Последний забитый мяч

Глава 1

Ещё никогда реальность не была для Влада такой пугающей. Каждый день восемнадцатилетнего человечка проходил в ожидании списков поступления. Тревога, тоска, печаль, предвкушение, страх - здесь не было места ни единой позитивной эмоции. Оторвавшись от привычного мира в небольшом городе, он и его семья перебрались в миллионник, пытаясь построить лучшую жизнь. Здесь была тонна университетов, колледжей и прочих шаражек. Возможно, стоило метить намного ниже: у семьи не было больших денег, чтобы оплатить учёбу. Тогда он не думал об этом. Желание побыстрее абстрагироваться от последнего школьного года было настолько сильным, что Влад был готов поступиться чем угодно, лишь бы окунуться в более взрослую жизнь. Мрачную, тоскливую, с перерывами на мимолетное веселье, но всё же самостоятельную, где от родителей будет куда меньшая зависимость.

Это был довольно большой город. Порой, пугающий своими масштабами, он отталкивал человечка, привыкшего к сельским улицам и небольшим дорогам, отсутствию шума за окном. Мир за окном казался враждебным, и вот-вот человек будто подойдет к нему и спросит, как пройти к какому-то месту. А он растеряется, совершенно не зная, как на это ответить. Порой мимолетные мысли о возвращении на родину, в комфортную и привычную среду, посещали молодую голову. Но они быстро перебивались звуком включения компьютера и вновь загорающимся экраном монитора. Так проходило лето: в четырех маленьких стенах неуютной квартиры, которую снимали за дёшево его родители. Единственное, что никак не поменялось - Интернет. Такой комфортный, родной, он встречал тебя с распростертыми объятиями своей паутины и каждый новый день давал тебе заниматься тем, что по настоящему нравится, что привычно и что не нужно было менять. Игры, интернет-друзья, видеоролики - всё это казалось привычной рутиной, которая позволяла уйти от страшного мира в выстроенный панцирь.

Каждый раз, выходя в магазин, Влад оглядывался с чувством тревожности. Раньше восьми часов улица не видела его лица. Лишь когда люди медленно, но верно возвращались по домам, он мог чувствовать себя спокойнее и безопаснее. Не было боязни гулять по ночам: высокий рост и довольно плотная комплекция совершенно точно отпугивали любую потенциальную угрозу на инстинктивном, подсознательном уровне. В темное время суток парень чувствовал себя живым. Он мог дышать полной грудью, идти в черной одежде по одиноким улицам и наслаждаться лентой в светлом экране телефона, иногда кому-то отвечая в скором ритме. Пока никто не видит, пока товарищ по переписке печатает сообщение, Влад оглядывался по сторонам, пытаясь запомнить местные дворы, густо усеянные посаженными когда-то давно деревьями. Не сказать, что это окраина - отнюдь нет. Сам город был интересен сочетанием огромных, впечатляюще-пугающих человейников и скромных советских улиц с малоэтажками. Разумеется, квартиру по приезде пришлось снять именно в уходящей тенденции советского недоразумения. Впрочем, жаловаться не приходилось.

Мелкие драки в темных углах, постоянно тихо ходящие люди в поисках чего-то неясного, висящие кеды на проводах, тусклый свет фонарей, небольшие площадки с уличными тренажерами, гаражные комплексы, ультрафиолетовое освещение за окнами или прямо на подоконнике. Постоянно взгляд цеплялся за что-то новое, такое непривычное и непонятное. И чувство одиночества скрадывало страх, на удивление. Родители Влада не знали, что он гуляет по ночам, ведь сами работали до самого утра, в надежде получить первые хорошие деньги после переезда. Они не хотели выходить из зоны комфорта, пробиваться дальше, хоть что-то менять в своей жизни, и шли по пути наименьшего сопротивления. Сколько бы человечек не пытался вести диалог, всё сводилось к одному: такому привычному "я подумаю". Разумеется, это была лишь искрометная мысль, заложенная в голову взрослого человека лишь на пару минут. Изменить что-то Влад не мог никогда: его мнение не спрашивали при переезде в другой регион, его мнение не спрашивали, когда переводили в новую, отвратительную школу на последнем году обучения, да даже тогда, когда делали всё "как лучше". Это всё выставлялось за заботу, "мы хотели как лучше". Пусть они и не говорили об этом, но считали, что мне не интересно об этом думать и принимать решение на основе своего жизненного опыта они могут самостоятельно.

Так Влад оказался в новом городе, совершенно не зная, как выстраивать здесь свою жизнь. Он оказался полностью потерян. Снова и снова, каждый день, он жил ночью и почти не существовал днем. Так проходило всё лето в ожидании списков на поступление - пусть и теплилась надежда на бюджет, Влад понимал, что этого не будет. Он не глупый, никогда таким не был, но слишком скромный, чтобы так сходу обломать ожидания родителей. Никто в его роду даже не думал поступать на высшее, не было никого, кто мог бы помочь, сориентировать, чего ждать, к чему готовиться и как готовиться. Влад посмотрел тонну видео в Интернете, а легче всё равно не стало, ведь родители упорно твердили, что это такое важное заведение, и туда нужно ходить исключительно в белой рубашке и черных брюках, в туфлях и пиджаке. Слишком уж они беспокоились не то о собственных стереотипах, не то о том, чтобы такая деревенщина, как Влад, не выглядел слишком позорно. Со временем ему удалось убедить их в неправоте, но они всё также относились к этому с заметным скепсисом.

Поступил. Влад поступил! Сколько было радости, когда узнали об этом и родители. Разумеется, ни о каком бюджете не шло речи. Пришлось брать кредит, чтобы оплатить учёбу, что в очередной раз вогнало человечка в яму из самобичевания. Родители не могут позволить себе ничего, но в ущерб всему берут кредиты на оплату. Это слишком дорого. Ненужность, бесполезность, одиночество - всё это смешалось в единый негативный клубок, который будет разрастаться и дальше на протяжении многих месяцев. За всё время он ни разу не вышел из дома просто так днём: боязнь, дискомфорт, через все эти чувства он не мог переступить. Чувство, что ему здесь не место, его не покидало. Все, кто здесь живёт, имеет деньги. И они знают, чего хотят. А он?

Не имея никакого опыта работы и даже подработок. Не имея за спиной каких-то умений, связанных с автомобилями, техникой, мотоциклами, он мог прикрутить что-то или даже обработать древесину, но точно не мог заниматься типичной, клишированной мужской работой. Это никогда не было интересно человеку, со средней школы занимающемуся журналистикой, продвигающему свою школьную команду на региональные соревнования. Во многом то была заслуга его учителя русского языка и литературы. Она - первый человек, вытащивший Влада из кокона, в который его загнала школа. Травля из-за роста, постоянные сарказмы и ирония по поводу веса, обзывания ботаном, постоянные мелкие синяки, его ручки и пеналы постоянно то воровали, то перекидывали между партами, а он не мог ответить. Боялся. Он знал, что если кого-то ударит, им будет больно - не хотел, чтобы люди испытывали эти чувства, которые знает сам Влад. У него была парочка друзей: таких же странных, как и он. Их задирали, но один давал сдачи, а другой постоянно жаловался учителям, и, так как тот был любимчиком, все проблемы решали по мановению руки. После наступления восьмого класса Влад вытянулся в росте, сменил прическу, его голос сломался и стал более грубым, мужественным. Если у него не заладилось с другими мальчишками из класса, то стоило попытаться общаться с девочками. Такая стратегия удалась. Так как он, под влиянием заданий из кружка журналистики, научился таки общаться с людьми и находить к ним подход, то на него и стали по другому смотреть. Не было того омерзения, скепсиса, отторжения. Не было попыток принизить, а если и были, то теперь настолько ничтожные и незаметные, что можно даже пропустить мимо ушей. Общаясь с девочками, он невольно подтянул за собой свою компанию из таких же странных, как и он; смотря на Влада, они периодически повторяли те же паттерны поведения, и их социализация пошла в гору. К концу десятого класса всё стало даже хорошо - друзья, первые связи, победы в конкурсах по журналистике и знакомство с множеством людей, первое увлечение спортом. Волейбол стал отдушиной в школьное время: именно Влад на уроках физкультуры агитировал людей сыграть и упрашивал физрука проводить разминку как можно меньше. Можно сказать, он человечек стал одним из центров класса.

"Сынок, мы переезжаем в другой город. Мы так решили". Это фраза разделила мир на "до" и "после". То, что начало выстраиваться как потенциально хорошая, устаканенная, полная интересов и связей жизнь, вмиг исчезло. После окончания десятого класса мы забрали документы со школы, я попрощался с учителями и, в особенности, с любимой Натальей Ивановной, которая дала мне больше, чем покойная бабушка, чем живые мать и отец. Да, безусловно, поддерживали меня финансово родители, да и жили мы тогда не слишком бедно - большой дом в частном секторе, огород, который я всей душой ненавидел, соседи, посиделки с родственниками. Но в моё социальное развитие больше вложили учителя, чем те, кто был ближе всего.

Утаить данную подробность впредь не получится: при упоминании родителей я, прежде всего, имею ввиду мать Влада; отец давно ушёл из семьи, оставив её матерью-одиночкой. Можно сказать, его даже не было в его жизни. Вслед за уходом отца умер дедушка, затем - бабушка. Мы остались вдвоем, и, не желая гнить в одном из задрипанных регионов Сибири, уехали отсюда при первой возможности. Мать так решила. И у Влада даже не было возможности как-либо повлиять на это. Человек, которого она любила всю юность, приехал в Сибирь на пару дней и позвал нас жить с ним - он развелся и начал искать возможность заполнить образовавшуюся пустоту. Она, будучи влюбленной дурой, повелась на обещание о счастливой жизни. Разумеется, из этого ничего не вышло: они расстались спустя несколько месяцев, мать и Влад остались одни в небольшом городе почти без гроша в кармане. Найдя маленькую комнатушку в доме по объявлению, мы поселились там. До конца школы это пустое, серое и тусклое место стало пристанищем человечка. Сложно назвать это домом - там никогда не было дружелюбной, желанной и спокойной атмосферы. Засыпать на старом раскладном диване всегда было тем ещё мучением.

И всё же мы решили не возвращаться. Дом, оставшийся в Сибири, ещё висел на продаже. Переезд в город-миллионник последовал сразу после всех описанных событий. Чувство потерянности, безысходности, страх остаться без крыши над головой, ходить по вокзалам и побираться - вечные спутники на протяжении событий до первого сентября. За это время Влад и его мать, будучи в большом городе, сменили аж две квартиры, и по итогу остановились в старом общежитии-малоэтажке, от которой добираться до университета было полчаса ходьбы. Страшно, но придётся переступать через себя, если однажды хочется выбраться из собственного кокона. И если матери Влада на это было всё равно, она никак не могла его поддержать, то ему самому, как личности, не нравилась такая стагнация. В Сибири он нашёл в себе силы выйти из зоны комфорта, перестать быть мальчиком для битья - почему же не получится здесь?

Университет. Большой, пугающий одним своим названием. Находится на одной из центральных улиц города! Повсюду деревья, трамвайные линии, красивые тротуары, огромное количество мелких кафешек и больших ресторанов, ничуть не меньше магазинов табачной продукции и электронных сигарет. Пицца, роллы, одежда, алкоголь - всё для "красивого студенчества", не иначе. Уже тогда Влад подметил, что всё будет совсем не так, как он ожидал. Его и группу таких же потеряшек встретили люди, местные волонтеры, отвели на факультет, показали что и где находится. Их распределили на подгруппы. Тогда человечек, одетый в серые штаны и белую футболку, на которой виднелась серая рубашка, стал присматриваться к будущим одногруппникам. Дискомфорт вызывало и то, что в этот день Влад забыл очки; с отрицательным зрением все фигуры становились размытыми, мутными, тяжело не перепутать одного человека с другим. Отчасти это, наряду с новой обстановкой, вызывало легкую панику, тревожность. Самым логичным было держаться рядом с приветливыми волонтерами от факультета, которые, вроде как, не представляют никакой угрозы. Напротив, их дружелюбные лица - зачастую обманчиво-дружелюбные - внушали доверие. Много шумов, постоянно водят куда-то по территории, показывая то одно место, то другое, то третье. Начинала кругом идти голова. Учащенный пульс, чуть сильнее потеет всё тело, голоса других людей напоминают эхо. Но вскоре всё закончилось, на факультет нужно было явиться в восемь утра через два дня и прийти на своё первое университетское занятие вместе со своей подгруппой.

Так началась учебная рутина. Будучи хорошистом, почти отличником, в школе, Влад надеялся учиться здесь также. И, под эйфорией от начала обучения, в точности так и было. Посещение идеальное, ответы на парах, запись всех лекций - он нашел место, где его не знает никто, но которое вызывает интерес. Это значит, что можно попробовать построить себя самого с нуля, придумать что-то, наладить контакт с одногруппниками и одногруппницами. Быть может, найти первую любовь? Авось получится.

Начались спонтанные пересечения с преподавателями, помощь сокурсникам, знакомство с местными порядками, если так можно выразиться. Домой Влад приходил после обеда, часам к трём или четырём в зависимости от количества занятий, и за обедом делился с матерью - если та в очередной раз не была на работе до ночи - своими успехами, знакомствами, впечатлениями. Она слушала, но никогда не могла дать хорошего отклика, продолжить диалог. Поэтому любая тема загнивала довольно быстро под какими-то рутинными вопросами о еде, о самочувствии, о природе и так далее. То, что было ему интересно, не находило отклика дома. Вскоре в жизнь пришли очередные перемены.

Один из его знакомых из одиннадцатого класса, как оказалось, живёт неподалеку от университета. Влад пересекся с ним случайно, в одном из коридоров на десятиминутной перемене, и тот предложил списаться после занятий. Так и поступили. Если говорить об этом человеке, то это тоже довольно специфичный, немного себе на уме, тип. Добрые глаза, худой, как спичка, с длинными волосами и небольшими усами с неряшливой, неаккуратной короткой бородкой, громкий, способный рассказывать о том, как писать код на Accembler и C-плюсах просто часами. Именно с ним начался период испорченности: Влад начал много пить, курить, постоянно ходить ночами по улицам близ университета, оставаться на ночевки, приходить домой под утро. Мать не задавала вопросов, и лишь принимала эти изменения, считая то естественным ходом вещей. А человечек, чувствуя вкус свободы, наконец-то обрёл первого хорошего друга, с которым мог говорить хоть о чем. Эти алкогольные посиделки лишь в редких случаях доходили до тазика и туалета, в основном то было лишь фоновым распитием под игры в ПК, видео, расслабленные диалоги. Они оба поступили в один год, оба впервые в новом городе, и им нужна была опора. Хоть какой-то человек в этом страшном, новом мире, где не знаешь что и как, куда приткнуться и куда сунуться. Именно такими Влад и Дима оказались друг для друга.

Отношения с одногруппниками воспринимались просто как обязательное, вынужденное взаимодействие. В конце концов, намного проще жить, если наладить контакты - и, надо сказать, с частью группы это получилось довольно быстро. Первый курс, все ещё держат свои зубки за зубами, никто даже не собирается показывать свой настоящий характер, если ему что-то не нравится. Каждый интересуется другим, для вида, зачастую. Так было и у Влада. Учёба продолжалась, причем достаточно продуктивно. Но со временем появилось и кое-что ещё.

Один из однокурсников, Игорь, после физкультуры и объявлений преподавателя, предложил Владу пойти на волейбол и посмотреть, что тут да как. Так сказать, разведать обстановку. Мало того, что это интересующий человечка вид спорта, так ещё и в университете! Наверняка здесь уровень игры намного выше. Сюда, на стадион, каждый вторник, четверг и субботу ждали людей. Инвентарная была открыта, и, не вынося мячи за пределы стадиона, все могли брать их столько, сколько нужно - главное вернуть до определенного времени.

Полные энтузиазма, они сразу после занятий во вторник пошли переоделись в раздевалках у стадиона. Запах там вызвал у Влада легкое дежавю по школе, по типичным картинам типа "пацанов в раздевалке", которые теперь уже воспринимались не так ярко и живо, как раньше. Возможно по той причине, что мозг упрямо пытается забыть прошлого себя, прошлую личность, строить себя заново здесь и сейчас. И спорт - хорошее начало для этого.

Два парня пошли вдвоем до волейбольного поля в другом конце стадиона, где уже было завораживающе огромное количество людей. С разных факультетов, с разным опытом игры, но они были - и довольно много. Игорь, будучи спортсменом и выглядящий довольно круто по моим меркам, сразу обратил мое внимание, что проходит игра. И как же это было завораживающе! Мы сели неподалеку на искусственный газон и стал смотреть за игрой, которая напоминала мне уровень спортивных соревнований.

Вот девушка, видимо курса так третьего или четвертого, подает в прыжке. Девушка, в прыжке, да ещё так сильно! Но её подачу принимают, причем очень мягко, и мяч подлетает в воздух. Ровно над игроком под сеткой. Влад задался вопросом: а почему так? Почему не перекинули сразу? Представление о волейболе у него было довольно школьное и наивное. Ничего не зная о нормальных правилах, о позициях, о приемах и техниках подач, он наблюдал за этим открывшимся для него миром. Вот игрок под сеткой мягко принимает двумя руками - верхним приемом! - мяч, отправляя его вверх и вправо. Прямо в сторону Влада, отчего он даже вначале удивился. Атлетичного телосложения парень выпрыгивает вверх прямо перед сеткой, подгибая ноги к ягодицам, заводя руки, словно натягивает тетиву лука, и со всей силы бьет мяч над сеткой, пробивая блок. Начинается мелкая суета. Мяч вновь отправляется к подающему, но уже к той команде, которая забила. Можно было в момент прыжка даже заметить, будто воздух под этим человеком раскаляется, каждая мышца в его теле напрягается, отправляя всю инерцию в один удар - в руку. Это зрелище впечатлило Влада, но, как и ожидалось, никак не зацепило Игоря.

Так продолжалась игра. Влад наблюдал, желая поскорее присоединиться с Игорем в одной команде и вытащить игру с ним в дуэте. Сделать крутой удар или повторить приём, как тот юркий человек взял сложный и быстрый мяч от той девушки! Будучи на кураже, ослепленный дофамином, Влад попросил у людей, которые выходили вместо проигравшей команды, сыграть. Они с недоверием осмотрели Игоря и его, но по итогу согласились. Тогда мельком пролетела мысль: эти игроки, судя по всему, знают друг друга довольно давно. Так или иначе, но нужно было заявить о себе. И началась игра.

Каково же было разочарование. Ноль успешных приемов, все - в аут. Все подачи оказались приняты настолько легко, что либеро даже не шелохнулся и не напрягся. Ему даже давали пасы на атаку, но по итогу одну Влад пропустил, не зная, что это ему, а все другие были с нарушением правил. Зачастую то было касание сетки, причем очень видное и явное. Игорь играл, принимая мячи, подачи были достаточно сильны, чтобы вызвать смуту у оппонентов. А Влад на этом поле ощущал себя лишним. Тогда он понял, что сильно поторопился. Не умея ничего и совершенно ничего не зная, он расстроился тому, что не подумал о надобности побольше понаблюдать. Человечек не обладал ничем выдающимся, кроме большого роста, но его телосложение прямо говорило о том, что спорта в жизни не было никогда. Каждое движение было слишком медленным, мышцы отказывались работать как надо, реакция отсутствовала.

Команда проиграла, Влад сел наблюдать. Мышцы горели даже не смотря на то, что не получилось сделать ничего. Одышка, весь вспотел, и повезло, что взял с собой воду. Спорт в нормальном виде оказался гораздо сложнее, чем он себе представлял. Безбрежные просторы игры, свобода и ощущение победы ушли надолго в чулан мыслей и закрылись изнутри, да и желание играть разрушилось как карточный домик. Не знал ничего: приёма, подач, передач. Как направлять мяч, как играют соперники. Здесь конечно были новички, кроме него, и их видно невооруженным глазом, но в такой череде неудач он сказался себе самым главным ничтожеством среди более чем тридцати человек.

И всё же он остался. Не на один день, не на два, не на неделю. Каждый день после учебной рутины вместо того, чтобы идти домой, он покупал шаурму, чтобы утолить голод, накопившийся за весь день - привычки есть во время учёбы на переменах у него не было. После быстрой трапезы он отдыхал около получаса на какой-нибудь скромной лавочке в тихом месте на территории "студенческого городка" рядом с общежитиями, шёл переодеваться в спортивную форму и шёл наблюдать. Периодически его звали на разминку - поперекидывать мяч в кружочке. Однако и здесь были сложности: уже умелые игроки часто вместо того, чтобы передать пас, били по мячу атакующим ударом ровно в уровень нижнего приёма. Приходилось успевать реагировать, и спустя примерно месяц, спустя сотни часов ноющих рук, начало получаться. Плохо, со скрипом, с неправильной постановкой ног и около-правильной постановкой рук, но получаться. К тому времени Игорь забил на этот досуг и перестал приходить на площадку уличных волейболистов на университетском стадионе.

Иногда те новички, с кем он успел подружиться за короткое время, звали поиграть. Было неловко отказываться, к тому же в абсолютном большинстве случаев такая команда приводила к шокирующему краху и поражению почти всухую. Но надо было с чего-то начинать. Иногда в команде новичков появлялся Жёсткий. Его звали Даня, но все называли его именно Жёсткий. Как ещё можно кличать человека, который получил травму в виде множественных переломов, пока доставал с дерева мяч? И он не сдался. Он продолжил играть, даже с одной рукой. Медленно реабилитируясь, Жёсткий вернулся в колею и, периодически подсказывая новичкам, стремился попадать либо в средние, либо в слабые команды. Эту любовь к волейболу сложно передать - пожалуй, это человек, живущий спортом, живущий ради спорта. Нашедший в волейболе отдушину, способ комфортно проводить время. И это стало заразительным: Влад подхватил его энтузиазм, начал с ним чаще общаться и иногда даже списываться. Друзьями они стать не успели, зато остались хорошими знакомыми, иногда встречающимися в длинных коридорах университета. И всё же, именно ему Влад был обязан "вторым дыханием" интереса к спорту.

Приближалась первая сессия. Волейбол стал не просто рутиной, а частью жизни, новой зоной комфорта. После учёбы Влад не спешил домой, а шёл либо к Диме, либо на площадку. Было ощущение, что дома - серая, скучная и скудная жизнь, где за его успехи не может никто порадоваться. Люди, которые его окружали, не привыкли показывать эмоции и сами требовали от Влада того же. Никаких слёз, никаких слабостей, кроме себя тебе никто не поможет. И лишь сейчас, когда Влад нашёл источник вдохновения в человеке, появилось осознание неправильности этой позиции. Тебе может помочь человек, сам не подозревая о том, что делает это. Достаточно живого интереса даже не к тебе - к общему делу. И всё становится на свои места. Черное, серое и белое отходит на второй план, в жизни появляется больше цветов, намного больше, чем можно вообразить.

К тому же, это подкреплялось успехами. Влад стал играть не только с новичками, но и опытными игроками. Пусть получалось успевать за темпами игры всё ещё плохо, он уже не так бесполезно себя ощущал на поле - приёмы, косые, но уже были в направлении связующего. Подачи медленные, но уже летели туда, куда нужно. Получалось направлять мяч в том случае, если на переходе человечек оказывался на позиции связки. Физически он стал сильнее, быстрее и выносливее, и жизнь, хоть и не была подкреплена какими-то деньгами кроме как "на поесть после универа", насыщена социальным взаимодействием, учебной рутиной. Усталость, ощущающаяся так приятно, позволяла вырубаться на кровати без задней мысли, а сбитый когда-то режим постепенно восстановился. И лишь одно у него не получалось: выйти на хорошую атаку и забить мяч на третьем касании. Кто-то скажет: ничего сложного с высоким ростом. Увы, это далеко не так. Когда вся жизнь состоит из компьютера и виртуального мира, который воспитывает в тебе пародию на личность, ты не умеешь ничего, кроме как профессионально нажимать на кнопки своей механической клавиатуры, на реакции нажимать одним пальцем на правую или левую кнопку игровой мыши и прислушиваться к тончайшим звукам, сидя в навороченной гарнитуре. И всё это для глубочайшего погружения в игру. В мир, где тебе никто не скажет, что ты никому не нужен, кроме твоих сокомандников. Но они тебя не видят, ты их тоже. На них плевать.

Экзамены. Страшная пора для всех студентов. Влад, учившийся как можно старательнее, рассчитывал на спокойные четверки и пятерки - на последнем экзамене он получил три, не смотря на то, что был на всех занятиях, всё сдавал, всегда отвечал. Преподаватель просто был не в настроении. Сказать, что тогда он разочаровался, это не сказать ничего. Вновь чувство одиночества, отсутствие поддержки, чувство ненужности, чувство того, что он - бездарность, занимающая место человека на этом факультете, который больше достоин здесь находиться. Неделя без волейбола, алкоголь, компьютер. Мечты перевестись на бюджет за отличную или хорошую успеваемость разрушились. Во втором семестре Влад уже не пытался учиться, просто ходил на пары и периодически делал задания. Он понял: если в школе нет объективности, то здесь и подавно. Как бы ты не старался, всегда найдётся что-то, что аннулирует твои стремления. Попытается поставить под вопрос сам смысл того, что ты делал на протяжении долгого времени.

Спустя время отсутствия он таки вернулся на площадку, где его начали спрашивать, мол, где ты неделю пропадал. Подобное удивило: эти люди, к которым он относится исключительно как к способу удовлетворить социальную потребность, ждали его? К нему за полгода привыкли? Так бывает?

Началась игра. В команде с ним два новичка, Жёсткий и ещё двое знакомых. Против - целиком бывалые, уже опытные по здешним меркам волейболисты. Их подача. Наш прием. Довести не получилось, перекинули. Разыгровка. Влад прыгает, ставит блок, и это приносит плюс одно очко команде. Наша подача. Колени мелко подрагивают, из-за чего приходится немного попрыгать, разогревая мышцы ещё больше и держа их в тонусе. Великолепно слышно мяч, голоса сокомандников тихонько передают информацию и до него - играем все в обороне. Пара шагов назад, полуприсед, руки в готовности сделать нижний приём. Удар. Ещё один. Ещё. Жёсткий принимает мяч, отправляя его плавно на связующего. Влад на позиции атаки.

Идеальный момент. Перед ним, за сеткой, находится Егор: высокий парень армейского вида, с бритой головой под единичку, атлетичного телосложения, с фиолетово-белой футболкой и зелеными шортами. По виду обычно именно таких и называют "плохими парнями" - черный юмор, стёб, женщины, еда, алкоголь, странные компании. В общем, Влад знал его с первых дней, как начал ходить на площадку. Жёсткий принял, значит точно доведёт до связки - мельком глядит и видит, что оказался прав. Быстро окидывает взором всю площадку. Мышцы горят, из-за адреналина сфокусировано зрение и невероятно обострены все органы чувств. Шаг назад, три быстрых шага, прыжок - Влад увидел, что связующий отдаёт пас ему. Гордость, что он смог добиться паса. Это всё - результат тренировок. Это первое, что Влад выбрал сам для себя. Не то, что навязано, не то, что нужно. То, что по-настоящему приносит ему удовольствие. Мяч попадет ровно под линию удара, и тогда Влад со всей силы, не задевая сетку, с очень высоким съемом ударит над руками Егора, пробьёт туда, где никого не было. Быстро, лишь одна секунда. Это был правильный удар - замах, разбег, высота передачи, всё сошлось так, как должно было. Егор упал на пятую точку, смотря на Влада удивленным и каким-то довольным, радостным взглядом. Я так и читал в этом нечто вроде простого, но такого явного: "Наконец-то". Он встал и пожал человечку руку. Жёсткий подошёл со спины, положил руку мне на плечо и сказал короткое "красава, хорошо пробил". Влад почувствовал себя на вершине мира. Почувствовал, что может играть. Почувствовал, что старания окупились спустя столько времени. Игра продолжилась. За оставшееся время Влад не забил, да и не было возможности, но этот первый забитый мяч останется в памяти надолго.

Через два дня он слышит то, чего не ожидает никак. "Сынок, мы переезжаем". Дело в том, что дом в Сибири продался, и на полученные деньги, которые перевёл с продажи брат его матери, оставшийся там, она приобрела квартиру в новом жилищном комплексе, находящемся на другой стороне города. Полтора часа добираться до университета - и это минимум. На общественном транспорте, к которому Влад не привык. И теперь единственной мыслью его было не то, как побыстрее попасть на площадку, а то, как добраться до дома, на какой автобус сесть, где пересадка, а правильно ли он едет и всё подобное. Приезжая в красивую, светлую и ещё не обставленную однушку, он понимал, что не скоро сможет адаптироваться под новый распорядок дня.

Мать Влада хотела как лучше, но в очередной раз ухватилась за первый вариант с наименьшим сопротивлением, не спросив его мнения. Он вновь почувствовал страх - страх города, нового места, новых людей. Её не волновало то, как он будет добираться до мест, так далёких от нового дома. До тех мест, где он только начал строить себя нового, вести здоровый образ жизни, заводить знакомства и приятельские взаимоотношения. Здоровье начало идти в гору - исчезли проблемы с давлением, меньше начала болеть спина, выносливости стало хоть отбавляй. Его мать радовалась тому, что сама добилась своего уголка в этом мире, а Влад тихонько плакал, выпивал на деньги "на карманные расходы", перестал ходить к Диме, перестал стабильно ходить на занятия, начались долги, проблемы с преподавателями. Группа начала относиться предвзято, ведь он стал тем самым отчепенцем, который ничего не знает и ничего не учит. Компьютер стал вновь любимым занятием, ни о каком здоровье не могло идти и речи. Знакомства с соседями и подростками, снующими по дворам компаниями, его не интересовали. То, что его интересовало, всегда подвергалось тотальному игнорированию. Пусть люди не знали, но это не было поводом совершенно забивать на мнение человечка.

Начались отмазки. Вместо того, чтобы доезжать домой на самом-самом позднем автобусе, он предпочитал думать, что если он задержится на площадке, то точно не успеет домой. И, в сущности, так и было бы. Тревожность не позволила бы расслабиться за игрой, ведь Влад следил бы за временем каждые пять-десять минут в надежде на то, что оно не сильно уменьшилось. Знакомые с площадки в коридорах университета спрашивали его, когда тот придёт поиграть. Он отвечал однотипно: "Я приду завтра или послезавтра, с учёбой просто завалов много", хотя сам понимал, что просто не может перестроиться с такими бешеными ритмами переездов. Как только он привыкает к одному месту, приходится его терять, устраивать социальную среду заново. Его мать, его окружающие не видели в этом проблемы. Но никто даже не пытался понять, что эта площадка стала родной, любимой, а люди там наконец-то начали тянуться к нему и воспринимать как своего. Именно там его первые успехи. Там его первый забитый мяч. А до университета добираться не просто долго, но и неудобно - легче остаться дома и поспать, поехать ко второй паре. Разумеется, ни о второй, ни о третьей и даже четвертой паре не шло речи.

Игнорирование медленно сводило его с ума. Медленно, но верно он вновь закрывался в интернет-пространстве, начиная играть и "профессионально щёлкать на клавиши". Ему казалось, что дома лишь иллюзия интереса, и никто не думает о нем. С его мнением никогда не считались. К нему никогда не прислушивались самые близкие. Даже друзья в Интернете воспринимали его не более, чем просто человечка, которого можно позвать весело пообщаться. Никто не считал нужным делиться сокровенным и важным, ведь все думали, что Влад не понимает ничего и не хочет понимать - ему нужно только веселье и развлечение, способ убить время за очередной игрой. Продолжилась жизнь. Уже без целей, без мечты, без стремлений. С надеждой просто закончить университет как получится, если его не отчислят, и пойти работать на дядю в шаражкину контору. Ни родители, ни друзья не видели в этом проблемы. Все попытки помочь вернуться в колею обернулись крахом. Все сказали: не получается, значит ему это не нужно.

Никто даже не думал, что это будет его последний забитый мяч. Никто не думал, что человек вновь окажется простым человечком.