Послеполуденные фантики

Пари

Серое небо наливалось тьмой ночи. На набережной зажигались фонари. Внимание Максима привлекла темная фигура, глядевшая в даль моря. Встречу с Мастером Максим назначил здесь и видимо это он и был. Бритый затылок, космически темная мантия.

- Здравствуйте, вы все также считаете корабли? - Максим подошел к, будто не обращавшему на него внимание человеку. Тот даже не поворачивался.

- Скажите, сколь мудрый правитель должен прийти и устранить порок в землях варваров? - голос Мастера был сухой, треснувший, хотя когда-то он выступал перед тысячами людей совсем без хитроумных звуковых приборов.

- Вы опять пытаетесь поддеть меня? Люди сами когда-нибудь поймут, что неправильно враждовать, праильно объединяться от каждого по труду, каждому по способностям. Кажется, вы так и не смогли опровергнуть мои тезисы в переписке, только очень остроумно иронизировали. Если хотите продолжить полемику здесь, то как угодно.

- Нет нужды, Мак. Впервые слыша ваш голос я понимаю тот задорный слог, которым вы писали. Вы страшно молоды и не понимаете природы вещей. Я видел многое, - Мастер продолжал смотреть на бухту, будто он и вправду считал огоньки кораблей.

- И я видел многое. Когда люди объединяются по труду, нет силы, способной их разделить, это строгий экспериментальный факт. И еще факт: любого человека можно правильно воспитать до альфы.

- Наивный эгалитаризм. Сколько раз я наблюдал такие глупые попытки воспитать человека, объединиться по принципу рабочей солидарности. И знаете что я заметил? Ни одно такое общество не может существовать без поддержки извне. Ни одно такое общество не может самозародиться без тотальной индоктринации. А вот Империя возникла естественно, Скрижали хоть и были по легенде даны богами, смею уверить вас, написаны самым обычным рыболовом*, который прикинул что к чему. Конечно, они совершенствовались и в конце концов победили, как единственный вариант, позволяющий выжить в Архипелаге. Что стало с остальными цивилизациями можете посмотреть в музее.

Максим улыбнулся. Опять дискуссия. На острове Альфа дозволялась полная свобода мысли и обсуждения. Считалось, что только так можно прийти к истине. Правители-философы, смешно-то как.

- Но я видел такие общества, которые возникали сами по себе, без постороннего усилия.

- О, не надо мне вашей утопии. Видели вы это общество. Положим что так. Но вы уверены, что видели его полностью? Что нет скрытых механизмов, которые будто бы извне продолжают подпитывать его рядовых граждан? Как, например, в этой варварской Стране Отцов, - в речи Мастера будто промелькнули презрительные нотки.

- Не уверен. Во всяком случае, не знаю. Но мне кажется, что если оно на самом деле поддерживается извне, то в какой-то момент эти самые поддерживающие силы должны были понять, что они не нужны. Так как в отличие от той же Страны Отцов ими мотивируется не бессмысленная преданность Отцам, но чувства благородные. Деятельное сострадание - милосердие. Помощь людям.

- И вы считаете, что это не простой фетиш, что это имеющие нерушимое основание понятия, которые будучи вживленными в общественное сознание смогут жить в нем вечно?

- Принципиальная разница тут заключается в том, что это не абстрактные идеалы, это более близкие каждому человеку понятия. Можно сказать, низводя человека, что это превращается в условный рефлекс, который имеет надежную основу в окружающих. Тогда как натужный патриотизм, привязанный к личностям Отцов быстро развеется, стоит выключить башни.

- Гхм, интересно вы говорите, - из голоса Мастера вдруг пропала всякая глухота и надтреснутость. Он превратился в проникновенный бас и Максим чуть вздрогнул от такой перемены, - я многое видел, Мак, но под таким углом эту проблему мне никто не показывал.

- Вы иронизируете?

- Может быть, Максим. Люди сами должны решать, как им обустроить свой мир. Ваши рассказы про идеальный мир всегда были забавны, я называл их великолпными выдумками и прекрасными фантазиями. Хоть вы так уверено говорили про учителей, про справедливое и сознательное общество, что я сам чуть не поверил в это. Похоже на сон одного моего знакомого слэгера. Проснувшись, он долго плакал, что такого мира не существует...

Максима неприятно поразило, что Мастер назвал его полным именем. Он вспомнил, где находится, и кто такой Мастер - опасный, рассчетливый и безжалостный политик, по головам пришедший к власти из флота, где начинал с юнги на белой субмарине и закончил генералиссимусом всего лишь в тридцать лет. Весь этот глупый спор в духе античных философов - тонкая, дьявольская игра с невероятно высокими ставками.

- О, вы даже не понимаете, сколь высоки ставки бывают, - будто в тон его мыслям ответил Мастер, - и сколь высоки они сейчас. Мне всегда казалось, что социологические тезисы без аргументов, столь безапелляционно высказываемые вами не интересны, если их нельзя проверить. Слова, слова, слова, их вес пушинка, они истерлись в пыль... Предлагаю пари, - Мастер повернулся к Максиму лицом. Пожилое, безбродое лицо и глаза будто навыкате. В них решительно невозможно было смотреть и Максим невольно отвел взгляд.

- Пари?

- Пари. Вы говорите, что общество основанное на взаимопомощи устоит перед искушением, если его перестать индоктринировать извне, не так ли?

- Простите... Мастер, но как это...

- Ein paar Kleinigkeiten, - улыбнулся жуткой улыбкой Мастер. "Не может быть..." подумал было Максим, - еще как может. Нет, я не из вашего ведомства, и не из придуманной дураками-учеными цивилизации странников или люденов. По вашему меня вообще быть не должно.

Максим недолго колебался. Сумасшедший на набережной не мог не быть связан с Землей.

- Вам не говорят всей правды, Максим. Даже Экселент не знал ее. Вы думали, что вы, КомКон-2 - самая секретная организация на Замле и за ее пределами. Но есть и КомКон-3. В любом случае, ваше предложение меня крайне заинтересовало и я хочу спросить вас, согласны ли вы на пари?

- Кто разобъет? - спросил Максим, чувствуя как Саракш уходит из под ног.

Игрок

Андрей играл по жести. Сегодня на миде они долго месились с командой Карманных Мармеладок, гордые b3solov-ы. Враг был не на шутку крут, Игорь Посыльный, известный столичный комментатор захлебывался, икал и даже начинал совсем уж непрофессионально картавить, так он был взволнован:

- И вот Шаман Кинг подходит к скилловому, скилловому Ардуино. Так диспозиция, у него очень мощные статы, он качался в силу и ловокость, до состояния около ста, ста сорока промилль... Но у Шамана есть преимущество: Зевс известен своей тактической неуничтожимостью... пока что у Ардуино не было ни одного проигрыша! Он недавно влетел в игру и пока что идет по головам. Очень перспективный новичек...

Андрею Ардуино попался непростой противник. Закаленный ГОДАМИ проведенными на миде (всякий паломник в его стим мог созерцать ненормально огромную цифру игровых часов) Шаман много раз гиб и побеждал. Выработав идеальную тактику он стал непобедим, по мелким движениям противника он научился видеть насквозь всю его психологию и мотивацию. Годы истончили его душу и утучнили тело. И Андрей прекрасно знал этоъ.

"Пришло время похоронить этого залетного фигляра" - подумал Шаманъ в своей зассаной сычевальне.

"Пришло время поставить тебя на место, анимешник хуев" - подумал Ардуино. Андрей сидел в пустом, утреннем, макдаке с ноутом. Из-за прилавка на него скучающе глядела бывшая однокурсница. Не имея ни стипендии, ни богатого и мертвого дяди она боролась за свою жизнь как могла.

"Посмотри где я и посмотри где ты!" - с сарказмом подумал сальный задрот Андрей и вернулся к игре.

Если у Шамана был колоссальный опыт, то у Андрея был один небольшой секрет.

- С другой стороны, ну вы знаете Шамана, - прошипелявил диктор Игорь в свой всратый микрофон, спонсор турнира решил на нем сэкономить, - сейчас начнется схватка, дорогие мои школотята готовьтесь, - Игорь был доволен своей провокацией: в чат полетел шквал ненависти и обличений от совсем тупой школоты в перемешку с дебильными сообщениями наподобии "олды тут?" и "я владелец яхт пароходов и типографий". А помощник организатора матча, постироничный студентик-шестерка, чиркнул ему в дискорде неясное "вотэтаа".

Схватака началась. Шаман не спешил с выводами, он аккуратно делал то, что он называл борцовским словечком швунг: подходил к противнику вплотную и отбегал до того, как тот бы успел среагировать. Андрей Ардуино плевался во все стороны файерволами и как одурелый посылал разведчиков. Игорь весь разрывался от хохота наблюдая такую тактику.

- Истинный воспитанник хаоситов Ардуино опять делает какую-то херню. Как думаете, олды, может он уже подебил и салютует? - в чатосе начали упражняться в словесном испражнении, отчего Игорь чуть не впал в истерику от смеха, - пощадите, дорогие зрители! Наш стрим продолжается. А я напоминаю, что наш генеральный спонсор, энергетический напиток Большая Кошка. Пейте Кошку и играйте не понарошку, - произнес он слоган и почувствовал себя дебилом.

Шаман прикончил очередную банку Яшки, не признавая голимый новодел, он предпочитал более классические марки. Тактика Андрея привела его в восторг. Только очень опытные игроки могли похвалиться таким безрассудством, так изящно делать то, что несведущим кажется бессмысленным. Но он видел четкий и дьявольски точный рассчет в телодвижениях Ардуино.

"Надежная тактика в духе Вольтерры-Лотке с дополнительными штрихами из области ТИгров. Этот парень еще и Нэша читал, атас. Но мы и не таких видали" - подумал Шаман и провел серию тактических трюков, от которых даже опытный лауреат #ЧА надежно сел бы в лужу. Пара шагов и он погиб. У Ардуино действительно начались проблемы, но он ловко вывернулся и контратаковал.

- А-хахахаха! - кричал на весь макдак Андрей, так что даже его однокурсница встрепенулась, а сидевшие в углу старик и старушка одновременно повернулись, старушка зацокала языком.

- Итак, неожиданное тактическое решение помогло избежать Ардуино верной смерти! - захлебывался профессиональный диктор Игорь. Вдруг Ардуино замигал и исчез. Инвалид коннекшон, - Внезаааапно! Ардуино кажется, получил проблемы с интернетом, тем самым спас Шамана от верного разноса. Техническая победа засчитывается Шаману!

В чате начался форменный бугурт, зрители срали по сто сообщений в минуту.

Что же произошло?

Андрей спокойно сидел себе в макдаке. Его ничего не волновало. Жизнь была прекрасна, игра, смысл его жизни, запущена и поединок шел своим чередом. Тут кто-то резко хватил его ноут и закрыл. Взъяренный он вскочил. Перед ним стояла Анна, его не то бывшая девушка, не то нынешняя.

- Что ты творишь? - взвизжал Анри, - опять будешь отучать от игры? Как ты меня вообще нашла?

- Тебя не было в универе целых три дня! - вскрикнула она. Ясно. Опять эти ее разборки. Надоело.

- Надоело! Эта игра - моя жизнь! Ты понимаешь что наделала??? Я бился с самим Шаманом Кингом!!! Твою мать, я тебя сейчас убью!!!

Он конечно ее не убил. Подняв кулак он посмотрел на себя сос тороны и ему стало стыдно. Девушка смотрела подавлено, грустно.

"Это она ведь ради меня вскочила ни свет ни заря, не найдя меня дома, в общаге, она бросилась искать по улицам. Помня мою угрозу пойти бомжевать, собирать бутылки и на вырученные деньги играть в КК, не на шутку перепугавшись, она нашла меня в этом богом забытом гадюшнике. А я, а я..."

- Я отвратителен, - сказал Эндрю, - прости меня, Анна!

- Ты все та же дурочка Анечка, - раздалось со стороны прилавка. Парень и девушка обернулись. Кассирша наконец обрела голос и этот голос вещал ужасные вещи.

- Зачем ты цепляешься за этого обалдуя? - спросила кассирша.

- Я люблю его!

- Врешь.

- Она любит меня, что сказать то хотела, Оксан? - охамел вдруг Андрэ, но испугавшись своей смелости, завалил ебало. "Ну нахуй эту бабью схватку"

- Не вру. Ты не его любишь, а его денежки. Не делай удивленное ебало. Я про тебя все знаю, шлюха!

- Медведь! - взревел вдруг боевой клич Ардуино и полетел на прилавок, защищать Анину честь. Он выкинул руку вперед, надеясь попасть Оксане в ебало. Оксана ловко увернулась, шлепнула Андрею пощечину. Затем схватила за волосы и ударило столом в табло.

- Нехуй, - неясно кому сказала Оксана.

- Во всем компьютер виноват, - подытожил ветхий старец из-за угла, - надо эти игрушки про тараканов разноцветных запретить.

Старуха одобрительно зацокала. А больше в макдаке ранним утром никого и не было.

Прошло несколько дней. Андрей заперся в своей комнате, теперь съемной. В дверь постучали.

- Кто?

- Эн, открой.

В комнату ввалились его соратники, прыщавые любители мморпг. С собой они взяли дряную выпивку. Андрею позвонили.

- Дрон, встретимся? - услышал он давно забытый голос Ани. Что-то затрещало в его душе, стало невыносимо стыдно перед ней. Она такая хорошая, нежная и такой грубый он.

- Хорошо, где?

- Около причала.

- Мужики, слыште, идите ка нахуй отсюда. Я завязываю с этой говеной игрой для малолетних даунов, - знатно охуев, тем не менее его осратники начали потихоньку покидать квартиру. Выходя, каждый старался оставить что-нибудь на память. Первый пнул по коленке. Второй ткнул в солнышко, больно так. Третий схватил Андрея за щеки, думая что бы такого учинить, но передумал, просто плюнул в прихожей. Четвертый, ученик Андрея, только и сказал:

- Какой же ты долбоеб оказался. Фу блядь, учитель называется.

- Аня, я завязал.

Аня смотрела на него ошалело.

- Как? - она будто не верила своим ушам.

- Я понял, что это неправильный путь. Что путь игрока в бессмысленные игры - ложный. Конец такого пути глуп и нелеп. Я не хочу быть таким...

Аня смотрела на него сначала с состраданием, потом с весельем, а потом с тоской. По ее щеке протянулся след - побежала слеза.

- Что же, как же... - бормотала она.

- Все хорошо, теперь я с тобой, - он обнял ее, стоявшую столбом, поглаживая спину приговаривал, - я закончу учебу, мы образуем семью, мы заживем, заживем, наконец...

Под его руками она вздрагивала. Сначала он не понял, отчего она трясется. Плачет от радости, что ли. Нет. Ее трясло от ужаса.

- Что с тобой?! - вскрикнул Анрдей.

- Я хотела с тобой расстаться... Нам пора расстаться! - выкрикнула Аня, вырываясь из объятий. Она стояла и смотрела выразительными своими глазами, мокрыми от слез, красными щеками.

- Почему? Я все что ты хотела сделал! Все! Почему??

- Нам надо. Расстаться. Точка, - сказала она порывисто и ушла. Андрей пожал плечами. Потом до него дошло, что произошло. И что он ничего не понял. Приникнув к ограждению набережной, он глядел в темную воду, изредка блестевшую серостью осеннего неба.

- Почему?

Может быть. Жизнь после смерти. После игровой смерти. Жизнь, из которой изъяли игру. Серая и неотвратимая, как течение равнинной реки. Семья, квартира дети. Троица. Тройка. Страшно. Пусто. Жизнь, это предложение смерти подождать минуточку. Подожди минуточку, я не доиграл партию. Твоя партия доиграна, парирует смерть, твоя партия не состоялась. Она ушла, такая женская и текучая, как эта прекрасная, поганая река.

Обратив пустой взгляд в серое небо он разглядел молоко облаков. Нет мыслей.

За прошедшую неделю Андрей устроил камбэк. На учебу он забил. В его тактике появилась холодная жестокость и рассчетливый профессионализм. Даже сам Шаман позволял себе снисходительные комплименты в закрытых конференциях дискорда, их разносили вместе с прочими слухами по всему интернету и в твиттере один известный игрожурналист даже обмолвился, в постироничном ключе, про возвращение легенды. Никто не знал, что секрет успеха Андрея был не в его бешеной и необузданной игре, не в заматеревшем от недавнего расставания на набережной духе, а в том что он продал душу перед схваткой с Шаманом. Так ему казалось. Это и был его секрет, в который он, однако, сам по началу не верил. Ему казалось, что это был дурацкий сон, где приходил Агасфер и предлагал сдать ему душу в аренду. Тот шутки ради согласился. Во всяком случае в настоящий момент Андрей был уверен именно в этой, фаустианской как он про себя ее называл, теории. Играя в очередной раз, он вдруг почувствовал наплыв воспоминаний. Выйдя в офф он будто против воли вспоминал Аню, часы близости с ней. Это было. И ее странная война с его игровой страстью. Начавшись с безобидных шуток и замечаний она переросла в жуткие перформансы с выдиранием его ноутбука из розетки (батарея ни к черту) и затяжными спорами на повышенных тонах. Он оттаскивал ее за волосы, она била его в печень, даже его однокомнатники знатно охуевали как он, тихий обычно человек, преобразуется встречая Аню. И вот, тишина комнаты, мерцание стационарного ПК. Стук в дверь не предвещает ничего хорошего.

- Привет, - проходит без приглашения Аня.

- П-привет...

- Давай... мириться, - как-то по-детски сказал она.

- Н-ну ладно... я... даже могу бросить вредные привычки...

- Да ты мне и такой нравишься. В честь примирения, давай...

- Нет, так не пойдет. У меня игра сейчас, ты подождешь?

Она странно посмотрела на Андрея.

- Подожду, - медленно сказала Аня.

Андрей пошел в свой съемный угол, как услышал звуки разбивающегося стекла. Почуяв неладное, он бросился на кухню. Разбилась ваза с завядшей розой, от резко открытого окна. В окне стояла она.

- Пока, - услышал он бросаясь к окну и чувствуя боль от впивающегося в ноги фарфора.

Подробности жизни майора Снегирева

Кажется флакон был не тот. От второго флакона пахло спиртом, ну кто ж знал. Это конец... Но с чего все началось?

Началось все с того дурно пахнущего дела с пропажами детей. Его поручили майору Снегиреву. Тогда точно была такая тенденция, если в деле замешаны дети, то это или вотчина КДБ или кромешный мрак. Но начальству как всегда. Общественность видите ли волнуется. Обычно подобного рода дела поручали всяким бездарям и просто плохим оперативникам. Логика такая. Если это дело не расследуемо, то с плохого оперативника и спрос не велик. Если же он в какой-то момент пересекается с КДБ то тот автоматически становится им подведомственным, ибо нарушает какой-то прям очень важный протокол секретности и про него можно забыть, ну а так как следак не очень, то и не жалко. И третий, самый невозможный, вариант если плохой опер реально что-то раскопает и это не будут грязные делишки КДБ. И тут - сплошные профиты. Раскрываемость - повысили, из хренового следака - толк выбили. Возвращаясь к тому моменту. Так вот, тогда была редчайшая ситуация, когда в отделе просто не было плохих оперативников. Снегирев имел необходимую для следственных действий проницательность, но я бы не назвал его великим детективом. Но худшим из тогдашних работников его тоже не назовешь. Наш Александр Василич долго ломал башку, кому дать проклятое дело, как тут ему вспомнилось, что Снегирев в контрах с Шлюмелем, причем давно и насмерть. Сообразив дважды два Василич решил, что от поддержки Шлюмеля он получит больше, чем от наличия Снегирева в своем штате. Тот нехотя, с чувством полнейшей обреченности, принялся за дело.

Пропажи были также все гадкие как на подбор: ни тебе нормальных свидетелей, местами откровенная чертовщина с растворяющимися в воздухе фигурами, с зловещими двухметровыми мужчинами в строгих костюмах, берущимися из под земли, с машинами заводящимися по своему уму. "Прям чую неровный почерк бывших коллег из КБД" - мрачно-шутливо говорил он тогда мне. Да, он когда-то работал в КБД то ли опером на побегушках, то ли еще черт знает кем. Не любил он распространяться об этом. Мрачная тайна, которую он будто хотел забыть, которая тяготила совесть (у него-то, у Снегирева, совесть? - спросят его хорошие знакомые. Ну да, но это именно такое впечатление, будто бы у него и вправду есть совесть и на ней что-то висит) казалось удерживала его от многословия. И даже во время наших посиделок по пятницам, когда выпитое развязывало языки, он оставался удивительно нем, хотя и делился разными, иногда очень личными, историями. Только однажды он многозначительно проронил намек на что-то связанное с КБД. До этого мы все порядочно напились, даже Василич, хоть и сохранял степенность (начальник все-таки), но бы красный как рак. И тогда раздолбай Морозов еще сказал какую-то чушь, а Снегирев возьми да и проговорись.

- Так это, тебе б бесы по башке настучали, мама не горюй... - и тут же поняв, что сказал что-то не то, притих. Морозов же на непонятную фразочку ответил.

- Че?

- Ну эт, псы короче покусали, - он незаметно начал съезжать с неудобной темы. Никто и не заметил: мало ли что слямзишь во время пьянки. Но я приметил и запомнил.

Начальная зацепка в этом неблагородном деле это показания одного алкаша. Тот якобы видел двухметрового мужчину в похоронном костюме и с какой-то нелепой карнавальной маской на лице на месте пропажи ребенка. Снегиреву почему-то особенно не нравилось это обстоятельство.

- Что отец, так таки двухметровый?

- Двухметровый, тащ следователь, высокий, что соседский гарнитур. Даже выше, точняк, он же еще кланялся когда из падика уходил, ну чтоб об потолок не хряпнуться. Так это вот помню.

Мрачно потупившись, Снегирев с некоторой даже надеждой спосиле еще.

- В руке-то он ничего не держал?

Мужик даже напрягся. Вопрос кажется навел его на какое-то смутное и ненадежное воспоминание, которое нужно было поймать. Где-то с минуту он напряженно ловил этот зрительный образ, после чего ответил своим сипловатым голосом.

- Это... ну держал он в руке... херню какую-то...

- Ручку дверную, - мрачно подсказал Снегирев. Ему будто стало все ясно и он будто совсем отстранился от всего.

- Да, точняк, ручку. Дверную. Я еще тогда подумал, нахрен она ему нужна?

- Ясно, Федюшев, твои показания очень полезны следствию.

По ходу того, как мы спускались из фелюшевской холупы Снегирев мрачнел. На первом этаже тяжесть дум сделалась настолько невыносимой, что он сказал, будто ни к кому не обращаясь.

- Да что же вам стервецам надо-то...

Казалось, Снегирев как-то связывал таинственного незнакомца и КДБ. Но как? Даже самые отчаянные умы из наших не предполагали, что ж такое мутит КДБ. Ну делают и делают они свои дела, мы-то тут при чем? И почему нельзя нас как-то ограничить от их делишек? Казалось даже то чудовищное обстоятельство, что в деле пропадают дети, не могло заставить Снегирева сдвинуться с места. Ну да, пропадают. С большой долей вероятности по-моему (а по снегиревски - на все сто) они здесь замешаны. У них организованная система, даже если ты прожженный добродей из нашего ведомства то ничего с ними не поделаешь. Вообще. Внутри их ведомства как дела обстоят не знаю. Наверное не лучше, раз Снегирев от них ушел. Ну а среднему человеку из Гриндсвера вообще плевать.

С другой стороны, даже у такого хорошо осведомленного человека как Снегирев теплилась надежда, что может быть это не они. Но нет, ручкомонтер это однозначный признак конторы. Ну а может совпадение? Безумное, невозможное. Изводя себя такими мыслями, майор Снегирев зашел в вонючую распивочную, что в полуподвале, заказал там бренди и, несмотря на то, что в зале и так было порядочно накурено, закурил. Игроки в бильярд разбивали очередную партию, патефон навывал невыносимо унылый романс, окна багровели солнечным закатом. Плевать на этих, сказал тогда еще Снегирев мне, можно броситься в речку или попытаться сбежать из страны... Эх, если бы я не знал всей правды, то так бы глупо и сделал. Но у наших, у наших длинные руки, ты пойми Сергей Виталич, дли-н-н-ы-е...

Человек у стойки привычно протирал кружку, когда его взгляд привлекло что-то у двери. В распивочную вошли и Снегирев сразу понял, что это не просто незнакомцы.

- Какой хмурый затылок... Ба, да это же Серега! - выкрикнул посетитель и Снегирев был вынужден обернуться.

- Ну здорово Петруха. Давно не виделись, - кисло пробурчал Снегирев.

- А ты как всегда король оптимизма. Сколько лет сколько зим... Ну че, где ты терь?

- Да вот херня всякая юридическая, понимаешь. Ищу-рыщу, копаю носом...

- В твои-то годы? - не поверил и искренне удивился Петруха.

- Ага. Все сам.

- Как был псих так им и остался!

- Извини уж.

- А тебе прикол рассказать?

- Валяй.

- Короче, у Наташкиной подруги недавно сын это, пошел гулять и с концами. И знаешь че?

- Че?

- Что это все гон собачий.

- Да ладно, будто я и не знал.

- Ну это ты положим знал. А то что дети со всего города пропадают, знал? А то что они за городом объединяются в зловещую коммуну знал? А то что они по ночам поклоняются Шрук-Нгхарту...

- Ты Петруха трепло. И треп твой совсем неуместен.

- Но это правда! Мне полевой монтажник грил...

- Ну монтажник и монтажник.

- Экий ты нытик.

- Да и что с того?

- А то, что за это надо выпить! Давай, за нашего всегда побеждающего любые загадки нудной нудней Серегу Снегирева!

- Загадки как женщины, они не любят, чтобы нудили много и быстро раздеваются, чтобы отстали по скорее.

- Ну вот, а я думал ты совсем сник. Кстати, че там с Лидкой?

- Да разошлись лет пять назад.

- Да ну нахер.

- Ну да.

Так они разговаривали степенно все более нагружаясь бухлом, повышая градус. В ночи уже, двигаясь по направлению к дому, Снегирев увидел странное свечение за углом. Достав пистолет Токарева он двинулся туда не ожидая ничего хорошего. Я пытался его отговорить, но он ответил странно: молчи и слушай. Я прислушался. За углом громоздилась симфония зловещей тишины. Вы знаете, когда никаких подозрительных звуков, звучащая повседневность, и эта самая повседневность по прихоти ли сознания начинает досажадать слуху и ужасать фантазию. Мы (Петруха ушел значительно раньше) двигались ровно до угла. Затаившись, достав пистолет Токарева, взведя курок в напряженное ожидание тяжести пальца.

- Надо надо умываться, по утрам и вечерам! - громко зазвучало из-за угла какое-то жуткое, нечеловеческое, механическое пение из неизвестного хорала древнего кошмара. Майор Снегирев взял себя в руки и кинулся на свет, действовать следовало решительно.

- Стоять! - крикнул он и послышалась пальба. Мех спрятался за мусорным баком, - именем закона, отпусти его и выходи!

Но мех огрызнулся очередью поверх голов. Стало ясно, что он трусит, ибо так явно пугать и не убивать - не в обычаях мехов.

- Вот же падла! Гранатку бы...

Снегирев понимал, что мех это шанс. На него можно повесить сисяки и выйти чистым из воды. Гениально и просто. Он быстро звякнул дежурному.

- На Разумовского-авеню отряд класса дельта, срочно! Преступник вооружен, класс опасности ноль-ноль-три, прием.

- А. Кто звонит?

- Майор Снегирев. Позывной - Красногруд. Скорее! Он может уйти!

- У нас сейчас все на месте, но у них там это... отдых, рейд был, - дежурный явно мало спал и плел какую-то редкостную ахинею, лишь бы не вставать с кресла.

- Собака, я тебя в порошок сотру! Ты вообще слышал класс опасности?! Бегом мать твою, буди доставай их откуда угодно!

Дежурный от такого окрика мгновенно проснулся.

- Бу сдалано тащ майор! - крикнул дежурный даже громче чем надо.

- Так-то лучше, - Снегирев обратился к мусорным бакам, - объект, вы окружены. Сопротивление бесполезно, сдавайтесь!

- Мы свора маленьких щенков! - выкрикнул леденящий душу голос меха, - собак мерзких, разных пород!

- Ясно, - мрачно сказал Снегирев. До прибытия группы захвата - десять минут. С рейда мужики, значит злые будут. Убьют и не заметят. Не-ет Сергей Виталич, это нам не пойдет, сказал мне Снегирев тогда. В его голове родился отчаянный план. Он бросает плащ и пока мех стреляет в ложного противника, закидывает его дымовухами: парочка все же нашлась. Это позволит и вызволить похищенного и не уничтожить ценного свидетеля. В том что этот мех никак не пересекается с КДБ Снегирев был уверен. Почти.

Вот тут-то и произошло странное, неожиданное. То, что дало в сущности название рукописи. Когда Снегирев бросил свой плащ, выстрелили не в плащ, а в него. Снегирев пал, словно он забыл про забытый утюг который надо было выключить еще лет десять назад, а теперь не то что от дома, но от всей деревни остались угольки. Я кажется даже вскричал от боли, но Снегирев уже упал, когда явился отряд класса дельта. Это были в сущности суровые мужики с обвесами и на стимуляторах. Им было глубоко плевать на планы Снегирева, и подхвативший его боец абсолютно не обращал внимания на его хрипы.

- Мех-х-х-а сохххраните...

Дальнейшее мне известно по сводкам. Зачистку провели удачно, потерпевшего в изрядно потрепанном состоянии (чудо что цел остался, не то что жив) сумели достать из самого эпицентра той жаровни, которая началась с перестрелки с мехом. И мех попался какой-то крутой, так что быстренько приехали комитетчики и все позасекретили к чертям. Снегирева объявили героем, делано попускали слезы и попытались забыть. Дело списали в архив, ибо черную коробочку меха нам таки не дали. Вот тут-то истории и закончиться, но она только приобретает зловещий оборот. Сначал пропало тело Снегирева. Вот прям взяло и пропало, вместе с могилой. И даже личное дело пропало. Второе, у Снегирева объявился брат-близнец и почему-то его часто путали со мной. После того, как меня достали анонимные записки с непонятными для человеческого ума шутками, я решился на частное расследование. В офисе мне доверили на имя Снегирева Сергея Виталича доступ в архив. Последнее место, где видели Снегирева перед тем как он со скандалом покинул КДБ это дом спиритических сеансов Клибучевского. Я даже усмехнулся, вот насколько Серега Снегирев не верил во всякую такую херню все знали очень хорошо. Неоднократно всякие колдуны-ворожилы получали от него самые едкие замечание, в его традиционном мрачноватом стиле. Но тут вдруг.

Надо сказать, кто такой этот Клибучевский. В детстве он якобы пережил некую "пси-атаку" и с тех пор конкретно поехал на теме паранормальщины. Прошагав по миру из страны в страну, из города в город он наконец осел Гриндсвере, собрал таких же любителей поговорить с мертвыми вокруг себя. Естественно, среди них оказались и весьма влиятельные люди. Тут-то комитет и приметил лавочку. Нет, ну а что. Люди, возможно обремененные госсекретами, вводят себя в транс и говорят все что вздумается какому-то непонятному человечку. Решили его вербануть, на это дело выбрали, как ни странно, Снегирева. Типа он особо устойчив и бла-бла-бла. Так что его более ранние визиты туда более чем понятны. Клибучевский на контакт пошел, более того, оказался крайне проворным малым, готовым к "крайне серьезному сотрудничеству" с комитетом. Короче сговорчивый, жуликоватый типок. Совершенно не того масштаба, чтобы подкосить целого майора. Вот тут то и начинаются странности. Вроде по началу все шло хорошо: информация поступала, компромат на тузов расширял возможности для вербовки. Однако, никто не знает что, но что-то начинает происходить и под конец Снегирев приходит на ту злосчастную явку, стоившую ему места и как выяснилось позже, могла стоить и жизни. Глава спиритического дома оказался то ли двойным, то ли тройным агентом нескольких ведомств и в конце концов, думая что ведет самостоятельную игру, начал очень хорошо подыгрывать одному из них. Тем почему-то хотелось перекрыть снегиревские каналы, даже ценой его жизни, также не забываем, что именно к тому времени относятся первые случаи безумия среди мехов. В этом есть какая-то связь и я почти нащупал ее, но в определенный момент по моим следам начал следовать кто-то огромный и страшный, судя по всему, это был комитетский сыщик. Его тяжелая поступь чувствовалась в самом характере его провокаций и неуклюжих розысканий. Очевидно, эта клоунада была нужна дабы намекнуть, что тут ловить нечего, что это их территория. Со стремительной скоростью начали пропадать вещдоки, причем наглость похитителей была вызывающей. В конце концов мне лично Василич сказал, мол, хватит, а то комитетские разнесут наш участок по кирпичикам, лишь бы никто не касался дела майора Снегирева. Это был удар.

- Я понимаю, он твой брат, ты хочешь знать правду.

- Но он не мой брат...

- Это странно, вы с ним на одно лицо, не знай я, что Снегирева подстрелили, то подумал бы что это он сам стоит передо мной... Впрочем и такое бывает. Там что-то стряслось у них на явке, не стоит копать глубже, иначе нам придется с распрощаться, причем не по моей воле.

- Шеф, почему во всех делах с детьми так конкретно торчит их хвост?

- Подожди лет двадцать, авось узнаешь. Еще раз, это их территория, не лезь. Приказываю, не прошу.

Шеф был казалось взволнован, но взволновать его было невозможно, так что становилось еще более жутко, будто кошка рассмеялась в лицо. Растерянный, выйдя из здания управления порядка, направился по Геннадиев-стрит по направлению к вокзалу. Нечего делать в этом проклятом дождями городе. Поймав такси, приказал доставить к вокзалу. Таксист кивнул.

- Вы почти собрали весь пазл. Почти узрели тайну, которую нельзя видеть вблизи и не тронуться рассудком. Искали серебрянную шпильку запрягаемую великой Софии. Вы страшный человек, майор Снегирев, - сказал усатый таксист в черных очках. Мне стало не по себе, все мое существо охватило странное, непередаваемое чувство понимания. Пристально вглядевшись в спустившуюся тьму, я понял что просто закрыл глаза, но не могу их открыть, но не потому что их кто-то держит, но из-за безволия. Это было странно, понимать, что я это и есть тот самый майор Снегирев, который ради удобства рефлексии, подобно фантасту Филу, придумал себе альтер-эго. Но как же я тогда выжил? Почему никто не заметил?

- Очень просто, Сергей Виталич, - словно прочтя мысли ответил таксист, - мех не попал в вас, он попал в плащ, но вы подумали, что он попал в вас и пережили гибель. Далее произошла бюрократическая ошибка и сопрягшись с вашим синдромом, который по иронии судьбы называется синдромом Клибучевского (тот тоже долго страдал им, вызывая свой собственный дух во время спиритических сеансов, думая что вызывает дух своего безвременно погибшего брата, именно благодаря тому, что Клибучевского завербовали, его случай стал известен в ведомственной психиатрии именно под таким названием) дала по истине замечательный результат. Тогда же вы забыли совершенно, что делали в КДБ и почему вас выгнали из нашего ведомства. Вы начали строить картину из обрывочных образов и шальных свободных ассоциаций, что вызвало определенные накладки.

- Ага. Именно для этого был запущен вирус действенной сознательности (ВДС) среди мехов? Вы отвелкали внимание от нарушения гигантских масштабов, грозящее перейти к "крайне нежелательным последствиям"?

- Браво Снегирев. Вы не зря занимали свою должность, хотя именно ваша целеустремленность, ваше всеразъедающее желание установить некую окончательную, несводимую истину (осозновали ли вы, что это приведет к, как минимум, полной беззадачности для вашего ума? Нет, вы думали, что мир это слишком сложная игрушка для ума одного ничтожного человека) и привело вас к тому чудовищно опасному для всего человечества (не меньше) расследованию.

- Но ведь вы и есть тот, кто поручил мне то злополучное дело, Игорь Михалыч.

- Это так, - признался таксист-"Игорь Михалыч", - но это дело было на благо общего дела. Те неприятные инциденты, что так озлили тебя на нас и что представляют большой секрет для всех не из нашего ведомства, они были неспроста. И ты это знаешь, ибо именно ты отдавал приказы.

Это был самый настоящий удар. Сердце екнуло. Не может быть.

- Но я не помню.

- Помнят все остальные. Да, именно ты затеял операцию очевидным названием "Крысолов", это твои молодчики работали надо созданием нужных условий. Память ушла от тебя, так как в тебе проявилась извращенная совесть. Во всяком случае, этот странный диктат своей души ты так и назвал. Тогда же тебя охватило безумие. Но этого никто не знал и мы решились направить тебя агентом в другое ведомство. Там ты разыгрывал роль бывшего оперативника КДБ, якобы разругавшегося с начальством и пристроенного туда. Вот тогда-то и продолжался в работе твой проект, никто не был в силах отменить его, ибо только ты помнил пароль от сундука с аварийной кнопкой. Несколько раз мы пытались выловить тебя, безуспешно. Последняя попытка была осуществлена во время той самой бойни, когда мех чуть не пристрелил тебя.

Еле чевствуя реальность, я только и смог пробормотать.

- Но зачем вообще понадобился "Крысолов"?

- Ты вскрыл виды на некоторую потустороннюю сущность великого могущества, да не смейся (да тебе и не до смеха) и дабы закрыть зловещую брешь, следовало воспользоваться некоторыми специфическими общественными устройствами, дабы они своей жизнедеятельностью обеспечили закрытие. Начавшись как игра политиков, по великим законам, которые нам не дано постичь, изначальная операция развернулась в чудовищные последствия, чреватые "весьма нежелательными" последствиями, именно поэтому тебе пришлось разработать протокол Крысолов... Мы приехали.

Совсем забыв о действительности, я понял что мы все это время ехали, но не на вокзал, а в глухой лес.

- Так как удалось нормализовать ситуацию сравнительно не великими жертвами (а то и вовсе без жертв), мы можем не бояться за будущее окружающего мира. Однако, за халатное превышение полномочий следует трибунал. Ввиду беспрцедентности данного мероприятия трибунал требует особой формы суда. У меня есть два флакона: в одном спирт, в другом нечто ужасное. Так как задание дал тебе я, то и ответственность нести нам обоим. Да рассудит нас.

Кажется не тот флакон... Или в обоих флаконах был спирт?

Лес, ночь, мрак

Лес, ночь, мрак. Скрипели листья. Значит, кто-то идет. Никоноров понял: пора. Походка была подлой и обманчивой(шта).

Оружие было припрятано надежно. Оставалось только дойти до заранее примеченных кустов... Чу!

Шорох.

Оба всполошились. Никаноров слышал фальшивопоходщика. Фальшивопоходщик слышал Никанорова.

Сверкнуло лезвие. У горла.

- Тебе не следовало заходить столь поздно в мой лес.

- А может тебе? - фальшивопоходщик указал на нож, угрожающе направленный в живот Никанорова. Никаноров посмотрел на свой нож. Посмотрел на нож своего оппонента(и воскликнул: йа вижу в темнатеее).

- Я санитар леса, я орудие природы. Мир это огромные часы в которых маятник - Солнце и когда они отбивают нужный час появляюсь я: пересечение минутной и часовой стрелки.

- Да ты, я посмотрю, трепач. Маньячила сраная, знаешь скольких ты убил понапрасну? Они дышали мыслили и страдали. Они чувствовали легкий ветерок запредельного. А ты - ты, самозванный судья.

- С кем честь имею?

- С санитаром.

- Ой ли?

- Твой спич можно было упростить и заменить тебя на меня: я и есть орудие судьбы что устраняет тех, кому не нужно жить. Например тебе, убивица.

- От убивицы слышу!

- Но мне то можно - я полноправный избранец судьбы.

- Нет я!

- А может ты доказать это можешь?

- Конечно могу! Вот сейчас тебя задушегублю и прав буду.

- А не сможешь, а не сможешь.

- Смогу, смогу...

- Но я избранец судьбы.

- Нет ты изсранец судьбы а я санитар!

- Ты как с санитаром разговариваешь?

- Ах ты! - тут Никаноров пошел в атаку. Ловко увернулся от направленного на живот ножа, но противник тоже был не лыком шит. Спася шею, фальшивопоходщик кинулся с контратакой.

Накануне самосбора

Накануне самосбора ___ этаже из под конвоя бежали два отморозка: Коля Крюк и Куротруп. Произошло это так.

После очередной бюрократической рокировки было решено доставить обоих из одного специзолятора в другой. Время и место было рассчитано очень умно: на последнем этапе конвоируемых должны были поместить в лифт и отправить с глаз долой. Но лифт имел одну особенность, на которую однажды даже жаловались местные органы: лифт был расположен по центру длинющего коридора на гранцие между двумя коммунами и вся электрика там была неважной. Так-как таких особо ценных кадров конвоируют нечасто на эти дела смотрели сквозь пальцы. Досмотрелись: в самый ответственный момент по неизвестным тогда причинам погас свет. Конвоиры знатно удивившись такому не были готовы к дальнейшему: отморозки придушили их наручниками и обзавелись автоматами. Когда на другом конце сообразили что лифт едет куда-то не туда было поздно: джентельмены удачи высадились на глухом этаже и направились в неизвестном направлении. Впрочем, их было целых четыре: НИИ, замороженная база Корпуса, разъеденная последствиями мертвая зона (в этой истории это ружье чехова не выстрелит) и жилблоки с выходом к жд. Срочно были высланы оперативные группы блокировать их пути, но время упущено.

Коллекционер придирчиво осматривал концентраты выложенные спекулянтом.

- Детчка, и где ты тут видишь "жилки"? Где, конкретно, долбина?

- Ну, кхе, жилки, это понимаете ли... Ты вообще ублюдок в чужой хавке роешься какую-то хуйню ищешь, себя то послушай!

- Не цыкай на золотую породу, плебс. Еще раз спрашиваю, кидала хренова, где мои сраные мать их жилки? Я понимаешь к тебе перся за ними, в свое законное выходное время, а время деньги. Если бы ты продал мне жилки то мое время бы окупилось, понимаешь? А теперь хер там: мало того что я просрал время так еще и какой-то ублюдок хочет меня наебать на мои же деньги! Слушай, плати неустойку.

- Э ты че, озверел, долбоебина? Пшел вон, у меня клиент всегда прав а ты не клиент ты пиздабол.

- Я - Коллекционер. А ты - говорящий покойник, - он достал крупнокалиберную пушку, - и заплатишь мне сполна

- Ебнутый ублюдок, - хотел сказать последние слова спекулянт чтобы звучали круто...

Х. (нет правда, его имя совершенно не важно) трахал Бек уже час. Той даже надоедать начало, что для нее не характерно. Но такое занудное уебище.

- Почему тебя зовут четырехрукая? Руки-то у тебя две. Помню, когда служил в колониальных, тогда человеком был, до контузии, начотряда говорил, что "за этой стеной чудесная страна. Там мутанты-амазонки шлюхи с шестью руками! Только представьте..." Нихера там подобного не было. Была там только смерть и смрад. Наш танк пробил стенку первым... В потемках этого ужаса были видны гигантские залы с колонадами какие редко видят жители хруща. В таящей опасности темноте затаились недруги: они выжидали. Вгрызшись в бетонную крошку мы выпустили осветительный заряд и только тогда поняли всю глупость такого поступка. Адская каннонада из всех орудий ударила по месту пробития Бреши. Один я только выбрался оттуда и был представлен к награде... Так почему четырехрукая, почему?

- Хорош пиздеть, - голая Бек стояла перед ним. ТТ был направлен прямо в лоб, - прощайся-ка с жизнью, брехло, - пуля, однако, влетела в матрац. Удивление быстро сменилось решительностью.

- Э-эх. Ну ты и дура, - эти слова вылетели вместе с шквальным огнем припрятанных ранее пистолетов пулеметов. С такими шлюхами ему приходилось иметь дело, да... О нет, только не с такими! - так тупо валить бывшего ГЦ из ударной группы! Пхаха. - Расстрелянная, она лежала перед ним голая и нелепая, раскинув руки с токаревыми. Из трех неаккуратных отверстий начала стекать гонимая сердцем на волю кровь.

- Избавиться бы от мертвой сучки, - и тут он сделал ошибку на миллион, или сколько там Проги выделяют на одного ГЦ - отвернулся.

Щелчок.

- Ну и рожа бля, - воистину, физиономия бывшего (бывших не бывает!) ГЦ выглядела плачевно. Бек с силой тряхнула третьей рукой и припрятала обратно. Где же эта херь. Ну где же эта блядь херь херота хрень херотень херовая херобора хренучее хренотство... Вот она!

Часики мерно отсчитывали время грядущего самосбора. Кстати, не так уж много и осталось. Считанные часы...

- Позвольте, Вениамин Васильевич. Если бы альфа-слой не реагировал при поглощении то ваше предположение и можно было бы принять на веру. Но - увы.

- Где тут противоречие? Я рассматривал это дело в спектральной полосе, соответствующей прикидкам Мохова.

- Вениамин, Веня! Ну вас там не учили не доверять авторитетам, а? Мохов этот. Ух, этот Мохов.

- У вас какая-то к нему неприязнь? - сказал Вениамин Васильевич с чувством, будто решился прыгнуть в бездну.

- Неприязнь или приязнь не должны мешать научной работе, верно? Мы в любом случае ищем истину.

- Но какие конкретно замечания к работам Мохова?

- Это не ваш уровень, ВВ. Вам еще расти и расти...

- Мать твою, не продаются! - отрезал билетер.

- Но срочно нужно ехать. У меня предчувствие...

- Бля ну я то тут причем? Ты сюда и с коликами чтоль придешь, дебил?

- Не лягай, - вмешался Пимен, - простите щенка за дерзость, но у нас правда нет мест.

Иногда к гемрошлюзам приходят существа будто самозародившееся в бесконечных углах лестниц. Двигаясь тихо и легко как тень, преодолевая сотни этажей они живут своим мастерством, превращать окружающую материю в полезные вещи. В ликвидационных циркулярах за ними закрепилось презрительное прозвище "бродячий элемент" призывающее с осторожностью относиться к ним и при всяком неудобном случае проверять на человеческую сущность.

На этаже было достаточно оживленно, только закончилась рабочая смена и комнаты начали наполняться повседневвностью. Мастер направился трудоустраиваться.

Пароль введен. Хах, этот лопух, право, лопух, носит его прямо в кармане халата: никто дескать не заметит. Хер те.

Ряд колб с образцами. Гудение рефрежиратора.

- Открывай, свои!

Электрик Петрович был запредельно рад: вот она фортуна, стучится прямо в дверь! Не кинули, чертяги...

Вошли двое: один рослый, пригнулся при входе, и с глазным имплантом. Второй жутко истеричный, запнулся о паркет и чуть не упал.

- Падла, паркеты у тебя знатный пиздец.

- Как есть.

- Так, щас тебе долю выдадим. Где бумажки?

Тут у него закралось подозрение. Ствол был на всякий пожарный приклеен под столом.

- А иди ты, - нащупал он ствол, готовый в любую минуту...

- Дурак ты, Петрович, - увесисто сказал рослый, - я видел твое микродвижение головы при вопросе про бумажки. Ты даже за тайну не продашь нам свою жалкую жизнь. Колян, выдадим ему долю?

Петрович ломанулся вбок: инкстинкты не обманули, стол снесло кошмарной очередью.

- Долю драгметом тобишь свинцом, хах? - послышалось из укрытия Петровича вместе с каким-то подозрительным писком.

- Бля у него эммитер!

- Бумажки хватай и пиздуй!

- Ебанутый? Щас ебнет!

- Откуда у этого чма эммитер, Куро? У них вообще стволы запрещены.

- Я не поростой электрик, дебилы. Нет бля, говорящие покойники!

Там где стояли отморозки флахнуло.

- Ты торгашок меня неправильно понял. Валить тут тебя было бы слишком дешево. Я человек бережливый и свои крутые фразочки, в отличие от тебя, берегу.

- Ч-что тебе надо? Урод! Я ментов позову.

- И они тебя расстреляют как спекулянта.

- Тебя на тот свет с собой заберу.

- Не заберешь. Хехехе.

- Какая цыпа, ва!

- Ага-а. Хочешь сейчас или чуть позже?

- Сожалею, но у нас такого добра хватает, - сказал Пимен неопределенно махнув в сторону крайнего вагона, - но за выдающиеся способности милости просим.

В бок Пимену и билетеру уперлись дула.

- Это мать вашу ТТ. У него предака нет. Будете выебываться порешу.

- Простите милочка, но у вас две руки и они заняты. А у нас с Прохором четыре и незаняты. Вы, дорогуша, только и можете что держать а настоящее оружие не держали. Уверен, вам эту безделушку продали вчера спекулянты в магазине игрушек.

В ее глазах пробежала усмешка.

- Не, дебил, свои фокусы оставь своим несчастным шлюхам.

- Я вооружен и осведомлен о тебе, Бек, весьма хорошо.

- Эти стволы еще недавно были обогреты долбаными пулями. Из них был завален ГЦ.

Струсивший Прохор присвистнул.

- Не поддавайся дурак! Блеф-не блеф а зайцев мы не возим!

- Не будь ты машинистом, я б тебя угандошила...

Из конторы по трудоустройству лучилось светом. Потом свет выбил дверь и слепя устремился на соседнюю стену. Однако, полизав ее, начал медленно угасать.

На месте чиновника по трудоустроству сидели обугленные ноги в дорогих штанах.

- Да мать твою, опять неудача!

Грохот прокатился по этажу. Неведомое излучение проделало дыру в нескольких блоках, по следу уже был пущен шпик из наружки. Благо, большая часть людей была на заводе и в пробитых блоках было либо пусто либо сидели только старики и дети.

- Феерический долбоеб! Этож надо так промазать.

- Бегом, бегом! Сюда менты подтянутся, то-то весело будет!

Петрович упрямо огрызался из гладкостволки. Многозарядной.

- Какой подонок однако!

- Выкусите уебки! Билетов вам не видать, только разве на тот свет! Хахахаха.

- Чо за тот свет? Мутная херня у чернобожников?

В отделении НИИ Слизи завыла тревога. Оперативный отряд уже гремел берцами.

- Несанкционированный доступ к образцам Из-Б. Срочно оцепить! Преступник ниишник, будет действовать хитро но обосрется ибо идиот.

- Поразительно товарищ командир! Как вы определили?

- Это дело отдает интеллегентской обидкой, - сплюнул командир, - кому скажи нужны эти пробирки с говном?

- Но по слухам, товарищ командир, кто выпьет из т.н. пробирки с говном собственно т.н. говно приобретет сверхсилы. Как вы это прокомментируете?

- Во-первых, тебе знать не положено. Во-вторых, а нах мы тут нужны если бы это говно не давало бы сверхсил? Тогда бы хватило обычных ликвидаторов

- Точно, товком, даже вонючие ликвики тогда бы и справились.

- Все хорош пиздеть, он направился к СХ-10р

- Что значит СХМ-10р, товком?

- СамоХод Механический 10-и рукий...

К мило беседующим с девушкой машинисту и билетеру подошли двое. Один... да вы и сами знаете.

- Слышь начальник, у нас тут билетики завалялись...

У Бек скользнула шуточная мысль.

- Отдайте мне третий билет

- С какой... - и тут в него уперся третий ТТ. В Куротрупа четвертый.

- У нас только два билета.

- Ага. А ты не киборг а твой товарищ не Коля Крюк. Гоните, а.

- Слыш, давай подгоним, такая чика.

- Бля и ты...

- Л-ладно, проходите, вы трое. Прохор, билеты пробей.

- Только без фокусов, знаешь за что меня Крюком прозвали?..

- Еще раз повторяю: мы не нуждаемся в механиках. Особенно таких оборванных, - деловито заявил Прохор.

- Но мне нужно трудоустроиться. У меня есть даже рекомендательное письмо от товарища Суслова.

- Какое нахер письмо? Пшел вон.

- Вот, он тут пишет: "Все, Игорь, меня зовет Лизочка, спать..."

У Пимена от умиления навернулась слеза.

- Как это... трогательно. От самого Суслова? Того самого товарища Суслова?

- Да, от него.

Сука. Су-у-ука. Из транспорта был только велосипед. Видимо не там повернул, идиот... Через особенно тонкие потолки донеслись звуки берцев. Ловушка. Сейчас начнут стягивать кольцо. Вдруг раздался грохот.

- Назад, назад! Это гравэммиссия!

- Откуда вы знаете, товком?

- Знаю-ю!...

В образовавшуюся дыру в стене Вениамин Васильевич затащил велосипед и поехал. Они еще долго не решатся сунуться в эту комнату.

Сон без начала и конца

Похоже на непрекращающийся нудный сон без начала и конца. В общежитии, среди серых, таких же как я людей это странное чувство, вечное сомнение в реальности неотступно преследовало меня. Сосед, рабочий Ронаальдыч как-то заметил, когда мы ждали на остановке.

- Знаешь, в коридорах нашего общежития иногда пропадают люди.

Мы часто выпивали с ним, тот рассказывал невозможные истории из небывалой жизни и иногда мог позволить себе сказать что-нибудь такое. И действительно, стены общаги будто жили своей серой потусторонней жизнью, выпивали все соки из людей, превращая страдания и радости в серый, неподвластный чувствам бетон. И бывали случаи, когда человек, мучимый духовной жаждой ходил к титанику на кухню, испить водицы и не возвращался, терялся в бесконечных коридорах. Пропажу замечали не сразу. Сначала человек не появлялся на работе. Спрашивали, знает ли его кто. Никто не знает, хотя это и общага. Потом, на следующий день, пропавшему выписывали штраф и только на третий кто-то додумывается позвонить в милицию. Почему-то пропадали люди совсем ни с кем не знакомые, будто это бесплотные духи прописались в списках, исправно ставили подписи и платили за коммуналку. Участковому прибывшему на место ничего не оставалось, последние видившие пропавшего свидетели - бетонные стены, покрытые облупившейся зеленой краской. Нечего было и делать, списывали в пропавшие по пьянству и закрывали дело.

Как сейчас помню, собрались мы с Аней, Ронаальдычем и Кали. То ли обмывали что-то, то ли день рождения чей-то справляли.

- Таких было немало, - говорил поддатый Ронаальдыч несвоим визгливым голосом. Я сидел еще более поддатый, ничего не понимал и все хотел ухватить маляршу Анну за выступы грудей.

- Фи, нахал! - ударила мне пощечину Аня. Калистратов, коллега по цеху, забулькал.

- Буль-буль-буха-бульха-бульха-ха-ха-ха!

- Тише, бля... я не докончил. Мало того что их немало, я...

- Что? - спросил с вызовом я.

- Видел... как пропал так этот... как его...

- Забыл! Ха-ха-ха-ха! - заразительный все-таки смех у Ани.

- Забыл, - согласился Ронаальдыч, - но я видел! Он шел испить водицы. Я как раз вышел тогда в коридор. Света не было, сами понимаете, только открытая дверца давала едва подсвеченный след. Я знаете ли, курил и смотрю, человек, мучимый жаждой. Идет. Во тьме его шаги слышились, отдавались эхом. Они становились все более гулкими-гулкими, глухими, точно мой пешеход ступал по ковру заплетающимися ногами. Я подумал что это у меня уши заложило, щелкнул пальцами. Нет, пальцв слышу хорошо. А шаги... Шаги все глохли и глохли, будто их съела сама темнота. Мне стало отчего-то совсем тревожно, будто я увидел что-то недозволительно, ну знаете, затаскают потом... Будто я уснул так с сигаретой, и только ее огонек красной кометой рассекал тьму. Не докуривая, я потушил сигарету и поспешил к себе...

- И-нтел-лигент! - гордо произнес Калистратов и Аня глупо засмеялась, я заржал и даже Калистратов начал булькать. Только Ронаальдыч, странный человек, остался серьезен, - а собственной тени не боишься?

- Кали, да ты доебал, правда было! Я тебе говорю! - закипишился Ронаальдыч. Он поочередно обращался то ко мне, то к Ане, будто за поддержкой. Потом сам как будто задумался над тем какую глупость сморозил и начал хихикать как ненормальный.

Однажды я подхватил странную бессоницу. После смены, страшно уставший, я не мог уснуть и повинуясь невнятному порыву я шел в ночные коридоры общаги, пустые и бесконечные. Во тьме выкрученных лампочек меня часто посещала мысль, что есть жизнь настоящая, будоражили смутные воспоминания, будто давным давно все было не так. И иногда в коридорах это чувство усиливалось, оно доводило душу до исступления, до изнеможения, становилось трудно дышать, ноги подкашивались. Я все списывал на съедающую меня болезнь бессоницы.

Временами казалось, что за углом находится страшная опасность, что стоит мне подойти туда и обратной дороги не будет. Поддаваясь малодушию, я обходил такие места. По слухам, в общежитии ночами бродил бездельник убийца и было страшно и смешно представлять среди тысяч серых лиц эту одну единственную безумную усмешку, нездоровый блеск в глазах. В ночи коридоры наполнялись неописуемыми являениями. Однажды, прохаживаясь я наступил во что-то липкое. "Вот дерьмо" - подумал я.

- Ты охерел? - услышал я из под ног, - пшел вон отседа! - и мелькнула в темноте пара глаз с вертикальными зрачками.

Заседание писательского клуба

Заседание писательского клуба не задалось с самого начала. Давняя потасовка Джонни и Трэвола дала о себе знать.

- Джонни, эта песочница слишком мала для нас двоих, - сказал Тревол вынимая револьвер. Джонни улыбнулся, в его руке уже лежал револьвер.

- Трэв, ты же не хочешь сплясать канкан со сломанными в шести местах ногами и пальцем засунутым туда, где еще не бывало света? Хватит играть с зажигалкой, прыгая на скакалке у заправки Трэв, эта акула слишком крупна чтобы бодаться с мелюзгой типа тебя.

Судья Элтон вскочил с места.

- Господа, я призываю вас к...

- Заткнись нахуй, дед ебанутый, - сказала Трикси, его секретарша, - дай посмотреть как эти два дебила друг друга поубивают нахуй.

- Иди нахуй, шалава блядь, - судья отвесил Трикси пиздюля, Джонни направил на него второй револьвер.

- Я не позволю чтобы гнида троебучая, судья недотраханый указывал моей телке че делать, ты меня понял, танцор диско из семедисятых, потерявший честь в боях с ебанутыми гусями?

Элтон вкрай охуел.

- А не на того ли ты напал, Джонни-бой? Я вижу ты такой важный хуй, направляешь свои игрушечные пистолетики направо и налево, - судья достал из кармана детонатор, - я заминирован нахуй. Мне вообще на все похуй, говно. Понимаешь?

- Тихо, тихо блядь, - вскочил со своего места Тихомиров. Всем стало как будто стыдно. Джонни и Тревол засунули стволы обратно, судья сел на место и даже Трикси слегка покраснела от своей ругани. Она все-таки приличная девушка.

- На повестке дня стоит следующий вопрос, - продолжил судья Элтон речь, - мы имеем существенный недостаток в текстах. Их никто не читает и не издает. Мы регулярно проводим конкурсы рассказов, там попадаются интересные экземпляры, - мои например, - но так и ни разу не было, чтобы был хорошо написанный рассказ. Предполагаю, это следствие чьих-то преступлений. Подумайте сами, сколько раз вам приходила мысль о гениальном? Много, уверен. Однако, никто из вас так и не смог написать хорошей прозы. Так что, я считаю, надо...

К сожалению на этом моменте погас свет. Когда свет вернулся на место (где-то через полторы минуты) судья Элтон лежал с ремингтоном в обнимку, будто сам застрелился. Однако.

- Шума не было, - догадался Тихомиров. Но улики показывали обратное: в Элтона явно стреляли, явно из ремингтона.

Трикси завизжала.

- Спокойно, спокойно, - сказал Джонни, сам знатно охуевший от происходящего, но тем не менее сохранивший присутствие духа. Трэвол презрительно хмыкнул, чем вызвал неудовольствие прочих.

- И что?

- Кто убил Элтона?

- Элтон явно не застрелился, - рассуждал Тихомиров, - тогда он, был убит недобровольно.

- Но он мог выпить яд, - предположил Джонни.

Трикси перестала визжать.

- И этот яд разнес его башку... - продолжил Джонни.

- Чушь, - заверил Тревол. Трикси все ще была в шоке.

- Сам ты чушь

- Че сказал.

- Че слышал

- Ну ты продублируй для слабослышащих

- А ты это когда стал слабослышащим?

- А почему ты на вопрос не отвечаешь? Ссышься да, Джонни? Боишься обосраться? Боишься, что не вывезешь? Что я вызову тебя на дуэль со своей крутостью, крепко сваренными прутьями, переплетающимися подобно путанам, отхлестаю по щекам твою отсутствующую как таковую честь? Ты, баблишко на винишко, кошелек дырявый, ходячее недоразумение, умеющее только пиздой гвозди забивать в гробы несбывшихся надежд?

- Попизди мне тут обезьяна голожопая, жлобяра кучисранская, может ты хотел наебнуться, так поздравляю ты наебнулся, наебал и проебал, что еще? Ты доебал, говно, хуйня, залупа, челн. У нас, если ты не заметил трупак, дед сдох, а ты пиздишь как заведенный массажер для залупы, понимаешь, что дед не сам наебнулся блядь?

- Ему помогли, - начал что-то подозревать Тихомиров. Он подозрительно и с подозрением осмотрел свое окружение. Среди этих людей прячется убийца. Прекрасных, добрых людей. Я не говорил, но они знакомы очень давно, и знают друг о друге почти все, были дружны почти как семья. Убийца это хитрый, коварный человек, цинизм его граничит с безумием. Он мало того что бесшумно убил деда, он совершил дьявольски точный расчет, подгадал отключение лампочек. Или...

- Похуй на деда, - сказал неожиданно Тревол, - сдох и хуй с ним. Заебал.

Треволу определенно не нравился дед.

- Тревол, тебе определенно не нравился дед? - вкрадчиво спросил Тихомиров?

- Как сказать... Мне не нравилось, как он критикует мои рассказы.

- А тебе, Джонни?

- Я полностью доволен его критикой.

- Кто убил старика?

- Раскольникова.

- Ха-ха, пиздец, - подала голос отошедшая от шока Трикси, - я думаю так. Старика убил ты, - она ткнула пальцем в Тихомирова, мудака блядь. Тихомиров очень удивился ее жесту.

- Но почему я?

- Потому что ты мне не нравишься, уебок. Понимаешь? Не-нра-вишь-ся.

- Давайте восстановим последовательность событий, - предложил Джонни. Он отличался, мать ее, рассудительностью. Как и Тихомиров, - гаснет свет. С какого хуя?

- Свет точно не гасили по плану. Остается одно, убийца воспользовался своими знаниями электрики и вставил в проводку механизм, который должен был погасить свет, - сказал внезапно остепенившийся Тревол.

- И что он сделал? Посмотри, шума не было, это раз. Но посмотри на старика, - они посмотрели на старика. Его башка была разнесена напрочь, - как такое можно сделать тихо?

- Может быть мы все оглохли от этой меры? - сказал Джонни.

- Звуковая граната, - догадался Тихомиров, - значит, преступник имел звуковую гранату и познания в электрике. И этот кто-то - здесь.

У всех, даже у убийцы, прошли мурашки по коже.

- Думаю, вы понимаете всю опасность.

К вам посетители

- К вам посетители.

Честно говоря я был даже рад. Отложив модную книжонку про то как люди взаимодействовали с чудными инопланетянами сказал:

- Введите товарища посетителя!

Товарищ посетитель был невзыскательной внешности, будто ему вежливо покивали в полицейском управлении и послали ко всем чертям.

- Вам покивали в полицейском управлении и послали ко всем чертям, потом на выходе из Сторожевого вас поймал оборванец с косым глазом и выразительно попросил помочь. Вы, как человек добрый, пошли за ним и вдруг поняли, что заблудились. А оборванца и след простыл: вы точно на пару секунд отвернулись и уже оказались в пустынных улицах ставшего таким чужим и неизвестным города а в ваших руках вертелся странный прямоугольник из картона. Вы тотчас заметили его и не памятуя как он у вас оказался прочли: там и был адрес по которому вы прибыли со своим чрезвычайно интересным делом, я угадал?

Товарищ даже не был ошарашен или удивлен. Он смотрел угрюмо. Я подумал что тогда и вправду дело серьезное.

- Что ж, вы весьма догадливы. Мое дело крайне серьезно.

- Близко от вас живут представители этого новомодного культа?

- Как вы догадались? Впрочем, вы профессионал.

- Очень просто, - стараясь не обращать внимания на его не сильно восторженный тон, - Вас выдает то что от ваших ботинок исходит специфический запах Ъ которой пользуются...

- Да, да. Это очень интересно, детектив. Однако я хотел бы поговорить о деле.

- Сер, из мелких деталей появляется крупнач картина. Никто как сыщик должен это знать лучше всего. Я - сыщик, а вы нет, поэтому незнание таких простейших вещей, так и быть, вам прощаю.

- Согласно слухам, полученным мною числа 11 сентября текущего года в отделении Королевской полиции на Сторожевой-стрит вы, ШГХ, неуказанного года рождения предоставляете услуги частного детектива за вознограждение (в том числе денежное (включая также лучшие условия по кредитованию), имущественное (как движимое так и недвижимое (в том числе и в качестве аренды)), моральное и так далее).

- Вы догадливы. Так в чем заключается ваше дело, сер?..

- Мне неудобно называть свое имя ибо я известный литератор, зовите меня мистер Джо.

- Как скажете, мистер Байден, буду впредь называть вас Джо.

- Но как вы узнали.

- Элементарно, Джо! Ваше имя написано на трости которую вы забыли в полицейском управлении. Не беспокойтесь, сейчас ваша трость в надежных, то есть моих, то есть метафорически выражаясь в надежных моих руках.

- Можете оставить себе, это была запасная.

- Теперь к делу, мистер Джо. Кажется из-за ваших работ, - тут я указал на газету, - вам приходят странные письма?

- Как вы догадались. Да, мне приходят письма. Странные. Можно даже сказать тревожные, мне, право, жутко их читать. Но чтобы это было связано с моими работами...

- В своих работах вы описываете странных инопланетян. Люди были вынужденны разработать достаточно специфический способ общения с ними и вам получилось его описать в виде серии пассов и выкриков, так?

- Так, сер детектив. Однако причем тут письма и культ живущий по соседству?

- Терпение, мистер Джо. Помните ли вы странные письма до публикации своих работ?

- Нет, их не было.

- Таким образом можно предположить, но еще не заключить, что выход работы как-то повлиял на тех кто отправляет письма. Конечно, вы можете сказать что тут может и не быть взаимосвязи. Я сам до последнего времени не был в этом уверен, но детективное чутье подсказало мне рыть именно в этом направлении. Я послал моего хорошего знакомого, доктора В. посмотреть что и как у вас на квартире. Доктор осмотрел почтовый ящик и достал из него письмо. Произведя дактилоскопию он пришел к неожиданным выводам. Он вдруг заметил, что от письма странно пахнет...

- Когда вы его посылали?

- Мы еще дойдем до этого, - попытался я увести от неудобной темы, доктор еще не вернулся, но успел послать оборванца со всем мною изложенным, - далее...

- Подождите. Ведь я не закончил: мне сначала покивали и потом послали ко всем чертям в другом полицейском управлении, не на Сторожевой. Тогда я пошел домой, ибо это было поздно вечером и когда я подходил к дому то увидал что кто-то хочет пробраться внутрь. По крайней мере я так тогда думал, этот кто-то всего лишь рылся в моем почтовом ящике. Я же сказал ему: простите, сер, но вы кажется ошиблись почтовым ящиком. Тот вскрикнул что он доктор и его претензии каких-то алкашей не волнуют. Я заметил что трезв как стеклышко и вообще это мой дом. На это доктор начал гнуть прутья и говорить что служил в колониальных войсках. Я достал бутылку вина припрятанного для празднования публикации новой главы и ударил ей по голове доктора. Тот назвал меня дураком и скрылся...

- Нет, о точно нет, это другой доктор, уверяю вас, - ай да доктор, ай да В.!

- И после этого я и решил что письма посылают опасные люди, раз у меня под дверью появляются какие-то доктора и хотят залезть в дом.

- Вы храните ключи в почтовом ящике?

- Как вы догадались?

- О нет, просто предположил... Давайте к делу: далее доктор решил разыскать улики доказывающие что письма шлют именно те кто их шлют. Неопровержимая зацепка уже бывала у него в руках, это именно вышеозначенное письмо. Он пошел по следу и тот привел его в соседний дом. Там как раз происходили какие-то звуки. Подумав что это праздник и там можно будет напиться до свинского состояния доктор решительно шагнул туда. Однако его замыслу не удалось осуществиться: в здании были какие-то представители какого-то культа. Доктор быстро притворился одним из них, прошел через secuirity и оказался на самом служении. Там была раскрыта книга и из нее читали фрагменты. Доктору пришлось ждать окончания, после чего все начали выпивать и плясать. Доктор в этот момнт тихо захлопнул книжицу и на ней...

- Что там было, не томите. Мне очень интересно узнать, - сказал мистер Джо скучающим тоном.

- Там была ваша фамилия. Это была ваша книжка. После этого доктор двинулся прочь из собрания, на ходу он уже начал обдумывать варианты того что это было. Скорее всего, размышлял доктор, эти культисты решили что фантаст получает какие-то откровения из сверхтонких миров а потом пытается передать их людям. Но обычные методы тут невозможны его сочтут сумасшедшим. Тогда тот решил действовать тоньше: кого в наш просвещенный 19ый век считают непостижимым и несомненно научным? Ответ напрашивается сам собой: зашифровать в бульварной книжичке как общение с инопланетянами оккультные практики. Те кому надо поймут, профаны же будут читать и хлопать глазами, но просить добавки, ибо интересно. Таким образом можно публиковать откровения на широченную публику.

- Вот это да. Сер детектив, поразительно! Но кто и зачем слал мне письма?

- Это интересный вопрос, - сказал я слегка снисходительно. Все-таки имеющему аналитический, как у меня, ум несложно было бы сообразить кто и зачем, - элементарно, сер Джо. Письма вам слали из налоговой службы так как ваши романы расходятся значительно лучше чем планировалось.

- Но почему...

- Этот вопрос еще находится в разработке, сер Джо. Доктор по выходе из штаб квартиры культа направил свои стопы по Бейкер-стрит, прямиком сюда, поднялся по лестнице и...

- Здравствуйте, ШГХ! - из распахнувшейся двери вышел веселый и чрезвычайно оптимистичный доктор В. - здравствуйте, сер...

- Джо. Сер Джо.

- Сер Джо. Вы должно быть тот самый писатель?

- Тот самый.

Таким образом очередное дело было раскрыто. Можно было посидеть около камина и покурить трубки в ожидании новых дел.

В баре

Свистящий Финк плюнул в граммофон. Тот поплевался и завел унылую джазовую мелодию. Бар, прокуреный и утрений, пустел. Сидя в углу Кик пил виски и думал о далекой галактике. Поигрывая шарами коротала время скучная Тифани. Игра велась без счета противника и ставок: самая ужасная привычка. На самом деле ничто не предвещало визита Клереми Баббинса - завзятого подработника, кутежных дел мастера.

- Че тухлим?

- Ты иди или пей или иди. Надоел, Баббинс, - Финк угрюмил глаза в кружку, будто увидав там что-то нехорошее.

- Нормалек. Я че вообще тут один недоволен? Давай музончик поставь.

- Стоит.

- Это нудятина для старперов.

- Ты старше меня, Клер.

- И че? Я молод в душе, дядя.

- В душе ты молод... как часто там бываешь?

- Хорошь острить! Дай выпить э?

- Че?

- Ниче! Ну и сервис, мать его.

- Не нравится - проваливай. Дикси.

- Не знаю никаких "Дикси". Налей Королевского.

- Нет.

- Тогда - Классического.

- Увы, сегодня нет.

- Может, Чемское?

- Сегодня утром допили последнюю пинту.

- Баварское? Чешское? Питерское? Клюрог? Козел? Прышмалей?

- Все выпили, уважаемый, увы.

- Так и быть, у вас точно должно остаться Немецкое, со слегка ароматными нотками альпийских лугов где испокон веков не выращивают хмель.

- И этого нету.

- У вас вообще есть пиво?

- Конечно, это же бар.

- Да замолчите вы уже! - крикнул Клер бубнящему самому с собой психофренику. Тот достал скрипку и затянул нудную нудистскую нудятину, - где я его могу получить?

Дуэль

Из багажника можно было видеть двух хмурых бугаев в смокингах.

- Ты что, шутить изволишь? Из этого пугача не подстрелить и грача, - с сомнением обратился левый к правому.

- Тебя натаскали, что раз ствол, то сразу дрын? Эта пушка снесет башку почище твоего сраного ремингтона.

- Ну так взял бы мой сраный ремингтон, я не хочу стрелять из этого страпона!

- Сомкни уста, Бельбо, у нас нет других пушек. Босс сказал чтобы было шито-крыто, без говна и разбитых витрин.

- Я приехал нормально так пострелять, Тони! И побить сраные витрины!

Бельбо и Тони достали из багажника подержаного форда маленькие пушки. Кажется, это были дамские браунинги. Они двинулись в сторону приземистого двухэтажного здания "Банка Диджильмана".

- Слушай, Тони, если меня тут кенты увидят, засмеют.

- Мы будем в масках, дебил.

- Да поебать, меня узнают по сицилийскому выговору, - не успокаивался Бельбо.

- Мы все здесь с Сицилии, - напомнил Тони.

- Кроме громилы Соренцио.

- Его там точно не будет. Соренцио сейчас работает на Фассини, телохранителем.

- Фассини? Не знал что дон Куллкаццо решился на конфраонтацию с доном Кавальери, раз ставит своих парней сторожить его личную кость в горле.

- О, брат. Столько произошло пока ты был в отъезде. Давай возьмем этот сраный банк, я тебе расскажу что да как.

Тони и Бельбо надели наски, зашли в банк.

- Всем лежать нахуй! - выкрикнул, на правах старшего, Тони. Люди запаниковали, кто-то лег, кто-то стоял в оцепенении, - тебе особое прглашение нужно, плешивый?

- Это ограбление? - оторопело спросил клерк из-за стойки. До него медленно доходило.

- Нет блядь, мы просто прогуливались с братаном вооруженные до зубов дамскими браунингами и решили поиграть в русскую рулетку в банке! Иди сюда, дебил, ты нам нужен. Альберто, - обратился Тони к Бельбо, - дай господину служащему ствол.

- Альфредо, у меня только своя пушка, - виновато кинул через плечо Бельбо, обводя стволом зал, - может без этого?

- Молодой еще, - разочарованно сказал Тони, - не понимает нихера. Веди в хранилище, быра, пшел!

- Н-но, но... - забормотал клерк. Внезапно появившаяся кассирша, пришла на шум из смежной комнаты, сначала оторопела, потом решительно сказала.

- Отпустите его! Негодяи! Грабители! Я копов позову!

- Оу, да ты крейзи. Пшел вон, плешивый, у нас меняются планы. Альберто, кретин! Дуй сюда!

- А эти?

- Похуй. Если кто шевельнется, я башку тому разнесу!

Тони схватил миловидную кассиршу и давай лапать. Бельбо ему.

- Ан... Альфредо, нам надо еще...

- Надо, надо! Бери этого дурака, пусть ведет тебя к вкладу Ника Шермана, номер ячейки 223, бегом!

У дона Кавальери случилась трагедия в семье. Убили его лучшую лошадь - Бориса, фаворита скачек, на которых в последнее время хорошо поднялся дон Кавальери. Жестокий убийца прокрался в особняк ночью и напоил коня никотиновой отравой. Когда охранник Якопо услышал странный шум в конюшне, то подумал, что это босс развлекается с блядями. Но когда послышались выстрелы, он сразу понял: босс конечно тот еще развратный ублюдок, но чтобы стрелять в блядей...

В конюшне было темно. Кровавый свет месяца заливал конюшню, в нем выделялось шевелящееся, темное пятно. Приблизившись, Якопо узнал в пятне конюха Максимиллиано, его брата, и бросился к нему.

- Я... Якопо... отомсти з-за... за меня... сраный ублюдок в капюшоне, живодер... он убил Бориса! Когда же я вступил с ним в неравный бой, то он... он сказал мне, что пора бы мне сдохнуть...

- Максимиллиано, нет! Не умирай!

- Поздно, Якопо. Он попал точно в цель, хороший стрелок... кхе-кхе... и еще, Якопо...

- Что? Что такое, Максимиллиано?

- У него не было сициллийского акцента... - прохрипел Максимиллиано на последнем вздохе.

Огромный, размером с хороший спортзал, кабинет дона Кавальери был заполнен напряженной тишиной. Перед ним, восседающим в кресле доном Кавальери, на коленях сидел Якопо под прицелом старинного ружья, спусковой крючок которого через блок был привязан к рукояти кинжала, который за острие держал в зубах Якопо. Такие экстренные меры Дон принял дабы избежать самого страшного - лжи.

- Якопо, скажи, что случилось с моим несчастным Борисом?

- Он повиб, дон Кавальери.

- Но Борис был здоров, значит ему помогли. Кто помог Борису, Якопо?

- Я не знаю, кто помоф Бовису, но он гововил бев фифивийфкого аффента, таф фто фмею фвевововить фто это кто-то ив Куввакаффо.

- Хорошо, помогите Якопо, он сказал правду, - после того как от Якопо отвели ружье, дон Кавальери продолжил, - Якопо, я поручаю тебе найти убийцу Бориса.

Инспектор Скотт А. Скотт безуспешно боролся с новой зажигалкой. Чиркая, он сохранял равнодушное выражение лица.

- Скотт, что значит эта твоя А.? - спросил Скотта его новый напарник, - Андерсон? Александр? Аллан?

Скотт добыл огонь, задымил и позволил себе что-то вроде усмешки. На его суровом лице улыбка смотрелась бы неуместной, устрашающей.

- Если догадаешься сам, Бренди, то так и быть, скажу.

- Эх, придется стать детективом. Ты тут недавно...

- Да и что?

- И то, что я не просто так пришел, а принес дело. Его поручил босс, сказал что только ты сможешь раскрыть.

- Серьезно? Так и сказал?

- Так и сказал! Что странного?

- Да так, я думал эта продажная ублюдина только бумажки подписывать умеет.

- Ты так договоришься.

- Могу позволить. Ты тут недавно...

- Уж поболе вашего!

- Нет, в принципе в американской полиции недавно. А я давно и порядки знаю. Повторюсь: могу позволить. Что за дело?

- Ах дело... - Бренди даже растерялся, так его увлекла беседа о чинопочитании, - дело такое. Двое неизвестных грабанули банк. Один трупешник, одно изнасилование и еще надпись, вот фотокарточка...

- Не интересно, - раздраженно отмахнулся Скотт, - что украли?

- Какую-то чепуху, вскрыли несколько ячеек, взяли, согласно описи, бумаги, документы...

- И это по твоему чепуха?! Бренди, это самый сок, самая писечка! Какие-то документы!

- Но это не доверенности, не чеки...

- Хранить чеки в банке, ты вообще понимаешь, что несешь? Эти документы могут быть компроматом, если тебе на примерах понять проще.

- Да не было компромата, в том и беда. Просто какой-то вздор.

- Что же наконец они украли?

- Экземпляр книги Джулио Маскерони "Танец с тиграми", издательский дом Сцинтилла ди Дио, перевод на английский...

- Джорджио Фассини?

- Да... ты знаешь его?

- Господи, Бренди, где ты работал раньше?

- Постовым...

- Понятно. А перевели тебя сюда, потому что штрафы хорошо выписывал?

- Н-нет, поймал вора...

Скотт выпустил дым и посмотрел в окно. За окном копошился грязный, мерзкий большой город.

Джорджио Фассини, про которого так много говорили весь предыдущий рассказ, был обычным переводчиком. Или не совсем обычным. Он переводил книги итальянских классиков триллера на английский, используя весь арсенал подворотных шуточек. Даже переводы названий не избегали его остроумия. Так "Danza mortale" Мартилльетти превратился в "Балет самоубийц, или бомж с топором", а "Sangue Vendicativo" Морриконе в "Печального кабальеро". И сейчас, когда он трудился над переводом "Kebab fatali" Сильвии Блуд к нему постучали. Соренцио вошел в рабочий кабинет.

- Там какой-то хмырь по вашу душу. Что сказать?

- Шли его нахер, - недовольно пробурчал Фассини, отрываясь от тетрадки. Потом подумав, добавил, - хотя постой. Что ему надо?

- Хочет узнать, что вы делали вчера с восьми утра до восьми вечера.

- Детектив?

- Типа того.

- Частный?

- Не легавый.

- Тогда шли его нахер, - и Фассини продолжил увлекательный путь по роману госпожи Блуд, - и не забудь зайти за моим гонораром в банк Диджильмана, чек на столе

- Будет сделано.

Когда Тони и Бельбо выходили с награбленным из хранилища, было вроде бы тихо. Заложники лежали. Вдруг из сортира вышел высокий мужчина.

- Соренцио, - не сдержался Бельбо. Соренцио достал револьвер, направил на Бельбо. Повисло минутное молчание.

- Друг, я узнал тебя по характерному акценту, - торжествующе начал Соренцио, - даже если ты уйдешь от меня, то не избегнешь мести дона Куллкаццо, твое имя...

Выходивший следом Тони быстро перехватил браунинг и выпустил в Соренцио три пули, хотя тот уже доставал второй револьвер, для Тони.

- Типа самооборана, - сказал Тони.

Поспешно удалились, ограбление не заняло и двадцати минут.

- Тони, но это же только сраная книжица, - возмущался Бельбо когда уже они ехали по хайвею.

- Ясен хуй, Альберто, нам она и нужна!

- Нахуя нам книжица. Да еще и в переводе блядского Фассини. Я предпочитаю читать в оригинале. Например его "Кредит доверия" - полная дрисня по сравнению с оригиналом, "Trova il polso". Он совершенно проебал линию Лауры и Чезаре, сведя все к шуткам про жопы и хуи, а там была драма на уровне лучших строчек из пьес Джованни Мели.

- Слушай, я сам не высокого мнения о деятельности Фассини. Но эта книга очень нужна боссу. Подумай, зачем этому Нику Шерману хранить в банке такое говно?

- Может быть он прятал в говне алмазы?

- Соображаешь, Бельбо!

- Когда-то давно он работал постовым и по совместительтву шестеркой в руках продавшегося мафии с потрохами босса. Так как Фассини знал и английский и итальянский, считалось, что он сможет наладить контакт между полицией и мафией. Поэтому вместо своих прямых обязательств он часто ездил по разным "подработкам". В случае чего босс мог запросто избавиться от него, не жалко. Но Фассини... - тут инспектор Скотт затянулся сигарой. Выдохнул дым. Продолжил, - выбрал иной путь. Он частенько почитывал итальянские детективы, триллеры. Бульварное чтиво. На этой почве он сошелся с тогда еще набирающим вес Кавальеро. Как-то шестеря, что-то по бутлегерству, он разговорился с гангстером Кавальеро. Говорили о континентальной литературе. Сговорившись, что Майринк сильно проигрывает в оригинале, Кавальеро предложил Фассини на спор перевести кого-нибудь из палп фикшона за две недели. Тот перевел и так они организовали издательский дом. Как местный коп ты должен знать все эти охуительные истории, Брендон.

Брендон виновато потупился.

- В этой истории замешан Фассини, значит и интересы Кавальеро и их вялотекущий конфликт с Куллкаццо. Очевидно, все это не спроста.

- Ограбленая ячейка, кстати...

- Принадлежала Нику Шерману, да, я знаю. Ты знаешь Шермана?

- Кажется, это страховой агент.

- Верно, Брендон. И знаешь что характерно? Через него страховали свои активы и Кавальери, и Куллкаццо. Понимаешь?

- Не понимаю, - честно признался Брендон и потупил взгляд. За окном как ни в чем не бывало шумел дневной город, такой тихий и аккуратный на первый взгляд.

- И я не понимаю. Мы всего лишь напали на узел противостояния двух влиятельнейших мафиозных боссов Америки. В пересечении оси абсцисс и оси ординат - бездарная макулатура Фассини.

***

Прошли века

Прошли века, быть может тысячелетия. Ссохшиеся до точек аккуратных и мертвых городков места обитания текнов больше не выказывали угрозы. В момент близкий к заходу красного и грустного светила были призваны мы направляющей силой на разведку в одну из таких капелек скорбной жизни. Там почти не осталось текнов в основной форме, но там могли водиться прекрасные бактерии, единственное, что неподвластно текнам в их странном стремлении заполнить внутренней пустотой внешнее пространство. Вооружившись копьями и камнями мы небольшим отрядом двинулись на уставленную кубическими камнями поляну, городок. Пространства между ними были заставлены чахлыми деревцами из стали, по ночам от них исходило глупое свечение, ведь текны давно видят во мраке. Мы двинулись по пустым улочкам, текнов не было. Они слишком любили вещи называя их предметами. Вкладывая в них свои души, они растеряли тела и утеряли основную форму. И хорошо это было для нас, ибо самые опасные они были в основной форме. Но не теперь. Они никогда не могли думать вместе, но словно научившись их умы в едином порыве пришли к заключению, которое и стало таким грустным концом. Из домика раздалась речь, будто кто-то говорит сам с собой

- Обратщая внимание на свою форму я неизбежно выворачиваюсь в порыве тошноты. Но в своем нынешнем виде я лишен возможности тошнить, что конечно неплохо, но тошнота преследовавшая меня всю жизнь и находившая свое естественное завершение в акте очищения желудка имела метафизические причины, теперь же она имеет и метафизическую форму. Тошно жить, тошно жить, тошно жить, тошно жить, тошно жить...

Речи раздавались из шкатулки с катушками и конденсаторами соединенными в диковинно-архаичные узоры, старая работа текнов. Мы видели тени без того, что могло бы их отбрасывать и тени говорили свои темные сердца.

- Ты безусловно знаешь про жутких демонов живущих в пещере глубоко в шахте, не говори что это выдумки, я лично их запечатывал туда, я лично таскал их за шиворот, чтобы они узрели глубины шахт.

- Поделил общество?

- Поделили и они поселились там. Теперь эта конченая история... окончена. Окончена окончательно. Оконечена окончательным образом.

- Демоны вырвутся на свободу...

- Нет, это уже невозможно. Точнее возможно, но им тут совсем нечего делать. Смысл в их заточении пропал как и само заточение, смешно сказать, я один помню про это заточение, иначе бы все забыли, так все равно. Стражи давно не нужны там.

Город теней и безумных голосов. Мы слышали и видели их пустое дыхание слегка колышащее мертвые цветы. Подбираясь все ближе к самой большой доме мы были уверены, что не столкнемся с иными формами жизни, однако они говорили между собой на языке намеков и притч.

- Вы можете тут остаться... - говорила особь с двумя тонкими ногами.

- Мне здесь... нечего делать... - отвечала особь с ногами по сильнее, утопленными в просторные штаны. Мы не решились напасть на них в том не было нужды, хотя и интересно посмотреть внутреннее строение основной формы. Основные формы разделились прямо около высокой домы со шпилем: направо и налево. Мы искали места будущего промысла и не были торопливы: на нашей стороне время и природа. После недолгих отношений вокруг поднявшихся вопросов, мы усмотрели в доме существо похожее на стул, шевелящий своими стальными ножками точно винтами. Рядом с ним стоял обруч на котором балансировала фигура, напоминающая силует. Фигура не выступала за пределы обруча и подобно флюгеру сохраняла его направление. Табуретка не желала остановиться и ее пришлось пнуть.

- Как невежливо. Это же я, - раздался со всех сторон стонущий голос неизвестного происхождения. Мы были ограничено осмотрительны, так что этот голос был сущностно принадлежен к фигуре на обруче и табуретке, - я владетель городка, все сведующий и все понимающий. Последние люди были здесь недавно, но таких странных существ как вы мне не приходилось верить. В каком-то смысле я пускаюсь в авантюру полагая вас разумной или хотя бы понимающей речь сущностью. Предметы, к которым все сводится, не всегда обладают пониманием происходящего, хотя и в понимании скоро отпадет необходимость вместе с тем, что может понимать. Понимание без понимающего не существует. Раньше, много раньше, когда вас не было как сущности волевой, были дискуссии, стоит ли одушевленному сущему придавать те же права что и душе обремененной телом. В конечном счете суд постановил считать душу сущим и таким образом любое сущее, любой объект может быть наделен сущностью. Когда неустойчивость и непрочность человеческой жизни стала очевидной мы перестали быть такими несвободными. На немой вопрос отвечаю только то, что больше нечем заняться, как не пересказывать старые истории сущему с неопределенным статусом...

Кажется, табуретка снова хотела затянуть свой монолог.