. — Мне нужен номер.

Женщина подняла на посетителя глаза — будто не веря, что ему нужен номер.

— Правда? — уточнила она недоверчиво. Очевидно, посетителей у них немного.

— Да, — кивнул устало головой Евгений и потрепал свою козлиную бородку.

Засуетившись, женщина достала книгу с записями гостей и схватила ручку, чтобы записать имя нового постояльца. Евгений назвался, показал паспорт и уточнил, что пробудет одну неделю, пока его вещи не доставят. Перевозчик, к несчастью, все напутал и почти отвез коробки и мебель в другой город. Жить в пустом помещении как-то не хотелось, поэтому временно была выбрана гостиница.

— Ой, я вас узнала. Вы же написали это, — вспомнила вдруг женщина и показала на книгу, что читала.

Это была его книга. Евгений закатил глаза и ругнулся про себя. От плохой славы еще трудней будет спрятаться в маленьком городе. «Полет туда и обратно» — книга, написанная на импульсивных эмоциях, с мыслями о том, что это поможет собрать раздробленную душу воедино и унять бурю в сердце. Психолог сказала, что это отличная идея — передать тревожащие воспоминания на бумагу, избавиться от них, поделиться с людьми, а после станет гораздо легче жить. Не стало. Ни на каплю. Проблем только добавилось. Слава и так приставучей тенью преследовала Евгения, а с выходом его произведения стала еще больше досаждать.

— Я будто сама пережила эту катастрофу. Ужас. Не понимаю, как вы стоите на ногах так легко, — сказала женщина. Евгений промолчал, кусая кожу на внутренней стороне щеки.

Катастрофа… Слово, одновременно и подходящее для этого события, но и не описывающее во всех красках тот кошмар наяву. Веко Азариева дернулось в раздражении. Неприятная, но знакомая боль затесалась в груди, будто за волосы очень резко кто-то дернул. Стерпеть можно, но если делать это постоянно…

— Вот, прошу, — женщина протянула массивный ключ с не менее массивным брелоком.

Евгений забрал его и поспешил уйти в номер. Пальцы левой руки снова начали крутить в ладони поврежденное кольцо — ему хотелось успокоиться. Нервы постепенно переставали шалить. Номер, на удивление, оказался приличным и современно выглядящим, но абсолютно стандартным по сравнению с другими: нейтральные пастельные тона, огромная кровать, телевизор, мини-бар и шкаф. Чем-то город умудрялся удивить, а чем-то совершенно разочаровывал. Раскладывать вещи Азариев не стал и просто бросил чемодан на пол. Взяв небольшую наплечную сумку с длинным ремнем, он сложил туда все необходимые документы и поспешил на улицу. Ему надо было отметиться в школе и заодно посмотреть ее. Начало учебного года не за горами.

Геолокация работала через раз, но все же понять, где располагалась школа, удалось. Ловя на себе взгляды зевак, Евгений дошел до нужного места. Школа не отличалась от общего вида города — двухэтажная, из светлого кирпича и с красной крышей. Одинокая, она стояла в конце улицы, пряча за своей спиной хвойный лес. И благодаря этому имела весьма милый школьный двор. Белый забор огораживал территорию, вокруг было множество клумб с уже увядающими цветами. Деревья — наконец-то, не ели — стояли тут и там, создавая еще больше уюта. Тут даже имелся дуб с желудями. Евгений их лет сто не видел. Деревенская простота очаровывала, тут нельзя было не проникнуться этим. Осматриваясь, учитель зашел в школу.

Внутри было еще очаровательней, чем снаружи. Ни намека на современность. Множество рисунков детей висело на стенах, в том числе на пробковых досках, вместе с разными объявлениями и новостями. Стены были расписаны в духе народных сказок. Приятные, чуть поблекшие цвета заставляли предаться чувству ностальгии и задержаться здесь, разглядывая каждую деталь. Здание давно не подвергали капитальному ремонту. Под потолком, вон, штукатурка облупилась. Евгений невольно улыбнулся, пока шел к кабинету директора. Наконец-то найдя его, Азариев постучал и после разрешения зашел.

Его встретила девушка лет тридцати. Ее светлые волосы были собраны в пучок, но несколько прядей выбивались из прически и украшали круглое лицо. Одета была она по-простому — джинсы и блузка с ярким принтом. Тоже на каникулах.

— Здравствуйте! Вы, должно быть, Евгений Антонович? — улыбнулась она.

— Здрасьте. Да, я он, — Евгений достал папку с документами и протянул их девушке.

— Отлично, только спросить хотела. Меня зовут Лучина Алиса Дмитриевна, я завуч школы, — представилась девушка.

— Рад знакомству. А…

— Феликс Измаилович на школьном дворе. Помогает ученикам с отработкой, — объяснила Алиса, вынимая бумаги из папки и кладя в копировальную машину (на вид очень-очень древней модели).

— Отработка? — поинтересовался Евгений.

— Да. У нас в школе каждое лето ученики одну неделю делают полезные дела в школе: уборка классов, двора, старшие стены, бывает, красят и чинят сломанные столы со стульями, — рассказала она. — Один класс затянул со своей отработкой, и Феликс Измаилович лично взялся руководить ими.

— Вот как, — проговорил Азариев. — Но я могу его увидеть?

— Да, конечно, я вас отведу, — кивнула Лучина, заканчивая с последним листом.

Взяв ключи с брелоком-медведем, завуч закрыла кабинет и повела учителя наружу. Все то время, что они шли, девушка косилась на приезжего с явным любопытством. Привыкший Евгений почти не реагировал, однако видел, что Алису прямо распирало от желания задать вопрос. Еще одна, а он так надеялся на хоть чье-нибудь неведение.

— Вы можете спросить, что хотите, ничего такого… — подал голос учитель.

— Ой, что вы! Я и так невежливо себя веду, — она схватила свои пухлые щеки ладонями, пряча румянец. — Я, конечно, знаю, кто вы, но прекрасно понимаю, как надоели одни и те же вопросы. Просто у нас городок маленький, и каждое событие — как нечто невероятное. Не обижайтесь, пожалуйста, скоро все уляжется, — успокоила Лучева.

— Я умею игнорировать все вокруг, — дернул плечами Евгений.

Школьный двор был скромным на вид, но вмещал в себя все необходимое: спортивную площадку для физкультуры и место, где ученики и учителя могли бы проводить свободное время. Алиса показала на небольшую толпу детей, что возились возле клумб, а рядом с ними сидел прямо на земле весьма крупный мужчина в синей рубашке.

— Феликс Измаилович! — окликнула завуч директора. Мужчина обернулся, встал, стряхнул с себя землю и снял перчатки. Выглядел он внушительно, опасно, с некоторой стороны. Евгения удивило наличие пирсинга в его брови и сережек в ушах. Современненько. — К нам приехал учитель музыки!

— Здравствуйте, — пробасил он, протягивая ладонь для рукопожатия. Азариев ответил на это. Большая и теплая лапа крепко пожала его худую корягу. — Меня зовут Феликс Змеев, я директор школы. Спасибо, что приехали к нам поработать. Место это будто проклято, почти каждый год приходится новых учителей по музыке брать, — усмехнулся он.

— Проклято? — изогнул бровь ничуть не удивленный Евгений.

— За последние три года сменили троих учителей. Двое более-менее ушли по своим причинам, но вот вашего предшественника сбил грузовик, — рассказал Феликс весьма непринужденным тоном. — Вы не суеверный, надеюсь?

— Ого... Нет, я удачлив. В плохом смысле. Посмотрим, сколько у вас пробуду. Может, годика два, — пробурчал Азариев, пожав плечами.

— И то было бы славно, — чуть улыбнулся Змеев. — Алиса, покажи, пожалуйста, музыкальный класс. А мы с ребятами закончим с клумбами. Еще увидимся, Евгений Антонович.

— До встречи, — ответил он и последовал за завучем.

Пока они шли, Алиса решила разбавить тишину историей появления школы. Построенная еще четыре поколения назад школа была изначально пристанищем для обычных детей, но пять лет назад она пустила под свое крыло сирот, оказавшихся без родителей. Именно тех, что сейчас возились с землей и цветами. Работа с ними несладкая. Дети трудные, упрямые. Никто не хотел брать над ними классное руководство, отчего сам директор решил позаботиться о них. Учебное заведение старое, почти исторический экспонат для музея. Оказалось, что его построил еще прадед Феликса, который после постройки занял пост директора. В семье эта профессия передавалась от отца к сыну. Но мало было владеть школой: четвертый потомок завладел еще и всем городом!

— А так можно? — нахмурился Евгений.

— Наверное, — отозвалась Лучева. — Но нам грех жаловаться. Когда Феликс Измаилович вернулся в родной город и купил его, моментально все благоустроилось. У нас замечательная жизнь. Хотя городскому жителю может быть скучновато…

— Вернулся? — сколько новых фактов за короткий диалог.

— Да. Он директором-то стал всего пару лет назад.

— Интересно… — личность Змеева вырисовывалась весьма любопытная. Уважаемый человек, должно быть, в Черноярске. — Интересная у него фамилия... Говорящая...

— Есть такое... Но мы привыкли. И к имени, и к фамилии, и к отчеству... Вообще, он своеобразный мужчина. Но, кажется, вы понравились ему, — пролепетала Алиса и улыбнулась.

Когда открыли двери кабинета, Евгений зашелся в кашле из-за пыли. Это место убирали хоть когда-нибудь? Здесь пахло стариной, древесиной и еще чем-то приятным. Азариев подошел к закрытому пианино и провел пальцем по слою грязи. В голову закралась мысль, что инструмент с таким отношением к чистоте расстроен напрочь. Завуч прошла к длинным шторам, что закрывали большое окно, и раздернула их, пуская лучи августовского солнца. От этого поднялся столб пыли.

— Назначу ребятам уборку здесь, — сказала Алиса, после — чихнула.

— Будьте здоровы, — проговорил Евгений, приподнимая крышку инструмента.

У пианино на клавишах были мелкие вмятины, говорящие о его возрасте. Сколько раз сыграли на нем, сколько долгих лет оно служило верой и правдой. Учитель сыграл гамму, проверяя. Звучало хорошо — настройка не требовалась. Внимание переключилось на высокий резной шкаф с прозрачными створками. В нем покоились книги по нотной грамотности, сольфеджио и музыкальной литературе. Самое нелюбимое детьми. Да и сам Азариев вспоминал времена обучения в музыкальной школе как пытку. Музыку любил, теорию — не очень. И вот теперь, по иронии, мучил ею детей. Отчасти, конечно, но все же.

— Здесь, и правда, давно не убирались, — прозвучал уже знакомый бас. Евгений повернулся к Феликсу. Из кабинета ушла Алиса, а он и не услышал даже.

— Закончили с клумбами? — хмыкнул Азариев.

— Надеюсь, с мытьем лопаток и ведерок они справятся, — усмехнулся Змеев. — Не хотите завтра помочь с уборкой? Я обещал детям, что сегодня их последний день, не хотелось бы обманывать и назначать еще завтра. Вдвоем, думаю, справимся.

— Дел у меня нет, так что не против, — согласился учитель.

— И еще, Евгений Антонович, мне известно о вас и почему вы сюда приехали. Если потребуется внезапный отпуск или помощь специалиста — только скажите, — Феликс дотронулся до белых клавиш пианино, сыграв аккорд в мажоре.

— Я сюда приехал работать. Подальше от мозгоправов и постоянных вопросов о моем состоянии, — довольно резко ответил Евгений, ответив аккордом в миноре.

— Вам понравится у нас. Спокойный городок. Все, что нужно, чтобы привести нервы в порядок. Не каждый день же падаешь на самолетах и становишься единственным выжившим, — Феликс будто не слушал.

Евгений брякнул по клавишам. Феликс ударил по больному. Пустив слова на ветер, задел за живое. Евгений ненавидел эту тему. Ненавидел говорить о том, что выжил…

Год назад из Екатеринбурга ночью вылетел самолет со ста пятьюдесятью пассажирами на борту. Спустя час полета у машины отказали все двигатели, а позже они воспламенились. Борт рухнул в лес. Почти все мгновенно погибли при столкновении с землей. Те, кто выжил, погибли от потери крови в первые минуты. И лишь один человек очнулся относительно целым. Это был Евгений.

Он обнаружил всех мертвыми, в том числе — и свою жену… В ушах еще стоял ее крик, целая рука ощущала ее цепкую хватку в испуге… Он готов был распороть себе вены куском металла, лишь бы не жить дальше. Ему не хотелось жить дальше. Не было ни единой причины для этого. Но острие замерло в паре миллиметров от запястья. Он так и не решился совершить самоубийство. Позже, всякий раз, когда он пытался убить себя, останавливался в последнее мгновение. Евгений прожил два дня в окружении трупов и леса, пока его не спасли.

Его прозвали «рожденным в рубашке». Казалось бы, желание жить после такого события должно было в нем только усилиться. Ведь Бог зачем-то выбрал именно его, была причина, по которой из всех возможных людей остался он. Он единственный. Тот, кто видел смерть всех… Тот, кто видел смерть жены… Теперь его жалкая душонка стоила очень дорого. Азариев должен был беречь ее как зеницу ока. Но ему было плевать на себя.

Слава быстро окружила учителя музыки. В том числе и плохая. В соц.сетях то и дело приходили сообщения с вопросами: «Почему ты, а не мой сын?!». На несколько месяцев Евгений ушел в глубокий запой, покупая столько алкоголя, чтобы жить в беспамятстве от понедельника до понедельника. Его мучили кошмары, панические атаки, тревога и ненависть к себе. В конце концов, он все-таки посетил психолога. День за днем они прорабатывали трагедию. По началу решали вопрос с алкоголем, затем попытки суицида, а затем настал черед самого сложного — ПТСР. Психолог предложила написать книгу о случившемся. Евгений не хотел, но передумал, ведь это была последняя его надежда. Сейчас учитель жалел, что вообще выпустил ее. Книга быстро стала бестселлером. Новая порция славы окружила Азариева. Хотел забыть трагедию, а в итоге вновь окунулся с головой.

Для себя Евгений решил, что нормальная жизнь для него теперь под запретом… Ведь на кладбище лежали сто сорок девять могил… И все призраки наблюдали за ним…

— Вы так активно избегаете эту тему, — проговорил Змеев, убрав руки в карманы. Перемены в лице Евгения были слишком заметны.

— Может, потому что каждая сволочь норовит напомнить? — прошипел тот.

— Думаю, только приняв боль в себе, можно начать нормально жить, — сказал Феликс, разворачиваясь в сторону выхода. — Еще удивимся, Евгений Антонович.

— До встречи…

Дверь тихонько хлопнула Учитель остался один. Убрав прядь за ухо, Евгений взглянул на пианино вновь. Он подошел и сел за него. Размяв пальцы, Азариев громко начал играть, пытаясь оглушить самого себя и заставить замолчать кричащие голоса из самолета.

***

Евгений ворочался во сне, сминая все под собой. Подушка и простыня стали влажными от пота. Как собака, он скулил и хрипел, не в силах проснуться и отогнать кошмар, словно назойливого комара. О, если бы. Тогда бы этот огромный кровопийца не питался им так часто, не заставлял пробуждаться уже уставшим и опустошенным. Столько времени прошло, но Евгений до сих пор не привык к плохим снам. В первый раз Азариев становился пилотом, что пытался спасти самолет, летящий к своей смерти. В другой — он маленькая девочка, которую подбросило на месте, и она улетела вместе с креслом в дыру самолета. Случалось становиться некой черной субстанцией, что распахивала свои руки в объятьях, встречая сотни жизней. И так было почти каждую ночь. Редко ему ничего не снилось. Евгению виделись осколки той трагедии в разных вариациях. Хуже всех было становиться собой… И Авророй…

Сегодня кошмар был странным, не похожим на своих предшественников. Герой, чьими глазами видел Евгений, бежал прочь по лесу в надежде спастись от нечто, нагоняющего его. Он был босиком, в одних штанах. Под ступнями было множество опавших елочных иголок. Преследователь издавал звуки турбин самолета. Евгений запнулся об корягу и рухнул на землю, раздирая в кровь ладони и колени. Лес вдруг исчез, оставив после себя равнину. Гончий остановился возле ног убегающего и неестественно повернул голову вбок. Его глаза зажглись белым и осветили все вокруг. Евгений зажмурился и неожиданно почувствовал боль в груди. Он распахнул глаза от боли, а те моментально расплавились под натиском света. Но он успел увидеть напоследок, как острый, сделанный из того же белого света меч проткнул его. Не видя, но ощущая, Евгений понял, что его разрубили пополам, когда лезвие пошло вверх по телу.

С криком Азариев проснулся в реальном мире. Взмокший, растрепанный, с фантомной болью в груди. Тяжело дыша, учитель запрокинул голову назад, пытаясь прийти в себя. Его чуть потряхивало от увиденного ужаса. Пальцы уже по привычке принялись судорожно перебирать кольцо между собой. Затем ладонь легла на сердце, слушая, с какой скоростью оно билось. Просто кошмар, очередной ненастоящий кошмар. Сейчас все пройдет.

Евгений спустил ноги с кровати и поднялся. Надо немного походить, подышать. Желательно открыть окно и выпить стакан молока. Первое он быстро сделал. Тело приятно встретило чуть прохладный воздух. Подойдя к мини-бару, Азариев достал оттуда купленный вчера тетрапак молока и налил немного в стакан. С жадностью он принялся пить. Стало немного легче.

Выпрямившись, Евгений бросил мимолетный взгляд на себя в зеркале. Ну и видок у него… И тут глаза зацепились за странный силуэт за его спиной. Нечто тянуло к нему руки! Учитель вздрогнул и резко обернулся, неосторожно уронив стакан с молоком. Но никого не было. Пустота. Пошарив рукой по воздуху, Евгений убедился наверняка. Азариев повернулся снова к зеркалу и не заметил ничего подозрительного в нем. Усталая ладонь легла на лоб. Кошмары наяву — еще чего не хватало. Воображение ни к черту. Вздохнув, Евгений убрал осколки с пола и вернулся в постель в надежде отоспаться.

Утром, после скромного завтрака в гостинице, Евгений решил посвятить свой день изучению Черноярска. Интернет по запросу выдавал несусветную чушь. Половина статей и вовсе была в рекламных баннерах и теориях заговора. Что же, никто не отменял самый лучший поисковик — книги. Город интересный, хотя бы уже из-за его жителей. Целое поколение директоров школы! Кем был первый Змеев, что решил построить для детей школу? Подобрав волосы в хвост, надев шапку и солнцезащитные очки, Азариев покинул номер и направился по картам в библиотеку. Он некоторое время поплутал, опять из-за плохой геолокации.

Город продолжал жить своей незатейливой жизнью. Ремонтники чинили вывеску у универмага, у кого-то забирали машину на эвакуаторе за неправильную парковку; и, проходя мимо кафе, Евгений застал ссору старушки и молодой девушки, которая отказывалась работать в воскресенье. Очаровательно. Никакого шума и суеты большого города. Даже пахло здесь по-другому, какими-то травами целебными. Азариев вновь задался вопросом: нравилось ли здесь ему?

Башня с часами, на удивление, находилась не над администрацией, а над библиотекой. Азариев задержался на улице, чтобы рассмотреть. Часы как были вчера на одном времени, так и сегодня стояли. За этой развалюхой никто не присматривал. Наверное, часы стали неким символом застывшего в городе времени. Евгения одолело чувство ностальгии, когда он зашёл внутрь. Запах старых книжек окружил его, навевая приятные воспоминания. Узкие проходы между стеллажами, старые журналы возле стойки библиотекаря. Подойдя к ним, учитель обнаружил знакомый музыкальный номер, что он выписывал по молодости. Как давно остановились часы на башне? Не обнаружив ни одной живой души, Азариев двинулся между полок, высматривая с историей города.

Удача улыбнулась ему, и вскоре полка была найдена. Не совсем та, правда. История России, мировая история, краткая история страны, краткая — мира. Не то, не то. Но города же должна быть! Наконец-то корешок с необходимым названием блеснул своими буквами, будто подмигивая. Евгений аккуратно взял книгу и открыл содержание.

— Как странно, — пробубнил он вслух.

Ни одной главы про семью Змеевых. Может, они вскользь упоминаются в самой книге? Пожав плечами, Азариев начал быстро читать предложения. Но с каждым абзацем удивление только росло.

Судя по всему, в округе почва была не очень плодородна, растения выживали только морозоустойчивые, для остальных лето было слишком холодным. Местность была горная, лавины раньше были частыми гостями. Под ними, да и в горах погибло достаточно много народу. Леса признали заповедными, поэтому заводов не строили и не срубали для массового производства. Охотиться тоже было запрещено. Из полезных ископаемых был обнаружен только уголь, да и то — месторождение к нынешнему году практически исчерпалось. За счет чего тогда живут горожане? Остатки былой угольной славы? Туризм? Евгений с последним предположением не ошибся. Ценность для туриста представляло озеро с глубоким дном и кристально чистой водой, в народе прозванное «Пасть Сатаны». Это название так и закрепилось затем. Там потонуло примерно столько же, сколько пропало в горах. Аномалия распространилась и на лес вокруг озера. Заплутавших кое-как находили. Все это интересно, но хоть бы одна строчка была о том, как именно возник Черноярск. Из-за угля, скорее всего. Однако неизвестно, кто основал его и в каком году. Город возник будто из ниоткуда. Евгений сильно озадачился.

Просмотрев всю книгу, Азариев так и не нашел ни единого упоминания о семье Змеевых. И вновь, даже во всемогущем интернете, не было ответов. Выдавались однофамильцы, никак не связанные с семьей Феликса. Что за бред? Учитель решил поискать библиотекаря и спросить у знающего человека. Выйдя обратно к стойке, Евгений, к своему удивлению, обнаружил директора школы. У того была коробка с книгами, которые он заботливо вынимал и показывал пожилой женщине. Та кивала и улыбалась. Они наконец-то заметили третьего человека и оба помахали ему. Евгений подошел ближе и поздоровался.

— И вам добрый день, — ответил Феликс. — А я тут книги принес старые в нашу скромную книжную обитель. А вы какими судьбами?

— Да я… Искал учебники по музыке, — нашелся Евгений.

— Пособия для учителей у меня в подсобке. Вы новый преподаватель, должно быть? — поинтересовалась библиотекарша.

— Я могу забрать позднее? Сейчас даже положить некуда, — спросил Азариев.

— Пойдемте в школу. Вы же помните про приборку? Закончим, когда я найду коробку, чтобы вы забрали все необходимое, — предложил Феликс.

— Ну-у-у, — протянул учитель. Выпал неплохой шанс узнать у самого потомка семьи про его наследство и прошлое. Можно воспользоваться. — Хорошо.

— Ой, подождите, я же узнала вас! — библиотекарша подняла кипу книг и достала самую нижнюю. — Не подпишете?

Заскрипев зубами, Евгений взял ручку и открыл обложку своей книги. Как приятно иногда иметь неразборчивый почерк. Можно под видом своей подписи оставлять всякий бред, как, например, неприличное слово. Хоть бы раз проявили чувство такта.

— Спасибо, будет у нас маленькая реликвия, — улыбнулась женщина. Евгения даже не тронула эта улыбка.

— Замечательно, пойдемте. Елизавета, разберите книги побыстрее, пожалуйста. До свидания, — попрощался Змеев.

Выйдя наружу, мужчины двинулись, не торопясь, в сторону школы. День еще стоял солнечный, но ветерок задувал прохладный. Евгений не пожалел о шапке. Та, к тому же, дополнительно скрывала его от любопытных взглядов. По сравнению с Феликсом, Азариев выглядел неопрятно. На директоре сидел идеально выглаженный пиджак и футболка под ним, на брюках — ни единой стрелки, а туфли отполированы до блеска. Черные его волосы зафиксированы лаком, а пахло от Змеева хорошим одеколоном. Человек солидный, уважаемый, сразу видно. Даже выражения лица говорило о легкой надменности, силе, а слабая улыбка только подтверждала, что личность его в стократ могущественней, чем любая другая в Черноярске. На Азариеве же, дай Бог, не оказалось бы следов от кетчупа и не несло бы перегаром от алкоголя. Раньше он выглядел лучше…

— Феликс Измаилович, я вас могу спросить? — подал голос Евгений.

— Конечно. Любопытство — хорошее качество, — согласился легко он.

— Я тут слышал, вы владелец всего города. Сами заработали на покупку или наследство богатое? — довольно в лоб спросил учитель.

— И то, и то одновременно. Знаете, что мой прадед построил школу? Так вот. Он приехал сюда из-за истории, связанной с озером. Наша достопримечательность — “Пасть Сатаны”. Молва по области пошла про него. По сути, все местные жители — суп потомков, чьи прародители приехали сюда из-за легенды. А история такая: озеро, которое сейчас кристально чистое, не всегда таким было. Из-за его мутности никто не знал о глубине, и храбрецы устраивали заплывы, а потом тонули. Их тела находили на поверхности обглоданными. Но рыб там не обитало. Прадед мой был писателем и решил написать историю об этом, а заодно школу построить, а то приезжих стало много, те плодиться стали, и детей надо было учить. Постепенно озеро стало прозрачным, и все увидели его глубину, которая оказалась одной из самых больших для озер. Никто не понимает причин, почему сначала оно было мутное, а потом очистилось. Город живет за счет туризма и только, — поведал историю Феликс.

Евгений был удивлен новым фактам. Змеев не упомянул про уголь и то, как все-таки появился Черноярск. Спросить почему-то не хватило духу и смелости. Как и про то, почему директор сначала уехал, а затем вернулся с невероятными деньгами, позволившими ему купить маленький, но все-таки городок.

Путь до школы Евгений слушал Феликса вполуха. Тот, кажется, рассказывал, что где и какие люди здесь жили, но все это ровным счетом было мало интересно. Азариев поделился новостями из Екатеринбурга и поведал о том, как проводил уроки дома. До катастрофы у детей была небольшая нагрузка. Уроки были больше в игровом и творческом стиле. Домашки он задавал мало, но зато были творческие проекты, посвященные непосредственно музыкальным вкусам учеников. Презентация о любимой группе, влияние какого-то жанра на общество, интересные факты музыки прошлого и настоящего, различие музыки между странами и все в таком духе. Евгений позволял высказывать свое мнение и не осуждал его, даже, если кто-то со слюной у рта доказывал, что панки — это мерзость, а хип-хоп для крутых. Но отчасти, немного забавно было потом наблюдать на школьном дворе стычки детей и как тех вызывали к директору. Но после катастрофы ученики стали наблюдать за тем, как их учитель ходил в кабинет директора. На уроках он стал потягивать коньяк из фляжки, домашняя работа сошла совсем на ноль. Лекции превратились в скучную полупьяную тягомотину. Бывшего огня, с которым Евгений рассказывал о материале, больше не было. В новом учебном году он пообещал взять себя в руки, но, зная, с какой легкостью он нарушал прошлые клятвы, не надеялся на ее исполнение.

Из каморки мужчины взяли ведра с тряпками и двинулись в класс музыки. Феликс снял свой пиджак и повесил на один из стульев, а Евгений положил на парту рядом очки и шапку. Один принялся смахивать пыль отовсюду, другой — мыть пол.

— Евгений Антонович… — начал было директор.

— Евгений. Просто Евгений. Официальности эти — к черту, — буркнул учитель, выжимая тряпку.

— Евгений, как долго вы в музыке? — решил немного поболтать Феликс. Лишь бы опять не зашел на больную тему. Тогда он замолчит и ни на один вопрос больше не ответит.

— Сколько помню себя, — ответил Азариев.

— А почему музыкантом профессиональным не стали?

— По молодости как-то пробовал. Классика не для меня, хотя пианино обожаю. А с такой, около рок-группой, не заладилось, — пожал плечами он. — А вы не увлекаетесь?

— Дилетант. Поэтому только слушаю, — от него последовала усмешка. — Не могу представить себя на сцене, играющего на гитаре, к примеру. Еще хуже, если петь. Хотя, признаюсь, выступать люблю.

— Злодеев, небось, играете? — тихо пошутил Евгений.

— Что?

— Говорю, у вас в школе популярны театральные постановки? — сказал уже громче Евгений.

— Есть такое. Но я, как и оратор, люблю. На первое сентября выступать — одно удовольствие. Все смотрят на тебя, как загипнотизированные, — вдохновлено произнес Феликс.

— С таким-то голосом… — пробубнил под нос Азариев.

Оставшаяся приборка прошла под незамысловатые разговоры о разных вещах. Феликс посвятил в некоторые детали учебного года, по какому принципу работали они. Гораздо легче, чем в Екатеринбурге, как оказалось. Классов всего ничего, значит, и проверки домашки будет меньше, легче отслеживать и контролировать. Особое внимание необходимо уделить классу сирот. По словам Змеева, они довольно непослушные, и новому учителю просто необходимо найти общий язык, иначе дальше нормальной работы не получится.

— Они любят манипулировать людьми. Вызвать жалость или притвориться хорошими. Научитесь находить эту тонкую грань лжи, — посоветовал директор. — Я для них слишком сильный, а вот вы, свежая кровь, понимаете?

— Не обещаю, но постараюсь, — ответил Евгений.

— Еще не считаете пост учителя музыки проклятым?

— Я не боюсь суеверий, — довольно уверенно заявил Азариев. Змеев лишь улыбнулся.

Двое мужчин смогли привести кабинет в чистоту и порядок. О пыли и грязи можно было забыть. Книги стояли на полках в алфавитном порядке, шторы были сняты к чертовой матери и отправлены куда подальше в коробки. Пианино звучало по-другому, будучи чистым. Евгений с удовольствием сыграл несколько гамм, чтобы проверить. Совершенство. Осталось лишь забрать учебники из библиотеки, и остаток дня можно было проводить, как вздумается. Чем, собственно, и занялся Азариев, попрощавшись с Феликсом. Странный он человек… Уж больно сильно выделялся на фоне остальных жителей Черноярска. Что внешне, что историей своей семьи. Мутить воду в маленьком городе гораздо проще, чем в большом. Хотя, может, все одинаково, просто из-за огромности одного это незаметней?

Взяв книги, Евгений сходил до ближайшего супермаркета взять себе сэндвичей и пива. Что ж, жизнь стала немного поярче теперь. Азариев начал трапезу прямо на улице, медленным шагом двигаясь до отеля. Из головы никак не выходили сегодняшние открытия. Если вчера он считал, что Черноярск — скучное место, застрявшее где-то в девяностых, то сейчас становится очевидно — он хранит в себе несколько тайн… Евгений резко помотал головой. Нет, что за глупости? Не станет он распутывать этот клубок ниток и втягиваться в авантюры. Он приехал отдохнуть, восстановить нервы, а затем вернуться в домой. Ничего более. Приключение — удел счастливых…

Свой день учитель провел в номере, составляя примерный план на учебный год. Книги, по которым работала школа, понравились ему, так что примерно он уже представлял свои уроки. Давно такого энтузиазма и предвкушения не приходило. Они, конечно, подпортились очередным кошмаром, но, увы, от них не сбежишь.

Глава 2

Спустившись вниз, Евгений собрался было сдать ключ, чтобы прогуляться. Но, как назло, консьержки не оказалось. Куда ее унесло? Если он не сдаст ключ — она будет ругаться, а сдать его можно только, когда эта женщина вернется! Замкнутый круг! Разглядывая окружение, взгляд Азариева привлек рекламный буклет со звонким слоганом:

«Черноярск — город, созданный горами и хвойными лесами. Посетите великолепные места…».

Туристическая реклама отчего-то заинтересовала Евгения. Может, стоило получше узнать об этом таинственном озере? Дел на сегодня не было, поэтому Азариев быстро собрался и двинулся на улицу. Идти предстояло на другой конец города, но прогулка ему не помешает. Сидеть вечно дома, прячась от всякого человека, — тоже не хорошо. Нужно было переступать через себя, чтобы добиться хоть какого-то сдвига. Евгений порой напоминал себе об этом, какой-то частью разума понимая: жить постоянно в боли и скорби невозможно, сойдешь с ума. А с другой стороны, кто будет плакать, если однажды он пропадет с радаров?

Выйдя на какую-то аллею, Азариев сверился еще раз с картами на телефоне. Интернет то пропадал, то появлялся, неимоверно раздражая приезжего гостя. Ругаясь про себя на ветвистый маршрут, Евгений резко с кем-то столкнулся.

— Извините меня, Бога ради, — раздался знакомый голос. Евгений поднял глаза и столкнулся с такими же удивленными глазами Алисы. — Евгений Антонович, ой… Мне так жаль, — сконфуженно добавила она, и зачем-то достала из сумочки сухие салфетки.

— А? Что такое? — глянув вниз он обнаружил на своем пальто пятно от варенья, а рядом на земле валялся надкушенный пирожок. — Это вы меня простите, засмотрелся на карты.

— Я тоже на дорогу не смотрела, — усмехнулась Лучева, аккуратно убирая пятно. — Боже, мне так неловко.

— Ерунда, сам отстираю, ничего сложного, — проговорил Евгений. — Завтракали? — решил он пошутить и немного взбодрить завуча.

— Я-то? — Алиса посмотрела на учителя с такими невинными глазами, мол, она никогда не завтракала пирожками, нет. — Может быть, — улыбнулась она. — Издалека не видно будет. И все же, еще раз извините, — Лучева выкинула салфетку в мусорку и немного с грустью посмотрела на едва начатую булочку.

Заглянув за плечо Алисы, Евгений увидел бабулю, торгующую выпечкой. Мягко взяв Лучеву под локоть, они подошли к ней.

— Два, пожалуйста, — попросил Евгений.

— Не стоит, правда, — смутилась Лучева.

— Я тоже не завтракал, — успокоил Азариев, протягивая деньги старушке.

— Спасибо, — пробубнила довольно девушка, откусывая булку с джемом.

— Тут есть, где присесть? — спросил учитель. Живот его требовал еды, и это было как нельзя кстати.

Алиса кивнула головой в сторону, показывая идти за ней. В парке стояли редкие скамейки и качели. Самыми ближайшими оказались качели. Усевшись на них, собеседники некоторое время молчали, просто наслаждаясь едой.

— Я тут решила по длинному пути пойти погулять. А вы? — спросила Алиса.

— Да хотел вот дойди до… А не подскажете, как добраться до туристической фирмы? Меня так заинтересовало ваше озеро, — произнес Евгений.

— Помню, как в школьные годы мы ездили на экскурсию туда, — вспомнила с улыбкой Лучева. — Вам надо прямо по аллее идти, пока не увидите сиреневый дом, сворачиваете к нему, проходите квартал, и увидите вывеску соответствующую.

— А карты мне показывали совсем другое, — усмехнулся Евгений.

— Геолокация у нас ни к черту, только основные места нормально показывает. Что ж, — она спрыгнула с качелей, взмахнув своим светлым хвостом. — Распродажа сама себя не купит. Я побегу, пожалуй.

— Мне тоже пора по делам, хорошего дня, — попрощался Евгений.

— До свидания, — улыбнулась Лучева.

Каждый двинулся своей дорогой. Азариев следовал по маршруту, что ему подсказали. По аллее прямо, сиреневый дом, один квартал. А вот и нужная вывеска. Колокольчик тихо звякнул на двери, оповещая о новом клиенте. Скромное помещение не говорило о себе, как о турагентстве. Никаких плакатов с курортами или местными достопримечательностями, никаких кричащих вывесок о выгодных предложениях или стоек с буклетами. За столом сидел мужчина средних лет и смотрел реалити-шоу про моделей на пузатом старом телевизоре.

— Здрасьте, на кой заплутали? — спросил мужчина, не отрываясь от телевизора.

— Здравствуйте. Я хотел бы узнать про Пасть Сатаны. Есть ли экскурсии туда? — произнес Евгений, подойдя ближе.

— Дак, типа, это же нужно было раньше пригонять. Закрыли, типа, пока поездки на озеро, — турагент глянул-таки на клиента. — О, так вы этот… Учитель новый. Проклятую заняли работу.

— Знаю. И поэтому мне было интересно узнать о ваших достопримечательностях, — как можно вежливей сказал Азариев, но раздражение проскальзывало в его тоне. — Почему поездки закрыли?

— Мне ж откуда знавать? Пришла бумага с печатью этую треклятую — и все тут. Ишь его, опасное стало по ихнему мнению. Можете в другие места поехать, — пожал плечами мужчина. — Обычное, типа, озеро с глупым названием, ничего в нем любопытного. Легенд напридумывали для туристов. Вы же учитель, должны быть умным.

— А вы деревенское хамло, передайте начальству, чтобы переводчика нашли, — бросил сердито Евгений и развернулся к выходу.

— Это еще зачем? — донеслось возмущенно.

— Я половину того, что говорите, не понимаю.

***

Для первого сентября Евгений привел себя в порядок как мог. Единственный костюм отгладил старым утюгом, что был среди его немногочисленных вещей. Коробки наконец-то приехали, и Азариев смог поселиться в новом доме. Как оказалось, Черноярск делился на два района: центральный и спальный. В центральном были магазины, кафе, мэрия, школа и другие общественные места. Находился он будто бы в середине города, как косточка в персике, а мякотью выступал спальный район — дома, в которых жили горожане. Обычные двухэтажки бежевого цвета. До школы минут пятнадцать ходьбы — очень удобно. Пробки он точно больше не увидит, и вставать можно было позже. Плюсы прибавлялись. Не заботясь о домашнем уюте, Евгений распаковал только нужное, оставив остальное на потом. Самое важное, что в целости и сохранности привезли бытовые приборы и диван — святая всех святых. Азариев с удовольствием рухнул на темно-зеленую рухлядь, стоило работникам доставки внести и поставить его в гостиной. Теперь это место можно было называть домом.

***

Из зеркала на Евгения смотрел уставший, но прилично одетый мужчина средних лет. Очки для зрения делали его солидней и серьезней, но вкупе с сединой в волосах прибавляли лишних лет. Куда уж больше? Ему и так за тридцать пять! Что ж поделать… Накинув серое пальто и взяв сумку, Азариев двинулся в сторону школы. Автобусы постепенно доставляли детей, и те медленно стекались в спортивный зал. Первое сентября, торжественная линейка. Верхняя скамья на трибуне предназначалась для преподавателей. На ней разместились практически все учителя. Алиса, заметив Евгения, приветственно помахала ему и пригласила сесть рядом. Поправив очки, Азариев двинулся к ней.

— Здравствуйте. Почему мы тут? — спросил он у завуча, сев на скамью.

— Привет. Моросит на улице, Феликс Измаилович предложил собраться в спортзале, чтобы не морозиться, — поведала Лучева, переминая в руках планшет для бумаги. — Волнуетесь из-за первого дня?

— Я волнуюсь только о том, чтобы рука к фляжке не потянулась, — мрачно усмехнулся Евгений, облокотившись на колени. Алиса хихикнула, закрыв рот ладонью. — Не бойтесь, я оставил ее дома.

— Если что, не буду сдавать господину Змееву, — она легонько тыкнула локтем в бок Азариева.

Евгений искренне улыбнулся в ответ. К несчастью (или наоборот), он не до конца излечился от алкоголизма. В запои не уходил, уже неплохо, но целый день провести с бутылкой в руках для него не составляло труда. Азариев догадывался, что Змееву сообщили об этой проблеме, поэтому тот будет особенно сильно следить, чтобы учитель приходил трезвым и без выпивки.

— Ой, сейчас начнется! — с тихим восторгом сказала Алиса.

Переведя взгляд с противоположной трибуны на небольшую сцену посреди зала, учитель увидел Феликса. Напомаженного, нарядного, с сияющей улыбкой белоснежных зубов. Деловито поправив свой галстук, директор подошел к микрофону и взял его в руки.

— Рад поприветствовать всех в новом учебном году! — ему зааплодировали. — По традиции, мы с вами отмечаем Праздник Осени, жертвуя любые суммы в фонд защиты наших заповедников. Школьный день никто не отменял, но, на счастье детей, сегодня он сокращенный, чтобы вся семья смогла отправиться на фестиваль Осени и насладиться праздником! — и снова аплодисменты. — Также я рад встретить новых учащихся и объявить о пополнении в коллективе учителей. Пост преподавателя по музыке занят Азариевым Евгением Антоновичем. Надеюсь, надолго. Помолимся за это, — все зашептались и начали оборачиваться в поисках нового лица. Евгений хмыкнул. Ладно, все равно придется работать с другими учителями.

— Сейчас — моя любимая часть! — прошептала Алиса.

— Напоминаю школьные правила, — сказал Феликс.

— Лбы у нас одни... — начала фразу Лучева.

— …поэтому не стоит их расшибать в коридорах из-за беготни, — закончил будто бы за ней Змеев.

Евгений удивленно посмотрел на завуча. Девушка радовалась как ребенок.

— Каждый раз уморительно. Я знаю эти правила наизусть, — немного похвасталась она.

С детской непосредственности Алисы можно было умиляться. Азариев невольно засмотрелся на девушку: с какой радостью она тихо передразнивала директора, с неподдельным удовольствием и весельем. В голове вдруг что-то щелкнуло. Евгений нахмурился и отвернулся в сторону сцены, мысленно коря себя. Какое он право имел? Никакого. Так нельзя. Нет-нет-нет, он просто засмотрелся, задумался. Все, что угодно. Пальцы потянулись к кольцу и покрутили его — очередная попытка успокоиться.

— Поздравляю с переездом, кстати, — раздалось шепотом от Лучева. — В хорошем доме поселились. У вас в соседях Копьевы и, если не ошибаюсь, Лисичкины. Могут зайти поздороваться, вы уж не удивляйтесь. Полезные знакомства. У первых отец семейства в мэрии работает, а у вторых все в полиции.

— Переезд, точно, — отстраненно проговорил Евгений. — Спасибо, что предупредили. Дверь не буду открывать.

— Ну, что вы так радикально. Постарайтесь быть более открытым, — произнесла с добротой в голосе завуч.

— Мне они неинтересны. Все такие сладкие и идеальные. Какой толк в этом знакомстве? — пессимистично ответил Азариев.

— Значит, если вы со мной общаетесь, я не сладкая и не идеальная? — игриво спросила Лучева. Евгений усмехнулся.

— Да… Горькая и с недостатками, — поддакнул ей учитель.

— Какой кошмар! — саркастично удивилась завуч.

Феликс закончил с речью и отправил всех на уроки. Попрощавшись с Алисой, Евгений пошел в свой кабинет. Первый урок у него был как раз у трудных детей. Ждать их пришлось недолго. Единым строем ребята вошли в класс и быстро расселись по своим партам. Евгений насчитал пятнадцать учеников пятого класса. Когда все успокоились, Азариев заговорил:

— С началом учебного года вас. Меня зовут Евгений Антонович, я буду вести музыку в этом году. Может быть, и в следующем. Мы с вами затронем шестидесятые, семидесятые и восьмидесятые годы. Проведем несколько самостоятельных и три итоговые контрольные по каждой теме. А еще, будьте готовы к творческим проектам. Это я люблю задавать. Мне неважно, на чем будете делать, хоть на туалетной бумаге, главное, чтобы проект был. Все понятно? Отлично. Сейчас пробежимся по списку.

Евгений зачитал вслух фамилии всех учащихся. Никто не отсутствовал, прекрасно. Попросив не пересаживаться, чтобы быстрей запомнить всех, Азариев начал урок. Его слушали внимательно, по просьбе записывали материал. На заданные вопросы кто-то даже отвечал, чему учитель был приятно удивлен. Столько разговоров о трудных детях, а на деле — ничего необычного. Нормальный, в каком-то смысле прилежный класс: замечаний в их сторону не было, в темах подкованы, ленивых, ничего не пишущих не было. Евгений был не готов к такому, ожидая худшего, но обрадовался, что предрассудки не оправдались. Дома после катастрофы к его урокам стали относиться как к чему-то, где можно было отдохнуть.

— Не могу не заметить, что вы довольно много знаете о хорах, — заметил Евгений, когда ученики вновь поразили его правильным ответом.

— Мы вообще были раньше хором, — подала голос одна девочка с рыжими косичками.

— Хором? — рука учителя с мелом зависла над доской.

— Да! С первого класса мы были хором, пока прошлый учитель не отказался от него, — ответил мальчик с длинной челкой.

— Сказал, что это все глупости, — поддакнули ему.

— Но большая глупость, когда он попал под грузовик, распсиховавшись, — по очереди говорили дети.

— Стоп-стоп, давайте по очереди и поподробнее, — остудил их пыл Азариев. — Этот прошлый... Почему он отменил хор?

— Он вообще не любил нас. Говорил, что мы бездари и петь не умеем, — снова подала голос рыженькая.

— Всем плохие оценки ставил и ругал.

— И много скучной домашки давал!

— Он говорил, что хор — это глупости, которыми не должны мы заниматься. У нас и таланта нет, — закончили дети свою тираду. Казалось, им давно хотелось высказаться.

— Давайте я послушаю вас, — предложил Евгений, взглянув на часы. У него хватало времени, чтобы послушать ребят. — Любое из вашего репертуара. Может, подыграю даже.

Азариев сел за пианино и выжидающе посмотрел на учеников. Те не верили, что им позволили снова спеть. Сбежавшись к одной парте, они яростно принялись обсуждать, что бы исполнить. Когда решили этот вопрос, они вернулись к себе, но за парты не сели. Рыженькая девочка с косичками начала песню, а остальные ее мигом подхватили, подстраиваясь под нужный ритм. Евгений знал эту песню: ее часто исполняли школьные вокалисты на концертах. Мелодия дополнила детей во время припева. Азариев не мог не признать, что хор звучал очень хорошо. Просто отлично в рамках школьного. Почему такой талант решили прикрыть и почему директор не вмешался — загадка. Прошлому учителю, явно, медведь на ухо наступил.

— Хорошо. Мне понравилось, честно. Давайте так: я поговорю с директором по поводу восстановления вашего хора и постараюсь уговорить его, — вынес свой вердикт Евгений. Дети переглянулись и загалдели от счастья.

— Если получится, может вы замените творческие проекты на хор? В приюте один компьютер и то, у воспитателей. Мы будем стараться, обещаем! — попросил мальчик с челкой.

— Ну-у-у… Наверное, я могу так сделать, — так и быть, класс отлично знал предмет и хорошо пел, почему бы не сделать поблажку? — Я займусь вами основательно, учтите. Встретимся здесь после всех уроков. Подумайте пока, что хотите исполнить или вспомнить.

Препятствия в лице директора не последовало. Тот, напротив, с легкостью согласился восстановить хор. Прошлую отмену он объяснил так: он не мог заставить учителя заниматься тем, чем он не хотел. Тем более, в свое свободное время. Хору надо посвящать себя — Змеев предупредил об этом сразу. Евгений был готов. Музыка отвлекала его, успокаивала, это был отличный шанс погрузиться в нее с головой и не думать ни о чем плохом.

Пришлось попотеть, чтобы вспомнить, как правильно руководить хором. Толком этим Азариев никогда не занимался, знал теорию и руководствовался воспоминаниями из музыкального прошлого. Распевка, да… Распевка — в первую очередь. После — простенькие мелодии, которые изучали еще в первом классе. Дальше можно было приступать к более серьезным вещам. Решив с детьми, какую песню они изучат в первую очередь, Евгений распечатал текст и ноты, и постепенно они принялись за дело.

***

Дни шли. Школьные занятия летели и щелкались как семечки. Евгений держался неплохо. Прошлое все же давало о себе знать, иной раз умалить галдеж учеников давалось сложно. Да и материал рассказывал уже не с былым энтузиазмом. Но прогресс имелся и это не могло не радовать.

Занятия с хором шли как по маслу. Единственное, что (вернее кто) напрягал — Феликс. Азариев периодически замечал его фигуру возле приоткрытой двери. Почему он наблюдал так тайно и одновременно так явственно? Мог бы зайти, постоять, посмотреть, оценить. Ничего против наблюдателей Евгений не имел, но не таких, извините за выражение, крыс. Все прояснилось немного позже, когда директор зашел в кабинет перед уроком на перемене. Часть детей сидела за партами, занимаясь своими делами, часть — в коридоре бесилась. Стоял шум и гам, поэтому перешептывания двух мужчин никто посторонний не услышал бы.

— Как все проходит? — поинтересовался Змеев.

— Отлично. Было бы еще лучше, если бы вы не сверлили меня взглядом из дверной щели, — Азариев не стал ходить вокруг да около. — Не назовете причину, по которой не заходите, а подглядываете?

— Меня иногда поражает ваша дерзость в словах, — усмехнулся Феликс.

«Кто бы говорил», — подумал учитель.

— Я беспокоюсь о том, не привязались ли вы слишком быстро к ученикам. Я же предупреждал: для них не составит труда притвориться хорошими и прилежными. Должен сообщить, что это именно они косвенно, но виновны в смерти вашего предшественника, — сказал серьезно директор. Глаза Евгения округлились. — Они довели учителя и заставили его выбежать на улицу. Он был в гневе, выбежал на проезжую часть и не заметил приближающейся грузовик.

— Не значит ли, что это учитель некомпетентен, раз тот психует и выбегает на дорогу? — проговорил с легким недоверием Азариев.

— Как знать, как знать…

— Просто не надо относиться к детям как к заранее трудным. Ко всем нужен человеческий подход, — учитель, скрестив руки на груди, с вызовом посмотрел на Феликса. Тот усмехнулся. — Не вы ли работаете с ними больше остальных?

— Меня не сломать, увы. Но соглашусь с вами. Однако, берегите себя.

Стоило ему покинуть кабинет, Евгений облегченно выдохнул. От Змеева шла очень неприятная энергетика, которая давила собой, почти душила. Раздутая уверенность в себе не приведет его ни к чему хорошему.

— Евгений Антонович, не верьте ему, — прозвучало робкое рядом. Учитель очнулся от задумчивости и взглянул Полину — так звали рыженькую девочку с косичками. — Не надо его слушать.

— Директора?

— Да. Он врет про нас. И манипулирует всеми. Мы не доводили прошлого учителя. Он сам сошел с ума, выбежал на дорогу, и его сбили из-за невнимательности, — проговорила она, смотря на Евгения в упор. От ее больших глаз мурашки по коже бегали.

— Да! Да! Мы ни при чем! — загалдели остальные. Черт, они все услышали?

Евгений не знал, кому верить. Однако, класс сирот нравился к нему гораздо больше самодовольного директора. Пока тот продолжал твердить про их скверные характеры, они учились лучше остальных. Другие ребята не с такой охотой слушали уроки и приходилось повышать голос. И кто тут еще был трудным?

***

Открыв холодильник, Евгений понял: пора было его заполнить продуктами. Дорога вела в одну сторону — в большой торговый центр Черноярска. Он сильно выбивался из общей атмосферы маленького городка. Будто кусок Екатеринбурга впихнули в деревню и попытались сделать вид, что все так и планировали.

Взяв большую тележку, Евгений неспешно покатил ее между полок, медленно выбирая, чего купить. Глаза разбегались, а голодный желудок требовал положить все на свете. Надо было поесть перед выходом, но — вот парадокс — есть было нечего. Мышь повесилась на полках в морозильнике. Азариев, погруженный в разглядывание ассортимента, не замечал, что кидал себе в корзину. Сухие завтраки, макароны, туалетная бумага, пара банок пива… Стандартный набор практически всех одиноких мужчин. Размышляя над тем, какое лучше молоко взять, Евгений не увидел, как к нему подошли.

— Берите это, — прозвучал знакомый бас. Феликс указал на пакет с красной полоской. Сам директор взял несколько бутылок с питьевым йогуртом клубничного вкуса.

— У меня есть чувство, что вы преследуете меня, — отметил с подозрением Азариев, перекладывая к себе пакет молока.

— Это из-за маленького города. Здесь все друг друга знают и встречают по нескольку раз в день, — усмехнулся Змеев, ухватывая еще один вкус йогурта. — В Екатеринбурге, наверное, и друзей нечасто встретишь на улице.

— У меня не было друзей, — хмыкнул учитель, поправив очки. — Никогда не знаешь, когда придется с ними попрощаться. Одиночество бережет меня, — мрачно прозвучал он. Взгляд серых глаз стал еще темней и перешел на аппетитно выглядящие молочные батончики. Сладкого, что ли, взять…

— Берегут друзья, а не одиночество, — проговорил Феликс. — К тому же, если вы одиноки, как так вышло, что женаты были дважды?

Евгений проворчал что-то нечленораздельное. Чего директор опять пристал?

— В девятнадцать лет по дурости не считается, — отмахнулся Азариев, собираясь поскорее уйти от надоедливого собеседника. — А второй… — тут он запнулся и промолчал, сжав посильней кольцо в кулаке.

— Аврора нашла ключ к вашему сердцу, поэтому вы какое-то время точно не могли считать, что одиночество — выход. Как, может быть, и до ее смерти, — сказал Змеев с абсолютно спокойным и ровным голосом, будто бы о погоде рассказывал. Директор двинулся куда-то в сторону от молочных полок.

Евгений был в холодной ярости. И все это ирод знал. Как?! Ноздри у учителя расширились от частого дыхания, рот исказился в гневе. В несколько шагов он настиг Феликса, с трудом подавляя желания залепить звонкую пощечину ему.

— Откуда вы столько знаете?! — прошипел Азариев.

— Знание — мой дар и мое проклятье, — вздохнул директор. — Я же читал ваше досье перед тем, как нанять на работу. И говорил с бывшим начальством. Вам необходимо начать меняться, и, я надеюсь, Черноярск поможет в этом. Еще увидимся, Евгений.

— До встречи…

Мрак опять вернулся в сердце Евгения. Он не помнил, как закончил с покупками и вернулся домой. Разобрав все, он тупо уселся перед телевизором, даже не включая его. Хотелось смотреть на эту черноту в надежде, что она затянет его с головой, как бездна. Азариев запрокинул голову на спинку дивана и закрыл глаза. Перед ними снова были образы падения самолета с примесью кошмаров. Они начали душить учителя, как веревка, что однажды он накинул на себя. Встав тогда на тумбу, Евгений так и не решился сделать шаг вперед. Трусость или желание жить? Не должен он жить, не должен жить и радоваться. А смелости убить себя и умереть, как все на том самолете, не хватало.

Ночью, проснувшись от кошмаров, Евгений вновь двинулся за молоком, на этот раз ставя его в микроволновку, — теплое всяко лучше поможет заснуть — как вдруг что-то в спальне громыхнуло. Упало, кажется, нечто большое. Нахмурившись, Азариев вернулся в комнату и осмотрел ее. Ничего. Все на месте. Но мимолетный взгляд на себя в зеркало заставил подпрыгнуть на месте. Опять кто-то стоял за спиной! Но, посмотрев внимательней, учитель ничего не обнаружил. Что это было?

***

Учебные недели шли одна за другой. Евгений все чаще замечал странности в своей квартире. Что-то звучало порой, скрипело, падало само собой и перемещалось с места на место. Бывало, несколько дней ничего не происходило, а бывало, возникал такой абсурд, что брови готовы были покинуть лоб. Однажды Азариев нашел свою сумку на полке, рядом с коробками хлопьев, хотя вчера — он был уверен — точно повесил ее на ручку двери кладовки. К мистике в доме он постепенно привык. Порой «духи» настигали даже вне дома, — на работе или улице — но и к этому он тоже привык. Не мистика пугала Евгения — пугали зачастившие кошмары. Самолет и лес исчезли из его снов. Кошмары приобрели новый характер, никак не связанный с трагедией. Ужасы просто снились, воображение играло яркими красками, это были почти сны, не будь они такими пугающими.

Зато в школе все было просто отлично. Хор показывал себя с лучшей стороны и доставлял немало удовольствия. Евгений продолжал не понимать жалобы других преподавателей на трудность класса сирот. Ничуть не трудные. Покладистые, умные, инициативные. Одни положительные качества — Азариев не переставал их хвалить. А подход-то был совершенно простой — относиться к ним, как к людям, а не как к исчадьям Ада. Человечность — залог успеха. Феликс был доволен результатом, который проделал хор, поэтому назначил им подготовить номер для концерта в честь Велесовой ночи. Евгений загорелся идеей разучить мелодию на пианино и сыграть все вживую.

Неожиданным поступком стал подарок от класса ему — большой, красивый рисунок, сделанный всеми детьми: в середине листа был Евгений, его окружали все ребята из класса и с открытыми ртами выпускали ноты, будто бы напевая песенку. Зеленый луг, голубое небо и солнце как фон. Учитель был польщен, даже снял очки, чтобы рассмотреть внимательнее. Кто-то из педагогов этой школы достигал такого уровня хороших отношений? Наверное, нет. Евгений был рад этому.

— Мы начали распределять роли. Соло-партий там достаточно. Будет интересно. Выдумаем грим еще, — поделился идеями Азариев с Алисой, выходя из школы.

— Это так чудесно, — улыбалась Лучева. — Никто еще так хорошо не ладил с ними. Кроме Змеева, конечно. Да, до свидания! До свидания! — прощалась она с учениками на выходе из школы. — Вы отлично справляетесь!

— Кого-нибудь ждете на каникулах? — поинтересовался Евгений.

— Все свои здесь. Я родилась и выросла здесь, — пожала плечами Алиса. — Всех приезжих что-то тут пугает, и они вскоре уезжают. А мы, наоборот, будто не можем покинуть этот город.

— А вам бы хотелось уехать?

— Куда там. Затопчут в большом городе. А Черноярск... Мой дом, — кротко улыбнувшись сказала Алиса.

Вопрос давно вертелся на языке, поэтому Азариев не контролировал себя и свои слова.

— А Змеев приезжий тоже? Хотя, он, вроде как, потомственный директор… — спросил негромко учитель. Завуч вдруг потеряла улыбку и стала нервно оглядываться по сторонам. — Что-то не так?

— Я не могу говорить здесь, — прошептала она. — Не хотите прийти на ужин? Я бы рассказала вам то, что знаю…

На ужин? К девушке? Ради информации? Что?.. На несколько секунд в мозгу случился системный сбой, заставив зависнуть Азариева.

— Х-хорошо, — согласился Евгений неожиданно для самого себя. Алиса смущенно улыбнулась. Назвав время и адрес, завуч помахала рукой и отправилась домой, оставив сконфуженного учителя наедине с собой.

Вернувшись домой, учитель зашел в спальню и с сожалением заметил разбитое зеркало. С тяжелым вздохом он принялся собирать осколки. Опять духи буянили. Собираясь на ужин, Евгений понимал, что это не свидание. Лучева отказалась разговаривать на улице про семью Змеевых, а значит собралась рассказать о них при личной встрече. На свидания Азариев не ходил со дня смерти Авроры. Да и вообще никуда не выбирался с дня трагедии. Евгений стыдил себя за лишнюю улыбку на лице и радость в душе. Выжить и веселиться после этого? Не мог он, просто не мог. Но сердце начинало уставать от вечной боли и печали. Одной частью разума учитель понимал — нельзя так, дарованная вторая жизнь должна быть наполнена красками, сама бы Аврора хотела этого… Почему он выжил, черт возьми, и сейчас обязан решать подобные вопросы?! Взять бы этот осколок от зеркала и вспороть себе шею…

Евгений очнулся, когда почувствовал, что слишком сильно сжал кусок зеркала. Судорожно выдохнув, он пришел к себя. Лишь сердце глухо и быстро отзывалось в груди. Панические атаки случались непредсказуемо. В один момент он мог стоять над посудой, разглядывая нож для хлеба, в другой — очнуться на полу кухни с кровью на губах и порезанным запястьем. Если и возможно было умереть, то только в такие моменты беспамятства.

Нужно привести себя в порядок. Он перемотал руку, а затем решил найти приличную рубашку. Время скоро подошло к назначенному. Убедившись, что он выглядел хорошо, Азариев отправился к дому Алисы.

Приличия ради Евгений заскочил в цветочный и купил розу. Постучав, учитель ненадолго засомневался в том, что все это было правильно. Но сомнения развеялись, когда ему открыли. Выглядела Алиса хорошо — от строгого костюма и высокого пучка не осталось и следа: красное тканевое облегающее платье подчеркивало ее фигуру, а блондинистые волосы волнами спускались с плеч. Макияжа почти не было, но и без него она выглядела прекрасно. Евгений не смог выдать и звука и просто протянул розу девушке. Она смутилась, но приняла, приглашая к себе. У Лучевой в доме вкусно пахло картофельной запеканкой, рот так и наполнялся слюной. Наконец-то нормальная еда, счастье желудку. Завуч поставила цветок в вазу и села за стол напротив Евгения, немедленно налив вина им обоим.

Беседа началась с обсуждения школы, как без этого. Нужно было разогнаться прежде, чем переходить к не самой приятной теме. Лучева немного рассказала, что им увеличили бюджет, и теперь можно было обновить штукатурку и батареи. Последние оставляли желать лучшего и никуда не годились на зиму. Все уже решено и обговорено, осталось дождаться, когда необходимое привезут из Екатеринбурга, а местные работники установят. От школьных проблем они перешли к личным.

Они никогда толком не расспрашивали друг друга о хобби, о том, что нравилось, а что — нет. Понимая, что Евгений — крайне скрытый человек, Алиса, видимо, решила начать рассказывать о себе. Ей нравилось зимой кататься на лыжах по местным горам. Любимой едой были хот-доги, а из напитков — зеленый чай. Традикомедии она смотрела взахлеб, не отрываясь, но и просто от комедий не отказывалась. А еще она любила шить и вышивать, и это платье сделала сама… Почему он все это запомнил?..

— Алиса, ты не думай, мне интересно слушать тебя, — заверил учитель, заметив, что он уже долго молчал.

— Правда? А то я тут треплюсь без умолку, а может, ты где-то в своих мыслях летаешь… — усмехнулась она, опустив глаза.

— Мне просто рассказывать нечего. Ну, музыку люблю. Безумно. Живу ею. На гитаре, пианино играю, укулеле, барабанах. Хоккей еще люблю… Историей увлекаюсь. Вот и все, пожалуй. Я скучный, — коротко поведал о себе он.

— Вовсе нет. Три характеристики вполне хватит, чтобы описать человека, — взбодрилась Лучева.

— Наверное… Но общее у нас кое-что есть — и это Феликс с его семьей, — вспомнил Евгений.

— Оу, точно. Это не истинная правда — теория, но я основывалась на каких-то фактах и догадках, — предупредила Алиса.

Завуч вздохнула и начала повествование. В первую очередь она затронула то, что озеро Пасть Сатаны самое обычное, просто из-за глубокого дна может затягивать неосторожных, а в лесах очень легко заплутать, если не знать их: ни в озере, ни в горах, ни в лесу нет ничего мистического. Однако в далекие годы из этого сделали целую легенду. Шахтеров загнали в маленький городок, построенный в спешке, и заставили работать за копейки, добывая сырье из новой шахты. Своих прорабов они ненавидели и, когда те отказывались платить, они пугали историями о таинственном озере, которое любило топить обманщиков. Прорабы не верили в мистическую сущность воды, но находились некоторые смельчаки, что исследовали чащу, а позже пропадали. Спустя время объявился некий товарищ по фамилии Змеев и улучшил городок, в котором жили рабочие. Он заплатил всем деньги, построил рабочим нормальные дома. Туристы же приезжали поглазеть на черное озеро, некоторые оставались.

Прадед Феликса, действительно, построил школу для детей шахтеров и оставшихся приезжих. Состарившись, он куда-то уехал, а после в город вернулся его сын — точная копия его молодой версии. Он продолжил руководить школой и некоторыми частями города. Потом также состарился, уехал, и приехал отец Феликса. К тому времени запасы угля исчерпались, и город стал жить на чем Бог подал. Отец Феликса, став немощным, тоже покинул город, и приехал уже сам Феликс. Тогда и начались перемены. Он купил город, возобновил туризм, сделал все, чтобы маленький горный городок жил хорошо. Деньги брал буквально из воздуха. Но мистические странности остались.

Одна история удивительней другой. Что же это получается? Книги недосказывали правды, как и сам Феликс. Чего ради? Чтобы скрыть свою коррупционную жилку, семейную грязную тайну или что-то очень большое? Евгения напрягало это озеро и множество разговоров про него. Алиса хоть и заявила, что в нем нет ничего сверхъестественного, оно не давало покоя. Мучил и еще один вопрос.

— Послушай, а известно хоть что-нибудь о родителях сирот? Неужели так просто бросить пятнадцать детей одного возраста и скрывать этот факт в месте, где тебя в лицо знает каждый? — спросил Евгений.

— Если честно, понятия не имею. Тогда я только год работала. Феликс Измаилович просто поставил перед фактом, что такой класс будет — и все. Откуда, как и почему — не объяснил и до сих пор отмалчивается. Наше дело — работать и не задавать лишних вопросов. Я, кажется, и так залезла слишком далеко, — Лучева вздохнула и вновь опустила глаза.

— Перестань, — Евгений неосознанно накрыл правой ладонью руку Алисы. Ее глаза округлились в удивлении. — Если есть вопросы, должны быть ответы. А к Змееву вопросов очень много. Ты правильно все сделала.

— Я здесь живу, а ты уедешь. Зачем тебе это?

— Я говорил: люблю историю. И мне тоже жить здесь. Я приехал найти покой, а как тут его найдешь, когда всякие странности происходят? — проговорил Азариев.

Алиса еще больше омрачилась в лице. Ее еще что-то терзало.

— Что такое?

— Тебе не доставляет боли носить кольцо? — спросила она тихо.

Он замолк.

— Мне доставляет боль жить дальше, — ответил он приглушенно и снял очки, потерев глаза.

Не отпуская руки, Алиса встала из-за стола и подошла к Евгению, нежно обняв его. Рука ее прошлась по волосам, приглаживая их к голове, губы коснулись макушки. На несколько секунд Азариев почувствовал невероятную тоску по подобному. Всего на несколько секунд сердце встрепенулось не из-за страха после кошмара, не из-за физической нагрузки, а из-за того, что оно было живым. Оно жило и чувствовало. Оно требовало подобной ласки и любви к себе! Будто бы краски наконец-то настроили на телевизоре, и вместо тусклой картинки появилась яркая и сочная. Он знал, что все полгода просто существовал. Это не жизнь, это мука и пародия. Подобно пчеле, застрявшей в мёде, его затянуло в сладкое мгновение. Голова отключилась, мысли ушли, воспоминания оставили в покое. Ни угрызения совести, ни чувства вины — ничего. Блаженное ничего. Свободная ладонь легла на талию Алисы, заставляя прислониться ближе. Подняв голову, Евгений взглянул на Лучеву с невероятной болью в глазах. Еще немного, и он развалится на мелкие кусочки, а внутри него она обнаружит миллион иголочек, пронизывающих каждый сантиметр, так, что больно даже дышать.

Домой Евгений вернулся со смешанными чувствами внутри. Он ничего не понимал, не знал, что делать с собой. Впервые за долгое время его раздирало не самобичевание, а…

Глава 3

Мистика стала неотъемлемой частью жизни Евгения. Он уже привык к ней и не обращал никакого внимания, научившись даже предсказывать, какая вещь пропадет и где появится, какая ложка решит упасть и где скрипнет половица. После того вечера с Алисой призраки на пару дней пропали из дома учителя, как и кошмары. Удивительное спокойствие настало на непродолжительное время. Евгений с непривычки не мог поначалу уснуть, зато какое удовольствие было утром встать и не быть разбитым от ужасов ночи. Но в один день кошмар пришел с невероятной мощью.

Сон был настолько пугающим, что Азариев подорвался с кровати, свалился, после чего его стошнило на пол, а затем затрясло. Он думал, что умрет, стоя на четвереньках, содрогаясь от необъяснимых судорог, ощущая, как слезы просто текли ручьем по щекам, а во рту стоят противный привкус. Сердечный ритм сбился, учитель задыхался от нехватки кислорода. И вдруг все прошло. На подкашивающихся ногах Евгений дошел до ванны и засел на пару минут под теплым душем. Доза успокоительного в ту ночь была превышена вдвое. Однако его голову посетила весьма дельная мысль…

С головной болью учитель отправился в школу. Уроки прошли мимолетно, быстро. Домашнее задание он никому не задал, а хор и вовсе отменил по причине плохого самочувствия. Дети слегка расстроились, но пожелали выздоравливать. Евгений бы так и пошел домой, однако идея, зародившаяся ночью, пустила корни и быстро взошла, отчего пойти отлеживаться было пока рано. В школе дома была библиотека, что совмещала себе еще и учебный музей, и архив. Дети могли прийти почитать книги, а также узнать об истории места, в котором учились. Часто давали проекты, связанные с этим: сделать стенд о современной истории, собрать свежие новости для архива. Азариев был уверен, что и в Черноярске было нечто подобное. В самой школе библиотеки не было, но, быть может, существовал архив.

Собрав вещи, Евгений двинулся на самый верхний этаж. Все то время, что он здесь преподавал, ему было некогда осматриваться и расхаживать по зданию, но повод появился, а значит — можно пошастать. Ничего особенного: кабинеты, кабинеты и кабинеты. На верхнем этаже учились с первого по третий классы, отчего стены были разрисованы картинками из детских мультфильмов. Работал профессионал, красиво. Ребятам, наверное, такое нравится. В конце коридора оказалась двухстворчатая дверь. Прикинув примерно, Азариев понял, что помещение находилось как раз над спортзалом. Значит большое и вряд ли является обычным кабинетом. Дверь, к несчастью, не поддавалась. Логично. Больная голова не могла сообразить, как открыть замок. Может, попросить Алису? Вдруг за спиной послышался звон чего-то упавшего. Евгений обернулся и увидел лежащий на полу ключ. Как он появился там? Опять духи? Взяв его, учитель вставил в замочную скважину, и, повернул. Дверь открылась.

Комната сразу обдала запахом старости, а еще дымкой из пыли. Это, действительно, был архив. Пожелтевшие страницы газеты и фотографии находились за рамками, что висели на стенах, либо под стеклом на столах, а книги со старыми дряблыми корешками стояли рядом на полках шкафа. Бинго! Казалось, сюда не заходили очень и очень давно. Однако, пройдя чуть вперед, Евгений обнаружил кое-что любопытное. Некоторые книги отсутствовали на своих местах. Где они должны были стоять, остались характерные следы, а на полу были такие же плеши, но больше, словно от коробок. Отсюда точно забрали фолианты и, возможно, что-то еще. Евгений подошел к ближайшему столу и смахнул пыль. Под стеклом лежала статья об удачном первом фестивале в городе. Рядом — статья о новом оборудовании шахтеров. Третья была об Альберте Змееве — писателе, открывшем первую школу. А вот и неправда. Евгений не мог знать наверняка, были ли все вырезки лживыми, но некоторые совершенно точно не вызывали доверие. Любопытно…

Пройдя дальше, учитель наткнулся на фотографии школьных классов. Ничего примечательного — обычные дети разных лет. Глаза зацепились за фото самых первых учеников. Ужас и недоумение застыли на лице Евгения. И дело было не в детях шахтеров (так они были подписаны), а в том, что эти дети — точная копия его хора! Того самого, трудного класса сирот! Один в один. Евгений не верил своим глазам. Как такое возможно? Уже и зрению верить нельзя было? Азариев надел очки и все одно — это был его хор. Как это понимать?!

Нужно продолжить осматриваться. С больной головой не следовало идти на поиски информации. Галлюцинации начинают мерещиться. В рамке по соседству находилась фотография самого Альберта. И, как в ситуации с детьми, прадед и Феликс были очень похожи, практически клоны, только предок был с длинной шевелюрой, в одежде тех времен и без пирсинга. Семейная схожесть — дело такое, но все-таки напрягало, что сын был идентичной копией отца, тот — деда, а тот — прадеда.

На глаза попалась статья под названием «Загадочная пропажа школьного автобуса. Отправившиеся в Свердловск дети шахтеров пропали без вести по дороге». Указанный год совпадал с примерным выпуском этого класса. Прочитав дальше, Азариев понял, что автобус так и не нашли. Становилось еще интересней. И все же, как так вышло, что один класс похож на другой? Совпадение? Слишком сильное. Архив же закрыли, судя по всему, после уезда отца Феликса. Последняя статья датировалась лет шесть назад. Евгений понимал: семья Змеевых мутила воду, крутя городом как вздумается. Но вот проблема — жители не жаловались. И единственное крупное происшествие, не считая смертей в горах, лесу и озере, была пропажа автобуса. Жители, видимо, довольны своей счастливой жизнью. Учитель вернулся к фотографии класса, еще раз внимательно всматриваясь в нее. Нет, зрение не подводило. Как такое возможно?

Сняв рамку, учитель удивился, не увидев железок, что держали картонку. Как же достать фотографию? Что же, иначе было нельзя. Евгений уронил рамку на пол, стеклом вниз. Дребезг показался чересчур громким. Убрав ногой осколки, Азариев забрал фото. Выяснить правду можно только у самого директора, но к нему пойти смелости пока не хватало. Слишком рано ему что-то предъявлять. Выйдя из архива, Евгений закрыл дверь, постаравшись сделать это как можно тише. Ключ можно припрятать на время у себя — мало ли, еще пригодится. Мужчина развернулся и в следующий момент едва не подпрыгнул от испуга — за его спиной стоял улыбающийся Феликс. Выругавшись про себя, учитель снова взглянул на директора, ожидая от того нагоняй.

— В который раз эту дверь вскрывают, — проговорил он.

— А? Нет, вы не...

— И кто этим занимается, я понять не могу, — Змеев подошел к двери и подергал ее. Не поддавалась. — Каждый раз запираем и прячем ключ, а ее вскрывают и вскрывают. И обязательно туда кто-нибудь заходит.

Евгений открыл и закрыл рот, не зная, что сказать. Директор настолько был глуп, и потому не понял, как непрошенный гость оказался в архиве, или только притворялся?

— А почему вы вообще закрыли архив? — поинтересовался учитель.

— Помещение бесполезное. Молодежь не интересует, а взрослым незачем туда ходить. Давно пора отправить всю бумагу оттуда в библиотеку и переделать комнату под что-то другое. Чем молодое поколение сейчас увлекается? — проговорил Феликс.

— Черт его знает… — до Евгений резко дошло. Книги, что тогда Змеев относил в библиотеку, были книгами именно из этого архива! А значит, найдя их, есть шанс найти еще что-то компрометирующее. Но, в первую очередь, нужно отвязаться от директора.

Азариев заглянул за плечо Феликса и облегченно выдохнул. Ничего не подозревающая Алиса вышла из какого-то кабинета и собиралась спуститься вниз.

— Алиса Дмитриевна, подождите! Я вас искал, помните про мою просьбу? — выдумал причину Евгений.

— Что? — удивилась соответственно завуч.

— Ну как же так! — наигранно всплеснул он руками. — Вынужден отлучиться. До встречи.

Не дожидаясь ответного прощания, учитель поспешил к опешившей девушке, схватил ее под руку, и они быстро скрылись с глаз Феликса. Евгений бесцеремонно потащил Алису за собой по пути к библиотеке, рассказывая новые факты о Черноярске. Лучевой единственной можно было доверять в этом городе, и она единственная, кто тоже считал действия семьи Змеевых подозрительными.

Книжный рай пустовал, как и в первый раз. Ни одной души. Куда постоянно деваются работники? Осматриваясь, Евгений размышлял, какие книги мог отдать Феликс. Это архив, значит, что-то старое, связанное с историей или с прозой тех лет. Могло ли быть в них что-то ценное? Вдруг тоже сплошной обман и подделка?

— Евгений? Тебе это понравится! — окликнула Лучева, вырывая из раздумий. Учитель поспешил к ней.

Алиса стояла напротив полки с историей города. Завуч объяснила свою логику мышления, но, прекрасно зная, что ничего дельного на этом стенде не было, она решила углубить поиски. Буквально.

— Все ящики открыты и пустые, но этот — исключение. Надеюсь, нескоро обнаружится то, что замок сломали, — нервно усмехнулась девушка, показывая на сломанный нижний ящик носком сапога.

— Обожаю взламывать замки, — усмехнулся Евгений, присаживаясь на корточки. Стоило ему дернуть дверцу, как та оказалась в его руке. Вопросительным взглядом он посмотрел на завуча, а та лишь развела руками.

Подцепив коробку, учитель вытащил ее наружу. Открыв крышку, Азариев схватил зеленую книгу с сильно потрепанным корешком — «Воспоминания живых». Интересное название. Пролистав, он понял — здесь были собраны рассказы о жизни первых жителей Черноярска. Правдивые или нет, еще предстояло выяснить. Под этой книгой был томик Библии. Выглядела он так же плохо, словно за книгами вообще не ухаживали. У нее были желтые страницы, а обложка вовсе держалась на добром слове. Приглядевшись, он увидел выдавленный — кажется, карандашом или ручкой — крест, перечеркивающий название. Кто-то невзлюбил божьи слова. Отдав первую книгу Алисе, учитель пролистнул страницы Библии. Почти на каждой были черные отпечатки, будто некто обмакнул палец в чернила. Вдруг послышались шаги. Евгений и Алиса быстро убрали взятые две книги в сумку учителя, а коробку на место. Они поспешили уйти, пока никто их не заметил. Отойдя подальше, учитель показал Лучевой еще одну странную вещь — фотографию детей.

— Как это возможно? — спросил он.

— Может, оригинал был утерян и решили сделать фотографию нынешнего класса, а потом состарить? — предположила неубедительно Алиса.

— Глупость. Кому надо так запариваться? К тому же вопросы возникнут, — хмыкнул Евгений, пряча фотографию меж страниц Библии. — Архив закрыли с приездом Феликса. Как раз, когда взяли сирот. Но, судя по истории, эти дети уже жили и бесследно исчезли на автобусе, будучи старшеклассниками.

— Я слышала от кого-то, что давным-давно пропал автобус. После этого построили нормальную дорогу до Екатеринбурга. Но то, что он был школьный, даже не знала, — произнесла завуч.

Накидывая теории, Евгений и Алиса не заметили, как подошли к дому последней. История странней некуда, Азариев был заинтересован ею как никто другой. Тут имели место быть и коррупционные желания Альберта Змеева, и махинации историков тех лет, и что-то, о чем не хотели рассказывать. Даже мистику нельзя было исключать, однако это уже слишком бредово.

— Покоя точно не видать, — усмехнулся он, почесав затылок. Они остановились на крыльце.

— Да… — вздохнула Лучева, собравшись уже подойти к двери. — Женя, слушай… — они оба повернулись друг к другу. — В тот вечер я, наверное, перешла границу… Прости, если тебя это задело. Я лишь хотела поддержать тебя.

— Все нормально. Алиса, знаешь, я… — голос на пару секунд застрял в горле. — Я не тот человек, с которым можно что-то построить, правда. Я хочу верить, что ты не питаешь надежды помочь мне или что-то в этом духе…

— Женя, ты все неправильно понял, — оправдалась она. — Я просто… Как друг. Мы же друзья? Ты же не стал бы кому попало рассказывать о том, что узнал про Змеева и город…

— Да. Да, мы друзья. Я лишь пытался понять, расставить точки. Понимаешь?

— Конечно. Да… Да.

Повисло неловкое молчание.

— Какие-то люди заслуживают счастье, — вздохнул Азариев.

Она смутилась, когда учитель взял ее руку и заставил сделать шаг ближе. До горячей розовой щеки дотронулись его губы, оставляя печальный поцелуй на прощанье. Евгений молча развернулся и двинулся к своему дому.

Вечером, ложась спать, взгляд упал на подаренный рисунок на тумбе. Он показался темноватым, будто кто-то размазал грифель по бумаге. Но, не придав этому значения, Евгений укрылся одеялом и заснул.

***

Готовить абсолютно не хотелось. Вообще что-то делать в субботу не хотелось. Но по плану сегодня была репетиция хора и только. Поедая оладушки в местной кафешке, Азариев иногда чувствовал на себе заинтересованные взгляды. Известность одного недо-автора еще кого-то привлекала? Разве что пожилых людей или совсем уж идиотов. Стараясь не обращать на это внимание, учитель не заметил, как в кафе зашел еще человек. Край глаза уловил знакомый силуэт, когда посетитель сел рядом за барную стойку. Только не он!

— Доброе утро, Галочка. Как всегда, пожалуйста, — сделал заказ Феликс. — И чай зеленый.

Подтянутый директор сидел в легкой спортивной форме, несмотря на конец октября. Лицо его было красным то ли от холода, то ли от тренировки. Евгений скрылся за волосами и пожелал слиться с окружающей обстановкой, чтобы его не заметили. Как хамелеон.

— Евгений Антонович, и вам доброе утро, — раздалось от Змеева добрым тоном. Учитель заскрипел про себя, и, наверное, с таким же звуком повернул голову к собеседнику.

— Доброе, — буркнул он.

— Часто тут завтракаете? — затеял беседу Феликс, присаживаясь на соседний стул.

— Первый раз. Лень было готовить, — ответил серым тоном Евгений.

— Тут прекрасно готовят. Будто дома у бабушки, — директор подмигнул женщине, которую назвал Галочкой. Та ответила самодовольной улыбкой. — Я здесь обычно бываю после пробежек. Сам ни черта пожарить даже не могу. А вы занимаетесь спортом?

«Боже мой, как можно быть таким доставучим?! Бес настоящий! — проскулил мысленно Евгений».

— Хоккей люблю. Играю иногда зимой…

— Интересно. А повседневные занятия?

— Забросил…

После катастрофы он многое забросил. Себя — в первую очередь. Как по итогу, некогда среднее телосложение поплыло вширь. Не до пробежек по утрам и не до подтягиваний на турнике ему было. Тогда это казалось таким бесполезным и ненужным. Ради чего все это делать, если всего один день может сломать тебя, и никакая гора мышц не спасет?

— Не хотите со мной начать бегать? На день настраивает мысли что надо. Начнем с малых дистанций, не спеша, — предложил Змеев.

— Ладно-ладно. Давайте, — нехотя согласился Азариев, лишь бы собеседник отстал.

Но он не отстал. Разговор ушел в школьную колею. Директор продолжал болтать, пока Евгений отвечал короткими сухими фразами. Учитель уже не мог выносить этого человека.

— Скоро Велесова ночь. У нас это один из самых любимых праздников. В школе после концерта у детей чаепитие будет, а также мастер-классы по ловцам снов. Не хотите прийти? У учителей будет свое чаепитие, если вы понимаете, — ухмыльнулся Феликс. — Познакомитесь толком со всем составом школьным.

— Пожалуй, откажусь. Не люблю вечеринки, — ответил честно Азариев. Так было всегда. Шумные компании — не для него, слишком много людей его напрягали. Аврора с трудом затаскивала мужа на встречи с ее друзьями.

— Уверены? А, позвольте поинтересоваться, чем вы занимаетесь в свободное время? — спросил директор, накалывая бекон на вилку. — Гуляете с Алисой Дмитриевной? — прозвучало тише других слов, дабы фразу услышал только учитель.

Евгений вытер губы салфеткой и достал кошелек. Деньги упали на стол весьма громко, будто бы он хлопнул по нему.

— Я гуляю один, читаю книги и занимаюсь музыкой. Всего доброго, — резко ответил Азариев и двинулся на выход.

Наглый, беспардонный, сующий нос не в свои дела тип! Евгений был возмущен поведением, казалось бы, уважаемого Феликса Змеева. Уважаемый? Как же! Учитель не мог успокоиться — настолько его разозлил директор. Что ему нужно от него, зачем лезть под кожу, а потом удивляться, чего так грубо отвечают? Остановившись, Евгений втянул носом прохладный воздух и постарался упокоиться. Лучше отпустить эту ситуацию, чем потом при встрече врезать по улыбающейся роже из-за накопленного негатива. Хоть чему-то полезному научила мозгоправка.

Вернувшись домой, учитель зашел на кухню. На столе лежали раскрытые книги, рядом — толстая тетрадь для записей. Рано утром, на свежую голову, Евгений решил заняться чтением добытого материала. В Библии ничего интересного не нашлось. Обычные заповеди. Однако тут и там встречались черные отпечатки пальцев, кое-какие страницы отсутствовали, будто бы их вырвали, некоторые слова были перечеркнуты или обведены. Евгений попытался выписать их, но в осознанный текст это не сложилось. А вот с «Воспоминаниями живых» дела обстояли куда интересней. При первом просмотре в библиотеке ни учитель, ни завуч не заметили странности. А именно — повторяющиеся главы. Рассказ некого Александра — первого пекаря в городе — был слово в слово повторен неким Захаром — одним из шахтеров. И так с каждым. Один и тот же рассказ про озеро.

«Пасть Сатаны — будто бы проход в другой мир. Настолько оно глубокое. Говорят, если появится человек с огромными легкими, что сможет погрузиться на самое дно и не заблудиться в том мраке, то он выплывет в другом, таком же глубоком озере, что находится аж на соседнем континенте. Все глубокие озера соединены меж собой. Быть может, у них есть единое дно, и уж оно ведет в самый Ад».

Рассказ был довольно интересным, но наполненным выдумками и легендами. В такое могли поверить лет сто назад, но не сейчас. Мелькало даже предположение, что шахтеры заманивали своих прорабов к тому озеру, а потом топили, и это стало причиной того, что в городе поселились духи, пугающие простых жителей. Забавно. Но разобраться, что есть правда, а что — чистой воды вымысел, было сложно. Евгений подошел к столу, чтобы все убрать, как заметил рисунок, лежащий поверх тетради — тот, что дети подарили. Теперь он осознавал, почему вчера картинка показалась мрачнее: нарисованный класс превратился в двадцать черных фигур, солнце стало красным, а земля — голубой, сливаясь с небом. Глаза нарисованного его были перечеркнуты, как у мертвеца.

Волосы заходили на затылке от увиденного, а сердце застучало чаще. Как это случилось?.. Евгений немедленно включил газ и сжег рисунок от греха подальше. Опять призраки в доме разбушевались? Что, черт возьми, происходило в этом городе?!

***

В школе к учителю снова подошел Феликс, которого в глаза видеть не хотелось. Обреченно простонав, пришлось его выслушать. Евгений надеялся на извинения, но тех не последовало. Вместо этого директор предложил помочь украсить зал к празднику вместе с ребятами, а заодно он бы посмотрел финальную репетицию хора. Евгений вынужденно согласился, не желая спорить и грубить.

— Вы упоминали, что любите музыку, — проговорил Змеев, закрепляя на сцене паутину. — Почему такая страсть к ней?

— Ну да, по мне же не видно, что я люблю ее. Я же учитель географии, — съехидничал Азариев, помогая мальчикам передвигать столы. Те тихо засмеялись, поняв шутку.

— Вы поняли, о чем речь, — усмехнулся ничуть не обидевшийся директор.

— Это единственная вещь, что до сих пор держит меня на плаву, — ответил неожиданно честно Евгений.

— Может, сыграете нам что-нибудь? — предложил собеседник.

— Я не думаю, что… — начал было отмазываться учитель.

— Пожалуйста, Евгений Антонович! Вы так хорошо играете! Пожалуйста! — стали уговаривать его дети. Устоять было невозможно.

На сцену неведомым образом еще пару дней назад затащили второе пианино, что, наверное, стояло где-то припрятанное в подсобке или гримерке. Звучало оно, к счастью, хорошо. Не хуже того, что было в музыкальном классе. Что бы сыграть? Учитель ненадолго задумался. Есть кое-что, что ему безумно нравилось. Пальцы Евгения заиграли тихую незатейливую мелодию, будто из колыбельной. Ласково и нежно, она обволакивала ушки, почти усыпляла. Феликс наблюдал за этим рядом, а дети с удовольствием слушали, занимаясь каждый своим делом. Постепенно музыка перерастала во что-то погромче и помрачней, навевая подобие грусти, тяжести и тревоги. Азариев помнил ноты наизусть, мог бы даже закрыть глаза и играть, не глядя, отдавшись своим чувствам сполна, — настолько он знал и ощущал инструмент. Неожиданно Змеев взял стул и подсел рядом, едва не сбив Евгения, и, к всеобщему удивлению, директор заиграл на пару с учителем. Они играли дуэтом! Глаза округлись от шока, но игра продолжилась. Феликс работал пальцами, как настоящий профессионал, знал ноты не хуже напарника. А еще называл себя дилетантом.

Еще мгновение — и они закончили играть. Мужчинам поаплодировали за мини-концерт. Евгений все еще продолжал недоуменно смотреть на Феликса. Его удивлению никогда не наступит конец.

— Все еще не хотите посетить вечеринку? — спросил, как ни в чем не бывало директор, поправив прическу.

— Что? — очнулся учитель. — Вы так и не поняли? Я не хочу никуда приходить, ясно? Не могу я…

— Вы считаете себя виноватым в том, что выжили. Живете дальше и не позволяете себе веселиться. Чего вы добьетесь таким темпом? — посерьезнел Феликс, читая Евгения как открытую книгу. — Неужели с Алисой вам было плохо?

— С Алисой у меня… Стоп, да откуда вы все знаете?! — вспылил он.

— Мой дар и проклятье, — усталым тоном ответил собеседник.

— Если вы все знаете, то объясните, как вы сумели сыграть эту песню? Или вопрос потрудней: каким образом мои дети могли быть одновременно и детьми шахтеров сто лет назад? — прошипел раздраженно учитель.

— Что, простите?

— Не прикидывайтесь, вы поняли! — повысил голос Азариев и вскочил с места на ноги. — Занимайтесь этим сами, мне все равно на зал. Репетицию я провел, все! Я больше не хочу находиться с вами в одном месте. И не приставайте ко мне с вашими разговорами!

Схватив свою сумку, Евгений сошел со сцены и двинулся к выходу. И тут перед глазами проблеснуло что-то яркое, а затем громко разбилось в нескольких сантиметрах от его ног. Азариев вскрикнул и отшатнулся. Лампа. Упала. Совсем рядом. Сердце пропустило удар, заставив слегка задохнуться. Руки задрожали. Что?..

— Вы везунчик, Евгений. Еще бы секунда, — Феликс прошел мимо, скучающим взглядом окинув шокированного учителя и лампу. — Когда закончите читать, верните, пожалуйста, книги в библиотеку. И еще, — директор обернулся, блеснув недобрым взглядом. — Не втягивайте в это Алису, я вас прошу.

Глава 4

Злосчастная Велесова ночь наступила. Евгений честно отзанимался с хором оставшиеся занятия и стойко выдержал присутствие директора в зале во время финальной репетиции. После той перепалки они больше не разговаривали и не здоровались друг с другом, если случайно встречались где-то. Евгений игнорировал присутствие Феликса, несмотря на его попытки то ли извиниться, то ли начать незатейливую беседу, будто бы «до» ничего не было. Поручения впоследствии стали передаваться через завуча. Азариев рассказал обо всем Алисе, не до конца понимая, куда ему не стоило втягивать ее. Лучева посочувствовала учителю, сказав, что такое случалось не в первый раз. Змеев ловко пудрил всем мозг. Феликс знал всю подноготную про учительский состав и не только про них. Знал тайны, знал, кто и что делал, чем занимался накануне. Люди ссылались на маленький город и то, что здесь всем обо всем известно, а слухи — единственная вещь, которая могла бы посостязаться в скорости со светом. Алиса поделилась, что Змеев узнал и об их ужине, и после прижучил за недоделанную работу в школе. Евгений извинился: не хотел он подставлять девушку таким образом, но она и не обиделась.

Азариев волновался. Отчасти. Загримированные и наряженные дети начали как надо. Никто не сбился, никто не фальшивил. Они чувствовали себя уверенней, чем учитель. За себя он не беспокоился, мог полностью довериться рукам и следить за хором. Итак, первая соло-партия… Все гладко. Дальше — тоже отлично. Еще соло. Прекрасно! С каждой строчкой с плеч по грамму падал груз. Они справлялись. Учитель испытывал гордость за свой класс. Да, теперь это — его дети, что были забраны из-под власти Змеева. Не без помощи Алисы. Неизвестно было, какие шишки она получила за это. Евгений был ей бесконечно благодарен и помог встроить новую плиту дома.

Выступление прошло на ура. Зрители громко аплодировали и выкрикивали: «Браво». Восторг, сплошной восторг. Никогда прежде не ставили такую хорошую постановку. И только на лице Феликса не дрогнул ни мускул. Он даже не удосужился похлопать. Ну, это уже личное оскорбление.

После своего номера дети окружили учителя в кольцо, обнимая до смерти. Они были безумно рады, что хор восстановили, да еще и под таким хорошим руководством. Евгений гордился собой и классом. В голову пришла неожиданная мысль: он был счастлив по-настоящему. Это вообще возможно?..

Не поддавшись уговорам остаться на вечеринку, Азариев таки покинул школу. Обернувшись напоследок, Евгений поправил пальто и неспешно двинулся в сторону дома.

— Женя! — вдруг окликнули его.

— Алиса? — удивился он, повернувшись. Было немного забавно наблюдать за тем, как завуч, подобрав длинное черное платье бежала на каблуках до него. На ней превосходно смотрелся образ молодой Бабы Яги.

— Тебе ребята забыли передать, — она протянула небольшой сверток, перетянутый красной лентой.

— Что это? — Азариев развернул упаковку и увидел простую на вид подвеску со странным символом. Непонятное тепло разлилось по телу. Как тогда на ужине.

— Какая прелесть! — воскликнула Лучева.

— Черт, а им даже конфет не подарил. Хорош я, конечно, — сокрушался он.

— Не волнуйся, я им подарила, как будто от тебя, — подмигнула с хитрой улыбкой Алиса. — Но для них самым главным подарком было петь перед всеми, — она достала из сумочки одну конфету в синем фантике и протянула Евгению. — Жаль, что тебя не будет. Побалуй себя хоть сладеньким.

— Спасибо, — улыбнулся Азариев, взяв сладость, на пару лишних секунд задержавшись пальцами на женской руке. Непреднамеренно, случайно.

Конфета была успешно съедена, а подвеска — надета. Странная штуковина, но почему бы и нет? Пусть будет праздничным костюмом.

***

Ощущение, что кто-то за ним наблюдал, не покидало Евгения даже во сне. Пристально, в упор, желая будто дырку просверлить в нем. Разомкнув глаза, чувство не пропало. Такое неприятное, похожее состояние было, когда издатель книги заставил присутствовать на интервью. Несколько камер и взглядов наблюдали за каждым движением Азариева. В тот вечер на руках остались кровоподтеки — настолько сильно пришлось сжимать кольцо. А сейчас, может, это был очередной кошмар? Сейчас он повернет голову в сторону, а рядом призрак одного из пассажиров самолета. Или Авроры, что еще хуже и страшней. Ее лицо он видел во снах нечасто. В моменты по-настоящему страшных кошмаров. Азариев не понимал, спал он или бодрствовал. Почесав глаза и зевнув, решил было пойти попить водички, но, стоило ему подняться, он сразу заметил фигуру на своей тумбе. Маленькая девочка в огромных резиновых сапогах и белой сорочке болтала ногами и покачивала головой. Крик застрял в горле, связки словно сжали в кулаке и не дали даже пискнуть. Девочка повернула голову и приставила палец к губам. Учитель натурально онемел. Глаза его широко раскрылись, грудь стала часто вздыматься. Незнакомка спрыгнула на пол и показала украденную подвеску, а затем рванула из спальни. Ноги сами двинулись вперед.

Ошеломленный Евгений побежал за ней. В коридоре только и успел быстро накинуть на себя пальто и надеть ботинки. Девочка бежала вперед по темной улице, где не горели фонари. Странно, обычно их включали, не оставляя и темного уголка. Воровка резко свернула направо и побежала прямо, по шуршащим листьям, по газону, по свежевыпавшему снегу и замершим лужам. Ей это давалось легко и просто, пока Азариев путался в собственных ногах и пару раз чуть не упал. Почему он следовал за ней? Неясно. Но что-то тянуло, влекло, заставляло! В груди что-то горело и требовало следовать. Это было важно! И дело было далеко не в подвеске, хоть и в ней частично тоже. Как она так сняла, что он не почувствовал? Столько вопросов! Девочка бежала куда-то в сторону леса, то и дело махая руками и оборачиваясь на учителя, как бы проверяя, следует ли тот за ней.

Вдруг она пропала, стоило зайти в лес. Евгений замер перед деревьями и перевел дух. Никогда раньше он так долго не бегал. Опершись на колени, Азариев втянул холодный воздух и осмотрелся. Темно, холодно и немного страшно. Кошмар, идиотский кошмар! Сейчас он зайдет в деревья и окажется у разбившегося самолета, конечно! Обернувшись, учитель с ужасом понял, насколько он далеко от города. Как это возможно? Чувство, что заставляло его бежать за девочкой, настойчиво требовало пойти в лес. Сделав глубокий вдох, он двинулся. И чем дальше шел, тем больше появлялось снега на его пути. Морозы в конце октября не были чем-то удивительным, особенно в горах, но чтобы целые сугробы? Пожалуй, это удивляло. Продолжая идти и вслушиваясь в хруст снега, Евгений заметил четкие следы детских ботинок. Может, стоило последовать за ними? Так и было решено.

Евгений никак не ожидал, к чему приведут его следы. Озеро. То самое, именуемое Пастью Сатаны. На вид круглое, как блюдце. Вот только… Черное. Не из-за ночи, а по другой причине. Будто вязкое, подобное жидкому шоколаду или чему-то еще расплавленному. Напоминало отходы нефти. Глаза вдруг заметили фигуру посередине озера. Она постепенно приближалась к берегу. Завороженный Азариев тоже подошел ближе, прячась за стволами деревьев. Глаза его вновь округлились от ужаса. Фигура была человеческая и принадлежала мужчине. Тот был с головы до ног облеплен этой черной жижей, а за спиной были два крыла, с которых капало это непонятное нечто.

«Что тут, мать его, творится? — пронеслось в голове».

Стоило мысли пробежать в голове, как ноги ощутили нечто теплое и мокрое. Глянув вниз, Евгений лишь успел вскрикнуть, и его потащили по снегу к озеру два щупальца, что облепили голени. Попытка вырваться провалилась. Руки не могли разорвать субстанцию. От озера отделились еще два щупальца и схватили Азариева за руки. Дернув вперед, учитель оказался на четвереньках в черной воде. Он начал дрожать от страха и собственного бессилия. Это просто кошмар. И только. Кошмар и только! Подняв голову, Евгений увидел, как мужчина с крыльями двинулся к нему. С каждым его шагом становилось видней его лицо. С каждым шагом учитель не мог поверить своим глазам. Он знал его. Феликс, черт возьми, Змеев, выглядящий как Сатана! Рот учителя раскрылся от удивления. Он хотел закричать от ужаса, но голос снова застрял в глотке.

Феликс нагнулся над Евгением рассматривая его своими красными глазами. Демоническое лицо улыбнулось острыми зубами. Змеев схватил голову учителя своей когтистой рукой. Черная субстанция потекла по щекам и лбу, заливаясь в глаза. Вот и все. Сейчас он раздавит его голову, как орех. Азариев попытался вырваться, да что толку. Стоило приготовиться к своей смерти. Когда глаза окончательно залило жидкостью, голову пронзила острая боль. Словно в быстрой перемотке, перед Евгением начали мелькать обрывки из его жизни. Вернее, все, что случилось во время и после катастрофы. И снова больно, снова холодно, снова страшно. Снова он один в ночи лесной: дрожащий, как осиновый лист, и бесконечно продолжающий плакать. Пальцы рук и ног немели, живот скручивался от голода. Если сейчас заснет, то погибнет. Вокруг лежали люди, но не Аврора — она была закрыта тканью. Ее тело сидело на кресле ровно, с закрытыми глазами. Кое-как Евгений поднялся и еле двигающимися ногами дошел до нее, рухнул возле и трясущимися руками коснулся мертвой ладони. Он был готов пойти за ней, как раздался вертолетный шум… Евгений нырнул будто в воду и начал в ней задыхаться. И снова больно, снова одиноко. Снова он рыдал, но уже над могилой с перевязанными руками. Те были в шрамах, не только вследствие падения. Нет, это не вода — это спирт, в котором он мариновался. Да, пьяное, блаженное состояние. Кто-нибудь считал количество пролитых слез? Он — точно нет. Дурно, очень дурно. В порыве ярости Евгений разбил бутылку об стену, а осколки прилетели ему в лицо. Нет… Нет, надо плыть наружу. Ведь там, на поверхности — жизнь. Жизнь, которая внезапно приобрела краски счастья… Работа, хор, Алиса… Да… Да! Он почти доплыл!

Азариев проснулся с криком, свалившись с кровати. Его опять стошнило, словно нахлебался воды. Он упал рядом со своей лужей и тяжело задышал. Ладонь ощупала голову, затем лицо, грудь и живот. Цел. А то был кошмар… Учитель тихо сматерился. Кое-как поднявшись, Евгений заметил осколки разбитого зеркала, а рядом валялся скомканный рисунок, что ему подарил класс сирот. Сейчас было не до этого. Он скинул одеяло, в котором запутался, и осмотрел себя: на нем была обычная пижама. Сапоги и пальто должны были висеть на своих местах, что так и оказалось. Точно, сон. Ничего не говорило о том, что ночью он бегал за маленькой девочкой, которая что-то похитила у него. Рука автоматически нырнула под пижамную кофту — подвеска на месте. Но сон был так явен… Он четко ощущал на себе холод и липкую черную субстанцию из озера. А еще точно видел лицо Змеева. Нет, но это невозможно… На Велесову ночь и не такое присниться может. Устало вздохнув, Евгений ушел в ванную умыть лицо.

Не начав даже зубы чистить, Азариев услышал стук в дверь. Накинув халат, он спустился вниз и открыл замок. Кого принесло так рано? За ней стоял серьезного вида Феликс. Евгений вздрогнул и хлопнул дверью, желая закрыться. Но директор предвидел это и задержал ее ногой.

— Невежливо вы как-то, — усмехнулся Змеев. — Доброе утро.

— Доброе. Извините, спросонья. Проходите, — сконфузился Евгений. Что на него нашло? — Что привело вас?

— Спасибо. У меня один вопрос, — Феликс зашел в дом и последовал за учителем, что решил пойти на кухню и сварить кофе. — Понравился вид ночного озера?

Кружка, что была в руках Азариева едва не рухнула на пол. Значит, не сон. Не сон, мать его!

— Я… Я думал, это сон… — с заиканием произнес Евгений.

— Но нет. Ваше воображение на такое не способно, — хмыкнул Феликс, присаживаясь на стул.

Евгений резко развернулся к гостю, учащенно дыша от страха.

— Что ты такое?! — воскликнул он.

На это демон вытянул вперед правую руку, та покрылась черной слизью, которая начала капать на пол. Один глаз у него покраснел. Евгений в ужасе шарахнулся назад и схватил нож.

— Опусти оружие. Я пришел не по твою душу. Мне нужна помощь Поврежденного, — попросил Феликс.

— Кого?! Что?! Что ты несешь?! — почти кричал Азариев.

— Ты и есть Поврежденный.

Глава 5

Почему это происходило с ним? Зачем все эти проблемы и несчастья свалились на его голову?! Жизнь так хотела посмеяться над ним? Или в прошлом он был самым последним ублюдком, поэтому платил за грехи сейчас? Или в настоящей жизни нагрешил где-то? Евгений был готов вырвать волосы на голове, забиться в угол и раствориться в стенах, чтобы больше ничего не видеть, не слышать и не чувствовать. Не хотел он больше вариться в этом котле, в этом непонятном супе, в который намешали все, что было на полках в холодильнике. Азариев что есть силы сжал кольцо в кулаке. Счастья… Он просто хотел быть счастливым вновь. Разве это было так сложно?

— Ты Поврежденный. Человек, сквозь душу которого прошла сотня других душ, и душа его любимого человека. Ты должен был умереть, но выжил. Такие люди начинают видеть особые вещи. Они либо живут дальше, иногда подмечая странности вокруг себя, либо их находят такие, как я. Или наша противоположная сторона, как повезет. Для простоты: демоны и ангелы. Проверив, что это именно вы, мы нанимаем вас на службу, которая оплачивается. Вы можете видеть то, что, например, не способны увидеть мы. Нам нужны такие, как вы, в наших делах. Заключив контракт, делаете свою работу, взамен получая любое желание: чуть жизнь продлить, успеха на год пожелать, побольше зарплату, ну и все в таком духе. Мы выполняем не все, но большинство пожеланий, в зависимости от сложности работы. Вас крайне мало, и вы ценны для нас. После своей неудачи мне пришлось потрудиться, чтобы найти тебя, — поведал Феликс ровным, но серьезным тоном. — Даю тебе время переварить, а потом продолжу, — взмахнув рукой, он заставил кофе насыпаться в турку, а воде налиться, после чего все оказалось на плите.

Евгений схватился за голову. Он какой-то Поврежденный и должен прислуживать демону? Что?! Нет, надо подумать, расставить все по местам. Если Змеев был выходцем из Ада, это все объясняло: его схожесть с предками, знание абсолютно всего на свете, махинации с городом, как полная его покупка, запутанная история и неточность в архивных записях и книгах. А еще — многочисленные упоминания Пасти Сатаны. Может, и мистика в его доме тоже появилась из-за адского выродка? Или дело в его «особом» зрении? А что насчет класса?

— Я хочу прояснить несколько вещей, — проговорил наконец-то Евгений.

— Спрашивай, — Феликс крутил пальцем, заставляя ложку помешивать содержимое турки.

— Директором ты стал не просто так, верно? — начал он с простого.

— Верно. Черноярск располагается близ так называемой Пасти Сатаны. Это прямой вход в наш мир, в Ад или Рай, по-вашему. Я нашел этот город и развил его с маленького шахтерского пристанища до места, в котором я мог бы свободно работать, ведь для воспитания хороших демонов нужны были людские грехи, — ответил Змеев.

— Сироты — демоны?

— Ты догадливый, — усмехнулся Феликс. — Пятнадцать душ якобы детей шахтеров должны были одиннадцать лет воспитываться в школе среди других детей, изучая людей, их чувства и пороки, чтобы затем стать лучшим отрядом особого назначения в Аду. Отправившись будто в Свердловск на выпускной, автобус должен был приехать к озеру и утонуть там. Но вместо этого он бесследно исчез вместе с демонами.

— И я должен как-то помочь тебе с этим? — сглотнул Азариев, наблюдая за тем, как кофе разливался по кружкам.

— Мне нужно две вещи от тебя: найти место, где они пропали, а после отвезти демонов к озеру, — в дрожащие руки учителя влетела кружка с напитком. Приятный запах чуть успокаивал.

— Ты же как-то нашел этих демонов, зачем я тебе? — хмыкнул Евгений.

— Да, но не все так просто. Всем демонам на момент пропажи было восемнадцать лет, они знали, кто они, для чего они, владели знаниями о людях, обладали своими силами. Я нашел их спустя очень много лет, провалив все сроки и разругавшись в пух и прах с моим начальством. Демоны ничего не помнили, к тому же стали первоклассниками. Мне поручили дело, которое я провалил, даже не зная как. Около ста лет ушло. Сто лет назад я должен был преподнести элитный отряд, и вдруг вся моя работа — коту под хвост! Дыру, в которую провалились мои дети, нужно закрыть, сам я ее не найду, поэтому нужен ты. А после их нужно отвезти к озеру по маршруту, что виден только тебе. Нельзя так просто взять, посадить их в автобус и отправиться к Пасти Сатаны. Понимаешь теперь свою роль? — Феликс отпил немного кофе и облизнул губы. — Сложно, знаю, но я щедро отплачу тебе за работу.

— Как я это сделаю, по-твоему?! — возмутился Азариев.

— Ты сможешь увидеть. Я покажу, в каком месте они примерно исчезли. Мы с тобой займемся поисками дыры. Если мне удастся восстановить классу память в скором времени, отвезешь их и можешь возвращаться в Екатеринбург. Если нет, попрошу задержаться и накину «бонусов», — ответил он.

— То есть, я могу попросить, все, что захочу? — уточнил Евгений.

— Почти все. Подумай хорошо, ибо…

— Хочу попрощаться со Авророй, — заявил, не раздумывая, учитель. — Я хочу сказать ей, что люблю ее, потому что, когда она просила, я не смог…

— Что?

— Мне нечего больше просить, понятно?! Вернуть я ее не могу, так? Отменить прошлое не могу, умереть — тоже. Это единственное, чего бы она хотела и чего я не могу достичь своими силами. Может… Может, тогда я стану спокойней спать, — голос его дрогнул в конце. — Ты же можешь как-то призвать ее душу или что-то в этом роде?

— Я могу. Проблематично, но и миссия твоя тоже непростая. Договорились, — согласился Феликс. — Но я тебе дам еще подумать, иначе, заключив контракт сейчас, не изменить его потом.

— Идет…

Покончив с кофе, Феликс попросил Евгения одеться, а сам отправился дождаться его на улицу. Какая-то ересь… Может, это сон? Азариев взглянул на руку, в которой сжимал кольцо — на ней остались кровоподтеки. Еще немного, и он повредит ладонь совсем. Стоило пытаться разглядеть в этой ситуации что-то положительное? Истинное предназначение? Попытка заняться тем, что отвлечет и по-настоящему займет его? Евгений отстраненно надевал на себя одежду, смотря в окно тусклым взглядом. Что мешало ему прямо сейчас удариться головой о стекло, рассечь осколками лицо до крови, выколоть глаза… или сбежать домой? Поймать попутку и на всех скоростях вернутся домой? Зачем ему было работать на демона и выполнять его поручения? Ради желания? Или долгожданного покоя в душе… Вздохнув, Азариев собрал волосы в хвост, надел очки и спустился вниз. Рядом с его домом стояла черная импала, где сидел Змеев. Забавно, почти иронично. Выхода нет — придется прислуживать демону.

Они довольно быстро покинули город и направились по дороге в сторону Екатеринбурга. Вырубить бы сейчас демона, схватить руль и рвануть в родной город. Но какой-то страх затесался в груди. Вдруг выследит и убьет, он же сверхъестественное создание. Или еще хуже: навредит Алисе, а ведь она вообще ни при чем.

— Откуда ты все знаешь? — спросил Евгений, чтобы развеять тишину.

— Говорил же сотню раз, — ответил Феликс. — У каждого демона и ангела помимо основной силы есть свой дар и проклятье для баланса. Мой дар — знать о человеке всё, знать то, что он сделал месяц назад, день назад, сегодня накануне, полчаса назад, минуту назад. Мне хватит одного лишь взгляда.

— От этого, наверное, голова раскалывается, — проговорил Азариев.

— Верно. К тому же, я не ведаю будущее и не могу так читать своих собратьев, ангелов и тех, кого не видел в лицо. Головная боль порой не уходит неделями, — Змеев чуть грустно усмехнулся.

— Я понимаю тебя… — тихо сказал Евгений. — Иногда хочется просто сидеть с вакуумом внутри черепушки.

— Знаешь, — демон на пару мгновений поймал взгляд учителя. — Если захочешь, я могу избавить тебя от славы.

— Признайся, что просто не хочется заморачиваться с организацией встречи, — хмыкнул Евгений.

— Ну-у-у, — Феликс сделал вид, что его не поймали с поличным. — Я тебе предлагаю варианты, не смотри на меня так.

Они неожиданно повернули в сторону и поехали прямо по земле. Деревья будто бы расступались перед ними. Тем не менее, Евгений вцепился в поручень одной рукой, другой — в ремень безопасности. Наконец-то машина остановилась и пассажиры выбрались наружу. Феликс рассказал, что примерно на этом месте автобус с демонами и пропал. Ни сам транспорт, ни детей не нашли. Последних спустя время нашел разбросанными по всему штату директор, что казалось странным. Единственное, что было найдено, — следы автобуса, который свернул в сторону, а затем будто бы испарился. Евгений должен был увидеть хоть что-то, что угодно, что могло бы объяснить исчезновение. Любая зацепка была важна.

Азариев втянул носом воздух и потопал вперед, внимательно осматриваясь. Поправил очки для приличия, будто бы это могло помочь. Феликс в это время выжидающим взглядом смотрел на его спину. Чего он хотел? Чуда мгновенного? Да как же! Но учитель старался, высматривал что-то эдакое, необыкновенное. Но ничего. Деревья да промерзлая земля. Евгений раздосадовано взмахнул руками и повернулся к Змееву, мол, нет у него «особого» зрения.

— Ладно, я не хотел, чтобы до этого дошло, заранее прости, — вздохнул демон и щелкнул шеей, разминая ее.

— А? О чем ты?

Феликс вскинул ладонь вперед, направляя ее прямо в сторону Евгения. Учитель шарахнулся назад, но это его не спасло. Черная субстанция вырвалась из демона и устремилась в него. Чернота облепила лицо Азариева, отчего тот начал задыхаться. Рухнув на землю, он пытался убрать ее с лица — безуспешно. Сознание медленно покидало его, воздуха не хватало. Наступила окончательная темнота и появилась резкая головная боль. Однако ушла она так же быстро, как и пришла. Раскрыв глаза, Евгений увидел сначала серость вокруг себя, затем темно-красное очертание кого-то знакомого. Феликс. Феликс с крыльями, что склонился над ним. Черт! Учитель подорвался на ногах и отпрыгнул от демона. Мир потерял краски — все, кроме Змеева. Тот, кажется, что-то говорил, но голос его походил на белый шум. Голова ощущалась безумно тяжелой и ватной, Евгения мутило. Вдруг взгляд уловил красный след, что шел от главной дороги в лес. Он двинулся за ним, Феликс шёл следом, продолжая говорить белым шумом. Ком в горле и тяжесть в голове не проходили.

Он шел, пошатываясь, куда-то вперед, грозясь упасть в любой момент. Руки порой цеплялись за стволы деревьев, чтобы тело не потеряло равновесие. В глаза резко ударил яркий красный свет. Он будто снес Евгения с ног и заставил снова свалиться на землю и отключиться. Азариев иногда скучал по простой темноте перед глазами. Когда мозг был расслаблен, когда образы прошлого не мешали спать. Сознание вернулось благодаря Феликсу, что похлопывал его по щекам. Учитель открыл глаза и с удивлением ощутил под руками снег. Аккуратно присев, он осмотрелся. Они оказались в незнакомом месте, глубоко в лесу. Широкая круглая поляна, словно лысина на стареющем человеке. Такая удивительно ровная. После пробуждения Евгения Феликс встал и принялся изучать место.

— Я ничего не понимаю. Мои чувства спят. Активности аномальной нет. Что ты увидел? — спросил демон, уперев руки в бока.

— Автобус-то тебя не смущает? — фыркнул Азариев, отряхиваясь от снега.

— Какой автобус?

— Ну, этот, — махнул в сторону Евгений.

Школьный желтый автобус. Не заметить его было сложно. Евгений подошел к нему и указал специально для Феликса. Тот все еще недоуменно смотрел на учителя. В этот момент до разума обоих дошла единая мысль: вот то самое, что мог видеть Поврежденный, а сверхъестественное существо — нет. Азариев осмотрел транспорт: старый, очень старый, потрепанный временем и стихией. Дверь его была приоткрыта. Приложив немного усилий, удалось открыть ее полностью. Евгений аккуратно залез, чтобы не порезаться выбитым стеклом. Ничего особенного внутри не было. Однако обивка сидений и их «начинка» были слишком неестественно разорваны, будто когтистой лапой. На потолке виднелся черный протяжный след, тоже словно от когтей. Пройдясь до конца, Евгений заметил на полу детский рисунок. Бумага выцвела, а карандаши практически размылись из-за дождей и снега. Расплывчатые очертания еще что-то могли сказать.

Но, судя по всему, не очень много. Феликс был озадачен рисунком, который — как он видел — нашли прямо в снегу. Демоны, может быть, пытались сказать о том, куда их везли. Но почему не написали? Их новые реинкарнации ничего не помнили, но, возможно, картинка поможет хоть чем-нибудь им. Нужно было встретиться с детьми. Змеев решил отвезти Азариева в детский приют, где и жили демоны. Они были единственными его обитателями, но никого это не смущало.

Их встретила неулыбчивая няня среднего возраста. Серые ее глаза смотрели строго и отчасти устало. Феликс был как всегда любезен, но ему даже не ответили приветствием. Директор знал, куда идти — частый посетитель, поди. Класс сейчас играл в общем зале. Некоторые играли в лего, кто-то — в настольные игры. Приют выглядел приличным и светлым. Ничего не говорило о его старости или нехватке бюджета для ремонта. Довольно мило и приятно, будто бы детский садик, а не место, в которое сдали нелюбимых и ненужных детей. Евгений старался не проникаться сочувствием к демонам, они же посланники Ада. Но не мог он, смотря в чистые наивные глаза, думать о том, что за ними притаился элитный отряд, который, скорей всего, призван потрошить тела неугодных.

Попросив минуту внимания, Феликс обратил на себя взоры двадцати лиц. Кто-то украдкой улыбнулся Евгению и помахал рукой. Приятное тепло разлилось по телу, а в голове диссонанс стал еще больше. Змеев достал рисунок и попросил детей внимательно приглядеться к нему. К каждой детали, что остались на бумаге.

— Кажется, они не понимают, — проговорил тихо Феликс через минуту бессмысленного разглядывания.

— Подожди-ка… — попросил учитель.

Евгений приподнял очки и снова вернул их на переносицу. Глаза его не обманывали: над детьми появилась странная красная аура. Свечение напоминало лампочки из-под сцены. Свет рос и рос, постепенно сливаясь в единое целое. В следующий момент оно начало приобретать очертание, человеческий силуэт. Руки, голова, огромная пасть и крылья. И вдруг нечто бросилось на Евгения. Тот только и успел спрятаться за руками. На выручку пришел Феликс, закрыв собой учителя. Одним взмахом глаза детей были закрыты черной субстанцией, как маской без прорезей. Свет пропал.

— Пошли, — директор потащил Евгения за рукав пальто в коридор.

— Что? Что это было? — задал логичный вопрос тот. — И что с моим классом?

— Они не твои — это во-первых. А во-вторых: ты видел их сущность, и они восприняли тебя как врага, — ответил Феликс, в голосе его чувствовался серьезный тон. — Не волнуйся, я их усыпил. Проснутся как ни в чем не бывало.

— Но они же знают, что я не враг, — не понимал Азариев.

— Но не знают, что ты Поврежденный. Простые люди не должны видеть нас. Нарушение практически всего кодекса. Они помнят, но при этом нет, — проговорил Змеев. — Я все это время пытаюсь восстановить их память. То и дело случаются казусы вроде этого, но ничего более! Что мешает им?! — злился он.

— Слушай, а прошлый Поврежденный погиб, когда вез демонов, или ты его не нашел? — спросил вдруг учитель.

— В прошлый раз их вез обычный человек. Я не смог найти Поврежденного себе в помощь, поэтому запросил нарисовать маршрут мое начальство. Но по итогу пропали все. Водитель, скорей всего, умер, — сказал Феликс, скрестив руки на груди.

— А как он выглядел?

— Не все равно ли? Он же жил давным-давно, — удивился директор такому интересу.

— Если вдруг увижу призрака, хочу хотя бы знать, кого, — с легким ехидством сказал Азариев. — Можешь показать его? Вдруг это важно.

Феликс пожал плечами и подошел к ближайшей картине, что висла в качестве украшения на стене. Проведя на ней ладонью, оставил черный след. Он быстро впитался и показал лицо человека. Незнакомец, на первый взгляд, но стоило присмотреться, как рот Евгения приоткрылся от удивления. Быть того не может!

— Ты чего? — спросил демон.

— Я видел его. Это турагент! Я ездил к нему узнавать про поездку до озера! — воскликнул Азариев.

— Не может быть. Роман выглядит по-другому, — нахмурился Феликс.

— Клянусь тебе, это он! Поехали к нему!

Сорвавшись с места, мужчины поспешили в машину. Змеев нарушал все правила дорожного движения, просто вдавливая педаль газа в пол. Предчувствие подсказывало — Евгений не мог ошибиться. То, что их ждало на месте, поразило: у турагентства стояли полицейские машины, а само помещение выглядело сгоревшим. Стекла все разбиты, вывеска испорчена, внутри и живого клочка не осталось после пожара. Полицейские собирали показания у свидетелей и у самого агента. Евгений подошёл ближе, и под его ногами захрустели осколки стекла. На самых крупных были то ли остатки надписи названия, то ли краска из баллончика. Феликс, что оказался за спиной, взмахом руки заставил осколки сложиться в единое целое. Точно не название. Слова гласили: «Демоны, прочь из города». Сжав кулак, Змеев разбил стекло на очень мелкие кусочки, чтобы уже никто не смог сложить их. Нужно было подойти к самому Роману. Сидел он в полицейской машине, на плечи был накинут плед, а лицо и руки его были испачканы в золе. Пожар случился при нем.

— Роман, мне так жаль. Что случилось? — спросил сочувствующим тоном Феликс, подойдя к мужчине. Актер тот еще.

— Беда бедовая. Эдакие ироды взяли и подпалили мою конторку несчастную! Я рыпался что-то вытащить, там, это, деньги из ящика сохранного, кое-как сам не откинул копыта! — охал толстяк.

— Помогу, чем смогу, вы же знаете, как я вас ценю и уважаю. Без вас дети и туристы ничего не знали бы о Черноярске! — нахваливал Змеев Романа, на что получил вопросительный взгляд Евгения.

— Кого ты видишь? — шепотом спросил Азариев.

— Я вижу худого мужчину средних лет с темными волосами в потрепанном костюме. А ты?

— Того толстого и лысого мужика, которого ты мне показал. Который еще и разговаривает, как деревенщина, — прошипел Евгений.

— Зараза, — демон потер виски, пытаясь что-то сообразить. — Ладно, будет неприятно, но придется потерпеть. Возьми меня за плечо, — попросил тихо он, а после повернулся к Роману. — Мы найдем преступника или преступников, я гарантирую вам, — с этими словами широкая ладонь Змеева легла на плечо пострадавшему.

Мир окрасился в темно-красный тон. Голову пронзила резкая боль. Настолько внезапная и неприятная, что на долю секунды ноги подкосились, а содержимое желудка потребовало оказаться снаружи. Образ Феликса снова приобрел демонические очертания: крылья, когти и капающая субстанция с его тела. Глаза стали красными и злобными. В этот момент Евгений увидел, как над описанным Феликсом человеком витал призрак, которого видел он. Тот корчился, мучился в неизвестной агонии, кричал и молил о помощи.

— Помнишь меня? Я тебе приказал отвезти детей до озера! Что с ними случилось? — громогласно спросил Змеев. Страшный, страшный голос.

— Не знаю! Все как у тумане! Боже, прекрати! — орал бывший водитель.

— Напряги свой мозг! Почему ты в этом теле? — орал злобно демон.

— Я брожу туда-сюда. Этот помрет — уйду к другому. Мне сказали, это мое наказание. Мне приказали сойти с маршрута! — зарыдал призрак.

— Кто?! Кто приказал?!

Прежний мир вернулся. Роману стало плохо, он свалился на землю, его затрясло в судорогах — припадок настоящий. Феликс и Евгений отшатнулись назад. Время было уходить, делать здесь больше нечего. Позвав помощь, мужчины сели в машину, но Феликс отчего-то не включал мотор. Прикрыв ненадолго глаза, он вдруг в ярости ударил руками по рулю. Таким его Азариев не видел. Всклокоченным, бешеным и раздраженным. Все выходило из-под его контроля.

— Он был у меня под самым носом! — воскликнул Змеев с досадой. — Я слепой осел!

— Ты не виноват, что не мог его прочитать или увидеть. И, раз он блуждающий, вряд ли даже логическим выводом смог бы найти, — проговорил Евгений, чтобы хоть немного усмирить пыл демона. — Еще раз спросить не получится?

— Еще раз вмешаемся — ему конец.

— Разве ты готов не на все, чтобы добраться до правды?

— Будь я сам себе начальство — пошел бы на все. Но в данный момент я не могу позволить себе смерть человека. Надо поинтересоваться у моего верха по этому вопросу… Зараза, — Феликс откинул голову назад, как человек, который просто устал от своей работы. Они несколько секунд сидели в полном молчании. — Давай подвезу тебя. На сегодня пока все, — отошел он.

— Не надо. Я хочу пройтись, — отказался Евгений.

— Как скажешь. Еще кое-что, что я не сказал вслух, понадеялся на твою сообразительность, — начал демон. — Язык за зубами. Ты никого не втягиваешь и стараешься ничего не делать без моего присутствия. Номер есть, звони в любое время. Понимаешь теперь, почему не стоит втягивать Алису? Проблемы не нужны ни тебе, ни мне. Мне нужна твоя помощь, и я обещаю исполнить любое желание, которую попросишь. Я же вижу, ты думал уехать.

— Да? Хорошо. Я… Я все понимаю, — проговорил Азариев. — До завтра.

Просто необходимо было пройтись и все переосмыслить. Евгений надеялся на покой. Искренне надеялся на покой в маленьком городке в горах. Что ни слава, ни тяжелые воспоминания его здесь не найдут, а он наконец-то отоспится. Но лучше бы его доставали с книгой, лучше бы удивленно глазели и тыкали пальцем, лучше задавали свои идиотские вопросы, а не то, что происходит сейчас. Евгений знал, как бороться со своей нежелательной известностью, знал, что говорить и как реагировать. Он научился быть хладнокровным к этому. А что делать теперь? Он должен помогать демону взамен на заветное желание. Но как действовать? Что думать про эту ситуацию? Что он какой-то дурацкий избранный и теперь обязан смириться и идти к своей судьбе?! Но, судя по словам Феликса, такие, как он, существовали всегда, пускай и в небольшом количестве. Банальная ошибка, исключение из правил. Простая погрешность — вот кто он. Тот, кто выжил благодаря не то удаче, не то воле судьбы. Или вообще не было разницы, кто должен выжить, важно, что один, но обязан был остаться цел. Случайная рука тыкнула на Евгения и теперь он здесь. Любой другой мог быть, даже Аврора…

Евгений сел на качели в аллее и устремил взгляд себе под ноги. Бессмысленный, отрешенный от мира. И все же, зачем он здесь? Если существуют ангелы и демоны, есть и самые главные. Не значит ли, что дарованное Азариеву право на любое желание — откуп Бога за решенную судьбу? Как забавно. Не за работу платили Поврежденным, а за то, что они стали такими. Такими ненормальными, испорченными, тем, на кого-то пал чей-то выбор свыше. Все было бы так просто, если бы твою судьбу решал человек сверху. Но, может, нет никакой судьбы и предназначенного пути? Есть только ты и множество дверей, что вели бы к другим дверям, а те — к следующим. И каждый выбор зависел бы от множества случайностей, буквально от дуновения ветерка. Но это же глупо и слишком сложно. Так не бывает. Евгений не верил, что выжил благодаря случайности. Не верил, что он был один. Почему он не погиб вместе с другими? Зачем? Только ради работы Поврежденного? А стал бы кто-то еще им? Может, на борту не было того, кто летел вместе с любимым человеком? Может, ему было на всех плевать, и сейчас он бы не жил с чувством вины перед семьями погибших, с чувством, что самый дорогой ему человек погиб практически на руках, что он жил с трупами несколько дней на холоде в глухом лесу, в надежде не то на быструю смерть, не то на спасение!

Голову пронзила острая боль. Евгений очнулся перед столбом качели. На одном из его углов было немного крови. Дотронувшись до лба, Азариев понял, что расшиб себе лоб в приступе. Скатившись вниз, на корточки, он задрожал от поступивших слез, что потоком хлынули из глаз. Лучше бы он сейчас лежал в могиле…

Глава 6

Евгений сидел в голубом кресле, что приобрел недавно на местной барахолке. Распродажи не оказались редкостью в Черноярске. Люди привозили все на общий склад, куда стекались местные. Азариев узнал об этом месте случайно — услышал разговор двух мужчин в магазине. Собеседники обсуждали, какие лучше чехлы для машин взять и где. Так о барахолке узнал и учитель. Легкая страсть к дешевым вещам и выгодным ценам заставили ноги отправиться на склад и поглазеть на товар. В итоге в доме помимо зеленого дивана стояло еще и кресло. Казалось бы, к черту ненужное: гостей нет, семьи нет, друзей нет — кого звать? Но Евгений был как кот: лежал где хотел, особенно на новых вещах. А кресло мягкое, с еще хорошими пружинами, что при первой возможности не врежутся в филейную часть тела. Купив для него еще и плед в красную клетку, Азариев решил проводить в нем вечера с кофе в одной руке и телефоном — в другой. Маленькое гнездо.

Пальцы дергали струны укулеле, пока другие нажимали на ноты. Он почти не глядел на гриф. Боковым зрением и отчасти по памяти знал, куда следовало нажимать. Устроившись в совсем неправильную позу, Евгений лежал в кресле, смотря в потолок и играя на инструменте. Волосы его свисали почти до пола, отчего седые корни стали еще заметней. Рукам в кофте было тепло, однако ноги в коротких шортах мерзли, пальцы потихоньку начинали синеть. Учитель играл для себя, для успокоения души, но мелодия не складывалась, и инструмент издавал жалкое пищание. Впрочем, оно было куда лучше мертвого молчания, что обычно царило в доме. Евгению было проще занять голову бессвязными нотами, нежели постараться задуматься о себе и своем будущем. Да хотя бы о настоящем, что неугомонно вертелось вокруг, словно стихийное бедствие.

Скрипнула вдруг половица. Гость в доме.

— Отчего не гитара? — спросил Феликс, появившийся из ниоткуда.

— Ненавижу гитары, — хмыкнул Евгений, не удивленный появлением демона. Он снова тренькнул струнами. — Зачем явился?

— Глупо было менять гитару на укулеле, — пожал плечами Змеев, поправляя воротник рубашки. Его вопросы — всего лишь вынужденная вежливость. Знал он абсолютно все и делал вид, что ему что-то интересно. — Ты мне нужен вечером.

— Ты знаешь: у меня свидание, — ответил Азариев, переведя равнодушный взгляд на собеседника.

Свидание неожиданно назначила Алиса. Учитель, услышав только это слово, хотел было немедленно отказаться, как Лучева остановила его всего одной фразой: «Хочу поболтать на тему фениксов!». До Евгения бы доходило дольше, если бы завуч после этого не показала взглядом на школу.

— Знаю. И поэтому отмени его, — сказал директор. — Не положено сотрудникам на свидания ходить, между прочим.

— Какое счастье, что ни меня, ни Алису ты не уволишь, — язвительно произнес Евгений и вновь брякнул грязным звуком. Своим статусом Поврежденного он мог активно пользоваться, делая что ему хочется и говоря всё что угодно.

— Если ты мне нужен, это еще не значит, что можно наглеть, — Феликс скрестил руки на груди и оперся копчиком о стену.

— А мне плевать, — Азариев посмотрел на гриф инструмента и неожиданно заиграл детскую песенку.

— Необязательно было разбивать себе лоб, — заметил Феликс, напоминая о расшибленном лбе. Корка еще не отошла, как и синяк. Будто единорогу сломали рог.

— Я не контролирую приступы, — произнес Азариев, не прекращая играть.

— Ты можешь заняться рефлексией после, сейчас мне нужен Поврежденный и его способности, а не раскисший учитель музыки.

— Ой, как грубо, — ерничал Евгений. — Сейчас пойду вскроюсь.

— Что ты от меня хочешь? Отрезвляющей пощечины? — Змеев старался не терять терпения, но, очевидно, постепенно раздражался.

— Хочу, чтобы ты скрылся с глаз моих.

— Я знаю, что твоя бестолковая голова делает, Азариев, но не знаю, о чем она думает. Я даю тебе возможность высказаться, — демон подошел к креслу, нависнув сверху. Учитель продолжал играть мелодию.

— О, ладненько. Хочу знать смысл жизни! В чем смысл помогать тебе? У этого есть тайная подоплека? — скорее с издевкой спрашивал Евгений.

— Мне недозволенно о таком рассказывать, — воспринял серьезно вопрос Феликс.

— Что, ни разу не бывало такой ситуации? Когда кто-то хотел узнать, зачем он в этом мире? Брошюрки с подготовленным текстом вам не выдали? — пестрил колкостями Евгений, как дикобраз. Его невольная защита от внешнего мира. — Что же, если не можешь ответить на этот вопрос, может, на этот сможешь: а что мне мешает уехать? — Азариев с вызовом наконец-то посмотрел на директора.

— Прости? — изогнул он бровь.

— Что, если я просто соберу вещи и свалю из вашего треклятого города? Я ничем не связан с тобой, ничем не обязан тебе. Подумаешь: исполнишь желание, мне и так было неплохо, пока ты не объявился и не запоганил все! — сорвался Евгений, приняв сидячее положение.

— Ночь убил, чтобы придумать эту речь? — хмыкнул Феликс.

— Мне плевать на то, найдешь ты эту дыру или нет. Я не хочу вмешиваться в это! Я хочу спокойной жизни. И, раз здесь я ее не могу добиться, уеду обратно, либо вообще… В Сочи! Ненавижу холод, хочу в тепло!

— Я знаю, что ты напуган всем этим. Я бы не хотел тебя торопить, но приходится прыгать с места в карьер. Тебя держит рядом со мной — как и работа в школе — плата. Я щедро тебе отплачу, устроив встречу, — проговорил демон.

Евгений молчал, отвернувшись в сторону. Ему очень хотелось этой встречи. Сказать «прощай» и отпустить. А с другой… Вдруг это ничего не изменит и сделает только хуже? Станет еще хуже, чем сейчас? Приступы усилятся, как и кошмары. И вся работа над собой, все усилия по преодолению страхов длиной в полгода — коту под хвост?

— Ты знаешь, я могу не только это исполнить.

— Я не знаю, хочу ли ее видеть! — повысил голос Евгений. — Я просто… что это было? Я хочу узнать, было это судьбой или простой случайностью! Какого черта я сейчас здесь? Кто из ваших замешан в этом дерьме?!

Феликс вздохнул. Азариев не мог разобраться в себе и своих намерениях. Его разрывали на части разные желания и вопросы. И что одни, что другие не могли привести к хорошему итогу. В любом из исходов он будет несчастен.

— Никто. Никто не решал напрямую. И никогда не решает. Все человечество — одна большая случайность, в которую мы иногда вмешиваемся. Но случайным тычком. Представь себе, что человечество — это зоопарк, а мы — не очень хорошие смотрители. Сталкиваем разных хищников и травоядных, кидаем огромный кусок мяса или морковку и смотрим, что будет. Нет никакой предписанной судьбы и никогда не было. Все, что случается, произвольно, — наконец произнес невеселым тоном Феликс.

— Но… Зачем тогда вы?.. Как это — случайно? — Евгений не был готов к такому ответу. Он растерялся, будто отчасти был разочарован.

— Мне, правда, нельзя рассказывать. Я нарушил уже слишком много установок, — голос его прозвучал виновато.

— Я же не просто человек, расскажи мне, умоляю! — с отчаянием прозвучал Евгений.

— Рассеки свою ладонь, — Феликс материализовал небольшой кинжал с огромным рубином в рукоятке.

— Что?

— Рассеки и мы заключим контракт. Я исполню твое желание.

К боли ему не привыкать. Острие клинка легко проскользнуло по шероховатой коже учителя, начала проступать кровь. Феликс протянул свою руку и крепко пожал окровавленную Евгения. По телу Азариева пробежались мурашки, затошнило.

— Думаю, нам надо сменить обстановку, — с этими словами Феликс коснулся запекшейся корки на лбу Евгения двумя пальцами. Перед глазами все поплыло, захотелось спать, будто под анестезией.

Евгений рухнул назад на спину. Остатками работающих чувств он осознал: столкновение с полом неизбежно, сейчас будет больно. Но ожидания не оправдались: он провалился словно сквозь паркет и рухнул на не совсем мягкую, но все-таки траву. Сознание немедленно приобрело четкость. Вскочив на ноги, Азариев осмотрелся: обычный зеленый лес. Где он вообще? Что-то подсказывало двигаться вперед. Деревья оказались за спиной, перед лицом расстилалась огромная поляна. Тут и там росли ромашки и другие дикие цветы. Слишком ровное поле, слишком безупречное. Кто-то бы нашел в нем эстетику и красоту, но у Евгения любая природа вызывала чувство страха и дрожь в руках. Океан зелени пугал своей бесконечностью, заставлял ощущать себя маленькой черной точкой в нем. Точкой, что осталась наедине с собой и теперь вынуждена терпеть самого неприятного собеседника на свете — собственный мозг. Евгений не понимал, зачем Феликс отправил его сюда, не понимал, где был и сам демон. Бес проклятый…

Чем дальше шел Азариев, тем всё более голубое небо и нежный ветер сменялись хмурыми тучами и грубыми порывами воздуха. Волосы метало в разные стороны, становилось холодно и противно от начинающегося дождика. Ливень был неизбежен. Гром заревел, вода стеной хлынула на маленького человечка в поле. Евгений не знал, кого проклинать; он мгновенно промок до последней нитки. Рванув в неизвестном направлении, учитель заметил клочок солнца. Даже не клочок, а нечто… Евгений на пару секунд остановился, в недоумении смотря перед собой. Солнце и дождь могли танцевать в паре, но чтобы быть ровной границей друг друга… Вытянув руку, учитель убедился, что это не игра разума. Шагнув вперед, он оказался на другой половине поляны, где было сухо, светло и тепло. Сам он снова был сухим. Всего в паре сантиметров от него бушевала стихия. Отбросив волосы с лица, Евгений посмотрел направо и налево: абсолютно ровная линия двух стихий.

Сверкнула молния в паре метров от него, гром немедленно настиг уши. Евгений закрыл себя рукой на всякий случай. Разомкнув импровизированную защиту, он увидел, как на выжженном месте от молнии показался силуэт. Он походил на тот, что был на озере, в ночь, когда Евгений увидел истинный облик Феликса. Вот только это был не он. Другой демон, облепленный черной субстанцией, начал двигаться к границе. Лицом он походил на ящерицу, на руках и ногах была чешуя, из спины шел хвост, а позади — крылья. Азариев завороженно замер, не в силах двинуться. Кажется, этого и не требовалось: демон не замечал его. Рядом с учителем зашевелилась земля. Поднялся небольшой холм, а из него, как крот из норы, вылезло человекоподобное создание. Он также был облеплен субстанцией, только молочного цвета.

«Ангел, — дошло до Евгения».

Существо было некрасивым, совершенно не таким, как бы его описывали в книгах. Напротив: вытянутая волчья морда, лапы вместо рук и ног. Тело было человеческим, а за спиной, подобно демоническим, были два белых крыла. Ангел и демон подошли к границе стихий. Вытянув каждый одну руку вперед, они соприкоснулись своими ладонями, будто человек со своим отражением. Дождь вмиг перестал идти, став застывшими каплями в полете, а шум травы на поляне прекратился. Евгений глянул чуть вбок и увидел, как лист с дерева подобно воде замер в воздухе.

— Доброго здравия, Филиций, — сказал Евгений не своим голосом. Азариев испугался сам себя и заткнул рот. Он этого не говорил, это не его голос!

— Доброго, Эммануэль, — сказал снова Евгений, но уже другим голосом.

Это говорили ангел и демон, но звучали чужими губами.

— Ты обошел свет этот? — спросил ангел.

— Мир здешний бескрайне прекрасный и уютный. Жизнь идет своим чередом, идеальный баланс хаоса и порядка, — ответил демон.

— Стоит ли нам заселить его новым видом?

— Стоит, друг мой, мы должны попробовать именно их. Самые беспорядочные и хаотичные, они создадут нечто ужасно бесподобное. Мне было видение, — произнес Филиций.

— Они станут нашим лучшим творением, — вторил ему Эммануэль.

— Наши братья будут завидовать нашему миру. Люди их звать, верно?

— С чего начнем, Филиций?

— С метеорита!

Картина поплыла перед глазами. Снова стало плохо и темно. Евгений покачнулся и рухнул лицом вперед, уже готовый встретиться с травой. И опять его ожидания не оправдались: он очнулся идущим по дороге между деревянных строений. Маленькие домики — пристанище для рабочих, что собрали из рядом поваленного леса. Однотипные и одноцветные, они представляли из себя всего одну улицу, на которой было все для обычной жизни. В ушах противно звенело, а глаза не могли сфокусироваться несколько секунд. Тело ему не подчинялось, он не мог поднять руку, повернуть головой или сменить маршрут. Будто он вторгся в комнату наблюдения и прилип глазами к монитору, а тот показывал все от первого лица. Взгляд упал куда-то под ноги, и Евгений увидел мельком свои руки. Большие, крепкие, — явно не его — но знакомые. И вдруг голову пронзил чужой голос:

— Что они хотят? Чтобы я сделал с этой шахтой? — внутренний голос… Тоже знакомый. — Может, взорвать? Слишком очевидно. Притвориться одним из них и устроить саботаж?

Евгений находился в теле другого, думал, как другой человек, но мог думать и за себя. Нужно было рассуждать логически: в чьем теле он мог оказаться? Деревянный город, шахты и… глаза посмотрели на виднеющиеся вдали горы. Черноярск в самом его расцвете! О, нет… Нет!

— Здравствуйте, мил друг! Куда держите путь? — раздалось от прохожего в рабочей форме.

— Приветствую! Я писатель, знакомлюсь с вашим пристанищем для книги своей, — ответил Феликс приподнятым тоном.

Змеев задержался на своем отражении в окне, желая удостовериться, насколько правдоподобно он походил на писателя. Одет был лже-писатель по моде тех лет. Почти как в нынешнем веку, вот только шляпа непривычно хорошо сидела на его голове. Не было пирсинга, сережек, кажется, отсутствовали и выбритые виски. Морщины на лице старили его лет до сорока или пятидесяти. В современном мире Феликс выглядел подтянутым и молодым. Обмолвившись несколькими фразами с горожанином, Феликс отправился дальше. Поселение он прошел насквозь за несколько минут. Оставив его позади, демон убедился в своей незаметности для посторонних глаз и выпустил черные крылья. Евгений испугался. Ощущать что-то постороннее за спиной было не особо приятно. Разбежавшись, Змеев сделал прыжок и взлетел. У Азариева перехватило дыхание — он хотел паниковать, кричать от страха и восторга, махать руками и ногами, но не мог. Его приковали к этому телу и заставили смотреть на лес с высоты птичьего полета. Оставалось лишь кричать в себя. Захотелось даже попросить потом прокатить на спине.

Феликс летел легко и быстро в сторону гор. Могучий орел в небе. Птицей быть так просто и прекрасно. Змеев сделал кувырок вокруг себя и повернулся лицом к небу. Единым целым они ощущали ветер, что проникал в самые легкие, заставляя сердце колотиться от удовольствия. Смотря на облака, они будто плыли на воде: медленно, едва перебирая руками, просто наслаждаясь моментом.

«Стоит ли вмешиваться? — спросил у себя Феликс».

Моральная дилемма у демонов? Интересно. Змеев не подумал, но Азариев почувствовал его желание подольше полетать в небе, чуть ли не остаться там навсегда. Где не было хлопот, выбора, заданий и целей. Где всегда спокойно. Быть птицей, что задевает крыльями облака. Перевернувшись, директор взмыл повыше и завис, осматриваясь. Все еще не верилось, что под ногами ничего не было, и держали их два на вид жидких крыла. Черноярск будет располагаться в удивительно красивом месте. И демона прислали под прикрытием вмешаться в работу шахтеров. Но как это вмешательство не может быть судьбой, когда такое действие определенно планировалось заранее? Или они случайно выбрали именно это поселение?

Вдруг поднялся порыв ветра, что отбросил Феликса в сторону. Что это было? Змеев повернул голову по направлению, откуда пришла ударная волна. Его что-то смутило в ней. Он не понимал, что могло вызвать волну, но Евгений видел. Красный столб света виднелся вдалеке. Весьма огромный, но демон игнорировал его существование. Повернувшись в противоположную сторону, он полетел к горам. Конечно! Способности Поврежденного видеть незримое для человека и мистических созданий. Может быть, это открылся портал в Пасти Сатаны?

Что-то неожиданно схватило за ногу Евгения и потащило вниз. Учитель закричал от страха. Он падал вниз, прямо в гущу листвы. Но, помня предыдущий опыт, он лишь покрепче зажмурился и приготовился к новому воспоминанию. Его вытолкнуло на гладкий блестящий пол. Впервые перемещение оказалось болезненным. Стен в огромном зале не существовало, лишь глянцевый потолок и пол. Тут легко было потеряться. Азариев встал на ноги и огляделся. Помещение было темным, но не лишенным света, будто светила только одна лампочка. Впереди стоял силуэт. Демон, судя по очертаниям. Перед ним витала черная субстанция, показывая какие-то изображения. Демон занимался ими, пока из появившегося вертикального круга жижи не вышел его собрат. Старый знакомый Феликса. Даже в истинном облике он умудрялся сохранять приятные черты лица.

— Вызывали, Филиций? — заговорил Евгений опять не своим голосом.

— Феликс, готовься радоваться, на тебя возложена славная миссия в мире людском, — ответил Филиций и пошевелил раздвоенным языком.

— Что ждет меня?

— Мы планируем большой эксперимент, и нам необходим особый отряд. Души, что были рождены здесь, воспитаны здесь, но силы их — наши силы.

— Отчего я, а никто другой из моих братьев? — спросил Феликс с плохо скрываемым недовольным тоном.

— Мы заметили, что ты стал больше проводить времени в этом мире. Ни где-либо еще, а именно на Терре. Ты стал ближе к людям, и мы хотим, чтобы именно ты создал и следил за особым отрядом. Мы знаем, что ты справишься с этой задачей, — довольно пафосно сказал Филиций.

— Я вовсе не…

— Из всех миров, за которыми мы следим, ты выбрал самый безумный, — перебил его демон. — Под стать тебе. Такой же непослушный, глупый и не желающий подчиняться приказам!

— Так, быть может, проблема в тех, кто управляет? — съязвил Феликс. Его раздвоенный язык дернулся. Наверное, это означало улыбку.

— Феликс, мы приняли твое решение не вмешиваться в судьбу шахтерского поселения, однако теперь требуем оплату за нашу снисходительность. У тебя есть время на воспитание отряда, есть ресурсы. Остается только действовать. Не подведи.

Голова загудела, перед глазами поплыло, и все снова ушло во тьму. Кто-то начал похлопывать по щекам. Размыкая постепенно веки, Евгений увидел Феликса. В облике человека, к счастью. Учитель вернулся в свою реальность. Директор помог сесть в кресло и подал стакан воды, что был с жадностью выпит до дна. Повисло недолгое молчание. Евгений пытался переварить увиденное.

— Признаюсь, у меня все еще остались вопросы, — прохрипел Азариев, а затем откашлялся. — Я видел двоих: ящерица и волк. Твое начальство?

— Филиций только. Эммануэль заправляет другой фракцией. В сущности, это только для вас мы ангелы и демоны — так проще для восприятия, — сказал Змеев и уселся на диван. — Ты увидел все, что я мог показать. Земля, или Терра по-нашему, одна из многочисленных измерений. Параллельная реальность, если угодно. Здесь не пошла бы эволюция, не приди мой народ, — Феликс поправил свои чуть растрепавшиеся волосы.

— Ты сказал «параллельная реальность»? Точнее можно? — Евгений внимательно посмотрел на собеседника. Тот вздохнул, осознавая, как сильно ему влетит, если кто-то узнает об этом.

— Мы одна из высших рас, владеющая несколькими мирами. Есть такие же высшие, как и мы, у них свои миры и свои «зоопарки». Терра — лишь одна из тех, за которой мы наблюдаем. Запустив сюда метеорит, мы стерли динозавров, после чего пошел процесс рождения новой жизни и новой эволюции — человеческой. Надо сказать, вы любопытней всех получились…

— Ты хочешь сказать, что вы просто пришли сюда и решили поиграть в симуляцию зоопарка? Поиграть с жизнями тех, кто ниже по разуму? — хмыкнул учитель.

— Женя…

— И, надо думать, многие мировые войны случились просто потому, что вы кинули слишком «жирный» кусок мяса, который не поделили тупые человечки? — начал возмущаться Азариев.

— Женя! — Феликс попытался остудить его пыл.

— А ты у нас, такой сердобольный, решил не убивать шахтеров, потому что людишки понравились, так?! — прорычал Евгений, сорвавшись с места.

— Остановись!

Но его было не остановить. Евгений отвернулся и задрожал от истерического смеха и слез. Приступ накатил мощной волной. Азариев с безумной силой сжимал кольцо и кусал костяшки рук.

— Так все бессмысленно. Абсолютно! Самолет с отказавшими двигателями, смерть Авроры… Все! Мы чей-то зоопарк, а за нами наблюдают и тыкают пальцами! Глупые и странные — вот кто мы! Идиоты на этой идиотской планете! Пошло все это к черту! — надрывал он голос.

— Я говорил тебе, что твоя голова взорвется! — воскликнул Феликс.

— Зато теперь я просто уверен в одном, — Азариев развернулся к демону, смотря на него красными от слез глазами и с кривой улыбкой на лице. — Мне абсолютно все равно. Гори тут все огнем, да насрать мне будет! Порой приятно осознавать себя тупым животным.

— Мне принести таблетки? — спросил Змеев усталым тоном, уже сто раз пожалев, что согласился рассказать. Феликс поднялся с дивана, но его схватили за воротник пиджака.

— Нет-нет, теперь я вижу ясней. Не Господь решил покарать меня за грехи, а просто так случилось. Просто потому что. Значит, я ничем не обременен. Я просто должен… — его губы задрожали, пытаясь вернуть улыбку, но в глазах снова встали слезы. — Забыть?..

— Ты ведь не сможешь, не так ли?

— Но я должен…

— Зачем?

— Я хочу жить…

Руки Феликса легли на плечи Евгения в скромном объятьи. Вера в судьбу, вера в то, что случайности не случайны, — напрасная вера. Но ведь гораздо проще снять ответственность со своих плеч и сказать: «На все воля Божья», чем принять, что все наши действия только от нас и зависят.

***

Пальцы не с первого раза застегнули пуговицы пальто. Евгений накинул на себя шарф, поправил хвост и двинулся на улицу. Со стороны их встреча в кафе могла походить на дружеские посиделки двух коллег. Лишь скучающий человек начнет пускать слухи о некоем романе Лучевой и Азариева. Кафе было учителю знакомо: он тут несколько раз завтракал и ужинал, а один раз встретился с Феликсом. К счастью, после того случая они не пересекались друг с другом. Кафе отдавало легким наплывом девяностых: все кругловатое, пестрое, стены украшены картинами со знаменитостями тех лет и неоновыми надписями. Тем не менее, это не раздражало, а создавало чувство уюта, чувство чего-то родного. Девяностые, рассвет сил и молодой энергии. Воспоминания оттуда приносили легкую горечь.

Феликс согласился отложить их дело на «после свидания» с Алисой. Дома он оставил Евгения в весьма шатком эмоциональном положении. Азариев принял лекарства и немного поспал. Проснулся совершенно разбитым и еще более уставшим. Взбодриться не помогли ни кружка кофе, ни банка энергетика. Подскочили только сердцебиение и сахар в крови, но это даже обрадовало: может, помрет однажды от такой дозы кофеина?

Ушел Змеев не сразу. Евгений задал последний вопрос. Про то, кем по-настоящему являлись Поврежденные. Тема с измерениями продолжилась. Во всех мирах существовал третий. Туда попадал некоторый остаток после умершего. По-людски — душа. В третьем мире остаток дожидался своего перевоплощения в реальный мир. И через него же можно было увидеть остаток ныне живущих существ. Не существовало Ада и Рая, не было вечных мук и вечного покоя после смерти. Круг мог быть вечен. Но, как и в любом мире, тот, кто знал о нем, мог пользоваться его особенностями. В частности, входить, оставаясь незамеченным для первого мира, — там, где все и жили. Третье измерение было у всего живого.

— Мы, обычные служащие, не можем войти в него, не можем увидеть. Только главы двух фракций, так как им положено управлять мирами и контролировать их как вне, так и извне. Поврежденные — те, через кого прошли несколько душ за раз, в том числе и того, кого ты любил. Твоя душа, твой остаток повреждается. Так ты и можешь видеть третье измерение.

Не сказать, что после этого объяснения стало лучше, но и хуже не стало. Евгений решил смириться со своей участью. Деться теперь он никуда не может, как и Феликс ровным счетом. Лучше быстрей покончить со всем — с дырами, с озерами, с демонами — и просто загадать какое-нибудь желание. Зато можно было официально заявлять: человечество — одна большая шутка.

Евгений зашел в кафе и тут же нашел глазами Алису. Она сидела за столиком с диванами и что-то печатала в телефоне. На ней было синее платье-свитер с высоким горлом. Волосы были собраны в слабую косу и закреплены большой красивой резинкой. На столе уже стояли чайник и две кружки. Пару секунд он просто смотрел на девушку, ломаясь: подойти или нет. Но он же обещал встретиться.

— Привет, — с хрипотцой в голосе сказал учитель, присаживаясь на диван.

— Ой, привет! — оживилась сразу Лучева. — Чаю?

Она любезно наполнила вторую кружку зеленым чаем, а Евгений с удовольствием сделал глоток.

— Ты выглядишь…

— Хреново? Знаю, — пробурчал Азариев. — Прости, тяжелый день был.

— Тогда не буду задерживать тебя, — усмехнулась Алиса. — В общем, я решила немного покопаться в документах и прочем. И вот что я обнаружила… — она ненадолго замолкла, выискивая что-то в своем смартфоне. Евгению не шибко нравилось, что завуч решила продолжить рыть под Феликса. — О! В первую очередь, я нашла немного странным, что нет никаких упоминаний и свидетельств о женах или любовницах в семействе Змеевых. Они всю свою жизнь живут здесь, потом уезжают на старости лет, и возвращается молоденькая копия с легкими изменениями! Я допускаю, что просто никто не обращал внимания на уезд, допустим, отца Феликса. На стороне зачал ребенка, а потом поехал к нему умирать. Предположим. Но то, о чем действительно есть и нет свидетельства, — доход их семейства. Откуда такие деньги у бизнесмена, чтобы купить целый город? И зачем работать директором? Коррупция, скажешь ты. Я отвечу: чистой воды коррупция. Деньги, судя по всему, Феликс берет еще где-то извне. Не исключено, что Черноярск может быть не тем, чем мы думаем. Вся его история странная и подозрительная. Здесь слишком много мистики и связанного с Пастью Сатаны. Сироты тоже вызывают вопросы. Они могут быть похищенными или что-то похуже. И это вечное Змеевское: «Я знаю, чем ты занималась вчера». Откуда он все знает?!

— Алиса, — остановил Евгений безумную тираду. — Это уже теории заговора.

— Я бы их не строила, не найдя факты! — воскликнула Лучева. — Я тебе покажу сейчас.

Так хотелось крикнуть ей в лицо: «Мы все один большой эксперимент!». Тряхнуть за плечи и показать, кто такой Феликс на самом деле. Чтобы не страдать от этой мысли в одиночестве. Идиот. Просто идиот, что решил задаться вопросом бытия.

— Смотри. Я с большим трудом достала это, — Лучева передала телефон Азариеву. — Уважаемый человек в городе. Хирург наш.

Седовласый мужчина на видео начал рассказывать о своих наблюдениях. Затронул тему и махинаций с различными бумагами и поведение директора-мэра, даже ляпнул про то, что детдомовцы не проходили медосмотр. Врач еще признался в том, что однажды видел, как Феликс не походил на себя, а на какого-то черного монстра. После чего завуч показала мыльную фотографию чьего-то силуэта. Евгений мог бы похвалить подругу за то, как близко она подобралась к тайне демона, но он должен был все отрицать.

— Алиса, послушай. Феликс — абсолютно нормальный. Он не хранит никаких «особенных» секретов. Да, он бизнесмен. Бизнес где-то в Екатеринбурге есть. Он заботиться о городе, в котором выросла вся его семья. Ну, подумаешь, выглядит это немного странно, но не думаю, что в маленьком городе кто-то будет заморачиваться и записывать в историю все как есть. И, тем более, мутить зачем-то воду. Разве у вас все плохо? — усталым тоном проговорил Евгений.

— Нет, но… Откуда ты знаешь, что он нормальный? — нахмурилась в растерянности Лучева.

— Библиотекарь обнаружила пропажу книг и сообщила ему. Они же были из архива, а меня он застал выходящим оттуда. Ну, два плюс два сложились в четыре, и пришлось с ним поговорить. Он был убедителен и звучал искренне, — врал Азариев, попивая чай.

— Да? — недоверчиво спросила завуч.

— Я прошу тебя, выброси из головы эту чушь и спи спокойно. В Феликсе нет ничего такого, я клянусь тебе.

— Хорошо, я верю тебе, — смирилась Алиса и чуть улыбнулась. Евгений улыбнулся ей в ответ.

— Перекусить не хочешь? Потому что я голодный, — учитель взял в руки меню, начав изучать его.

— Тут отличная домашняя картошка с местным соусом, — посоветовала собеседница.

— Расскажи мне что-нибудь. Что угодно. Мне надо отвлечься от… в общем, надо, — попросил приглушенно, с толикой мольбы Евгений.

Алиса отнеслась с понимаем к состоянию коллеги. Ее мягкий и бодрый голос можно было слушать часами, забыв обо всем. В нем не было хмурых и грустных ноток, только звонкий и веселый тон, рассказывающий о воришке из супермаркета. Евгению не хотелось уходить из кафе. Лучше бы он весь вечер провел с Алисой, смотря на нее и слушая, чем бы потом отправился помогать Феликсу. Не в том он настроении и состоянии, чтобы разгребать проблемы демона. Больше всего сейчас хотелось дотронуться до женской руки. До нежной и теплой, ощутить ее успокаивающие поглаживания пальцами. Просто раствориться в моменте. Евгения тянуло к Лучевой. Она была словно светом, а он — мотыльком. И самое прекрасное: этот свет не доставит боли, если его коснуться. Скорее, наоборот… Почему он засматривался на нее? Они же всего лишь друзья. Противопоказано им быть вместе, категорически. А с другой стороны, раз божьей кары не существовало, кто ударит Евгения молнией в голову за желание стать — даже скорее, просто ненадолго почувствовать себя — вновь счастливым? Пальцы Алисы были всего в паре сантиметров, он мог ненароком задеть их, но хотелось специально это сделать…

Телефон пикнул, оповещая о сообщении. Евгений разочарованно вздохнул и посмотрел, что ему написали. Феликс. Ждал за углом кафе. Как же он надоел. Но, надо было признаться, студень под названием «год жизни после катастрофы» этот черт встряхнул. И, пожалуй, стал одним из немногих, с кем учитель общался.

— Спасибо за вечер, Алиса, но у меня есть незаконченные дела, — произнес Евгений, расплачиваясь за двоих.

— Мог бы и не платить за меня, — смутилась Лучева, подперев щеку ладонью, смотря с искорками в глазах на него.

— Учитывая, что я так беспардонно убегаю, это меньшее, что я могу сделать, — улыбнулся Азариев. — К тому же, ты смогла взбодрить меня сегодня.

— Я рада. Не перетруждайся, — улыбнулась в ответ она.

— А ты не забивай голову глупостями. Пока.

Быстро застегнув пальто, Евгений вышел на улицу и двинулся туда, где его ждал Феликс. Демон пожал руку и попросил следовать за ним. Как объяснил он позже, существовал один способ, что-то вроде заклинания или ритуала, что мог бы помочь. Без Поврежденного выполнить его не получится. Зато при удачном раскладе они смогут увидеть кое-что интересное из прошлого.

Феликс завел в один из темных закоулков улицы и открыл дверь, что была подперта мусорным контейнером. Мужчины зашли в нее и начали спускаться в подвал. В голове Азариева на секунду промелькнула мысль, что его собираются убить за чрезмерные знания. Но, к счастью или нет, никто убивать его не собирался. Пройдя пару поворотов коридора и едва не запнувшись об выступающую трубу, учитель оказался в небольшой комнатке с единственной лампочкой. Темновато, но сойдет. Здесь было два стенда с полками, одинокий стул и стол с разными предметами на нем.

— Воруешь людей, а потом рубишь их здесь? — хмыкнул Евгений, осматриваясь.

— С чего ты взял? — удивился Феликс.

— Кожаный фартук просто так здесь висит? — кивнул головой Азариев на крючок с кухонным предметом гардероба.

— Так вот где он, а я потерял. Довольно давно не был тут. Короче, садись на стул и дай свой кулон. С помощью него и тебя мы войдем в третье измерение и сможем увидеть прошлые события, — сказал Змеев, подойдя к столу. — Молодец, что носишь его всегда.

— Так это не дети его мне подарили? — спросил учитель, снимая его с себя.

— Они. Но в далеком прошлом я подарил им его как оберег. Не понимаю только, как…

Вдруг что-то звякнуло в коридоре. Незваный гость запнулся о трубу, тем самым выдав себя. Змеев приложил палец к губам, встретившись глазами с Азариевым. Демон сделал несколько шагов в сторону выхода из комнаты.

— Не прикидывайтесь, что вас нет там! — раздался знакомый голос.

Глаза Евгения округлились от удивления. Феликс же грозно зыркнул на учителя.

— Алиса, выходите, пожалуйста, — попросил Змеев.

В комнату зашла Алиса с вытянутым вперед перцовым баллончиком. Она выглядела решительно и испуганно одновременно. Глупышка.

— Я все слышала. Я доверяла тебе, Женя, а ты работаешь с ним! С этим сатанистом! — воскликнула надрывающимся голосом Лучева.

— Он сатанист отчасти только. Но ты неправильно все поняла, — сказал спокойным тоном Евгений, подняв руки. — Как ты нашла нас?

— Она подглядела в твой телефон и заметила сообщения от меня. А потом проследила досюда, — выдал Феликс.

— Как вы все всегда знаете?! — паниковала завуч.

— Напрягает, скажи? — буркнул Азариев.

Змеев резко махнул рукой, выпуская черную жижу наружу. Алиса отбросило назад, пригвождая к стулу и мгновенно сковывая. Рот ее мгновенно закрыли. Девушка дернулась, но вырваться не удалось.

— Ты что творишь?! — возмутился учитель.

— Во-первых, моя способность иногда очень помогает. Я прочел, что она делала все эти дни. Она выслеживала улики и нашла слишком много. Ты ей не поверил, посчитав рассказ бредом, но она накопала такое, что может подставить меня и доказать, кто я, — бушевал в ярости демон.

— Сейчас ты полностью выдал себя!

— Не совсем. Она думает, что ее связали веревки. Это ты лишь видишь истину.

Евгений обернулся на бедолагу Алису. Девушка пыталась выбраться из своего плена, что-то мычала, почти плакала от страха.

— Освободи ее. Если мы все объясним, она поймет. Ей можно доверять.

— Никому из людей нельзя доверять. Мы можем стереть ей память. Но это будет минус пять лет жизни. На эту жертву придется пойти, если мы хотим закончить миссию удачно. Она не будет знать ни меня, ни тебя, ни вообще что-либо, связанное с нами. Так будет правильно и почти гуманно. Ты Поврежденный, ты связан со мной контрактом, а она — чем? Я уже и так нарушил все, что мог, — отказался довольно резко Феликс.

— Контракт… — прошептал Азариев. — Сколько желаний у меня осталось?

— Одно. Из крупных, я имею в виду. А что?

И, пока Змеев не сообразил, Евгений ногтем рассек уже нанесенную рану на ладони и схватил руку Феликса. Снова мурашки, снова тошнота. Он знал, что творил, знал, что не должен был. Знал, что потерял. Отпрянув, учитель прошептал:

— Я желаю, чтобы Алисе Лучевой можно было обо всем рассказывать.

— Что?!

Субстанция пропала с завуча. Шокированная увиденным, она даже не встала со стула, глядя на мужчин с приоткрытым ртом. Евгений действовал так, как ему подсказывали собственные чувства. Никакой встречи с бывшей женой. Может, оно и к лучшему? Он не был уверен, принесет ли встреча со Авророй радостное успокоение или создаст еще больше проблем, но он твердо знал, что такого не случится с Алисой. На большее теперь ему не следовало рассчитывать. Азариев подошел к подруге и протянул ей руку.

— Идите домой, передохните и обсудите все, что хотите, — негромко сказал Феликс.

И молча они покинули подвал.

***

На улице пошел крупный снег, быстро укутав все белым одеялом. День был теплый, кто-то даже не додумался надеть шапку и сейчас жалел об этом упущении. Головы людей теперь украшали снежинки. Евгений захватил с собой шапку, но предпочел отдать ее Алисе, что совершила ошибку многих. Они шли по улицам, освещенным фонарями и редкими пестрыми огоньками — предвестниками Нового года. Просто молчали, не решаясь заговорить. Так тихо и мирно было на сердце. При всей нелюбви к зиме Азариев не мог не получать удовольствия от снегопада и приятного холода. Такого, когда уши и щеки не мерзли, когда было прохладно, но не настолько, чтобы кутаться в сто шарфов. Учитель выдыхал крупные облачка пара, представляя себя драконом. Эх, они тоже умеют летать в небесах.

Евгений решил пойти по длинному пути, ведь и его рассказ был длинен. Он ничего не скрывал от Алисы, говорил как есть, не рассчитывая на мгновенное понимание всей ситуации. Лучева не говорила ни слова, не перебивала. Зачарованная, она смотрела на его лицо, впитывая все слова, как губка, иногда чуть размыкая губы в удивлении. Единственное, о чем умолчал Азариев, — правда о Земле и причина, по которой демоны и ангелы находились здесь. Не мог он взять и разрушить представление о жизни той, которая счастлива каждый день просыпаться в своей постели, идти на любимую работу, видеться с друзьями и искренне верить, что некоторые вещи случаются по воле судьбы, мол, что-то да предначертано. За это она ему нравилась — за этот оптимизм и свет, которым она с радостью делилась.

Ответив на все вопросы Алисы, он снова замолчал, обдумывая случившееся.

— Поверить не могу, — вздохнула Лучева. — Я понимаю, что ты мне лгал во благо, но…

— Я хотел тебе рассказать, потому что доверяю, — проговорил сокрушенно Азариев. — Но не успел, «подписал» контракт.

— Значит, ты человек, помогающий мистическим существам взамен на любое желание. И ты помогаешь Змееву с его давней оплошностью. А он мой начальник, по совместительству демон и неудачливая нянька для детей-демонов, — подытожила Алиса.

— Все верно... - кивнул Евгений.

— Слушай, раз ты можешь видеть то, что не могут другие, почему бы не заглянуть в самих демонов? У них же тоже есть душа, или как ты там это назвал. Она должна помнить о том, что случилось.

Евгения осенило: точно! Поговорить с их истинными сущностями и попробовать вытащить их. Они же пленники своих тел!

— Ты гений! — воскликнул радостно учитель. Девушка, довольная собой, прикусила губу. — Алиса… — они остановились в конце аллеи. В правой стороне был дом ее, в левой — его.

— Ты можешь мне доверять, — догадалась она. — Обещаю. Расскажи кому — не поверят. Но теперь и смысла нет кому-то рассказывать.

— Спасибо, — Евгений едва коснулся пальцами ее руки, смотря в темные глаза.

— Прости, что влезла. Тебе пришлось потратить на меня свое желание, — Лучева опустила виновато глаза. — Ты же просил не лезть…

— Эй, ничего такого. У меня толком и не было желаний, — проговорил Азариев успокаивающе.

— Неправда.

— А что, если мое желание было сводить тебя в кино? — решился сказать учитель. Алиса смущенно улыбнулась. Понимала, что он придуривался, но ничего не могла сказать против.

— Я согласна. Только не ужасы и не романтика, — она легонько тыкнула собеседника в грудь.

— Договорились.

Замерев на несколько секунд, они просто смотрели друг другу в глаза. Евгений почти было ощутил, как коснулся кончиком носа ее носа. Всего ничего до розовых губ. Они были так близки, что Азариев видел, как несколько снежинок сохранились на девичьих ресницах. Почему он не мог решиться на то, чего так желал? Ведь это так просто. Но в последний момент его губы коснулись лишь женской щеки.

— Доброй ночи…

Вскоре снегопад замел его одинокий силуэт в ночи

Глава 7

На часах было довольно поздно, но это не останавливало Алиса от ночного просмотра «Кухни» по телевизору. Поедая приготовленный попкорн и запивая это дело газировкой, завуч получала искреннее наслаждение. Ранние сезоны были столь любимы и смешны, что она иногда хихикала, слыша шутку будто в первый раз. После насыщенного вечера ей было совершенно не до сна. Нужно было успокоиться, переосмыслить все. В конце концов, отвлечься от мыслей о Евгении… Лучева корила себя за то, что думала о нем. Неприлично долго и просто неприлично… Алиса натянула воротник толстовки повыше к красным щекам. Нельзя было предаваться таким мечтам! Но девушка была очарована учителем музыки и ничего не могла с собой поделать. Кто-то мог бы сказать, что Евгений был не слишком привлекательным, старым и вообще уже седовласым, однако в нем было что-то притягательное. Стоило ему хотя бы улыбнуться, как он начинал походить на солнышко. Евгению шла улыбка. Алисе нравился и его внутренний мир. Искренняя любовь к музыке и своей работе. Он буквально расцвел, завидев в детдомовских детях потенциал и схожую страсть. С Женей легко было говорить почти на любую тему.

Алиса не могла избавиться от мысли, что она поступала неправильно. После первого ужина они, кажется, обо всем договорились. Это было неэтично, как минимум. Он вдовец, который еще не оправился от потери любимой, а она, как дура, тянулась к нему. Покачав головой, Лучева вновь выкинула из неё ненужные сейчас тревоги. Не хватало еще вспомнить, кем являлся Феликс и чем он занимался все эти годы. Вернувшись к просмотру, завуч стала наслаждаться шоу.

И вдруг в дверь постучали. Лучева удивленно посмотрела на время, затем — на дверь. Постучали снова. Это не было похоже на обычный стук. Нервный, быстрый, кто-то желал, чтобы его впустили. Соскочив с дивана, Алиса побежала к двери и прислонилась к глазку.

— О, Боже, — вздрогнула она, увидев позднего гостя.

Дверь распахнулась, впуская Евгения вовнутрь. Азариев выглядел плачевно: всклоченный, с огромными синяками под глазами и бледными, обкусанными губами… Взгляд его был безумным и одновременно требующим помощи. Склеры покраснели от лопнувших капилляров.

— Женя, что случилось? — обеспокоенно спросила Алиса, закрывая за мужчиной дверь.

— Я просто… мне… ты первая пришла на ум… — прохрипел он, прошагав дальше, не разуваясь, будто не осознавая до конца, где находится.

— Может, мне вызвать скорую?

— Нет! — воскликнул Евгений, резко обернувшись, заставив подскочить свои волосы и распахнутое пальто. — Они точно окончательно лишат меня работы.

— Разденься, пожалуйста, садись и все расскажи, — попросила Лучева.

Когда Азариев наконец-то уселся, она подала ему кружку с газировкой. Тот слепо взял ее, продолжая прожигающим взглядом смотреть в пол. Учитель молчал, чуть пошатываясь в ритм своего сердцебиения. Что же с ним произошло?

— Женя, — завуч тихонько тронула его за плечо. — Приступ? Ты принимал лекарства?

— Н-наверное. Но он не был похож на другие. Мне пришлось напиться, я не мог уснуть! Ничего не помогало, перед глазами были они. Мне не хотелось пить… но я… голова будто бы взрывалась… я сам виноват, что спросил у Феликса то, чего не должен был, — глухо отозвался он, водя бессмысленно руками перед собой.

— Что ты у него спросил? — состояние Евгения могла пошатнуть любая мелочь. Наверное, он узнал нечто ужасное.

— То же, что и все глупые люди, — Азариев взглянул на Алису безумными глазами. — Смысл жизни.

— Поделишься?

— Хочешь такого же, как и у меня? Чтобы весь твой и так расшатанный мир практически окончательно рухнул?! — воскликнул собеседник, подпрыгнув на месте, тем самым разлив почти всю газировку на свой свитер. — Прости…

— Ну, во-первых: мой мир еще цел, — чуть улыбнулась Лучева, мягко забирая кружку из рук Евгения и отставляя ее в сторону. — А во-вторых: ты можешь рассказать мне совсем немного. И тебе уже станет легче. В-третьих: тебе надо снять свитер, я на батарею повешу. Или лучше кину в стирку.

— Нет! Нет-нет, — запротестовал резко Евгений, даже отодвинувшись в сторону.

— Что «нет»?

Азариев не ответил, лишь увел взгляд в сторону. Алисе оставалось только вздохнуть. Тяжко было не понимать, что заставило Евгения сильно нервничать. Обладая хоть крупицей информации, было бы проще подступиться и помочь. Ее пальцы застыли рядом с волосами учителя, не решаясь погладить их.

— Ладно. Но сними, пожалуйста, свитер. Мокро же, — попросила она.

— Вот этого я точно не буду делать, — отказался наотрез он.

— Женя, перестань.

— Я не хочу!

— Зато хочешь быть липким?

— Нет.

— Тогда я не знаю, как подступиться, — фыркнула Алиса. Девушка поднялась с дивана и собралась пойти на кухню отнести грязную посуду. Она старалась не раздражаться, понимая, что это последняя вещь, которую должна делать, когда дома находился психически нестабильный человек. Но такие глупости немного выводили из себя.

— Какой я идиот, что пытаюсь обмануть тебя, — раздалось тихо с виноватой интонацией от Азариева. — Я же могу рассказывать тебе все, что угодно…

Лучева повернулась к Евгению. О чем речь? Подцепив края свитера, он стянул его с себя, оставшись в сухой футболке. Алиса вдруг поняла, что никогда не видела Азариева не в мешковатой одежде. Обычно он носил толстовки, свитеры и рубашки на размер больше, не показываясь в чем-то коротком и приталенном. Хотя, повода не было, наверное, он же не учитель физкультуры.

— Не знала, что у тебя татуировки, — удивилась завуч, рассматривая рисунки на руках мужчины.

— Я редко ношу короткий рукав, — проговорил он.

— Но почему…

И тут Алиса немедленно закрыла рот. Руки Евгения были усеяны шрамами. Издалека, если не приглядываться, они были незаметны. Но уставься прямо — все станет очевидно. На левой руке был самый большой шрам, идущий вдоль по вене. Остальные были поперек и наискось. На плече виднелся еще один шрам, но вряд ли он нанес его сам себе. Должно быть, остался после катастрофы.

— Сначала я делал это осознанно. Гораздо проще было чувствовать боль физическую, чем ту, что творилась здесь, — Евгений показал на голову. Лучева решила вернуться на диван. Ее пальцы осторожно коснулись его руки. Азариев не дернулся, когда она провела по шраму. Это было робко и мягко, с ноткой любопытства. — Один раз я почти умер, распоров руку ножом, но врач, который приходил ко мне домой, пришел раньше обычного и быстро вызывал скорую. Кое-как откачали… Сделали переливание, зашили все красиво и назначили особую терапию. Я по-прежнему причинял себе вред, но уже только во время приступов. Резался, бился, царапался. Разбивал тарелку или стакан, а потом, когда все проходило, обнаруживал руки и ноги в крови. У меня и на них шрамы… И, конечно, те, что остались после катастрофы.

— Когда ты последний раз…

— Позавчера. Разбил лоб об железку качелей. Но это было в приступе, я не хотел. А осознанно — если можно считать пьянство осознанным состоянием — губу рассек бутылкой. В конце весны. Мне все еще хочется перестать существовать...

— Мне жаль, — прошептала Алиса, продолжая поглаживать запястья.

— Ко мне и так много внимания. Я не хотел, чтобы кто-то волновался по поводу рук и шрамов. Поэтому забил все татуировками. Они перестали выглядеть уродливым напоминанием моей слабости и трусости.

— Шрамы — неотъемлемая часть нас всех. У кого-то их больше, у кого-то меньше, но факт остается фактом: они есть у всех. Они являются твоей частью. От них никуда не деться. Украсив руки тату, ты не закрыл их, ты сделал их еще лучше, — проговорила Лучева.

«Я готова любить каждый твой изъян, потому что ты стал для меня небезразличен. И если есть хоть малейший шанс помочь тебе полюбить их, я сделаю все что угодно, — подумала она про себя».

— Женя, если тебе хоть немного станет легче, расскажи мне, что тебе сказал Феликс? Пока ты держишь все это в себе, лучше не станет, — попросила вновь Алиса.

Он глубоко вздохнул. Азариев прилег к девушке на плечо, поджав ноги к себе поближе. Ее щека оказалась на его макушке, а пальцы аккуратно стали перебирать волосы. Алиса слегка задрожала от волнения и смущения.

— Ты веришь в судьбу? — спросил он тихо.

— Не знаю, может быть. Бывали случаи, когда я так думала.

— Ее нет. Нет ни «замысла Божьего», нет ничего, что бы прописывало нашу жизнь заранее. А значит, нет ничему оправдания, нет никаким событиям оправдания и значения, — он звучал отчаянно, с надрывающимся от грусти голосом. Его это не просто беспокоило. Любой другой бы пожал плечами, мол, ничего такого. Но его задело. — Ничего не имеет смысла. Единственное, в чем он есть, так это в том, что все бессмысленно. И случайно.

— Ты решил, что катастрофа была случайной? — догадалась Алиса.

— Я не решил, скорей…

— Он сказал тебе, — закончила Лучева. — Но есть же события, которые действительно выглядят как судьба? Люди неспроста так говорят.

— Всего лишь слова, ничего более. Мы каждый день вертимся в безумной вероятности, никогда не зная, что выкинет фортуна, — Евгений прикрыл глаза, показывая всем видом свою слабость и беспомощность.

— И все же, что-то особенное присутствует в нашей жизни, — Алиса не теряла надежды, не желала признавать жизнь случайной вещью. — Как ты познакомился со Авророй? — неожиданно сменила она тему.

— Спустя три года после моего первого развода. Мне было где-то двадцать три. В университете одном учились, она была одной из тех недосягаемых красавиц, как я узнал позже. У нее были необыкновенно красивые голубые глаза. Она забрела не в тот клуб — в наш, музыкальный. Забавно, но когда я ее увидел, первое, о чем подумал, это то, как она будет выглядеть в свадебном платье, — он тихо усмехнулся. — Аврора мне понравилась с первого взгляда, но на тот момент она встречалась со своим парнем. Мы сдружились неожиданно, нашлись общие интересы. Слово за слово — и я стал дружить с популярной девчонкой, которая неожиданно из намалеванной куколки превратилась в одну из нас — в панка. Пока мы были друзьями, она постоянно жаловалась на своего парня, какой он придурок и даже не делает для нее того, что делают друг другу простые друзья. Я поддерживал ее, мол, «да разойдитесь», «да, он тот еще козел» и прочее. Но они встречались со школы — такие отношения сложно было порвать. Я уже не надеялся, что меня послушают. Но как-то мы всю ночь гуляли по городу, стерев ноги в кровь и жутко устав. Забрели в несколько разрушенных зданий, порисовали в них баллончиками. И вдруг она остановилась и попросила подождать. Достала телефон, позвонила и сказала всего одну фразу: «Никита, я тебя бросаю, я люблю другого». А потом поцеловала меня. Мы встречались пять лет, я ей сделал предложение, когда нам уже было по тридцать. И, стоя у алтаря, я подумал про себя: «Именно так я все и представлял». А на клятве неожиданно узнал, что я ей тоже понравился с первого взгляда. Будто бы это была судьба…

— А почему вы не завели детей?

— Не знаю, — дернул плечами Евгений. — Я работал в школе, мне хватало общения с ними, а Аврора как-то не хотела иметь детей. Да и разговора не заходило об этом. Мы просто жили друг для друга, наслаждаясь этим. Но где-то за год до трагедии мы заговорили о том, чтобы взять малыша из детского дома. А потом случилось то, что случилось…

— Это выглядит, как судьба. Будто вы были связаны еще до своей встречи, — проговорила задумчиво Алиса.

— Я так не… — Евгений вдруг замолк, нахмурившись. Он выпрямился, чем вызывал вопросительный взгляд у Алисы. Он несколько секунд молчал, уставившись в пол. — Феликс сказал мне, что наш остаток перевоплощается в новое тело. Будто перерождение. Что, если судьбы нет, но при этом она существует?

— В каком смысле?

— Мы не помним прошлых жизней, верно? Но наше настоящее состоит из того, что мы понемногу берем из каждого для нас дорогого человека. Но и важные события оставляют свой след. Это все находит место в нашем остатке, в нашей “душе”. И в новой жизни, пускай не помня, мы стремимся найти тех, кто нам был важен в прошлой жизни, или стараться сделать нечто важное, что мы делали в прошлом, — высказал неожиданную мысль Азариев. Он повернулся к собеседнице с горящими от озарения глазами.

— И, встречая того, о ком мы думаем: «это судьба», мы встречаем, скажем, друга из прошлой жизни? Или, когда нам говорят, что твой дар — это писать стихи, в прошлой жизни ты был поэтом?

— Верно! Мы встречаем людей случайно, но к некоторым мы неосознанно стремимся, делая, казалось бы, случайные вещи. Случайность приводит нас к судьбоносной встрече или событию. А значит…

— Твоя миссия здесь была предначертана. Твоя новая жизнь! — они заулыбались друг другу, окрыленные ответом на один из самых важных вопросов человечества. Но вскоре улыбка Евгения превратилась в грустную ухмылку. Отведя взгляд, он вновь попытался скрыть свою боль. Алиса мягко обхватила лицо Азариева ладонями, заметив это. — Я знаю, что тебя не успокоит ни один из ответов. Но раз ты оказался в Черноярске не просто так, раз каждая встреча ведет к какой-то судьбе, даже Феликс тому пример, то почему бы… почему бы… — она не могла закончить предложение, не зная, прозвучит ли это правильно.

— Не попытаться жить? Я бы мог, но боюсь испортить судьбу другому человеку. Не слишком ли я рано забыл ее? — глухо отозвался Евгений.

— Год ты не жил — существовал, пытаясь отойти на тот свет. Почему бы… не попробовать вернуться к нормальной жизни? Я думаю, она бы не осудила тебя… как и никто другой, — она ласково заправила прядь волос ему за ухо. — Ничего ты не испортишь…

— Я сам себя осуждаю…

Встретившись взглядами, Алиса приблизилась к лицу Евгения, поцеловав его покусанные губы. Руки ее сместились ему на плечи, а его — обхватили худую женскую талию. Евгения как током ударило. Но воспротивиться он не смог. Подобно пчеле, застрявшей в мёде, его затянуло в сладкое мгновение. Голова отключилась, мысли ушли, воспоминания оставили в покое. Ни угрызения совести, ни чувства вины — ничего. Блаженное ничего. Ровно на те моменты прекрасного поцелуя.

***

Подписывая бумаги, Алиса не могла выбросить из головы вчерашнюю ночь. Губы все еще ощущали прикосновения другого человека. И сердце оттого начинало бешено стучать. Лучева была счастлива в объятьях Евгения, заботливо перебирала его волосы, поглаживала плечи и шею. А он был, словно кот, который просто желал заботы и ласки. Они не переспали, нет, это было бы совсем неправильно и чересчур быстро. Однако заснуть вместе на одной кровати им ничего не мешало. Евгений дергался во сне, а то и вовсе в судороге сжимал слишком сильно руку. Но вместе с ним было невероятно тепло и приятно. Не хотелось думать, что это последствия долгого отсутствия отношений, что это все мимолетно, и на следующий день они расстанутся друзьями. Ведь как было объяснить то, что посреди ночи Азариев приобнимал Алису, желая избавиться от кошмара в голове? Они лежали щека к щеке, оба, не веря в происходящее. Но утром Евгений ушел еще до того, как Алиса проснулась…

В смешанном настроении завуч отправилась на работу. День шел, как патока — медленно и однообразно. Феликс сообщил, что задержится, и поручил несколько заданий своему заместителю. Но выполнены они были крайне быстро, отчего Алиса вновь заскучала за разбором документов и их подписью. Серый пейзаж за окном не радовал, как и легкий снежок. С Евгением они еще не виделись, может, оно и к лучшему, но отчего-то было обидно. Что, если он, правда, хотел защитить от себя?

— Алиса Дмитриевна, зайдите ко мне, пожалуйста, — раздался знакомый бас.

Завуч вздрогнула. Подняв глаза на Феликса, она кивнула головой. Тот быстро скрылся у себя в кабинете. Алиса тихонечко ударилась головой о стол. Он же демон, который все знал из-за своей силы! Прознал, поди, о вчерашнем вечере. Скрипя зубами, Алиса вошла к Змееву.

— Присаживайтесь, — попросил он. — Я хочу затронуть с вами две темы. Во-первых: вчера вы увидели и услышали то, чего не должны, так это дело исключительно мое и Поврежденного. Но поскольку последний изъявил желание рассказывать вам обо всем, а я исполнил его, то придется смириться. Да, вы будете знать обо всем, что расскажет Поврежденный, и можете не бояться, если вдруг ваш язык зачешется все разболтать другому. Связанные контрактом, вы просто не сможете разомкнуть и губ на тему того, чем мы занимаемся и кто мы, — произнес Феликс.

— Думаете, Евгений Антонович ошибся со своим выбором, и я болтушка? — хмыкнула Алиса, но не подняла глаз.

— Я думаю, что вы любите поговорить, но не исключаю, что секреты, доверенные вам от Азариева, останутся только между вами. И, в общем, это вторая тема нашего разговора, — сказал Феликс тоном отца, что собрался отчитать дочку за разбитую вазу, осколки которой она замела под шкаф. Лучева мысленно простонала про себя. — Я прошу прекратить ваши заигрывания и попытки привлечь внимание Евгения Антоновича. Ничем хорошим это не закончится.

Алиса сжала кулаки под столом от злости. Кем он себя возомнил? Да, начальник, но то, что делают его работники вне рабочего времени, — это только их дело.

— Феликс Измаилович, я бы хотела заметить, что влезать в мою личную жизнь с помощью ваших сил крайне невежливо, — Алиса подняла голову, с вызовом взглянув на директора. — Кроме того, то, что касается моих отношений с Евгением, — лишь мое дело. Разве это мешает нашей работе?

— Я бы привел пример, но…

— Но это не относится к школе, а значит, вы не имеете права встревать. И, знаете, мне кажется, самое важное — чтобы такой человек, как Евгений, нашел свое счастье и вернулся вновь к нормальной жизни. А до тех пор, пока он сам не скажет, что наши пути не сходятся, я не отступлюсь, как вы бы меня ни просили, — сказала твердо и уверенно Алиса, встав из-за стола. — На этом все, Феликс Измаилович?

— Все, Алиса Дмитриевна.

***

Во время уроков Евгений ерзал на месте, как мальчишка, которого дома ждала новая видеоигра. Он был и в предвкушении от идеи спасения демонов, и в легкой нервозности от осознания всей серьезности миссии. Ученикам было только на руку то, что учитель не следил за ними во время контрольной. Отличная возможность списывать друг у друга или со шпаргалок. После уроков Евгений поделился своими мыслями с Феликсом. Лицо его сначала исказили хмурость и неодобрение, но затем брови распрямились. Змеев ухватился за эту слабую надежду. Вероятность того, что истинные сущности его детей-демонов заперты в третьем измерении, как в клетке, была весьма большая. Иногда их руки проскальзывали меж прутьев в виде случайных воспоминаний или неосознанных действий. Поврежденный мог попытаться их вытащить…

И Феликс решился. Они должны были попробовать. Их настоящее «Я» все помнило. Таким образом должен был вернуться и истинный облик детей, которые, по сути, детьми и не являлись. Азариева ждал большой риск, как выразился Змеев, от прыжка в мир духов и умерших душ. Одно дело — видеть образы оттуда, другое — пытаться взаимодействовать с ними. Подобное было под силу только главам двух фракций, но Феликс не знал наверняка, пытался ли кто-нибудь из Поврежденных провернуть подобный трюк.

Евгений отчего-то не испытывал страха. Подкоркой он осознавал, что мог погибнуть, но это будто бы и не пугало. Кому он нужен был здесь? Азариев слушал наставления демона вполуха и витал больше в своих мыслях. От Алисы он убежал еще когда солнце не встало, и дело было далеко не в грядущей работе. Целый день они не пересекались и не общались, а Феликс с негодованием поглядывал на него. Даже с осуждением. Демон обо всем знал и наверняка отчитал Алису за вчерашнее. Евгению было стыдно, что он поддался, что втянул дурашку Лучеву в приоткрытое сердце. Зачем он ответил на поцелуй? Потому что хотел…

Войдя в класс музыки, мужчины застали весь класс сидящими за партами, как и просили.

— Здравствуйте снова, дети, — поздоровался Евгений. Но ему не ответили. Присутствие директора всех настораживало.

— Евгений Антонович, что вы нам хотели сообщить? — спросила Полина как самая смелая.

— Полина, скажи мне, пожалуйста, кто вам дал этот медальон? — задал вопрос Феликс, а Евгений достал из-под рубашки подвеску. Девочка прищурилась, а затем нахмурилась, однако промолчала.

— Поля, это важно. Не бойся, — проговорил Евгений.

— Я… не знаю, честно. Он просто был. И я захотела подарить Евгению Антоновичу. Мне показалось, что это… Что ему нужен он, — ответила она растерянно. Как интересно выходит.

— Всегда был с тобой? — уточнил Феликс.

— Сколько я себя помню.

— Значит, я не ошибся, — сказал тихо Змеев и взглянул на Евгения. — Ладно. Возьми его в руки и сосредоточься. Я знаю только, как это работает в теории. Ты должен будешь будто открыть дверь. Я могу помочь тебе только здесь.

Феликс присел на корточки и коснулся ладонью пола. От него побежала, словно по венам, черная субстанция, обволакивая пол и стены. Дети завертели головами, что было удивительно. Они могли видеть то, что делал Феликс. Субстанция перелезла на парты и приковала руки учеников к столам. Спустя пару секунд те заснули, откинувшись на стулья. Была очередь Евгения. Он сжал посильней медальон и закрыл глаза, представляя красный мир вокруг себя, представляя, как он входит в него. Представлял, как рука открывает невидимую ручку двери. Пальцы стало покалывать, амулет потеплел, но не из-за ладони, а сам по себе. Уголек, висящий на шее с, вероятно, обжигающей сердцевиной.

Дыхание на пару секунд перехватило, а на плечи что-то надавило. Евгений разомкнул глаза. Перед ним предстала картинка: над учениками висели будто призраки — их старшие версии, что открывали и закрывали рты, подобно рыбам. Кто-то иной раз возвращался в тело, но немедленно выбирался из него, дергаясь в агонии. Азариева они не видели, все открывали рты и пытались вернуться в свои тела. Голова гудела, дышать было тяжело, ровно как и двигаться. Повернув голову на Феликса, Азариев застал на его месте ящерицу в костюме и с хвостом. Волоча ноги, Евгений двинулся к ближайшему ученику. Рука прошла сквозь него в попытке коснуться головы, однако душа его была вполне осязаема. Холодной до боли, гладкой и мягкой, как шелк. От прикосновения дух уставился на учителя. Его губы что-то сказали, но слова не вышли из горла, оставшись немым звуком. Схватив призрака покрепче за руку, Евгений потащил его к выходу из третьего измерения. Дверь нарисовалась сама, стояла раскрытой, в проходе виднелся цветной и живой мир обычных людей. Тащить за собой душу демона было невероятно тяжело. Как это шелковое создание могло весить так много? Толчок — и дух был по ту сторону. Осталось девятнадцать. Черт…

Третий мир высасывал из Евгения всю жизненную энергию и силу. Он чувствовал это. А еще отчего-то болел безымянный палец с кольцом. Один за другим Азариев вытаскивал демонов. Кого-то было достаточно потянуть за руку, и он с невероятной легкостью следовал за ним в открытую дверь. Кого-то приходилось тащить едва ли не на спине. Но факт оставался фактом: учитель мог в любую минуту потерять сознание и стать самим духом. Шаги давались труднее, воздух здесь был жарким, раскаленным, как в пустыне. Легкие обжигались с каждым вдохом. Вены на руках вспухли, жилки на висках проступили и неприятно пульсировали. Измерение пожирало непрошенного гостя, что посмел вторгнуться в его владения. Оно ощущало слабость этого никчемного человечка. Одно дело — видеть, другое — быть здесь…

Евгений подхватил дух Полины на руки. Весила она как обычная маленькая девчонка, ничего трудного — такое можно было бы сказать в мире живых, но не тут. Она была последней и ощущалась невероятно тяжелой. Азариев, стиснув зубы, нес девочку к двери. Собрав остатки сил, он кинул ее в проход. Он смог, он вытащил всех! Евгений шагнул в сторону выхода из третьего измерения, но нога его подвернулась, будто то бы он ее отсидел. Рухнув на пол, Азариев почувствовал, как стало не хватать кислорода в легких. Он задыхался, из горла вырывались только хрипы.

Правая рука вдруг поднялась. Невидимая веревка обмоталась вокруг запястья, и такой же невидимый ковбой потянул к себе пойманную добычу. А Азариев не мог сопротивляться. В голове поселилась мысль: если ему суждено умереть здесь, то пусть так и будет. Мысль стала навязчивой, приставучей. Это был лучший исход, благородный почти. Учитель расслабился, позволяя слабости взять контроль над всем. Он думал о прожитой жизни, о последних месяцах, о последних днях. И перед ним появился образ Алисы, что он целовал накануне. Чувства от этого поцелуя, ее легкий поглаживаний и объятия. Те руки, которых он хотел коснуться, сейчас оказались на его плечах и легко потянули назад, не желая отпускать к мертвым. Ради нее… надо… постараться… не умереть…

***

Сердце Азариева встало, он не дышал. Феликс запаниковал. До чего же люди хрупкие. До чего же Поврежденный — идиот! Зачем собой жертвовал?! Люди слишком сильно повлияли на Змеева, им овладели эмоции и переживания, свойственные им. Вспоминая курсы по оказанию помощи, Феликс пытался вернуть Евгения к жизни. Непрямой массаж не помогал, он бледнел на глазах. Проблема не в его теле, сам Евгений не вернулся из третьего измерения. Направив свою силу, Змеев оплел учителя в черный кокон. Вены того почернели и вспухли. Демон не мог зайти в мир остатка и собственноручно забрать Поврежденного, но он мог попробовать повлиять, придать немного сил.

— Возвращайся, черт тебя дери! — воскликнул отчаянно Феликс.

— Не выходит? — раздался рядом женский обеспокоенный голос. Директор мотнул головой в сторону — Полина, сидела рядом на полу и выглядела как девушка лет восемнадцати. Сработало! Жертва была ненапрасной! — У него были силы выйти самостоятельно, но что-то мешает.

— Что ты имеешь в виду?

— Ребята! — крикнула она остальным.

Очнувшиеся подростки метнулись к учителю музыки, спрашивая о том, что случилось, перебивая друг друга. Феликс не мог поверить своим глазам. После стольких лет случайно найденный поврежденный вернул демонов назад! Полина немедленно всех успокоила и попросила действовать быстро. Пятнадцать рук коснулись тела Евгения. Глаза их закатились до белка, руки почернели. Вспыхнул яркий свет, но ничего не произошло. Азариев оставался мертвенно бледным, с замершим сердцем.

— Что-то тянет из него душу! Вещь из прошлого, ее нужно уничтожить! — сообразила Полина, даже подскочив на месте. Змеев принялся судорожно соображать.

— Кольцо! — догадался директор.

Он схватил запястье учителя — кольцо на безымянном пальце поблескивало нетронутой их силой. Уничтожить? Демон знал, насколько дорога была Евгению эта безделушка. Она его успокаивала во время приступов и помогала не забывать о погибшей жене. Но сейчас именно оно, как, впрочем, и все эти полгода, тянуло, как говорили люди, в мир мертвых. С небольшим усилием Феликс разрушил кольцо на мелкие кусочки. Время жить дальше, без оглядки.

Евгений резко дернулся и глотнул воздуха, после чего закашлялся. Он проснулся в окружении своих учеников и чуть растрепанного Феликса. Его немедленно сдавили в объятьях. Змеев не сдержал улыбки, но чуть отсел назад, не желая быть задавленным подростками.

— Надо же, — просипел Азариев. — Какие вы взрослые… а ты чего? — усмехнулся учитель, взглянув на директора.

— Просто рад, что тебя, придурка, спас, — усмехнулся Феликс.

— А я умер? — проговорил Евгений и потер свое лицо. Он вдруг расплылся в улыбке, отчего его снова вовлекли в объятья.

Вот так удивительно — сдружиться с демонами. На сердце было невероятно легко и спокойно, будто тяжелый груз спал с плеч. Может, потому что часть миссии была завершена, и совсем скоро наступит та самая спокойная жизнь, о которой он мечтал? Азариев дотронулся ладонью до подвески. Взгляд в этот момент упал на руку. Что-то было не так.

— А где…

— Его надо было уничтожить, Евгений Антонович. Оно вас затягивало в другой мир, — сказала с сожалением в голосе Полина. — Не злитесь на нас. Иначе вы бы умерли.

Евгений молчал, сведя брови. Осколки кольца валялись рядом. Теперь стало очевидно, почему было так легко. Неужели символ брака так сильно влиял на него? Чувства были странными, смешанными. Грусть и облегчение танцевали вальс друг с другом, вызывая в Азариеве сомнения.

— Давно пора было, — вздохнул он. — Спасибо. И что дальше?

— Найдем дыру и закроем ее, — уверенно сказал Феликс.

— Какую дыру? — не поняла Алиса.

— Ту, в которую вы провалились и потеряли свой истинный облик, — пояснил Змеев.

— Но нет никакой дыры, — произнесла демоница.

— Как?! — вопросили одновременно Феликс и Евгений с удивлением.

— Автобус сбили в Третье измерение. Это был кто-то очень могущественный и сильный. Даже вы на такое не способны, Феликс.

— Вот почему душа водителя оказалась блуждающей. Она, наверное, вселилась в первого попавшегося и так и переселялась со временем в разных его родственников, — предположил Азариев.

— С чего ты взял? — с недоверием спросил демон.

Учитель замялся на несколько секунд. Стоило ли говорить о его «разгадке» вопроса про судьбу и случайный выбор?

— Просто так думаю… — дернул плечами он.

— Кого же нам теперь искать?..

Глава 8

Евгению дали передохнуть пару минут, прежде чем ему пришлось снова влиться в безумный поток событий. Азариев был рад съехать в коридоре по стенке вниз, ощутив спиной холод. Мимо него пару раз прошли учителя и ученики, одарив сидящего на полу вопросительными взглядами. Но, кажется, лицо Евгения было насколько безучастным и безэмоциональным, что все вопросы моментально пропали. Он был опустошен. Палец все еще ощущал фантомное кольцо. Хотелось схватить его и покрутить, чтобы успокоиться. Но палец был как голое тело. Вместо этого пришлось сдирать с губ кусочки кожи, невольно опять причиняя себе боль. Евгений то и дело убирал кончиком языка образовавшуюся капельку крови. Может, лучше бы он умер?...

Кто-то обеспокоенный донес до завуча, что учитель музыки сидит на полу с бледным лицом и подавленным видом. Лучева незамедлительно явилась к душевнобольному пациенту. Алиса присела на корточки и осторожно коснулась распущенных волос. Корни у Азариева стали совсем седыми, он даже не думал их красить.

— Все хорошо?

Короткий рассказ ответил на ее вопрос. Не было ни плохо, ни хорошо. Никак. Пустота. Евгений выглядел уставшим, немного напряженным и задумчивым. Казалось, главная миссия закончена. Можно разойтись по домам, заварить чаю, заказать пиццу и сидеть, смотреть любимые ток-шоу. Однако в голове все крутились слова Феликса. Искать виновного придется в любом случае. Никуда не денешься из-за контракта.

Демон был легок на помине. Он позвал Азариева и Лучеву в класс, пускай и последней был не очень рад. Дети приветливо помахали руками удивленной Алисе.

— Алиса Дмитриевна, так как вы в курсе происходящего, расскажите ребятам, что вам известно о ситуации. Нам надо ненадолго выйти, — попросил Феликс.

— Что?.. — завуч все еще была поражена внезапно выросшим классом и не до конца была сосредоточена.

— Это не займет много времени. Ждите нас здесь, — Феликс пригладил волосы ладонью. — Полина, Евгений, пойдемте.

Азариев был вынужден отправиться за ними. Змеев намеревался поехать туда, где они не так давно нашли старый автобус. Быть может, чувства демоницы что-нибудь подскажут. Но у той были сомнения. С того злополучного дня она помнила немного, но была просто уверена, что виновата была не какая-то дыра в Третье измерение, а именно недоброжелатель. Именно он своими силами отправил их обратно в детство.

Оказавшись на месте, Азариев повел демонов к месту. Но на поляне автобус отсутствовал. Замешательство хорошо читалось на лице учителя, отчего Феликс и спросил, в чем причина. Евгений не видел желтую рухлядь, она просто исчезла! И как бы ни вглядывался Поврежденный через призму Третьего измерения — автобус пропал. Это лишний раз подтверждало теорию о вмешательстве извне. Зачем это было сделано?

— Кому подобное было под силу? Будь я обычным человеком, ляпнул бы, что ангелам, — пробурчал сам себе Евгений, обходя поляну в очередной раз.

— Ключевые слова «ляпнул» и «обычным», — сказал Змеев, следуя за Полиной.

— Да-да, я знаю, что у вас нет деления на белое и черное, но все же, кто-то должен быть злодеем, — проговорил Азариев. — Или это обиженный Поврежденный, который решил отомстить за то, куда его втянули…

Феликс резко остановился и развернулся к Евгению.

— Я не понимаю тебя. Мы, кажется, все решили. Я тебе жизнь спас!

— А я просил спасать? — фыркнул Евгений.

— Я бы не допустил в любом случае твою смерть. Ты мне нужен. И не только мне. Ты говоришь о желании умереть, но что принесет эта смерть? Не тебе уже будет лучше и спокойней, не ты будешь счастлив. Ты уже ничего не почувствуешь, будучи остатком! Но живые почувствуют все это, вот только в негативном свете. Кто-то да прольет слезы над твоей могилой. Но ты никогда не узнаешь, кто этот человек, потому что ты его постоянно отталкивал, — негромко сказал Феликс, пронзительно смотря на Евгения. Возможно, ему показалось, но на несколько секунд голубые глаза сверкнули красным оттенком.

— Я уничтожу собой этого человека, — скрестил руки на груди Азариев, потупив взгляд в снег.

— Если он к вам сам тянется, значит, он готов на все, — подала голос Полина. — Значит, он готов на все, лишь бы быть с вами и делать вас счастливым.

— Какая у тебя сила? — спросил неожиданно Евгений.

— Властвовать и видеть эмоции людей, — ответила демоница честно.

— Отвратительная сила…

Время было возвращаться в школу. Всю дорогу в машине сохранялось молчание. Судя по сведенным бровкам и сомкнутым плотно губам, Полина размышляла о возможных преступниках. Феликс выглядел расслабленным, но немного раздраженным. А Евгений предпочел отвернуться к окну и смотреть за быстро мелькающим пейзажем. Появилось легкое чувство дежавю. Вот он в середине августа приехал в Черноярск с надеждой проработать здесь год, найти душевное равновесие и вернуться в домой чуть менее депрессивным. Он возлагал надежды на эти ели и сосны, на эти горы, что могли бы утихомирить бурю в сердце и голове. Простой город не предполагал шумных событий и резкого смена стиля жизни. Он не предполагал вообще ничего подобного! И что в итоге? Но, с другой стороны, не будь истории с демонами, он бы продолжал киснуть на диване. И смени он хоть сто городов, не было бы никакой разницы, ведь Евгений не встретил бы Феликса и Алису. Не стал их частью, а они — его. Каждая случайность ведет к судьбоносному моменту, не так ли?

Мелкий снег падал на головы троицы. Азариев ненадолго замер, закрыв глаза, наслаждаясь прохладным воздухом и щекочущими нос снежинками. Как красиво падал снег на мертвые алые тела…

— Что-то не так, — проговорил Феликс, резко остановившись перед дверями школы. Он прислушался, хмурясь.

— Я тоже это чувствую, — сказала Полина и посмотрела на директора.

Евгений не понимал их. Его шестое чувство молчало, но демоны выглядели обеспокоенно. Однако Азариев напряг свои способности, чтобы попытаться определить причину. Школу окружала нехорошая синяя аура, не присущая демонам. Что-то, и правда, творилось. Надо думать, тот, кто все это устроил, узнал о том, что демоны вернулись. Известно было лишь одно — эта личность обладала огромной силой, а значит, ее следовало остерегаться.

Феликс продолжал нервничать. Его шаг был быстрым, Полина и Евгений едва поспевали за ним в коридоре. Зайдя в музыкальный класс, стало ясно, что чувства троицы не обманывали их. Алисы и других подростков там не было. Куда они ушли? Змеев раздраженно хмыкнул и выбежал в коридор. Теперь настала очередь и учителя волноваться. Не хватало Алису втянуть в проблемы.

— Спортивный зал! — воскликнул Евгений, на секунду увидев силуэт вдалеке. Он рванул в его сторону. Демоны побежали за ним.

Ворвавшись в зал, Азариев, Феликс и Полина увидели сидящих на трибунах учеников и Алису. Они были скованы белой паутиной и крепко прикреплены к своим местам. Некий человек в белом стоял лицом к ним и что-то рассказывал. Услышав новоприбывших, он обернулся, и Евгений узнал его.

— Эммануэль? — произнес вопросительно Феликс. — Это ты. Ты за всем стоял! — прошипел Змеев. Он был озверевшим, безумным от распирающего гнева. — Какого хрена ты это сделал?!

Евгений был прав: вражда между двумя фракциями существовала. Ангел выглядел спокойным. В человеческом обличии он был низким мужчиной со светлой шевелюрой, собранной в хвост, и гладко выбритым лицом. Около губ виднелись носогубные складки, словно он часто улыбался. Ясные серые глаза смотрели строго и почти не мигая. Казалось, что он мог видеть всех насквозь, даже читать мысли! У Евгения пробежались мурашки по спине.

— Ты настиг меня, Феликс. Я удивлен, насколько быстро вы с Поврежденным справились, — сказал мягкий голос.

— Не заговаривай мне зубы, отвечай! — рявкнул Змеев.

— Твой отряд нарушил бы правило: «никакого крупного вмешательства». Филиций хотел использовать их для Второй Мировой, что кардинально бы изменило ход войны. А после — не только для военных действий. Они должны были полностью изменить человечество. Не знаю, зачем ему это потребовалось, но я должен был остановить его и тебя, Феликс. Никто не имеет право вмешиваться в жизни людей больше дозволенного. Мы не пишем их судьбу, — голос обволакивал уши, заставляя верить каждому его слову. В них был смысл. — Нам бы они послужили с лучшей стороны.

— Филиций меня едва не убил за то, что я потерял отряд. Этого ты добивался?! Знаю я твои «лучшие стороны». Слышал, что ты готовил тотальное очищение остатка! — орал директор. — Да эти дети… они стали моим лучшим творением! Я бы сам не допустил, чтобы их использовали для вмешательства в войну или куда-либо еще. Вы могли бы обратиться ко мне, намекнуть. Вряд ли бы лично ты стал оправдывать меня на казни.

— Ты стал импульсивным и эмоциональным, Феликс. Я не мог тебе доверять. На тебя влияют люди, но с этим пришла и упертость, раз ты сумел найти детей и Поврежденного для того, чтобы все исправить. К сожалению, мне придется вас всех уничтожить. Таково стечение обстоятельств, ваша теперь судьба, — в его руках появилась белый свет, растущий в огромный шар. Полина встала в стойку, готовая к бою. Феликс оскалился и зашевелил пальцами.

— Судьба? — хмыкнул Змеев.

— Спроси у Поврежденного, — сказал Эммануэль.

На Евгения уставились любопытные глаза.

— Вы про то, что каждый случайный поступок ведет нас к судьбоносному дню? — вопросительно произнес Азариев.

— Именно. Но об этом никто, ни один человек не должен был знать, — проговорил ангел.

— Полина, сейчас! — крикнул неожиданно Феликс.

Хлопнув ладонями, демонесса заключила в черный кокон сидящих на трибунах. Коконы потащили их вниз, проходя сквозь скамейки и оказываясь позади троицы. На сердце стало легче, когда покачивающаяся Алиса оказалась рядом. Всклокоченная, ошарашенная, но зато живая. Ангел воспринял это как начало боя. В следующий момент из его рук вырвался белоснежный свет, способный уничтожить, пожалуй, все что угодно на своем пути, но Феликс выскочил вперед и выставил черный щит. Свет и тьма с громким звуком столкнулись. Будто кто-то начал сваривать металлические детали.

— Господи! — воскликнула Алиса, прячась за спину Азариева.

— Он нам не помощник, — фыркнул Евгений.

Змеев с огромным трудом держал защиту. К нему поспешила Полина и еще несколько демонов. Азариев не мог стоять на месте ровно. Теперь это и его дело. Схватив подвеску, намереваясь лишь взглянуть на Эммануэля с другой стороны, он неожиданно для себя прыгнул в Третье измерение. Все замедлилось вокруг. Демоны и ангел приняли свой истинный облик. Осознавая свою силу, Евгений быстро забежал к Эммануэлю за спину и ударил его ногой. Тот пошатнулся и потерял сосредоточенность: кто и как посмел его ударить? На него посыпался град черных шаров от демонов. Ангелу оставалось уворачиваться и выставлять свой белоснежный щит. Озираясь по сторонам, он не видел Евгения, который смог еще раз ударить противника, но на этот раз кулаком в лицо. Наконец до Эммануэля дошло, что можно взглянуть глубже обычного. Один взмах руки, и Евгения выкинуло из мира душ в реальный и больно отбросило в сторону, прокатив по полу. В это время ангела попыталась атаковать Полина. Способная и очень сильная девушка. Выпустив крылья, она летала вокруг него, желая зацепить его чем-то вроде лассо — длинным, толстым и с острым на вид концом.

Феликс смог перевести дух и также взлетел вверх. Сложив руки в некий символ, он призвал из пола черную пасть, которая должна была схватить Эммануэля. Он выкинул свой символ, но не успел использовать силу, как неожиданно всех отбросило от ударной волны. В воздух поднялись пыль и частицы бетона. Стена школы была разрушена. Евгений подорвался на месте и быстро оглянулся по сторонам: к счастью, Алисе помогли подняться другие демоны.

На поле боя появился четвертый противник.

— Эммануэль, что же ты натворил, друг мой, — произнес бархатный голос.

Из пыли, покачивая бедрами, пафосной походкой вышел человек. Евгению сначала показалось, что у мужчины был рассечен до крови пробор волос, что так красиво был уложен сбоку. Красная полоса очень ярко кричала о себе. Но стоило приглядеться, как было достаточно просто понять — это лишь краска. Демон обладал аристократическими чертами лица, очень утонченными даже. Тонкие губы находились в легкой ухмылке, а взгляд так и говорил о том, как он презирал все вокруг.

— Филиций, скажи я тебе обо всем, ты бы не смирился, а сделал бы только хуже, — сказал в ответ ангел, поднимаясь с пола.

Надо же, представители двух фракций. Полина и Феликс стояли между ними спина к спине, готовые противостоять обоим. К ним на помощь поспешили почти все дети-демоны. Рядом остались лишь трое подростков, чтобы защищать Поврежденного и Алису.

— Вы оба не получите, что хотите. Да пойду я хоть на казнь за это, — заявил твердо Феликс, смотря в лицо своему боссу.

— Ты глуп, Феликс. Моей ошибкой было, признаю, отправить тебя сюда. Надо было оставить разбирать бумажки, — фыркнул Филиций.

Белое и черное столкнулось друг с другом. Завязалась драка. Евгений хотел ринуться помочь, как его схватили за плечо. Это был Эрик — тот самый с челочкой.

— Евгений Антонович, мы справимся сами, главное сейчас — вывести всех на улицу, иначе они просто разгромят школу. У вас же другая миссия, — сказал он быстро.

— Слушаю.

— Как бы ни было, главы фракций все равно сильнее нас, и, рано или поздно, у нас просто закончатся силы. Но есть та сила, которая способна оставить все это. Верховное Око. Эти двое заправляют лишь Землей, но и у них есть глава. В нашем мире. Вы должны добраться до неё и привести сюда. Око остановит их, — объяснил Эрик.

— Но как я окажусь там? И как же Алиса?

— Мы перенесем вас к Озеру. Войдите в него через Третье измерение и окажетесь в нашем мире. Око командует всем из самого высокого шпиля. Ищите ее там.

— Но разве Алиса сможет быть в мире остатка?

— Пока на вас медальон — да.

Евгений сдвинул брови, осознавая, что нарушил обещание не втягивать Алису. Но что теперь поделать? Придется действовать вместе. Кивнув головой, Азариев согласился.

Пока шел бой, трое демонов взялись за руки, образовывая под собой черную лужу, постепенно растущую для двух людей. Когда руки расцепились, Евгений схватил Лучеву за руку и кинулся в портал, прыгая в него с закрытыми глазами. Мысленно он пожелал Феликсу и остальным не погибнуть, пока они ищут Верховное Око.

Их выкинуло к Пасте Сатаны. Нельзя было терять время. Взяв руку Алису, Евгений прикоснулся к медальону, в затем прыгнул вместе с девушкой в Третье измерение. Озеро окрасилось в черный цвет, внутри него появилась воронка, что затягивала внутрь себя. Им нужно было туда.

— Что происходит?! — сорвалась на крик Алиса.

— Все хорошо, я позже все расскажу. Доверься мне, у нас есть миссия.

Девушка была на грани истерики. Оно и понятно. Мягко обхватив лицо Алисы, Евгений быстро коснулся ее губ в поцелуе. Он сам боялся, сам не понимал, но хотел всеми силами защитить ту, которой доверился и раскрылся.

— Задержи дыхание по моей команде, — попросил Евгений.

— Я ничего не вижу!

— Не волнуйся, тебе и не нужно это видеть. Готова?

— Готова…

Они вошли в озеро. Вода быстро начала утягивать их в середину, закручивая с каждым разом сильнее и сильнее.

— Давай! — крикнул Азариев и втянул воздух.

Секунда — и их утянуло под воду. Легкие резко сжало, по телу пробежался и холод, и жар. Шаг вперед — и они оба рухнули на нечто каменное. В ушах стоял звон, глаза было трудно открыть из-за яркого света. Но когда все прошло, Евгений с удивлением окинул взглядом город ангелов и демонов. Светлый и чистый мир с овальными, гладкими строениями. Оглянувшись назад, он увидел огромную арку, которую заполняла прозрачная водная поверхность. Через пару мгновений вода исчезла, оставляя лишь арку. Наверное, это портал.

Евгений встал сам и помог встать Алисе. Надо было осмотреться. По длинным и широким дорогам ходили жители: ящерицы и волки. Их одеяния с серебряными металлическими вставками облегали тело и были нежно-голубого цвета. У каждого на голову был накинут капюшон. Появившиеся незнакомцы, которые для них являлись пришельцами, если не неразумными зверьками с Земли, заставили обратить на себя внимание.

— Я ни черта не понимаю! — послышался испуганный шепот от Алисы. Разумеется, она ничего не понимала. Она сжала руку Евгения покрепче.

— Я позже все расскажу, сейчас нам надо бежать, — ответил Азариев, заметив высокий шпиль впереди.

Прыгнув в Третье измерение, Евгений обеспечил безопасность себе и Алисе. Они не могли знать наверняка, навредят ли им, поэтому лучше было бы скрыться ото всех. Учитель рванул в сторону башни, ведя за собой Лучеву. Прохожие не видели их, они стали незримы для замедляющихся фигур. Гости иноземного мира бежали и бежали вперед к шпилю. Азариева одолевало воодушевление с твердым намерением помочь демонам, которые так круто изменили его жизнь. Тот «кисель» при первом прыжке перестал ощущаться. В прошлые разы его тянуло вниз поврежденное кольцо, тянул он сам, он не был готов вознести на себя ответственность, считать себя кем-то особенным, не желал жить «ненормальной» жизнью, желая только покоя… Но разве он помогает не потому, что тогда контракт закончится, как и все прочее безумие?

Евгений резко остановился. В его спину врезалась Алиса, и они выпали из Третьего измерения. Азариев замер из-за собственного вопроса. Черт. Черт! С чего он стал помогать по доброте душевной?! Может…

— Мы дошли, — прошептала Алиса, указывая на необычно выглядящий лифт впереди них. Овальной формы, он мягко спустился вниз.

Поморгав несколько раз, Евгений понял: они оказались внутри шпиля. Внутри место казалось больше, чем снаружи. Стены вокруг круглые, глянцевые, отдающие нежно-голубым цветом. Все светло, чисто. И пусто. Никого. Тишина давила на уши, слышно было собственное дыхание. Когда лифт спустился, Азариев на всякий случай снова прыгнул в мир остатка с Алисой, спрятавшись. Дверь поднялась, и оттуда вышли двое ящериц в облегающих серых костюмах и черных капюшонах.

Он потянул Лучеву за собой, и они успели вбежать в лифт. После интуитивного нажатия на нужную кнопку механизм мягко поехал наверх. Можно было перевести дух.

— Женя? — подала голос Алиса. Азариев обреченно вздохнул.

— Все, что тебе следует знать: Феликс, дети-демоны, те двое — отсюда. Это их родной мир, — учитель старательно оберегал Алису от потрясений, что были способны разрушить весь фундамент ее жизни. — И нам надо найти их самую главную начальницу и попросить помощи.

— На Рай или Ад не похоже, — а она и не пыталась расспрашивать, хотя, должно быть, ее распирало от любопытства и кучи вопросов. Но завуч все прекрасно понимала: знание — это не всегда свет. — Наверное, отсюда распределяют всех «этих»… — Лучева приобняла себя за плечи и отвела взгляд. — Мне не по себе все равно…

Сделав шаг вперед, Евгений мягко взял женские руки, накрыв своими ладонями. Он ничего не сказал, лишь погладил большими пальцами мягкую кожу. Нужно сделать все, что возможно, чтобы Алиса не пострадала. Это он знал твердо и точно. Ее руку он больше не отпустит.

Перед ними предстала круглая дверь, единственная в коридоре. Замерев около проема в нерешительности, незваные гости размышляли над тем, как объяснить Верховному Оку, кто они и что здесь забыли. У двери был индикатор, похожий на сканер. Не надеясь на удачный результат, Евгений приложил к нему свою ладонь. Дверь, на удивление, поднялась. В большой круглой светлой комнате с кучей панелей и широким экраном, на котором происходило какое-то действие, стояла фигура, облаченная в серый облегающий костюм. Серебряные вставки были по всему телу: на плечах, коленях, поясе и других местах. На голову был накинут капюшон.

Фигура быстрым движением что-то напечатала на панели, а затем смахнула картинку в сторону. Затем напечатала еще что-то и увеличила картинку. И вдруг Око повернулось. Это было прекрасное создание с мордой белоснежного волка и продолговатыми конечностями ящерицы. Глаза ее были ярко-голубые, проницательные. В них чувствовалась мудрость. На несколько секунд Евгению показалось, что видел их уже раньше, но… бред, не может быть такого. Учитель мотнул головой, отгоняя наваждение. Око не удивилась незнакомцам или не подала виду.

— Здравствуйте. Прошу прощения, — запинаясь проговорил Азариев, не придумав заранее речь. — Меня зовут Евгений, а это Алиса. Мы оба с планеты Земля, Терра, по-вашему, — на экране в этот момент появилось несколько изображений голубой планеты. — Мы пришли просить о помощи. Сейчас в маленьком городке Черноярске происходит столкновение ваших подопечных. Феликса, Эммануэля, Филиция и еще нескольких демонов, которые считались пропавшими около ста лет назад, — на экран добавились фотографии Змеева и лидеров двух фракций. — Они не закончат бой мирным путем. Но виновны здесь только Эммануэль, что стоял за исчезновением детей, и Филиций, который хотел использовать их силы в своих интересах. Феликс встал на защиту своих.

— Прикончив друг друга, они уничтожат и город с невинными жизнями! — подала голос Алиса. — Я и Поврежденный пришли просить вас о помощи, только вы можете решить все. Помогите нам, пожалуйста.

Око разглядывала их обоих, словно сканируя. По коже пробежались мурашки, в голову определенно залезли и поковырялись в ней. На экране стали мелькать обрывки жизни Азариева и Лучевой. Учитель старался не смотреть.

— Вы необычайно смелы, — прозвучала фраза в голове. Алиса закрыла рот руками, видимо, сдерживая крик испуга. Мягкий, нежный, добрый голос навевал знакомые времена. — Я еще не встречала людей, пришедших ко мне за помощью. Я встречала разных Поврежденных. Но такого, как ты, Евгений…

— Это, действительно, важно, — проговорил Евгений, смотря в пол. — Мы надеемся на ваше правосудие. Я знаю, Терра для вас всего лишь… мелочь, по сравнению с вашими проблемами и обязанностями, но это единственный дом огромного количество людей. Хороших людей. Как бы я ни ненавидел свою жизнь, как бы я ни ненавидел, что родился здесь и видел до ужаса много плохих вещей, я не хочу, чтобы другие страдали. И если мне выпало стать Поврежденным, я хочу служить тому, во что верю. Помогите нам.

Алиса посмотрела на Евгения с улыбкой. Азариев тоже ей улыбнулся и сильнее сжал ее руку. Око несколько мгновений смотрело прямо на учителя. Затем оно подошло к небольшой арке и подняло руку. Прозрачная вода, будто в невесомости, потекла из ее руки, заполняя арку. Вскоре по ту сторону показался знакомый пейзаж Черноярска. Одним лишь взглядом Око пригласило проследовать за ней.

Битва перенеслось на озеро. Воды Пасти Сатаны были темными и бушующими. Несколько демонов лежало подле кромки воды, пойманными в белую паутину, а кто-то — и в черную. В воздухе летали знакомые лица, включая нескольких демонят. Судя по всему, Филиций и Эммануэль объединились на некоторое время, раз перестали бить друг друга. Их сила сливалась в одну серую массу. Пока Полина отбивалась от мелких чудищ, что пытались поймать их всех, Феликс был на пределе своих возможностей. Вода подчинялась ему, становясь огромными руками и щупальцами. И стоило хоть на мгновенье главам отвлечься на это, как Змеев использовал лучшие свои заклинания, ударяя противников огромными черными шарами энергии. Но он устал, держался как мог.

Верховное Око приняло человеческий облик. Руки стали нормальными, как и лицо. Вот только на голову все также был накинут капюшон, а половину лица скрыла маска. Лишь голубые глаза остались неизменными. Евгения не покидало чувство, что уже видел их прежде, но память не позволяла вспомнить. Вскинув левую руку, Око заставило всех замереть. А затем медленно опустила на твердую землю. Плененные демоны были освобождены.

— О, нет, — Феликс рухнул на колени, согнувшись в поклоне. Никогда прежде Азариев не видел его таким напуганным.

Филиций и Эммануэль изменились в лице: из высокомерных, уверенных в себе бойцов они словно превратились в мальчишек, которых застукали за поеданием конфет, приготовленных к празднику. Они присели на одно колено, приложив ладонь к сердцу, и склонили голову.

— Великое Око, мы не хотели вас тревожить. Эти люди не должны были беспокоить вас по пустякам, — произнес Филиций и злобно зыркнул на Евгения.

— Мы бы разобрались со всем сами, уверяю вас. У меня есть разрешение на арест Феликса и Филиция, — сказал ангел уверенным тоном.

— Эммануэль и Филиций, я приказываю вам вернуться в родной мир и дождаться суда. Будет решаться ваша судьба, — громогласно произнесло Око. Ее голос раздался в голове каждого. — Сейчас я не намерена разбираться с тем, кто действовал в рамках закона, а кто переступил черту в своих полномочиях. То, что я вижу сейчас, — вы оба виновны. Отправляйтесь немедленно. Судья вас уже ждет, — ангел и демон кивнули головами и ушли к озеру, растворяясь в нем. Евгению показалось, что теперь на него озлобились представители двух фракций. — Что касается тебя, Феликс...

Змеев был напуган появлением Верховного Ока. Он лежал на земле, прижав голову. Его почти трясло от страха.

— Не надо, — не выдержал Азариев. Все посмотрели на него. — Он вообще не заслуживает наказания.

— Не заслуживает? Отчего же? Разве ты не винишь его? — спросило Око с наигранным удивлением.

— Виню?... — Евгений осекся. Его взгляд уставился на Феликса, что со страхом уставился на него. Доставучий, наглый, беспардонный, раздражающий, но при этом… — Я бы согласился с этим раньше. Но теперь я не хочу, чтобы одного из моих друзей отправили на несправедливую казнь. В нем хоть и осталась жилка «неземного», но он переживает и беспокоится о своих демонятах как настоящий человек. И даже обо мне — в какой-то степени… уже после нашей первой встречи моя жизнь свернула на тропу, ведущую к сегодняшнему дню. Я жалел раньше, что оказался втянут в эти события. Но все случайные вещи ведут нас к судьбоносным моментам, которых не хочется лишаться. И эта осень стала самым ярким событием за последнее время. Я не прощу себя, если Феликса будет ждать казнь.

— Ты должен ненавидеть нас. За то, кто мы и что сделали, — проговорило Око.

— А что меняет моя ненависть? Я должен плевать на то, кто мы и зачем появились здесь. И если завтра мне будет хорошо, то, значит, нет никакой разницы, ненавижу я вас или нет, — он грустно усмехнулся, слыша свое смирение. — У людей всегда найдется повод кого-то ненавидеть, вот только что с того? Злость проще, чем любовь. Обида проще. Любить сложнее, как ни крути. Может, поэтому я до сих пор не могу снова полюбить жизнь. Но, если вам небезразлично мнение одного маленького человечишки, не вините Феликса. Этот засранец поможет мне. И не только он, — Евгений посмотрел на Алису и улыбнулся уже веселей. Лучева ответила ему тем же.

— Небезразлично, — голос Ока зазвучал по-доброму. — Феликс, ты можешь продолжать свою работу. Все обвинения с тебя сняты.

— О, Око, спасибо, огромное спасибо! — взмолился Змеев. — Спасибо, — одними губами произнес он, смотря на Евгения.

— А что насчет нас? — спросила Полина. Демоны столпились кучкой рядом. — Отправите нас домой и посадите под замок?

— А на Земле нельзя остаться? — спросил Эрик.

— Разрушить ее хочешь? — буркнул кто-то.

— Ваши силы, и правда, опасны и могущественны, но не так, как вы думаете. Ваша сила — во влиянии на людей. Подобные Филицию и Эммануэлю захотят использовать ее для своих целей, — Око вытянуло руку и сделало ею плавное движение, рисуя в воздухе круг. Запястья демонов засветились, и у каждого появился браслет с маленьким синим сердцем. — Эти оковы помогут вам сдерживать ваши силы, пока вы будете жить здесь.

— Жить? — одновременно спросили Евгений и Феликс.

— Очевидно, потерянные годы нужно восполнить. Кроме того, я чувствую, как ребята привязались к человечеству и вам двоим, — прозвучала еле слышная усмешка от Ока. — Я даю вам сто лет на обучение и самостоятельный контроль своих сил. По прошествии этих лет вы вместе с Феликсом вернетесь в родную обитель. Не подведите меня.

— Клянемся! — воскликнули демонята и кинулись обнимать Змеева.

— А что насчет разрушенной стены у школы? — спросила Алиса.

— Не волнуйтесь. Всем свидетелям подкорректируют память, а стену залатают, — ответило Око. — Что ж, на этом я с вами прощаюсь.

Евгений облегченно выдохнул. Его плеча коснулась рука Алиса. Потрепанная Лучева была довольной и счастливой. На водной глади озера появилась арка — портал.

— И еще, — неожиданно вспомнил Евгений и подбежал к Оку, но замер в нерешительности. Он прикрыл глаза и вздохнул, набираясь смелости. — Если можете… передайте Авроре, что… что… — голос застрял в горле. — Передайте ей мои извинения. Я струсил тогда сказать: «Я люблю тебя». Но теперь я должен сказать: «Прощай». Все.

Око пристально всматривалась в лицо Азариева. Он почти услышал вздох в своей голове, не понимая, его это или ее. Но глава фракций лишь кивнула головой и прыгнула в портале. И в душе что-то оборвалось, рухнуло. Евгения даже качнуло слегка. Захотелось рухнуть в снег лицом, смеяться и плакать — и так, пока глаза не заболят, пока скулы не начнут дрожать от напряжения. Пальцы сами зарылись в корни волос и потянули. Азариев ощущал всем телом, как ему стало легче дышать. Стало проще смотреть на мир, вернулись запахи и другие чувства. Сказав такие простые слова, даже не будучи уверенным в том, что их передадут адресату, Евгений успокоился. Улыбка все еще была кривой, а глаза пощипывало.

— У тебя осталось последнее желание, — раздался голос Феликса. Азариев обернулся, будучи на грани истерики. — Ты как?

— Н-нормально… — прохрипел учитель. Сделав глубокий вдох и выдох, он ответил уже нормальным тоном. — Я не хочу использовать его. Больше мне нечего загадывать.

— Совсем? — игриво изогнул бровь Змеев.

— Откуда у тебя фамилия? — усмехнулся Азариев.

— А может, у демонов есть фамилии? — подскочила веселая Алиса, приобняв Евгения за руку.

— Когда я только прибыл на Землю, надо было придумать себе фамилию. И рядом проползала змея. Ну и я ляпнул: «Змеев», — ответил с улыбкой директор. — Уверен, что нет желания?

Евгений отрицательно покачал головой. Что ему было загадывать? Абсолютно ничего. Даже доставучая слава не была тем, от чего хотелось избавиться. Без нее он был бы не тем человеком, что сейчас. Пусть живет и однажды тихо сгинет на самой пыльной полке в книжном магазине. Нет у него желаний. Все исполнено.

***

Перед Новым годом Евгений решил перебрать старые вещи и выкинуть все ненужное. Собирая коробки для переезда в Черноярске он кидал все, не задумываясь и не складывая аккуратно. Что-то до сих пор стояло не распакованным, времени для этого так и не нашлось. До сегодняшнего дня. Мусора хватало, в конце концов, разбирались не только коробки, но и под диваном, где нашлось несколько монеток, кусочков пыли и еды. Евгений находил перебирание старых бумажек чем-то успокаивающим. Маленькая книжная полка постепенно заполнялась книгами, что успешно были забыты на дне коробок. А мусорный пакет с радостью поглощал ненужный хлам.

Для Азариева наступили дни спокойного бытия. С Феликсом они встречались утром перед работой на пробежке, а затем — в школе. Бывало, они могли зайти и в бар, выпить по бокалу пива и съесть картошки. Он продолжал играть роль загадочного директора, который откуда-то все знал, продолжал быть владельцем всего города, умело ведя дела. Продолжал быть наставником для своих демонят, что разбрелись по городу. Полина, к примеру, устроилась в школе практиканткой и лично обучалась у Феликса. Лучшая из лучших. Евгению нравилась ее целеустремленность. С неподдельным интересом она могла рассуждать и слушать о земной жизни. И это были такие простые и обыкновенные вещи, что учителю приносило одно удовольствие рассказывать что-то из своего горького опыта жизни человека.

Укулеле по вечерам стала звучать чаще и веселей. Алиса была частым гостем на этих домашних концертах. То Лучева, то Азариев часто оставались друг у друга, просто наслаждаясь своим дуэтом. Это было то, чего Евгений так сильно желал. Приступы еще мешали жить нормально, но переносить их стало чуть легче, как и кошмары. Не было того горького послевкусия пустоты и одиночества. Всегда после приступа паники его встречали теплые руки на плечах и мягкие губы — у шеи. Они могли соприкоснуться просто щеками, и уже становилось лучше. Отношения развивались медленно, им некуда было спешить. Ходить под руку и дарить друг другу поцелуи в неожиданном порыве нежности — вот и все, что было нужно сейчас. Пожалуй, высшей романтикой стало проникновение в школу под покровом ночи. В полной тишине и при свечах, Евгений тихо наигрывал мелодии на пианино для Алисы, после чего Лучева согласилась сама попробовать научиться.

В фотоальбоме, что попал в руки, лежали фотографии его детства и семьи. Предаваясь приятным воспоминаниям и удивляясь тому, как смешно он выглядел ребенком, Азариев дошел до последней страницы с улыбкой. Но уголки слегка упали, стоило увидеть последнее фото: молодые и счастливые Аврора и Евгений обнимались, широко улыбаясь. На этой фотографии они уже как год встречались. Осторожно большим пальцем учитель прошел по картинке. Сердце неприятно кольнуло, да и только. Какое странное чувство.

Евгений ласково провел пальцем по волосам Авроры. Его прекрасная муза, его прекрасная… И вдруг что-то знакомое показалось в ее глазах. Он видел подобный взгляд уже, но улыбка сбивала с толку. Он закрыл нижнюю часть лица, и Азариева неожиданно будто облили холодной водой. Стало не по себе от осознания. Но это уже совсем бред. Аврора не могла быть ею — это игры больного разума и не больше! Но глаза, до чего они похожи в этом! Чертовски… нет, хватит с него.

— Я отпустил тебя. Отпусти же и ты меня, — прошептал Евгений. — Я ставлю точку здесь для нас.

Для Авроры всегда будет место в его сердце, но пора идти дальше. Пора быть кем-то другим, нежели обычным алкоголиком-учителем. Хотя бы тем же Поврежденным.