Последняя надежда

Глава 1

Мальчик уходил домой из школы в последний раз. Привычным движением закинул тяжеленный портфель за плечи и шаркая потрепанными ботинками шел через знакомые дворы. Деревья, стоявшие вдоль подъездов, плясали сбрасывая листья с шершавых плеч. Скрывая лужи причудливых форм от мимо проходящих людей. Юный Дима уже в незрелом возрасте догадался о том, что осень – пора унылая и уж точно не самая приветливая.

На лицах людей, прям как зимой на окнах, отпечатался заметный оттенок грусти и общего беспокойства. Все куда-то спешили быстрее обычного и передвигались нехотя, совсем не оглядываясь на прохожих. Недавнишняя зеленая пора вместе с радостью методично сменилась на пожелтевшую и осыпавшуюся под ногами листву. Дворники усердно, кто как мог, подметали улицы, нарушая покой разваливших у подъездов котов. Пытаясь выгрести печаль из сердец жильцов, сжигая проклятый мертвецкий желтый окрас.

Каникулы объявили совсем неожиданно. Даже до нового года не дотянули. Однако грустить о времени без школы детям не приходилось. Дима, едва дотянувшись до кнопок домофона, набрал знакомые цифры и задумчиво всматривался в глубь двора. Качели, на которых он совсем не давно резвился, медленно покрывались ржавчиной. В нескольких местах краска даже выцвела, а кое где совсем облезла. Звук из динамика домофона прервал размышления, раздался извечный вопрос:

– Кто? – спросил женский ласковый голос.

– Я! – радостно произнес мальчик.

Дверь подъезда открылась с привычным пиликающим звуком. Игриво перепрыгивая со ступеньки на ступень, как уличный сорванец, школьник едва не споткнулся несколько раз. Остановился, собрался с силами и поднялся по лестничной клетке к порогу. Замок двери был открыт. Дверная ручка сдалась от первого же касания руки. Мама на кухне готовила что-то очень вкусное. Запах жаренной картошки улавливался с нижнего этажа. Непоседа успел лишь разуться и бросить портфель в прихожей. Затем сразу, не сумев сдержаться от любопытства, внесся на кухню.

– Чем у нас тут так вкусно пахнет? – поинтересовался Дима.

– А то ты не знаешь? Оладушки готовлю, твои любимые, по бабушкиному рецепту, – Мама, занятая готовкой, ответила из-за спины.

– Бабушка с Дедой не придут? – удивленно спросил малыш.

– Дедушка приболел, а бабушка поехала подругу навестить.

– Очень жалко, мне Дед обещал, что расскажет какую-то интересную сказку, – Дима поник.

– Иди лучше руки мыть. И мигом за стол, – проворчала мама.

Нахмуренный Дима забежал в туалетную комнату и тщательно вымыл руки. Пока он принимал водные процедуры, мама приготовила практически все к полноценному обеду. На кухонном столе в красивой тарелке с национальным узором уже лежали несколько драников. Рядом стояла соусница со сметаной и разлитый по кружкам чай. Школьник удобнее уселся на любимый кухонный стул и тайком за маминой спиной обмакнул один драник в сметане. Мама с полной тарелкой супа повернулась к Диме, застукав юного вора на месте преступления.

– Ну, чего ты как маленький, знаешь же, что сначала первое, а остальное потом.

– Мам, ну это же мои любимые драники.

– Не драники, а оладушки, сколько тебе повторять!

– Драаа…ниии…киии, – протяжно произнес Дима. – Нас в школе учат говорить правильно.

– Ешь давай! – мама, как строгая учительница, показала рукой на суп.

Малыш медленно уплетал первое блюдо. Горячий куриный суп мог порадовать разве что чахоточного больного, но никак не веселого вертлявого мальчугана. Мать наблюдала за парой мучительно проглоченных ложек с супом. Потом отвернулась к окну и всматривалась в даль. Листья с деревьев осыпались сильнее. Ветер разбушевался неожиданно резко. На улице становилось заметно прохладнее. Вечерняя тьма лениво проглатывала дом за домом, закутывая город в кромешной ночи.

Спустя пару минут, когда суп был уничтожен, в ход пошли уже и те самые драники со сметанкой. Дима, как голодный кот, вцепился зубами и проглатывал их, попутно запивая сладким чаем. Мама тоже украла у него пару штучек. Но главное, что все остались довольны и, конечно же, сыты.

Неожиданно зазвонил мобильный телефон. Мать вышла на балкон поговорить с кем-то. Дима краем уха попытался вникнуть в тему разговора, но ничего из сказанного не понял и решил занять себя чем-нибудь. В комнате Димы лежали множество игрушек. Но больше всего времени он игрался с Кубиком Рубика. Поражало его в кубике то, что из мириады возможных вариантов можно было найти всего одно верное решение, приводящее к успеху.

Дима часто игрался с ним, но собирал максимум одну сторону. Как только он не вертел его, как только не пытался, но выстроить несколько сторон одним цветом ему не удавалось. Он пробовал все возможные ухищрения, но в итоге, как и всегда, ничего не получалось. Дима мечтал, что когда подрастет, то сможет собрать все стороны воедино. А пока лишь тренировался собирать разноцветные квадратики одинакового размера на примыкающих друг к другу, как будто родных краях. Мама вошла в комнату и живо осматриваясь по сторонам скомандовала малышу:

– Выключай свет и доставай свечи!

– Кто звонил? Что-то случилось?

– Дедушка, – она ответила очень отстраненно, делая вид что думает о чем-то совершенно другом.

– Как он, поправляется? – испуганно спросил малыш.

– Конечно, – утвердительно ответила мама и глубоко вздохнула. – Помнишь, ты говорил, что дедушка сказку тебе должен был рассказать. Я ее до сих пор помню, дедушка мне ее тоже в детстве рассказывал, – настроение мамы быстро переменилось на более веселое.

– А зачем свет выключать?

– Так будет интереснее. Поверь мне. Мы раньше так с подружками постоянно делали в моем детстве.

Забежав на кухню, Дима вытащил из шкафчика пару восковых свечей. Так же нащупал в глубине шкафа поднос и положил свечи в него. Дабы не заляпать воском новенький милый уголок, сделанный мамой из кучи подушек и укрытый сверху одеялом. Из импровизированного шалаша послышался родной голос:

– Давай сюда, – крикнула мама в сторону кухни.

– Иду.

Малыш залез вовнутрь сооруженной крепости. Мама зажгла свечу, тепло от которой сразу заполонило крохотное пространство. Свет от свечи магически извивался внутри. Тяжёлые, будто свинцовые одеяла не пропускали и частицы волшебства, сотворенного темным холодным вечером. Малыш подсунул подушку под голову и лег поудобнее в ожидании интереснейшей истории. Мама внимательно посмотрела в черные, как бусины, глаза малыша. Прыгающие, озирающиеся по сторонам зрачки отражали медленно тлеющий фитиль и надежду на предстоящее чудо. Оставалось лишь начать рассказ.

***

Давным-давно в старых, при старых временах, рядом жили две деревни. Были они очень дружны друг с другом. Много добрых людей жило как в одной деревне, так и наоборот. Жители деревень сильно любили поболтать между собой, да сплетни по разносить. Но разделяла их широкая и могучая река, поэтому им приходилось часто переплывать на лодках с одного берега на другой. Иначе вовсе не узнаешь новостей от соседей или родни.

Одна из деревень назвалась Сардаял. Люд совсем простой был, зарабатывал тем, что рыбу ловил, да товары местные на лодках доставлял. Конечно, жили они беднее, чем в другой деревне, обычные вимарцы. Но девушек у них было больше, и были они чарующей красоты, нигде эдаких больше не сыскать. За одни косы их золотые, словно рожь живая на ветру, и душу отдать грехом не считалось.

А песни пели такие изумительные, что народ из соседской деревни на лодках каждый вечер добирался, только чтобы услыхать голоса девичьи. Женихи со всей округи съезжались свататься. Но невесты были верны народу родному и краю. Выбирали они в мужья всегда либо местных удальцов, либо же славных соседских воинов из Вимара. Веками поддерживалась связь поколений, туго переплетались корни родственных уз.

Вимар был большой деревней по местным меркам. Много тут было хозяйств, и много легендарных бойцов родом из этой деревни начинали свой путь. Они, как честные и простые люди, работали на полях. Кормили трудом ближайшие округи. А больше всего любили музыкальные концерты. Нравилось им после работы трудной послушать симфоний классических, да чаю с блюдец похлебать. И в знак доброй воли решили жители Вимара концерт организовать от местных умельцев для побратимов из Сардаяла.

Долго думали, как лучше приготовить все для праздника и когда. Но поняли, что на лодках вечно толпы народу будут перевозить из одной деревни в деревню другую. А без народу и праздник не праздник. И вышел тогда староста из народа на площади для советов, где все вопросы насущные решались. С предложением мост построить. Всем идея понравилась, большинство поддержало его. Собрались мужчины Вимара на следующий день, нарубили деревьев из лесу и принялись мост строить. От доброй души делали, да с намерениями благими, чтобы младших братьев порадовать.

Сардаяльцам не нравилось, что работу у них забирают. Что теперь на лодках только остается, что рыбу ловить, которой и так с каждым годом все меньше и меньше. Долго местные думали, что с мостом делать, как избавиться от него. Тоже собрали они совет на площади еще при свете дня. Да только сколько они, не думай, не решили ничего. И разошли по домам. Но хитрость взыграла в сердцах местного старосты. Подленький он был человек. Лицо у него не приятное, брови большие, а глазенки маленькие и бегают все время прямо никогда не глядят, боятся как будто всего на свете.

Зеленым прозвали его местные потому, как только об успехах вимарцев услышит, то сразу, словно жаба надувается от зависти. И думай, лопнет он прямо сейчас, да и поминай, как звали. Не растерялся Зеленый, прошелся ночью темною по родственникам. Все двери обстучал в деревне, к каждому в окно заглянул, созвал в имение свое. Собрал, кого смог, уж очень ему не терпелось про план свой рассказать:

– Мост этот, это смерть наша! – сказал Зеленый, оскалившись, посмотрев на племя родное, стоявшее в полукруге и свете лунном.

– Может даже лучше будет, чаще будем видеться с соседями, сначала нужно поглядеть, что дальше будет, – выкрикнул кто-то из толпы.

– Не соседи они нам, а подонки, – Зеленый пыхтел от злости.

– Что плохого в новехоньком мосте? Начнем перевозками заниматься. С лодок пересядем на повозки. Проживем как-нибудь.

– Плохо то, что будут они по землям нашим ходить, жен наших воровать. Старый, вот скажи, ты бы рад был если бы они дочку твою украли?

– Не то что рад, я счастлив буду. Все в девках сидит, моя бы воля, давно кому-нибудь бы уже да сбагрил, – толпа вокруг засмеялась.

– Это сейчас вам смешно, а когда они дел наделают, плакать все будете.

– Зеленый, ты конкретно говори, что удумал? – Старый, ударил тростью об пол.

– Мост они уже завтра достроят, и скоро плясать на нашей земле начнут, – Зеленый посмотрел звериным взглядом в толпу выискивая поддержку. – А мы то их мост и подожжем. И будут они нас просить на лодках возить и будут в долгу у нас. Навечно! – Он звучно рассмеялся точно умалишенный.

– Они наши братья, хоть может и неладное задумали. А ты дурак! – Старый, плюнул под ноги Зеленому, развернулся и ушел вместе с семьей.

– А ты что скажешь? – он повернулся к Кулаку.

– Я их тоже недолюбливаю, но так чтобы мост взять и сжечь, – Кулак недоверчиво покачал головой.

– Не хотите вы! Сделаю я!!! – безумно прокричал Зеленый, распугивая оставшихся гостей.

На том и кончилось собрание. Народ же по домам разбрелся. Подумали, рехнулся староста, может, луна с рассудком поиграла, разогрела головушку дурную светом далеким. Отоспится ноченьку и пройдет все. Человеком обратно воротиться на праздник да плясать сам будет похлеще Старого. Зеленый всю ночь не спал, думал, как бы ему мост подпалить. Решил обождать. Может, народ сам одумается и просить придет совета дельного. Народ пришел, но к не Зеленому и не за советом, а на праздник вимарский.

Молодцы́ вимарские мост достроили уже к утру, успели даже к пробуждению первых петухов. Устали труженики топорами махать, домой отправились сил до вечера набираться перед концертом. Встретили их дома, как героев. Староста каждого по плечам похлопал и по-дружески расцеловал. Любил его народ, хозяйственника родного, всем сердцем любил и окрестил его Мирным, от слова Мир. Поскольку боролся он всегда за люд простой и соседей за своих считал. Не различал он сардаяльцев от вимарцев, за братьев всех принимал. И смерти не боялся за дело правое. За всех готов страдать, лишь бы правда на земле жила.

Деревенька расцвела. Все жители приготовлялись к празднеству, собрались встречать собратьев местных. Приоделись в костюмы народные, всяк от младенца до старика. Ждали этого дня как будто всю жизнь. А жизни без братьев сарьядаяльцев и видеть не могли. Не хотели даже думать, что будет иначе, что жизнь может по-другому течь. Снарядили музыкантов инструментами. Целый хор организовали и, главное, самых талантливых приглашали. А народу все равно уйма набралась.

Настал вечер долгожданный. Первые сардаяльцы вступили на мост. По одному шли, не знали, чего ожидать. Страшно сначала стало. Думали, не выдержит, но мост так был искусно сотворен, что целая армия могла маршем пройти и не шелохнулась бы. Радовался народ, что не нужно теперь на лодках плыть, время драгоценное тратить. Легко по мосту перейти – и уже в гостях, в деревне другой. Все так и сделали, кроме Зеленого. Он не мог позволить себе позора подобного, чтобы к врагу да прямо в руки.

Однако проверить ему хотелось, что народ думает, как размышляет о происходящем. Решил Зеленый переодеться в облачения бродяги и незаметно на праздник нагрянуть. Накинул на себя плащ грязный, башмаки натянул дырявые, какие только смог найти, и прошелся по мосту, свежее сделанному. Поразил его масштаб, мог только он позавидовать таким сводам огромным и пролетам широким. А опоры, словно из скалы слеплены, но деревянные. Смотрит по сторонам на народ веселый и думает, что может вправду добро это. Закрались в сердце сомнения.

На главной площади Вимара все сияло, народ собрался поглазеть на концерт. Крыши покатых домов заполонила ребятня, ожидающая местной пляски. В центр вышел Мирный с приветственным напутствием:

– Здравствуйте гости долгожданные! – народ захлопал, что есть мочи.

– Для меня честь приветствовать вас! – Мирный, слегка прокашлялся и продолжил. – Народ Вимара от всего сердца и с теплом в душе строил мост, чтобы соединить народы, некогда разъединенные бедами. Но сейчас главное одно, что теперь не разлучит нас никто и быть нам братьями навсегда!!!

Толпа рукоплескала. Никто не мог ее остановить. Мирный смотрел на это из середины площади и расплакался от счастья. Потому что понимал, чем рядовой человек живет. Что надо ему немного, чтобы любили его и дома ждали. А дом теперь был для всех один. Не понимал этого только Зеленый, который спрятался за кустом и слушал речь любимца лучезарного. Завидовал он людям простым, ибо не понимал, что такое любовь. Не понимал, что могут любить не за что-то, а просто так! Всплакнул он тягучей тоски.

Мирный уходил с площади, пробираясь сквозь толпу фанатов. Дети кидали венки из живых цветов. Староста, проходя мимо ребят, останавливался и целовал молодецки юные лица. Сегодня и теперь навсегда он становился идолом для каждого, кому нужна его поддержка. Наконец-то усевшись в ложе, он подал сигнал о начале концерта. Жена, сидевшая рядом с ним, крепко сжала его руку. Она волновалась намного сильнее мужа. Но по праву главенства следующее слово переходило ей.

– Народ Сардаялов! Все вы знаете, кто я такая. Дочь мясника и библиотекарши. Из самой простой семьи. Всегда я любила вас, как и вы меня, но сегодня даю слово, что сердце мое отныне навсегда принадлежит вам. Клянусь и присягаю на верность народу общему! Во веки веков и до конца своих дней!!!

Толпа вокруг взревела. После слов трогательных всплакнули уж без малого все. Только Зеленый всматривался в лицо красавицы и вспомнил, что оно ему знакомо очень. Дочь мясника жила с ним через два двора. Все детство бегал он за ней, за косички дергал да в любви клялся. Но только не любила она его. Алчный он оказался и жадный, а сердце словно ржавчиной поедено. Такие в мужья не годятся. И тогда тоска переросла в гнев затаенный. Осознал он вдруг, что из-за зла и ненависти потерял судьбу свою. Поэтому-то мост и сжечь хотел. Хотел обиду всю изгнать из себя.

Музыканты зычно исполняли народные песни. Гурьба пустилась в пляс залихватский. Танцевали девицы лихие с молодцами удалыми, будто борьба меж ними. Но не зачем теперь сражаться вовсе. Раскрыл глаза народ, увидел, что мир пришел в их дома. Музыка полилась по деревне, разговоры веселые потянулись речкой извилистой. И стало в каждой избеночке тепло, и разгорелся свет из каждого оконца, прогоняя вечер дремучий.

Зеленый брел домой. Голову склонил и медленно проходил сквозь знакомые места. Не думал уже о своем обличении. Ступал через мост, не боясь, что узнает его кто-то. Уж ничего его сердце не тревожило более. Захотел он измениться теперь. Прискучило ему быть одиноким злыднем. Возжаждал он любовь сквозь себя пропустить и оставить там до погибели. И понял, что надо начать с себя. Добежал домой, скинул одеяния аскетичные и оделся, как вождю положено. Решил примириться со старостой, зарыть обиды старые.

Мирный сидел в ложе, спокойно наблюдая за чудесным торжеством. Сквозь толпу горделивой походкой по привычке чапал Зеленый. Глаза его были налиты кровью, знал, что через себя переступает, и боялся и ответа справедливого. Но все-таки подошел к Мирному.

– Рад, что счастлив наш народ. Большой вы устроили праздник. – Зеленый, пристально глядел в глаза старосте Вимара.

– Приятно поражен!

– Хотел забыть недоразумения возникающие и пригласить на ответный пир, в деревню нашу.

– Я принимаю приглашение. Всегда мечтал лишь об одном, чтобы народы наши жили в мире.

Зеленый откланялся. В сердце забился ручей доселе неведанных чувств. Тепло по венам заплескалось. Хорошо, что не вылилось. Шел он обратно, как под дождем, только дождь был внутри, и дождь этот смывал пороки, наросшие за года ненависти и мелких обид.

Дома, в имении своем, он упал на кровать и уснул, как младенец. Снилось ему, что, как клоун, пляшет в деревне перед вимарцами, что любят его, и стало добро от этого. Не хотел просыпать вовсе, но надо было народ оповестить, дабы праздник удался.

Созвал Зеленый сход. Народ пришел после празднества. Понравилось им кутить у вимарцев, думали остаться там, но что-то в сердцах их заставило вернуться в родные края. Лицо Зеленого переменилось. Смотрел уже не свысока на людей. Понял, что родные все теперь и что смысла нет злобу распространять по миру.

– Прощения прошу я перед вами. Был глуп. Все это время.

– Ошибиться может каждый, а вот признать вину – увы, – сказал, Старый.

– Предложение я сделал вимарцам. Завтра прибудут на праздник. Хочу показать, что мы не хуже их будем.

– Это мы поддержим. Соседей тоже надо баловать, – Кулак, одобрительно кивнул.

Народ поддержал старого. Почуял поступок взрослого мужчины, поверил в него. И начал подготавливать деревню к торжеству. Всю ночь украшали. Сделали все, уже к утру и спать улеглись до прихода гостей. Зеленый тоже помогал. На утро, пока спали все, Зеленый думал сидел, чем можно еще гостей порадовать. В это время, из далекой, но великой деревни прискакал посланник с предложением заманчивым.

– Письмо у меня для вас важное, – спешиваясь с лошади произнес молодой воин.

– Дел у меня много, кому я нужен стал? – Зеленый сидел за столом и думал, как лучше гостей разместить.

– Сэрам с острова Туманного нужны, предложение заманчивое.

– Слушая внимательно, – лицо Зеленого переменилось, захотел узнать, что такие гости дорогие в его краях забыли.

– Я зачитаю послание, а вы мне должны ответ дать: Приветствуем вас, почтенный. Слышали, что вы много для народа сделали своего, но гнетут вас соседи, не дают вам и вздохнуть. Поможем мы вам избавиться от их указки, но должны вы слушать нас во всем и повиноваться. А как врага разобьем, то ту же свободными станете и будете жить счастливо.

– Интересно это все, – Зеленый зачесал голову. В головушку дурные мысли полезли.

– Такие предложения раз в жизни даются.

– Согласен я с вашими сэрами. Одолел мне протекторат от врага народного. У меня даже план есть.

– Слушаю.

– План простой, но нужно, чтобы известие мое добралось до адресатов. И чтобы вечером, когда вимарцы на праздник к нам придут, вы мост подожгли. Диверсия не большая, но для дела великого. Потом на лодках окружите их с тыла и деваться им не куда. Перебьем мы всех и править начнем по правде, а не как они.

– Великолепно!!!

– Спешите, времени у нас не так уж много.

Парень вскочил на лошадь и погнал что есть сил. Зеленый испугался. Понял, что это его судьба прискакала. Что перебьет он завтра всех и станет королем деревень и будут любить его похлеще Мирного. Не смог он уснуть до вечера. Ходил по дому и план обдумывал. Грыз себя изнутри. Но не очистился до конца. Сердце его поросло лозой колючей. Такая уж у него душа проклятая. Не смог он добро в себя принять, задержать хоть на немножечко. Не готов к любви и поэтому всегда будет страдать.

Наступил вечер. В оконцах загорелись огни. Сардаяльцы ждали прихода гостей. Девушки сидели у домов и гадали на женихов красивых. Музыканты собрались у местной площади и распевались. Потянулись люди с другого берега. Все нарядные и готовые к празднеству. Ожила деревня как-никогда. Народ бродит по улочкам, ждет начала представления. Не знает, чем занять себя. Зеленый, как и положено, встречает гостей. Руки всем жмет и ожидает появления главного из них. Мирный вместе с женой пришли последними, сели на лавочках у центра площади и слушали речь Зеленого.

– Рад, что все сегодня пришли. Знаю я, как этого долго ждали. Чтобы дружбы была между деревнями нашими. Хочу я, как и народ мой, чтобы дружба наша была вечной, как мост, который теперь соединяет наши сердца! – Народ, захлопал.

– Празднику быть! – Выкрикнул Мирный.

Народ в пляску подался, как только музыка прозвучала. Все в танце варварском слились. Как две судьбы неумолимых, как два народа братских. И не было счастливее людей в тот миг. Пока не загорелся мост. И не свершился бой среди родных кровей.

***

Мама неожиданно замолчала. Выскочила из шалаша. Открыла окно, прочно вцепилась руками за подоконник, наклонилась вперед и стала прислушиваться к странным, доносящимся с улицы звукам.

– Мамочка, а чем кончился этот бой? – Дима спросил, аккуратно высунув голову из крепости.

– Бой продолжается до сих пор, – отстранено ответила она, продолжая сосредоточенно наблюдать за происходящим во дворе.

Дима поднялся с теплого места и подошел к маме, крепко обняв ее.

– Я очень хочу, чтобы победила деревня вимарцев, – тихо сказал Дима.

– Мы все хотим этого, – за окном раздалось гулкое эхо от взрыва.

Они быстро пригнулись, опасаясь ударной волны. На кухне послышался звон разбитых стекол. Повинуясь инстинктам, мама запихнула малыша обратно в укрытие. Медленно поднялась и выглянула во двор. На противоположной стороне в соседском доме зияла огромная дыра от прилета.

Единственной задачей сейчас для матери оставалось спасти жизнь малыша. Она села на корточки и пристально наблюдала за сыном. Дима сидел молча и сильно напугавшись. Цитадель из подушек и одеял казалась последним пристанищем. Последней мнимой надеждой на спасение.

Мама подползла к Диме и нежно прижалась, пытаясь его успокоить. Малыш долго молчал, закрыв глаза, и сидел, покачиваясь, поджав колени к подбородку. Молчание во мгновение прекратилось. Его губы лихорадочно тряслись, как будто в агонии. Дима смог задать единственный вопрос:

– Дедушка больше никогда не придет???

Мама заплакала.