Потерянный во времени
Глава 1
Однажды, в неком городе N, в одно ненастное хмурое утро по улице бежал человек. Он спешил что есть сил — задыхаясь, хватая ртом сырой воздух. В руке человек судорожно сжимал кожаный саквояж, а на его худом запястье поблёскивали наручные часы, на которые он время от времени бросал свой воспалённый и встревоженный взгляд.
Рядовое событие, подумает читатель. Кто из нас хотя бы раз в жизни точно так же не опаздывал на работу?
Однако то, что случилось с нашим героем дальше, нельзя отнести к событиям рядовым — скорее это было происшествие из ряда вон выходящее, даже не побоюсь этого громкого слова — невозможное.
…Человек стремглав бежал по улице. На вид он выглядел совершенно невзрачным — столкнись вы с ним когда-нибудь, скорее всего, вы бы даже не вспомнили его через мгновенье, настолько лицо, фигура и даже походка не выделяли его из массы людей. Наш герой не мог также похвастаться ни должностью, которую он занимал, ни каким-то особенным складом ума, ни чертами характера.
Человек непростительно опаздывал. Промозглый ветер, низко летящие над землёй свинцовые облака — ничего из этого не занимало его вниманием так сильно, как стрелки на циферблате наручных часов, которые неотвратимо подобрались к роковой цифре.
Девять.
Хоть бы не выговор!.. Начальнику ведь будет совершенно неважно, почему он опоздал!
— Боже мой!
Человек едва успел затормозить перед проезжей частью, и в ту же секунду прямо перед ним промчался автомобиль, да так быстро, что сильный порыв ветра сорвал с головы человека шляпу, и она, описав в воздухе причудливую кривую, со всего размаха шлёпнулась прямо в лужу. В тщетной попытке ухватить её хотя бы за краешек, человек выронил саквояж, и оттуда, как по команде, на дорогу врассыпную полетели документы.
— Да что это такое!
Человек всё же подхватил злополучную шляпу, бегло взглянув при этом на часы.
Восемь.
Человек кинулся поднимать листки, непослушными пальцами соскребая их с асфальта. И тут же замер, поражённый мыслью. Как восемь?.. Он снова пристально посмотрел на часы. Не может быть! И вправду восемь!
Человек вдруг нахмурился, потирая переносицу. Не подводит ли его собственное зрение? Или, может, стрелки часов как-то сдвинулись обратно?
Человек ещё раз внимательно отсчитал время от самого начала — двенадцать, три, шесть — остановился на восьмой цифре и ногтем постучал по циферблату. Ничего не изменилось.
— Что за наваждение!..
Человек тряхнул головой и зажмурился. Затем снова открыл глаза и взглянул на часы. По-прежнему восемь.
Тогда человек решительно произнёс:
— Похоже, сломались. Сегодня отнесу в ремонт.
На этом человек успокоился, быстренько подобрал оставшиеся документы и поспешил дальше по своим делам.
Остаток пути до работы прошёл без приключений.
— Доброе утро! — поприветствовали человека в приёмной.
— Доброе утро, — эхом отозвался тот.
— Что-то вы рано сегодня, — заметили ему. — Кабинет ещё только через десять минут открывается.
— Как через десять? — замер человек.
— Сейчас без двадцати минут восемь, — объяснил администратор. — Так что у Вас ещё полно времени.
Услышанное поразило человека настолько, что он даже и не нашёлся, что и ответить. В раздумьях он удалился из приёмной и присел на скамью, поставив саквояж рядом.
— Надо же, — пробормотал он. — Подумать только! Вышел в девять, а добрался без двадцати! Наверное, будильник прозвенел как-то неправильно. Да ещё и часы сломались.
Человек выждал ещё какое-то время, после чего решительно тряхнул головой, отгоняя прочь самые нелепые догадки.
— Хоть бы начальник меня сегодня повысил! — мучительно подумалось ему. — Должно же мне хоть раз повезти!
От мыслей о начальстве у человека вдруг разболелась голова.
***
Ещё один безликий рабочий день приблизился к своему концу. Ни новых пространственно-временных аномалий, ни — увы! — желанного повышения в должности человек так и не дождался. Признаться, это его изрядно подкосило — неудача, а если выразиться точнее, полное, беспощадное отсутствие хотя бы малейшего намёка на какие-либо перемены настолько его огорчили, что подвергли в самые мрачные, уничижительные мысли. Он ожидал гораздо большего от этого дня. Однако человек — покорная игрушка судьбы, и откуда было ему знать, что самое удивительное поджидало его впереди?
Обратный путь домой мысли человека занимали исключительно события о произошедшем утром.
— Вот вернусь, обязательно выпью снотворное, — твёрдо решил он. — И высплюсь! А вообще не мешало бы взять отпуск!
На тротуаре человек едва разминулся с прохожим, который грубо толкнул его и тут же скрылся, кутаясь в невзрачное мышиного цвета пальто.
— А вдруг мои часы вовсе не сломались? — неожиданно подумал человек, рассеянно провожая спину незнакомца взглядом.
И вдруг остановился и встал, как вскопанный.
Другие клерки, спешащие в свои дома, торопливо огибали его и косились исподлобья, но человек не замечал их взглядов — всё его внимание было приковано сейчас к наручным часам.
— Вдруг это было наяву?
Ровно шесть. Время, когда он только-только заканчивал свою работу.
— Шесть? — в пустоту прошептал человек.
Ровно в шесть — это он запомнил совершенно отчётливо — тогда он машинально встал из-за рабочего стола, выключил компьютер, подхватил саквояж и шляпу, ступив за порог конторы. Перед самым выходом человек специально посмотрел на время — на цифровом табло в холле.
…Не отрывая взгляда от наручных часов, человек стремительным шагом направился вперёд. И то, что он увидел в то мгновенье, заставило его похолодеть от ужаса: стрелки часов сначала остановились… а затем пошли в обратную сторону.
Человек замер.
Секундная стрелка вновь, как ни в чём ни бывало, продолжила счёт времени в привычном направлении — вот она дошла до последних делений, и снова наступило шесть часов.
— Боже мой… Я что, управляю временем?
Рука человека мелко-мелко задрожала и опустилась, словно безжизненная плеть.
Волосы человека взмокли. На его бледном высоком лбу выступили крупные капли пота. Человеку стало резко нечем дышать — и он рефлекторно скомкал с головы шляпу, обмахиваясь ей, словно веером.
Мимо него по-прежнему проходили безликие прохожие. Кое-кто оборачивался на чудака, который встал, словно баран, посреди пешеходной улицы и бессмысленно вытаращил глаза. Пьяный, видать — и всё объяснение.
Но человек не обращал на них никакого внимания. Все его мысли были заняты происходящим, которое казалось ему кромешным кошмарным сном, от которого он никак не мог проснуться. Словно в забытьи, человек побежал вперёд, не разбирая дороги, пока наконец не очутился перед знакомым двором и домом. Машинально человек бросил взгляд на часы.
Без пятнадцати шесть.
Он миновал подъезд и, задыхаясь, тяжело поднялся по крутой лестнице на нужный этаж. Несколько раз саквояж ударился о ступеньки. На третьем этаже его пиджак зацепился за торчащий из перил ржавый гвоздь, и по рукаву поползла чёрная нитка.
Тихо скрипнула входная дверь. В пустую квартиру проникла узкая полоска тусклого света, освещая небольшой кусочек устланного линолеумом пола. Хлопнула старая дверь, и всё стихло.
Человек чувствовал, что задыхается — настолько крута была лестница, настолько силён был страх, сковавший его.
Он машинально отставил саквояж в сторону. Скинул с ног промозглые от сырости ботинки, затем пристально вгляделся в коридор, который уходил вглубь квартиры, в темноту. Впервые в жизни человек ужаснулся тому зрелищу, которое открылось его глазам. Обшарпанные стены со старыми выцветшими бумажными обоями. Старая мебель. Пыль по углам. И в особенности эта гнетущая тишина — словно это место было давно заброшенным, нежилым.
Человеку вдруг стала очевидна связь этого места, которое он звал своим домом, с собственной жизнью — такая же пустота и покинутость.
Нет у него нормальной жизни, и никогда не было. Много лет он врал себе, боялся признать, что всю жизнь только и делал, что потакал другим. Поступал ровно так, как требовали окружающие. Говорил только то, что всем, как ему казалось, хотелось от него слышать, и любил только тех, кого ему сучили в избранники.
Сначала отучился по «нужной» специальности, которая опротивела ему в первый же год. Затем устроился работать — в место, которое искренне ненавидел. Зато престижно! Зато по специальности! Женился, чтобы угодить родителям. Брак оказался неудачным. Развод вышел болезненным.
И никогда, никогда даже не осмеливался подумать, чего на самом деле хочет он! Он всю жизнь искренне верил, что, ведя себя как все, станет успешным и любимым. И даже когда реальность разбивала его мечты вдребезги — как это было с начальником, который годами не повышал его в зарплате, или родителями, которые со временем и вовсе отвернулись от него, мол, сын вырос неудачником — упорно продолжал на всё закрывать глаза и утешать себя несбыточной мечтой.
И вот иллюзии рассеяны.
Эта мысль, словно холодное лезвие, полоснула человека по сердцу. Он побледнел и почувствовал, что ноги его не держат — так сильно было накатившее на него чувство бесконечного отчаяния. Еле дошёл он до стоящего неподалеку кожаного кресла и обессиленно рухнул в него.
Горькие слёзы невольно покатились из него глаз. Человек сжался в кожаном кресле, обхватив себя руками, словно сухой осенний лист. Отсвет фонарей за окном освещал его угловатую и широкоплечую фигуру.
— За что?..
Вдруг в квартире всё содрогнулось. В тёмном углу раздался сухой треск, затем что-то зловеще зашипело, и в воздухе прокатилась череда глухих ударов напольных часов. Этот звук потряс человека до глубины души, напоминая о страшной, невосполнимой утрате самого драгоценного ресурса — времени. Времени, упущенного на бессмысленные вещи.
Один, два, три…
Человек жадно вслушивался в этот бой, ловил взглядом каждое движение маятника.
Шесть.
Шесть, да помножить на столько же — вот вся его пустая, никчёмная жизнь.
Охватившее человека отчаяние было нестерпимо. Оно было столь велико, что человек исступлённо сорвался с места, не в силах больше сдерживать его, и, не отдавая отчёта собственным действиям, срывая голос, с истошным воплем сорвал со своего запястья часы и что есть злости швырнул их об стену.
От падения металлический ремешок звякнул, и циферблат разбился.
Обезумевший, человек бросился к окну, дернул шторы, срывая их вместе с железным карнизом, и распахнул створки настежь. Студёный порыв ветра с яростью ворвался в комнату, вихрем взметнул листы бумаги на столе, пролистал папки с документами на полке.
Не обращая внимание ни на что, человек перевесился через подоконник, устремляя воспалённый взгляд прямо вниз, на виднеющуюся вдали разбитую мощеную дорогу и двор.
— Неужели я закончу вот так?
Он сам не узнал свой голос — настолько сдавленно, отстранённо-равнодушно тот прозвучал.
Мороз ожёг кожу; сердце сжалось и бешено заколотилось: слишком страшно было лететь вниз с такой высоты.
Точно пьяный, человек отшатнулся назад и неуклюже свалился на пол. Неужели он и впрямь собирался прыгнуть?.. Безумие!
— Как я завтра пойду на работу?..
Как теперь я смогу жить дальше?..
Наступила страшная минута — вся его жизнь не имела никакого смысла. Прошлое, будущее — ничего.
Он боялся пошевелиться.
Ему казалось, любое его движение, любая попытка, даже самая крохотная, незначительная, станут кощунством и преступлением против человечества, против самого мироздания — и он будет немедленно низведён, уничтожен, стёрт с лица земли.
Снова сухой треск и тихий ход часовой стрелки.
Напольные часы неумолимо вели строгий счёт времени.
Человек застыл на месте, задумавшись. Наконец он тихо сказал, не обращаясь ни к кому:
—Наверное, я сошёл с ума. Но я хочу всё исправить. Мне больше нечего терять.
С этими словами он спешно оделся и покинул квартиру, хлопнув дверью.
***
Он пропал без вести в тот же вечер.
Ни розыск, ни расклеенные по всему городу объявления не дали никого результата — он пропал, как сквозь землю провалился.
На работе к неожиданному известию отнеслись неоднозначно. Кто-то был искренне потрясён, а у кого-то хватило наглости гадко заметить, мол, как раз вовремя, самый разгар проверки, предоставление отчётности… Но затем поползли тревожные слухи — видать, что-то серьёзное случилось, раз пропал, никого не поставив в известность, никого не предупредив.
Были и совсем абсурдные предположения — бегство от коллекторов, похищение злоумышленниками… Пропажа человека долго ещё была излюбленной темой для разговоров, пока постепенно не была вытеснена новыми, рутинными делами и заботами.
Родители долго горевали о своём сыне, но ничего не смогли поделать: его и след простыл, будто его и не существовало никогда. Лишь пустующая квартира была смутным напоминанием о человеке, да и её потом продали из-за долгов.
Всё реже возникало в головах людей воспоминание о потерянном человеке, пока вовсе не стерлось и не забылось. Всё, что о нём когда-либо существовало, было стёрто им самим же.
Спасибо за чтение
Вернуться к книге
