Последняя воля

Глава 1

Дело под номером 202503010915. Самоубийство. Согласно найденной записке, обвинения не могут быть предъявлены, и всё случившееся является актом собственной воли.

Сама же записка оформлена на нескольких листах формата А4. Почерк неровный, рваный, содержащий много острых углов, что говорит о нервозности автора. Большое количество исправлений и добавлений текста свидетельствует об изменённом состоянии сознания. Данные выводы подкреплены содержанием предсмертного послания, в котором подробно описаны причины, следствия и действия, к которым прибег умерший. Последующее повествование — переписанные, упорядоченные и приведённые в хронологически верный порядок записи, найденные на месте смерти.

1

— Каким я представлял себя в тридцатилетнем возрасте, когда мне было лет, может, восемь или десять? Успешным. Счастливым. Состоявшимся. Достойным. Каким я являюсь? Успешным. Состоявшимся. Не счастливым. Не достойным. Хотя, если подумать, на рубеже тридцатилетия у меня было всё, после перехода через девятку в конце третьего десятка, половина была утеряна из-за собственной глупости. И пусть меня никто не винит, и оправдательный приговор был дан мне на основе всех собранных следствием данных, я-то… я-то знаю, что виновен… и это знание никто никогда не сможет у меня отобрать.

Кто-то когда-то сказал: «Мир кружится и кружит голову. С возрастом ты все больше становишься частью этого водоворота, пока тебя не смоет, как в унитаз», — и я совершенно согласен с этим высказыванием. Со мной именно так и случилось.

Я работал в медицинском учреждении. Занимался трансплантологией. Казалось бы, как пацан, которому не было и тридцати, добился таких высот?! Да, всё очень просто, на самом деле. Я был влюблён… и влюблён в медицину… У моей жены было проблемное сердце. Мы познакомились ещё в школе. Она была умной, красивой, сильной духом, но здоровье, а именно сердце… В общем, думаю, понятна та причина, по которой я стал тем, кем я стал к своим тридцати и кем был после размена четвертого десятка.

В общем и целом, трансплантолог — почти бог, который переписывает судьбы; можно сказать — алхимик, который заменяет прогнившие узлы энергетических центров человека на другие, забирая их у других, создавая химер. Вот и я чувствовал себя всесильным и делал всё, что только мог, не только для жены, но и для нуждающихся.

Так за несколько лет количество спасённых жизней сделало мне безусловную репутацию. Со всего мира люди искали встречи именно со мной, и я принимал всех, кому можно было помочь. Были и те, чьё положение исправить было нельзя. В такие моменты мне было больно говорить с просящими о помощи, и я каждый раз видел перед собой не их, а супругу, за которой ухаживал и присматривал.

2

Она хотела детей. Мы много раз говорили об этом. Я просил потерпеть, подождать, пока не найду хорошее сердце и до того момента, пока оно не станет её частью. Я умолял не спешить, объяснял, что это слишком большой риск, но она настаивала:

– Если со мной что-то случится, ты не останешься один, – говорила она. – С тобой навсегда останусь я в глазах девочки или мальчика, или и девочки, и мальчика, что будут звать тебя «папа».

И в какой-то момент я перестал сопротивляться… должен был продолжать! Должен был быть сильнее и не поддаваться! Должен был…

Она забеременела. УЗИ показало, что нашим ребёнком станет девочка. И я разорвался на части… на всепоглощающую радость и панический страх. С этого момента жена поселилась в клинике, а все планы, связанные с трансплантацией сердца, изначально, отодвинулись на несколько лет.

Ежедневно, несколько раз в день, я приходил к ней и присылал сестёр. Кажется, за нашей жизнью наблюдали как за сериалом. Несмотря на это, я благодарен всем тем, кто так или иначе принимал участие, потому что они сделали всё, что только могли, прекрасно понимая, что больница стала для нас домом, пусть домом больница быть и не должна, как минимум потому, что это совершенно неправильно.

Ещё, и я это понял позже, на всё время заботы о жене, я должен был отказаться от других пациентов. Отдать их другим трансплантологам. Я должен был только помогать, но не вести самостоятельно! Понял, что должен был больше отдыхать, потому что из-за усталости человек способен совершить огромное количество самых разных ошибок… критических… так случилось и со мной.

3

Время шло. Срок подходил к своему завершению. Состояние моей жены пусть и было стабильным, но эта стабильность была неопределённой, а всё потому, что сильно ограниченная активность в течении дня, гормональная перестройка и сам плод, так или иначе, давили на сердце. Она держалась как настоящий воин, оставшийся в одиночестве на заставе перед бесчисленной армией врагов. Она улыбалась, хотя все понимали, насколько ей тяжело и сложно. Бледная кожа, тяжёлые мешки под глазами, неровное дыхание говорили о её состоянии даже больше, чем она сама могла представить. А у меня был завал. Готовилось несколько операций, и клиника, можно сказать, стояла на ушах в поиске донора или доноров.

Вообще, мы искали обладателя первой отрицательной группы крови с хорошими показателями. Я понимаю, насколько циничной и даже мерзкой выглядит эта формулировка, но мы действительно ждали смерти молодого мужчины или молодой женщины, чтобы спасти шесть человек. Мы ждали ту самую, чей вклад не разменяет жизни в соотношении один к одному или один к двум. Хотелось закрыть все потребности одновременно.

Меж тем, я уже готовился к самому худшему. Постоянно был на связи. По телефону и договаривался с лучшими докторами насчёт того, чтобы они и их люди в любой момент были готовы принять нас с женой. Я просчитывал все возможные варианты, и от этого, можно сказать, совсем не ел и не спал, при этом продолжая работать на пределе сил и возможностей… даже пациенты, которые были на волосок от смерти, начали заботиться обо мне. Стыдно…

Они смотрели на меня такими глазами, типа: «Док, нам нечего терять! Мы и без того благодарны тебе за все труды и за всю проделанную работу! Расслабься! Отдохни день! Побудь с женой!» – и я понимал, что они правы, но не мог! Не мог…

4

Наши мольбы богу были услышаны, и в больницу поступил молодой парень с первой отрицательной группой крови. Он расплатился за свою любовь к адреналину, просто разбившись… погрузившись в кому, из которой, как было понятно, выхода не было.

Настал самый сложный момент… самый сложный этап, который подразумевает под собой работу с родственниками. С людьми, надежды которых придется разрушить, разорвать ради надежд и возможностей других людей.

И я пошел разговаривать. В очередной раз приводил аргументы и доводы. И это, на самом деле, самое сложное в выбранной мной профессии – договориться о смерти.

И вот я стоял перед родителями парня и рассказывал о сложившейся ситуации. Думаю, на тот момент, только готовясь стать отцом, я не мог оценить их чувств. Для меня это было рутиной. Неприятной, да, но цель оправдывала жертвы. Тем более что мне сообщили, что его сердце должно было подойти! Сердце должно было подойти, и я был готов рискнуть всем! Был готов! Но для начала дал родителям предполагаемого донора несколько дней, чтобы принять решение, пусть и понимал, что времени нет ни у уже перешагнувшего на ту сторону парня, ни у пациентов, ни у жены.

Несмотря ни на что, распоряжение на проведение всех возможных и невозможных анализов было выдано, и началась суета. Анализы и исследования превратились в бесконечный водоворот, в котором тонули медсестры, я и несколько других докторов, которые были заинтересованы в быстром проведении операций.

Скажу кратко: все складывалось самым удачным образом. Оставалось только получить разрешение от родственников и пройти семь кругов ада, связанных с бюрократическими вопросами.

5

Спустя несколько дней родители того парня пришли в клинику. Как несложно догадаться, выглядели они плохо. Это нормально в подобных обстоятельствах. Я пришел к ним, чтобы поздороваться и еще раз провести цикл осмотра, который от меня требовался. Не могу сказать, что я надеялся на чудо... я видел перед собой человека, душой стоящего на той стороне, но с телом, которое цеплялось за жизнь. И я хотел бы сказать: «Как было бы здорово, если бы он открыл глаза, вернулся и больше не покидал бы своих близких», но мне необходимо было другое… вот такая вот сложная профессия…

Результат был прежним. По сути, мозг парня был совершенно мертв... больше в нем не было никакой информации. Молодой мужчина превратился в оболочку. Отформатированный жесткий диск, поврежденный во время стирания… и я об этом рассказал. Другими словами, конечно, но рассказал. Просто у меня не было выбора: рассказывать или нет. Была лишь обязанность, и я её выполнил, вновь погрузив родителей и других, кто знал парня, в печаль. Однако у меня была и другая обязанность, в связи с которой я должен был продолжить разговор.

Спустя, не знаю, минут десять, может, пятнадцать или двадцать, покинув палату, я вздохнул. Не с облегчением, нет. Испытывать облегчение от чьей-то смерти могут только близкие и родственники, понимая, что это принесет покой лежащему на койке. Я вздохнул от переполнившего меня чувства надежды и благодарности, потому что разрешение было получено, и это значило только одно – несколько спасенных жизней по цене одной, уже утратившей возможность вернуться в наш не идеальный мир.

6

Все шло хорошо. Анализы были, можно сказать, идеальными! И это было удивительно! Это было фантастически и прекрасно в то же время! А еще все те, кому так нужны были органы, впервые за долгое время улыбнулись. А вот я – нет. Причина была простой – решение о пересадке сердца моей супруге было принято, и это значило сразу две операции подряд.

Риск был невероятно большим, но другого выхода не было. В связи с чем обязанности были распределены среди лучших трансплантологов клиники, а мне пришлось отправиться в другое место… ненадолго… чтобы быть с ней во время операции под названием “кесарево сечение”.

И тут тоже все прошло быстро и гладко… дочку поместили в кувез, без этого было никак, а я тут же отправился с женой на скорой в клинику для следующей операции.

Время было не на нашей стороне. Оно, словно испугавшись, бежало прочь, но у нас получалось следовать по пятам.

Прибыв в отделение, её сразу приготовили к операции. Я готовился самостоятельно. Остальное уже ждало нас в операционной, в том числе и сердце. Совершенно здоровое сердце, о котором мы так мечтали.

7

Когда все было закончено, я, совершенно без сил, подошел к стене, припал спиной и сам не заметил, как сел на пол. Ассистенты просто наблюдали со стороны. Они пусть и не понимали моего состояния, просто потому что понять такое может только прошедший через подобное, но я чувствовал их переживания.

Минут через пятнадцать нас перевели в подготовленную палату. В этот момент я допустил вторую роковую ошибку. Я забыл поставить телефон на зарядку и просто убрал его в сторону. О первой скажу чуть позже, так как именно она стала началом конца, которого можно было избежать…

Как бы то ни было, на момент, когда я ушел из поля видимости сотовой связи, все было даже не нормально, а именно хорошо. По плану. Как надо. Мне казалось, что годы, посвященные поиску спасения, были потрачены не напрасно! Я смог вздохнуть полной грудью! Почувствовал опьянение и наконец уснул. Это была третья роковая ошибка. Обычный сон… Казалось бы, что в этом такого, особенно после пережитого?! А я вам отвечу – все! Совершенно!

8

Я проснулся в ординаторской. Открыл глаза и первые несколько секунд не мог понять, что происходит. Я уснул в палате, а проснулся в совершенно другом месте. Сам не знаю, как так получилось… возможно, меня разбудили и в беспамятстве попросили уйти… не знаю! Поэтому, проснувшись, я не понимал, что происходить и только когда память открыла свои двери, сразу подскочил.

Впечатление, что все случившееся было сном, заставило выбежать в коридор и отправиться на поиски персонала клиники. Времени на это ушло немного. Всего несколько секунд, но я их пережил с ощущением, будто прошло несколько дней.

Медсестра смотрела на меня испуганными глазами. Поначалу она не понимала, о чем я говорю. Это и понятно… сейчас, вспоминая обо всем об этом, осознаю, что сказанное было практически бессвязным, а предложения являлись наборами слов. Да, я старался достучаться до нее, будучи в состоянии перманентной панической атаки... да, я не мог сосредоточиться и поэтому пугал девушку, никогда прежде не видевшую меня таким напуганным, взволнованным и полностью дезориентированным.

Когда же она поняла, что я пытаюсь узнать, то улыбнулась и сказала, куда идти. Еще она сообщила мне, что я спал практически сутки и все попытки разбудить увенчались провалом.

Я поблагодарил её и со всех ног отправился туда, где лежала моя супруга. По пути я хотел позвонить в родильное отделение, но вспомнил, что телефон разрядился…

Я не стал озадачиваться поисками зарядного устройства, решив, что все хорошо. Мне казалось, что после всей проделанной работы иначе и быть не может! И поначалу все так и было… жена пусть и была в тяжелом состоянии, но все показатели были стабильными. Наконец у меня получилось выдохнуть. Я провел у нее в палате некоторое время и наконец отправился поговорить с коллегами, которые в одно время со мной проводили еще шесть операций.

Они отчитались о том, что все и идет по плану. Это не могло не радовать. Впервые за последнее время я улыбнулся, но прошло еще несколько часов, и ситуация сильно изменилась.

9

Мы сделали все, что только могли. Благодаря какому-то чуду, этот парень, ну, он был идеальным донором для всех, и совпадения были по пяти и шести антигенам, но!.. Началось отторжение. У всех, плюс-минус одновременно. И мы широким шагом направились в ад… я направился в ад. А все потому, что главным куратором всех пациентов был именно я! И теперь я скажу о главной ошибке и первой, которую допустил… все очень просто – я поспешил… до этого случая, я давал людям лишнее время для подготовки. Чтобы препараты в полной мере вступили в силу! Да, такой подход тоже был рискованным, но этот риск был совершенно другого рода!..

В общем, все попытки подавить иммунные системы пациентов с полученными органами проваливались одна за другой! Я и другие специалисты клиники старались изо всех сил спасти тех, кто нам доверился; тех, кому мы подарили надежду!.. но один за другим они начали уходить от нас, и только моя жена держалась, и то, скорее всего, потому что находилась в очень тяжелом состоянии и просто спала. Все время спала… это я так думал, что она просто спала. На самом же деле, она впала в кому, и из-за того хаоса, который обрушился на клинику, ни у кого не хватило ни времени, ни прозорливости, чтобы проверить её состояние! А в это время она умирала, медленно и находясь в забытье…

Рассказывая об этом сейчас, я понимаю, что она уходила не так, как остальные пять. Ей, в этом плане, повезло больше. Она не чувствовала мук и боли… и не проходила через семь стадий, что недавно были отброшены в сторону. Она – нет. Другие пять пациентов – да… и это было кошмаром, воплотившимся наяву для всех: сотрудников клиники, родственников и пациентов, прошедших операцию по замене органов.

10

Я вошел в палату, посмотрел на показатели и понял, что уже слишком поздно… оставалось только отключить аппарат жизнеобеспечения и смириться. Я даже подошел и протянул руку, чтобы совершить простое, но невероятно тяжелое действие, но замер. Застыл. Словно время остановилось, и я в этом времени. Даже мыслей никаких не было. Была лишь тьма, обступившая меня со всех сторон; больничная койка, на которой достаточно быстро умирала моя жена, и аппарат, все реже фиксирующий удары не так давно трансплантированного сердца, не желающего стать другом другому владельцу…

И так я стоял… а потом меня оттащили в сторону… сотрудники клиники, конечно же. Они сделали это для того, чтобы подступиться к койке и предпринять хоть какие-то действия в попытке спасти хотя бы одного из шести пациентов. Я же прекрасно понимал, что это бесполезно. Смирение пришло быстрее, чем я мог того ожидать.

11

Медсестрам пришлось меня откачивать. Точнее, возвращать в более-менее адекватное состояние при помощи медикаментозного вмешательства в виде капельницы. А еще они забрали мой телефон и наконец поставили на зарядку.

Это случилось, наверное, спустя полчаса после того, как спасительный раствор, по капельке, начал проникать даже не столько в тело, сколько в душу и голову.

Так вот, они забрали телефон и тот начал заряжаться. Первые несколько минут он не включался, показывая графическое сообщение о том, что необходимо немного подождать. А мне и спешить уже было некуда… проклятье! Да я даже забыл о том, что стал отцом! Что моя дочь находится в другой клинике и лежит в кувезе! Что она ждет своих родителей… меня!

Я не думал об этом ровно до той секунды, пока не начал получать сообщения… их было так много, что мне захотелось разбить телефон, бросив его в стену, но я сдержался. Я понимал, что меня будут атаковать родственники почивших, но… меня словно бросили в ванную со льдом.

Не знаю… не буду вдаваться в подробности… не вижу в этом никакого смысла. Не хочу. В общем, дочка, только придя в этот мир, сразу отправилась вслед за мамой и тоже по вине сердца.

12

Данная записка не просто так лежит сверху, пусть и является последней. После прочтения прошу незамедлительно начать действовать.

Вот и вся моя история. Точнее, вот и вся история моего краха.

Да, я старался держаться. Да, пусть и было доказано, что моей вины в смертях нет и все те, кто мог бы обвинить, этого не сделали, но!.. я сам чувствую свою вину и жить с этим не смогу. Поэтому прошу считать принятое мной решение – единственным верным! Никто в случившемся не виновен. Я сам захотел этого и решил идти до конца.

Органы, которые я отписал семи разным людям, надеюсь, приживутся. Таким образом я надеюсь искупить свою вину не только перед теми, кто положился на меня и кого я подвел, но и перед богом, если он есть… в чем я сильно сомневаюсь после случившегося… что он сможет простить тот тяжкий грех, который привязан к самоубийству заповедями и так далее… и если рай есть, что хотя бы на несколько минут меня пустят к моей семье, чтобы повидаться!

Прошу использовать данное послание как завещание и последнюю волю. Список имен и номеров телефонов со всеми дополнительными данными находится на столе, рядом с этой исповедью. Также прошу использовать мой банковский счет для оплаты счетов выбранных мной пациентов в клинике, остальные средства прошу направить на развитие трансплантологии и сердечно-сосудистых заболеваний.

А теперь, сразу после звонка в полицию, я введу себя в состояние искусственной комы, чтобы мое тело было передано в соответствующую клинику еще живым. Надеюсь, что все это кому-нибудь поможет и кого-нибудь спасет…

И с этой надеждой я прошу у всех прощения и ставлю точку на своей карьере, на себе и жизни.

Эпилог

Расследование по делу 202503010915 было закрыто. Виновных в данном инциденте нет.

Тело незамедлительно было передано в соответствующую клинику для исследования, после которого семи указанным в записке людям, которые друг друга не знали, но знали умершего, была произведена операция по пересадке.

Повторная проверка граждан не выявила никаких нарушений. Все они живы и проходят сложную терапию, для повышения шансов приживаемости органов.