Послесловия о поцелуях. По следам "Песен Грига".

Глава 1

Да, всё именно так: хорошая девочка Ия - именно хорошая, а не коварная соблазнительница и не подлая интриганка, идёт на свидание вместо подруги и на прощание целует практически незнакомого человека, который ей совершенно не нужен и к которому она вообще обращается на "вы".

И он ей, действительно, совершенно не нужен. Потому что она влюблена в другого и не может больше ни о чём думать.

Почему? Зачем ?

Это был один из самых популярных вопросов придирчивых читателей. И мне пришлось писать целое психологическое исследование. Давайте смотреть, в чём дело.

Героиня идёт на свидание автоматически - просто повинуясь женской солидарности и привычке выручать, выработанной долгими годами дружбы. Голова и сердце у неё заняты совершенно другим, поэтому она ни о каких последствиях не думает - её дело отмазать подругу и уйти.

Но на месте событий она обнаруживает не прожжённого нахала, как показалось ей по описаниям подружки, а вполне себе интеллигентного дядечку, попавшему в слегка затруднительную ситуацию.

Мужчин она пока знает плохо, она невольно ассоциирует всех с любимым, образ которого впечатан намертво. В её голове мгновенно проносится модель поведения Сани, который развернулся бы и ушёл, порвав билеты. И это поступок сильного мужчины. А тут перед ней, по её понятиям поступок слабого мужчины. А слабого нужно, как минимум, выручить.

Есть ещё одна причина - перспектива. Ей предстоит вечер наедине с подругой, своей собственной острой душевной болью и фильмом о любви по ТВ. Довольно проникновенным фильмом - он там не случайно выбран. Она интуитивно чувствует, что поход в кино с абсолютно незнакомым спутником развеет её спресованные чувства. И идёт.

Да, она принимает свойственный ей по натуре насмешливо-покровительственный тон, но очень быстро натыкается на интеллектуальное превосходство Славы, которое кроется под обманчивой слабостью - и слегка спохватывается. Это происходит до фильма. После фильма, после полуторачасового молчания рядом с незнакомым человеком сумятица чувств отчасти разглаживается.

Что она видит?

Она видит то, что не видела раньше: что на свете живут другие, не менее достойные представители противоположного пола, которые умеют вести себя не акцентированно, а адекватно, умело-понимающе, мягко - и при этом выигрывать духовно.

И ей становится элементарно обидно за любимого. У неё возникает желание оправдать Саню в своих собственных глазах. А как можно его оправдать? Только обвинив другого. И она набрасывается на Славу, пытаясь доказать себе, что понимающее поведение вовсе не нужно, что оно бесцельно и зряшно. "Кому, кому нужна ваша дурацкая доброта?"

Скорее всего, она подсознательно надеется, что Слава обидится и уйдёт - подтвердив таким образом поведение Сани. Чего она и добивается. Ей важно оправдать любимого. Если все мужчины так поступают, значит, её парень - прав, и с ним можно помириться. Однако этого не происходит и на этот раз. Она опять сталкивается со способностью становиться выше над ситуацией, она видит, что её и в этот раз её поняли правильно, что ей сочувствуют, что она не права.

А поскольку она девочка добрая и справедливая, она не может этого не оценить. Она понимает, что обидела зря, что её спутник элементарно выше всего этого, он чужд всякой демонстративности - и её просто охватывает волна благодарности за понимание, за великодушие, за благородство.

По сути она только что сталкивается с теми качествами, которых подсознательно ждёт каждая женщина, особенно начитавшись всяких книжек - а она именно начитавшаяся. И она просто хочет отблагодарить, выразить своё глубокое признание, отдарить.

Но каким образом? Говорить какие-то слова - это долго, возможно, глупо, и это всё равно не передаст её чувств, тем более с больной головой. Она предпочитает простое и понятное действие, которым можно выразить всё, что есть на душе - объятием и поцелуем.

Почему не в щёчку, а в губы - потому что поцелуй в щёчку - это дружеский привычный ритуал, почти проформа. А она не хочет сбиваться на проформу, не хочет формальности. Потому что она-то как раз получила не формальное, а искреннее отношение к себе. И готова отдарить это тоже всей искренностью.

Но одновременно это и символично с точки зрения гендера - таким образом она даёт понять, что благодарит не за дружеские качества, которых она, понятно, ещё не заслужила и которые ещё и не проверены - она благодарит за проявление именно лучших мужских качеств, которые, возможно, ощутила впервые. И именно как женщина она их и оценила. Поэтому это во всех отношениях гендерный поцелуй, но исключающий при этом абсолютно уровень эротики.

Остальное в повести достаточно понятно: понимающий, опытный мужчина всегда отличит завершающий, благодарственный поцелуй от эротического, приглашающего.

Слава всё понял правильно, и после этого в ней просто не могло не возникнуть к нему доверия. А это всегда залог дружественных чувств.

Поэтому так легко и бездумно она отправляется к нему в гости - одна, вечером и не думая о последствиях. Ей уже не нужно думать о последствиях, поскольку Слава прекрасно зарекомендовал себя.

Глава 2

Мужские образы оказались интересны, прежде всего, мне самой.

Когда мне было столько, сколько моей героине, меня сильнее занимал Саня. Мне именно так и хотелось: создать не столько героя, сколько намёк на него, не выводить на сцену полностью, а создать особенную ауру вокруг него. Он должен был мелькать между строк, вспыхивать в воспоминаниях и мечтах героини – сиять отражённым светом девушки, влюблённой в него.

Меня привлекал этот характер, яркий, взлётный - натура искателя и романтика. Да, в нём были юношеские болезни - упрямство, колючесть, самолюбие, гордость, но юность – дело преходящее и все мы тогда сами были такими, ничего страшного.

Меня увлекало другое: его устремление вперёд, его дерзкий дух, которых отличает путешественников, исследователей, бунтарей. Поэтому далеко не случайна в повести используется литературная аллюзия - отсылка его имени к знаменитым «Двум капитанам». Он из тех, кто идёт за мечтой непреклонно – потому что для этого и рождён на свет.

Это подтверждала и фраза, вынесенная в название - строка из известной бардовской песни Визбора. Песни, написанной романтиком о романтиках, путешественниках, людях, которые, презрев грошевой уют, устремляются в неведомое.

Саня Григ поёт их, как человек, чувствующий этот зов дальних дорог.

«Люди идут по свету, слова их порою грубы, пожалуйста, извините – с усмешкой они говорят» - вот в этом весь Саня, прямой и порой, недипломатичный – именно потому, что прямой. Потому что с усмешкой относится к условностям света – и именно поэтому ему нравилась в его девушке не светская прекрасная дама, а достойная спутница его мечтам – такая же возвышенная, храбрая и романтичная, готовая в любую минуту прыгнуть в седло и, не боясь ничего, мчаться вперёд, бежать безоглядно, плыть вместе с ним на солнце.

«Всегда, всегда он меня куда-то тащил и заставлял смотреть»… «Мы плыли на солнце». Он умел распахнуть перед героиней этот полный возможностей мир, в котором хотелось жить, который хотелось строить своими руками, вершить в нём великие дела.

Песни Грига – это те песни, что поёт этот красивый и смелый парень, тоскующий в городе по вершинам и просторам, которые мечтает покорить. Песни Грига – это тема юности, тема будущего.

И это первый смысл названия.

Одновременно, «Песни Грига» - это произведения самого композитора Эдварда Грига, который за свою жизнь написал больше ста пятидесяти песен и романсов, воспевающих жизнь и любовь. И прежде всего, Григ ассоциируется с историей Пер Гюнта и Сольвейг, написанной Генриком Ибсеном - историей любви на всю жизнь.

Песня Сольвейг, как символ верности, тоже мелькает в повести. Героиня плачет под песню Сольвейг, которую насвистывает Саня в вечер их примирения после ссоры.

Героиня видит из окна, как мимо проходит любимый – и в ней вспыхивает этот мир, что связан с ним – далёкий, прекрасный, почти сказочный. «Солнце? Сольвейг? Может, быть, Ассоль?»

Она готова ждать. Она и ждёт. Как Сольвейг, как Ассоль. И это второй смысл названия: любовь и верность.

И именно поэтому они ссорятся.

Ия, разумеется, хочет считать, что смысл жизни в их любви. Но Сане тогда придётся смириться с тем, что поиски себя закончены, а они у него в разгаре. Надо что-то выбирать, и он мучительно не знает - что именно. Подспудно он начинает догадываться, что женщина - вообще любая, не только любимая - склонна тормозить эти поиски, и от этого повышается его конфликтность и демонстративность. Он не знает, как быть.

На самом деле, среди всех героев самый страдающий - именно он. И Ия это чувствует, понимает, что у него в душе творится, она увидела это в той случайной встрече по его взгляду - "гордый, обречённый, как у загнанного оленя".

А Саня видит свою девушку с другим и мгновенно понимает, что может её потерять. И вот сейчас осталось решить, что ему дороже - завоевание мира или любимая. Которой нужен он, а не мир.

Вот поэтому они ссорятся. У них нет ни опыта выхода из конфликтов, ни аргументов, чтобы объяснить себя. Они остаются каждый со своей правдой, и оба чувствуют, что должен быть выбор.

Саня не делает выбор - а Ия расценивает это, как предательство.

И тогда Саня уезжает - метафорически уходит в горы, или на фронт, или отправляется на Кавказ, на войну с горцами - как это принято у сильных мужчин, обуреваемых сердечными муками.

Теперь Слава. По сути, это его антипод – и именно поэтому – серьёзный соперник. Если Саня мечется и ищет себя, то Слава давно себя нашёл. Поэтому он спокоен - и тем привлекателен.

Несмотря на то, что Славы в повести довольно много – тогда, давно, он занимал меня неизмеримо меньше. 10 лет старше - это уже была тогда бесповоротная и безоговорочная старость. Просто вот такой симпатичный дяденька, который всё может понять, потому что взрослый и умный.

А вот теперь, через четверть века, всё получилось наоборот. Я видела, что Саня просто пленительный в своей юности мальчик, безусловно, честный, как бывают честны юноши с прямым характером, безусловно, созидатель, искатель, строитель, руководитель, по-своему гуманист, но вполне простой и понятный.

А вот Славу сейчас я видела очень неоднозначным, интересным и как раз загадочным человеком - удивительно даже, как я умудрилась его так живописать тогда - с красивой и завораживающей натурой. То есть, я когда-то спрятала Саню, чтобы он был загадочным, а загадочным-то оказался как раз Слава, который весь на виду.

Слава - собирательный образ. В нём скрестилось несколько планов - черты наших филологических мальчиков - немногочисленных, но очень гуманитарно развитых и талантливых. Они все писали, сочиняли, музицировали, режиссировали… И мы, конечно, этого не ценили. Нам нужны были хулиганы-первопроходцы.

Второй план - это вечная моя мечта общаться с любимыми писателями, у которых я училась разбираться в жизни и отношениях. По мере взросления писатели менялись. В школе я хотела говорить с Грином, в институте - с Хемингуэем, после института - с Чеховым, с Горьким, с Ирвином Шоу. Это была неосознанная потребность в Наставнике. И поэтому, возможно, Слава получился живым - я просто хорошо представляла, что мне нужно.

Слава – интеллигент, как минимум, в третьем поколении

У него достаточный опыт чувств, опыт обращение с женщинами и огромный духовный потенциал. Эмоциональный диапазон его намного шире, чем у остальных героев - в первую очередь, из-за возраста.

Он относится к нормально сориентированным в жизни мужчинам, для которых первым делом – самолёты. Он, конечно, рад прелестным девушкам в своей жизни, но у него есть работа, дело, планы, цели – своя важная многогранная жизнь, которая удерживает его от душевного разложения и одновременно является чрезвычайно привлекательной для начитанных женщин. Теоретически по всем параметрам он должен был привлечь героиню. Но она совершенно заблокирована своей любовью к Сане.

Слава прекрасно понимает, что происходит. Он вполне осознаёт, что довольно легко может соблазнить её, но одновременно видит, что это всё равно тупик. Она незрелая, не успокоившаяся, плохо знает себя, плохо владеет ситуацией и у него только будут хлопоты - и хлопоты малоприятные. Но она ему нравится, может, напоминает жену в юности, может, ещё кого-то, какую-то школьную любовь - она перед ним встала, как утраченная им весна, поэтому он позволил ей войти в его жизнь и ничего особенно не планирует, ничего не ждёт, просто жалеет её и как-то пытается помочь.

Но как проницательно написала одна из моих подруг, «он ведёт себя очень по-человечески, как может, пытается вытянуть её из её состояния затмения и холода, но это не означает, что он взял и закрыл глаза на её женскую привлекательность, которая за время частых контактов окрашивается ещё её непосредственностью, искренностью, начитанностью, любовью к музыке, в общем, схожестью интересов... Ситуация эта усугубляется его пониманием, что Ия и мысли не допускает, что между ними может возникнуть уже не дружеское притяжение; она привыкает к нему, как к лекарству, но ему эта роль уже неинтересна, вечным старшим братом он быть не собирается; поэтому он пользуется случаем с отъездом, чтобы дать ей подумать об этом»

Подруги отмечали ещё, что Слава – донельзя идеализированный герой. Да, возможно, он слишком правильно поступает и фактически ни в одном шаге не ошибается. Но мне и хотелось такого персонажа – чтобы он продемонстрировал реальные примеры того, как правильно надо вести себя в конфликтных ситуациях с женщинами.

Что же выбирает Ия?

По сравнению с широкими просторами Сани, маленькая, уютная, полная книг и других интеллектуальных акцентов квартирка Славы – замкнутый мирок. И это сейчас спасение для героини, которая устала жить на семи ветрах. Со Славой у неё начинается понятие «глубина». Если Саня давал ей ширину и простор, Слава даёт глубину – и это оказывается не только интересным, но крайне важным – это помогает ей взрослеть и лучше понимать себя и других. Как ни сопротивляется она, как не увиливает от обдумывания ситуации, всё равно происходит воспитание её чувств.

Но Слава не может ей заменить солнечный мир будущего. Слава – зима. Спокойная, уютная, ламповая. Пока она длится – можно ни о чём не беспокоиться. Но стоит только застучать капелям, стоит начаться «великому таянию снегов», как маленький мир Славы съёжится и отступит перед волшебством весны.

Ия подспудно ждёт весну. Она чувствует, что это – её мир. Она же – Фиалка.

И об этом надо отдельно.