Повесть о научном сотруднике

Глава 1

Светлой памяти моего научного руководителя

Москва златоглавая... Звон колоколов. Царь-пушка державная, Аромат пирогов...

Конфетки-бараночки, Словно лебеди, саночки... «Эй, вы, кони, залётные!» - Слышен крик с облучка... Гимназистки румяные, От мороза чуть пьяные, Грациозно сбивают Рыхлый снег с каблучка.

2007 год, Москва

Михаил Найденов шел из своего химического института в Институт Физики и Химии. Цель была весьма приятной - получить согласие у одного известного профессора на оппонирование кандидатской диссертации. Собственно говоря, оппонент уже составил положительный отзыв, но в Ученом Секретариате потребовали не только сам отзыв, но и согласие на оппонирование. Оригинал, а не скан по электронной почте. Вот и пришлось плестись во второй раз в Институт Физики и Химии. В этом не было бы проблемы, потому что Институт Физики и Химии находился в 20 минутах ходьбы, если бы не отвратительная погода. Стоял декабрь, температура была ноль градусов, дул противный ветер и что самое неприятное, так это лед и вода под ногами, из-за которых приходилось идти очень медленно, чтобы не упасть. Небо было закрыто серыми, навевавшими тоску тучами. Однако парадоксальным образом в этой тоскливой погоде была какая-то особенная прелесть. Как поется в песне, у природы нет плохой погоды. Михаил вспомнил, как мерз в родной Сибири зимой, когда учился в университете. Там небо было ясное, солнечное, но при этом стоял такой холод, да еще и порой с ветром, что приходя в университет, Михаил целый час отогревался. Наверное, виной всему была река, недалеко от которой находилась альма-матер. Потому что в районе, где жил Михаил такого холода не было. А вот выходя на остановке "Магазин Кристалл", Михаил так начинал мерзнуть, что порой думал, что до университета просто не сможет дойти. И сил любоваться ледяной красотой суровой сибирской зимы у него просто не хватало.

- 13 лет, 13 лет я ждал, когда стану кандидатом наук. И вот уже совсем скоро защита.

И как-то незаметно для себя Михаил погрузился в воспоминания.

Глава 2

Красноярск, 1994

В зале собрался целый семейный совет. Мама, бабушка, дедушка и сам Михаил.

- Ты, ты на кого нас покидаешь. Ну скажи, что тебе мешает поступить в аспирантуру твоего университета. Ты вообще о нас думаешь или ты думаешь только о себе, - в отчаянии чуть ли не кричала мама.

Мама работала в престижной фирме, недавно ее поставили начальником юридического отдела, и мама стала получать очень неплохие деньги. Все было бы прекрасно, но в семье получала деньги только мама. Бабушка и дедушка работали учителями в школе и им не платили не только зарплату, но и пенсию. Потому что на дворе стояли лихие 90-е, и с выплатами зарплат и пенсий у государства были большие проблемы. Крохотную (хотя и повышенную, Михаил ведь был отличником) стипендию Миши в расчет можно было не принимать. Поэтому мама говорила, что ей постоянно нужны деньги. И еще она тряслась за свое хорошее место. Конечно, директор относился к маме с большим уважением, но мало ли что. Недоброжелателей у нее хватает.

Дедушка высказал свое мнение: "Миша, хорошо подумай. Не руби с плеча"

Разгоряченный Михаил раздраженно ответил: "Послушайте, Богдан Стасюк, который на год меня старше, уехал в Москву и поступил там в аспирантуру. Почему мне-то нельзя. Тем более я был у нашего декана, он позвонил в Москву, в институт, договорились уже. Почему я должен срывать договоренность?"

Бабушка молчала. Все ждали, что она скажет. Она была самой умной в семье. От ее мнения зависело все.

Наконец, она сказала:

- Я думаю, Миша прав. Пусть едет в Москву. Я сегодня же позвоню своей двоюродной сестре-москвичке, она приютит Мишу.

- А если он не поступит, - не унималась мама. - В Москву всегда было трудно поступить.

- Поступит, куда он денется, - ответила бабушка. Правда, в ее голосе была скрытая тревога.

Глава 3

Москва, 1994

Леонид Андреевич Шаров, заведующий лабораторией азотсодержащих соединений, старался успокоить трясущегося Михаила.

-Послушайте, вы сдали английский на "2", я не могу принять вас в аспирантуру. Я знаю, что вы любите азотсодержащие и знаете их как свои 5 пальцев. Но я ничего не могу сделать. Поймите, это не от меня зависит.

Михаил действительно обожал азотсодержащие соединения, как органические, так и неорганические. Нитросоединения, амины, нитрилы, амиды, дициан, цианиды, роданиды, цианаты. В общем, всех не перечесть. Растворение золота в растворе цианида калия было одной из любимых реакций еще со школы. Конденсацию нитрометана и формальдегида в присутствии щелочи Михаил обожал в вузе. Про амины и говорить нечего. Теперь обо всем этом остается только мечтать. Но даже не это самое страшное. Самое страшное - это реакция его родных, когда он приедет в Красноярск. Что он им скажет. Он соврал родственникам, что сдал английский на 4. Но так долго продолжаться не может. Тем более бабушка что-то почувствовала, у нее очень сильная интуиция насчет всех дел Миши.

-Извините, - с последней надеждой сказал Миша, - а если вы меня примете в качестве инженера-исследователя в вашу лабораторию.

-Это тоже невозможно. Полной ставки у меня нет, а на полставки без аспирантской стипендии вы просто не выживете.

Понурый Миша уже собрался уходить, но Шаров остановил его:

- Постойте, на вас лица нет. Я вас так не отпущу, давайте попьем чаю с вафлями, вы успокоитесь.

Миша согласно кивнул, ему было все равно.

Они пили чай, как вдруг дверь отворилась, и вошел очень симпатичный, небольшого роста, энергичный, моложавый человек лет 60.

-Леонид, - весело сказал он, - привет. Я тут новой темой решил заняться. Очень перспективной темой. Единственное, что мне нужен человек. Но сам знаешь, аспирантов мне никогда не дают. Так что я в поиске.

- Здравствуй, Алексей,- ответил Шаров, - ты прям очень вовремя зашел. У тебя же есть полная ставка.

-Ну да.

- Так вот и человек тебе. Михаил Найденов. Познакомьтесь.

-Очень приятно, меня зовут Алексей Александрович. И я занимаюсь высокомолекулярными соединениями. Вы хотите ко мне под начало заниматься полимерами.

-Да, - сказал Миша. Для него это был последний шанс.

- Так вот работа по теме "Физическая химия полимеров". Ну раз вы согласны, то устраивайтесь ко мне в лабораторию.

Миша был счастлив. Он остается работать в Москве. Конечно, внутри его грызли сомнения. Физическую химию он не любил. Но высокомолекулярные соединения считал близкими к органике, хотя физика полимеров в институте ему не давалась. Благо преподаватель предмета ВМС сам ее терпеть не мог и не заострял на ней внимания. Но в конце концов специальность будет не "Физика полимеров", а "Физическая химия полимеров". Ничего, справится. Так решилась его судьба.

Первым делом он зашел в библиотеку и взял учебник по ВМС. Родным он скажет, что поступил в аспирантуру, просто его перевели из лаборатории азотсодержащих в лабораторию полимеров. Как-нибудь поверят. Да и в Москве они ему претензии не выскажут. Все складывалось хорошо.

Глава 4

Москва, 1998

Найденов сидел в кабинете своего научного руководителя Лисова и размышлял. Размышления были невеселые. В Ученом Секретариате заявили, что Диссертационного Совета по специальности "ВМС" в их институте нет. Так что о защите он может забыть. Сначала он не расстроился. Ну защитится по специальности "Физическая химия", делов-то. Но Лисов его огорошил:

-По физхимии мы не пройдем.

-Почему не пройдем?

- А ты сам не понимаешь? У тебя 1/3 результатов - чисто ВМС, даже ближе к органике. Так что выбрось из головы эту идею. И вообще, ты забыл, что завтра тебе нужно идти на конференцию в Институт Физики и Химии.

Найденов решил попытать счастья снова и зашел к секретарю Диссертационного Совета по физхимии.

- Нет, по физхимии вы не пройдете, - сказал тот, пролистав работу Найденова. Треть результатов у вас прям чистая органика. Сплошная расшифровка ЯМР спектров синтезированных полимеров и сополимеров. Хотя, конечно, упор сделан на физхимию полимеров. Но все равно не пройдете. Вам нужно защищаться по специальности "ВМС".

Миша почувствовал, что он попал в заколдованный круг, из которого не выбраться

Глава 5

Москва, 1998, следующий день

Найденов и его руководитель Лисов сидели в Конференц-Зале Института Физики и Химии. Миша уже отчитался. С трепетом он спросил Лисова: " Ну, как?". "Бывает и хуже", - весело ответил тот. Рядом с ними сидел какой-то очень некрасивый человек, лет 28. Жидкие, длинноватые волосы, бледная, покрытая прыщами кожа, какая-то нездоровая худоба. Отталкивающая внешность. "Задрот", - с неприязнью подумал Миша. Хотя тут же одернул себя: " Я тоже красотой не отличаюсь, длинный нос, чересчур тонкие губы, сутулость меня, скажем так, портят. Мне ли осуждать других?". Внезапно задрот вышел на доклад. Найденов, хотя и не понимал физику полимеров, а о диэлектрических и тем более сегнетоэлектрических их свойствах почти ничего не знал, все же понял, что доклад великолепный. Нет, не то слово. Это просто научная сенсация. Весь зал, в том числе и руководитель Найденова, был в полнейшем восторге. "Это будущий академик, - шепнул Лисов Мише на ухо. - Давно я не встречал такой талантливой молодежи. Измельчал как-то народ. А тут прям восходящая звезда." Миша и сам проникся огромным уважением к докладчику. Докладчика звали Сергей Зайцев, он уже был кандидатом наук и работал в Институте Физики и Химии. После окончания конференции, когда все собрались уходить, Миша не утерпел и обратился к Зайцеву:

-Ваш доклад был замечателен.

-Спасибо, - доброжелательно улыбнулся Сергей, - мне тоже ваш доклад понравился.

И эта доброжелательность, эта улыбка и похвала сразу расположили Найденова к Сергею.

- Мой научный руководитель сказал, что вы будущий академик. А я думаю, что вы будете Лауреатом Госпремии или даже Нобелевки. Все маститые академики и член-корры были потрясены вашим докладом.

- Спасибо за приятные слова.

Они подружились. Ну как подружились, стали приятельствовать. Заходили иногда друг к другу пить чай, благо их институты располагались недалеко друг от друга, обменялись рабочими телефонами. Но домашний телефон Зайцева Найденов брать не стал. Все-таки не такими уж близкими друзьями они стали

Глава 6

Москва, 2007

Шли годы, а диссертация Найденова так не поступила на защиту. Диссовета не было. Диссертация пухла, разрасталась, стала тянуть по объему уже не на кандидатскую, а на докторскую. Сам Найденов стал из инженера-исследователя научным сотрудником. Но научной степени все не было. У Лисова наконец-то появились аспирантки. В этом ему помог Михаил. Он позвонил декану Красноярского университета, и тот стал отправлять желающих поступить в аспирантуру в Москву к Лисову. Теперь Найденов обучал аспиранток работе на приборах. Аспирантки были подленькими и злыми, особенно одна из них. Они сумели войти в доверие к Лисову, и стали очернять Мишу в его глазах. Через некоторое время они стали хамить Найденову прямо в лицо. Найденов уже 100 раз пожалел, что помог им поступить в Москву в аспирантуру. Однажды Миша не выдержал и стал бить током самую вредную из них, Иру. Был у него прибор, который с помощью электрического тока тестировал целостность стекла. Теперь пришлось воспользоваться им не по назначению. Но аспирантки после этого притихли. Стали более вежливыми. Ну что ж, спасибо и на том.

Дома, в Красноярске, дела шли тоже очень невесело. Хозяин фирмы, где работала мама, внезапно скончался от инфаркта, а его наследники оказались никудышними коммерсантами. Менее, чем через год они разорили успешный бизнес, и все сотрудники, в том числе и мама Миши, оказались уволены. Для мамы это стало страшным ударом. Работа была важной частью ее жизни, и сейчас она чувствовала себя как будто ее выбросили за борт корабля. Бабушка и дедушка ушли из школы почти через 3 года после отъезда Миши в Москву. Они сильно постарели, но стали получать хорошую пенсию. Мама, пенсия которой была маленькой, по факту оказалась на их содержании. Миша материально родным помочь никак не мог. Ему самому едва хватало на жизнь.

Зайцев как-то резко оборвал с ним общение.

"Зазвездился, наверное, - с горечью подумал Миша. -Он сейчас наверняка доктор наук, в.н.с. Его ждут блестящие перспективы. А я всего лишь неудачник."

Все изменилось в один сентябрьский день. Найденов сидел в кабинете Лисова и печатал текст для очередной конференции. В это время зашел радостный Лисов.

- Ты знаешь, я только что был в Ученом Секретариате. И там одна сотрудница предложила тебе защититься по 2 специальностям. Физхимия и ВМС. Такая разовая защита. К нашему Диссовету по Физхимии добавятся 3 доктора наук, полимерщики. И ты сможешь защититься.

Впервые за много лет Найденов почувствовал себя счастливым. Правда его раздражала необходимость сбора бумаг для защиты. Раздражала, но при этом и радовала. Хоть 100 документов собрать, лишь бы наконец защититься.

Глава 7

Москва, декабрь 2007

Получив согласие на оппонирование, Найденов отправился в Ученый Секретариат Института Физики и Химии, чтобы заверить его у ученого секретаря. Ученый секретарь, приятная женщина лет 60, спросила его:

- Ваш научный руководитель Лисов?

- Да.

- Выдающийся ученый, очень талантливый, он когда-то работал в нашем институте, а потом пришел к вам. И человек очень хороший. Мог бы стать академиком, или хотя бы член-корром, но не захотел. Думает только о фундаментальной химии.

Они еще немного поболтали с ученым секретарем, как вдруг Найденов спросил:

- А Сергей Зайцев продолжает работать у вас? Наверное, уже доктор наук. Мы с ним давно не виделись.

- Сергей Зайцев... - ученый секретарь вздохнула и как-то неохотно ответила - нет, Сергей Зайцев у нас уже не работает.

- А что с ним, перевелся в другой институт, ушел в частную фирму или уехал за границу? Скорее всего, третье. Он ведь такой умный был.

- Нет, к сожалению, вы сильно ошибаетесь. Сергей Зайцев... Он. В общем, у него нездоровая наследственность. Отец его был не совсем нормальным, честно сказать, совсем ненормальным. Сергей увлекся какой-то совершенно фантомной, я бы даже сказала, бредовой идеей. Текущую работу полностью забросил. Ему пришлось уйти из нашего Института.

-А у вас есть его координаты?

- А зачем они вам?

- Мы с ним дружили когда-то, - немного преувеличил Найденов. - Хочу узнать, что с ним.

-Есть адрес, домашний телефон. Он живет в квартире, полученной по наследству от бабушки. Записывайте адрес: Городская ул., 5, кв (-). Дом. телефон **-**-**. Можете его навестить.

Глава 8

Все прошло, все умчалося В невозвратную даль, Ничего не осталося, Лишь тоска, да печаль...

На следующий день

Городская ул. оказалась относительно недалеко от гостиницы (общежития) ДАС-1, где жил Михаил. Без пересадок на трамвае 39 можно доехать минут за 30. Может быть, поэтому Михаил и решил отправиться к Зайцеву домой. В том, что Зайцев примет его, Михаил уверен на 100 % не был, но такую возможность допускал. Поэтому, приехав на 39 трамвае на остановку "Ул. Хавская", Найденов, решил спуститься вниз до Городской ул. Ходьбы где-то минут 15. Погода сегодня была опять мрачная, но стало холоднее, вода и мокрый снег замерзли и на дороге образовался ледяной каток. Свинцовые тучи по-прежнему навевали приятную тоску, тихую грусть и что-то еще. Идя от остановки к дому Зайцева, Найденов с горечью думал о Российской империи. Ах, как он бы хотел попасть туда, во времена 1861-1916 год. По мнению Михаила, это было лучшее время в жизни России. Еще в 1991 ему попалась книга Бурышкина "Москва купеческая", и Найденов навсегда полюбил ту, дореволюционную Россию. И почему он не может хоть на миг оказаться в прошлом. А может быть, когда-то еще до своего рождения, он жил при царе. Не зря же в 3-5 летнем возрасте ему постоянно снились богатые особняки в стиле модерн. Потом он позабыл об этих снах, а в 1991 опять вспомнил. Наверное, подумал он, в прошлой жизни он принадлежал к элите Российской империи. Не зря же он так любил бабушкины рассказы. Ее бабушка и дедушка жили при царе и любили рассказывать ей о своей молодости. А бабушка в свою очередь рассказывала об их молодости дочери и внуку.

Он позвонил в квартиру Сергея, тот открыл ему, даже не спросив.

- Сергей, помнишь меня, я Михаил Найденов.

- Конечно, помню, я посмотрел в глазок и узнал тебя сразу.

- Расскажи, как живешь.

- Да ты проходи на кухню, там мы с тобой побеседуем.

Квартира Сергея имела удручающий вид. Но если на коридор Найденов, как-то не обратил внимания, то вид кухни полностью уронил его настроение. Грязные, желто-коричневые обои, вместо люстры лампа, светящая тусклым светом. На кухонный двери какой-то странный то ли календарь, то ли плакат, на котором были изображены песок, море и непонятный дпотопный хищник.

- Знаете, Михаил, давайте выпьем водки.

-Я не пью, я вообще равнодушен к алкоголю.

-Ну чуть -чуть, за встречу.

Найденов нехотя сдался, но налил себе совсем немного водки, щедро разбавив ее водой из чайника.

-Михаил, они все не понимают меня, но вы, наверное, поймете. Я работаю над машиной времени, и почти уже закончил ее. Можно попасть хоть в прошлое, хоть в будущее. Давайте, я покажу ее вам. Она в комнате.

Машина времени состояла из странных самодельных приборчиков, соединенных обычной алюминиевой проволокой.

-Раньше вы занимались полимерами-сегнетоэлектриками, - решил сменить тему Михаил, когда они вернулись на кухню.

- Да было бы о чем вспоминать. Полимеры-сегнетоэлектрики много кто исследует, я думаю, что они спокойно обойдутся и без меня. Сейчас я занимаюсь таким грандиозным делом, которым не занимался никто. И поверьте, я стану лауреатом Нобелевской премии. Я оставлю позади себя Эйнштейна и Ньютона.

- И что действительно возможно путешествие в прошлое, - недоверчиво спросил Михаил.

-Возможно, еще как возможно.

Михаил задумался, что-то в словах Зайцева заставило его поверить Сергею. Вдруг, действительно, Зайцев может отправить его в Россию, допустим 1890 года. Как было бы хорошо. Столько полезного можно было бы сделать.

-Знаете что, Сергей, а отправьте-ка вы меня ну например, в 1890 год, в Россию, в Москву.

- Запросто, - ответил Сергей. - Это относительно небольшая глубина. Мой прибор уже освоил такие глубины. Вот в Россию 1000-летней давности отправить к сожалению пока не смогу. Но я работаю над этим. И поверьте, скоро все будет получаться.

-Ну так, давайте, не будем терять время, - нетерпеливо сказал Михаил.

Они снова пошли в комнату, где были приборчики. Сергей на что-то нажал на одном из них, и Найденов почувствовал, как все вокруг исчезло в один миг. Найденов обнаружил, что он стоит на песке, а рядом плещется море. "Зачем он меня сюда отправил, я же просил его в Москву, а он куда меня отправил?" - с тревогой подумал Михаил. Внезапно ужас охватил его. Какой-то жуткий хищник, похожий на динозавра, с огромной скоростью бежал к Мише. "Он отправил меня в эпоху динозавров. Сейчас это страшное животное меня убьет". Миша в огромном страхе зажмурился. И тут же открыл глаза. Оказывается, он успел заснуть. Но когда и как. Наверное, водка подействовала. Рядом храпел захмелевший Зайцев, облокотившись об стол. Михаил тихо вышел из-за стола, прошел в коридор и ушел, прикрыв за собой входную дверь. Авось, к Зайцеву, пока он спит, никто не влезет. Уж больно не хотелось его будить. Как-нибудь обойдется.

По дороге домой Миша рассуждал, ну как же так, такой был блестящий ум, такая обещалась блестящая будущность, и все рухнуло в пучину безумия. Внезапно, он подумал о крушении Российской империи. Такая великая была страна, развивалась, были очень хорошие перспективы, и вдруг страна свалилась в Смуту. Почему так, какой рок преследовал тогда Россию? Величайшая загадка истории

Глава 9

Через неделю, Москва

-У меня для тебя, Миша приятные новости, - сказал вошедший Лисов. И продолжил:

- Председателю Диссовета очень понравилась твоя работа, он допускает тебя к защите. И еще одна новость. Как ты знаешь, нашу лабораторию после Нового года объединяют с лабораторией азотсодержащих соединений. Мы с Шаровым уже были в дирекции. Разговор был насчет тебя. В общем, после защиты, и после того, как работа пройдет ВАК, тебе выделят жилищный сертификат. Ты можешь купить однокомнатную квартиру в Котельниках рядом с Москвой. Ну и напоследок, раз мы теперь в лаборатории азотсодержащих соединений, то должны заниматься азотсодержащими полимерами. Я уже заказал мономер, в составе которого есть цианогруппа.

Огорошенный такими радостными известиями Найденов даже не знал, что сказать.

А Лисов затянул свою любимую песню:

Не сразу все устроилось, Москва не сразу строилась, Москва слезам не верила, А верила любви. Снегами запорошена, Листвою заворожена, Найдет тепло прохожему, А деревцу — земли. Александра, Александра, Этот город — наш с тобою, Стали мы его судьбою — Ты вглядись в его лицо. Чтобы ни было в начале, Утолит он все печали. Вот и стало обручальным Нам Садовое Кольцо.