Последний сон Эвелина

Глава 1

Ценность жизни не в её продолжительности, а в том, сколько мгновений мы прожили так, словно они — последние. Только осознав хрупкость каждого вздоха, начинаешь понимать, что даже тишина может звучать громче всех слов.

— Февраль Мрачный

Солнечные лучи пробивались сквозь расцветающие молодые листья деревьев. Наступила весна. По дорожке из белой каменной брусчатки шли трое человек. Дул тогда малозаметный легкий ветерок, что распространял аромат букетов разнообразных цветов. В центре шел паренек в зеленой форме академии, выделялись на этом наряде золотое окаймление. Сильно выделялся цвет его волос. Бордовый оттенок, что переливался на свету, как самое изысканное вино. Рядом, вровень с ним, шла миловидная девушка со сверкающими изумрудными глазами, словно сама природа вручила такой дар. Она притягивала к себе взгляд ровесников, хоть это было и не особо заметно. Её русые волосы развевались на легком ветерке, будто она есть Богиня плодородия и пускает корни, чтобы этот момент казался больше насыщен красками. Все цвело и благоухало, как в каком-нибудь известном романе о любви. Почему именно это было приведено сравнение? Честно, как и вы, не знаю сам. Кажется на первый взгляд, как будто картина не полная и в ней что-то не хватает...

"Стоп!" — осознавший себя, остановился и начал метать глазами в разные направления.

"Хей, у тебя что-то случилось? Опять всю ночь играл за компом, не вставая? — ухмыльнувшись, спросил паренек, рядом с которым я шел. — Фев... Ты и так выглядишь, как затворник, а тут еще посмотри на свои мешки под глазами".

Мой взгляд остановился на его телосложении, и я смог разглядеть лицо.

"Что... Как я здесь оказался?! — осознав, что это странное место, ощутил, как моя роль Творца уступила какой-то другой силе. Попытался ущипнуть себя, чтобы проверить, не сон ли это. — Ай, боль настоящая..."

"Фева, может ты переиграл, какой-то ты нервный сегодня..." — подошла девушка с изумрудными глазами и беспокойством поинтересовалась.

Пытаясь скрыть свою растерянность, я неуклюже улыбнулся и, кивнув, произнес: "Извините, кажется, из-за ночного происшествия у меня что-то с памятью. Напомните, пожалуйста, который сейчас год и как вас зовут?"

Паренек недовольно хмыкнул, глядя на меня с недоверием: "Хватит уже. Ты опять за свои игры?"

Девушка же засмеялась, пытаясь разрядить обстановку. Её смех был лёгким, словно ветер, и она решила подыграть мне: "На дворе 20XX год, а меня зовут Микора. А этот брюзга — Эвелин..."

Честно, потом паренек начал спорить с ней, доказывая, что является довольно оптимистичным парнем. Микора увидев легкое недовольство на его лице, начала его подкалывать и немного издеваться над ним.

В отдалении от этой встречи, где было непонятно, как я оказался в том моменте. В будущем и не знал, что мне придётся проживать вместе с ними обычные деньки ученика какой-то там академии. Пусть и время длилось недолго, я смог почувствовать себя живым.

В один из дней было все как и всегда, теплая погода, запах свежей травы, и шум разговаривающих студентов на заднем дворе академии. Микора, с её лёгким смехом и неизменной улыбкой, села напротив меня, на траву, и начала разбирать содержимое своего обеда. Эвелин, который сидел рядом, периодически бросал взгляд на свой ланч, но всё равно выглядел явно не заинтересованным в еде.

— Ты ничего не ешь, Эвелин? — спросила Микора, взяв ложку с салатом.

Эвелин, повернувшись к ней, закатил глаза.

— Я не голоден, — отрезал он, — но ты продолжай. У нас тут всё ещё философские беседы между перекусами, да?

Я оторвался от наблюдений за его угрюмым выражением и попытался понять, почему меня продолжает преследовать чувство странности. Почему я не мог просто расслабиться и быть здесь, как все?

Микора заметила мою растерянность и вдруг тихо сказала:

— Фев, ты снова не в себе? Или просто слишком много раздумываешь?

Я молча посмотрел на неё. Её глаза, искрящиеся зелёным светом, как всегда, были полны любопытства. В них не было осуждения — только понимание, словно она уже знала всё, что происходило внутри меня.

— Может быть, я просто... не привык к этому, — ответил я, на мгновение остановив взгляд на своей еде. Она так и осталась нетронутой.

Эвелин фыркнул, не выдержав:

— Ты что, с ума сошел? Это ведь просто обед, не философская беседа, как ты себе представляешь.

Микора улыбнулась, но в её улыбке было что-то другое. Не просто игривость. В её взгляде промелькнула лёгкая грусть, как будто она уже знала, чем закончится этот день для меня, чем закончится вся эта игра.

— Да ладно тебе, Эвелин, — сказала она, отрываясь от еды и смотря на меня с добрым выражением лица. — Фев, если тебе нужно что-то обсудить, скажи. Мы здесь, чтобы помочь.

Я почувствовал себя странно. Микора и Эвелин казались такими реальными, но тут же возникало ощущение, что они не полностью настоящие. Как будто их присутствие было лишь фоном для чего-то более важного, что я ещё не мог понять.

— Спасибо, — ответил я, и это прозвучало, как пустое слово. Всё вокруг казалось каким-то неуловимым, но я не знал, что именно я ищу.

Так прошел наш обед, девушка продолжала веселиться, паренек отчитывал меня за мою мрачную мину на лице, а сам пытался привыкнуть к новой жизни…

В какой-то момент времени появился тусклый силуэт человека. Подземелье было темным и холодным, воздух здесь был густым, словно зловещие тени заполонили все вокруг. Мрак обвивал нас с каждым шагом, а звуки наших шагов, отбиваясь от каменных стен, эхом разносились по коридорам. Я ещё не привык к этому, ощущения, что не совсем в своём элементе, не покидали меня. В то время как Эвелин шёл впереди, уверенно и с мужественным видом, я чувствовал, как ледяной холод охватывает мои пальцы, наполняя их особой силой, словно готовый выплеснуться наружу.

— Ты готов? — спросил Эвелин, с улыбкой, которой я не мог поверить в этом месте. Он всегда был уверен в себе, но в подземелье его стойкость казалась ещё более ощутимой.

Я кивнул, ощущая, как холод, который я мог призвать, пробуждается внутри меня. Это была моя сила, магия льда. Я знал, что мне не нужно быть таким стойким, как Эвелин, в битвах. Я мог сдерживать силы этого мира, замораживать все, что угрожает мне. Но я не был уверен, что этого достаточно для такого места.

Мы остановились на мгновение перед входом в одну из тёмных пещер, где наши глаза не могли проникнуть в самую глубину. Эвелин вытащил из своего мешка факел, зажёг его и поднял высоко.

— Пора, — сказал он, словно это был ещё один день, как все остальные.

Я чувствовал в его словах не просто решимость, а нечто большее, будто он был готов встретить все опасности этого подземелья лицом к лицу.

Последовав за ним, но не мог избавиться от ощущения, что мне нужно быть более осторожным. Магия льда всегда была моим оружием, но она не могла защитить от всего.

Под ногтями я почувствовал слабое покалывание. Стены были покрыты инеем, а холодный воздух усиливался с каждым шагом. Эвелин не замедлялся. Он двигался вперёд с уверенностью, которую я не мог не заметить. Было что-то в его стойкости, что заставляло его игнорировать даже самые опасные сигналы окружающей обстановки. Страх был ему чужд.

Не успели мы пройти ещё несколько шагов, как из темноты перед нами вынырнули чудовища. Их острые зубы сверкали в свете факела, а глаза, красные, как пламя, злобно сверлили нас.

Эвелин сразу выхватил меч из ножен и ринулся в бой. Он двигался с таким умением, что казалось, что его тело было одним с оружием, а сам он был готов разорвать любое препятствие на своем пути. Он оказался в центре битвы, уверенно сражаясь с чудовищами, не обращая внимания на их удары. Каждый его маневр был выверен и точен. Я смотрел на него и осознавал, что даже если я захочу принять участие в этом, мне нужно быть не менее решительным.

Но я был другим. Пока Эвелин сражался, я замер, почувствовав, как холод проникает в мою душу. Руками я вытянул силу льда и с концентрацией создал ледяные шипы, которые легко пробили тела чудовищ, заставив их замерзать, а затем ломаться, как хрупкие статуи. Стены, по которым я касался, покрывались инеем, а воздух становился морозным и неприветливым.

Вскоре, когда последний враг рухнул на землю, мы оба стояли, тяжело дыша, но полны решимости продолжить путь. Эвелин выглядел непоколебимо, а я почувствовал, как ледяной холод в душе немного угасает.

— Ты молодец, — сказал Эвелин с легкой улыбкой, вытирая пот со лба. — Твои магические штучки — это не так уж и плохо.

Я кивнул, не чувствуя гордости за свои способности. Мы оба были хороши, но разными. Он был стойким, а я был тем, кто мог заморозить любой страх и любое препятствие, если это было необходимо.

— Эй, ты, наверное, правда считаешь, что этот подземелье такой уж легкий объект для испытаний? — спросил я, улыбнувшись в ответ.

Эвелин посмеялся.

— Посмотрим, что будет дальше, — ответил он, шагая в темноту.

Мы продолжили идти, и я знал, что это было только начало. Но для нас, как искателей приключений, не было преграды, которая могла бы остановить нас. Чем глубже мы заходили, тем сильнее становились обитатели темного подземелья. Вместе с этим и награда за каждого монстра была выше. Мною чувство куража и азарта было вновь открыто.

В какой-то момент мое сознание помутнело и мои ноги перестали чувствовать почву под ногами. Казалось бы, будто тело воспарило над землей. Открыв свои очи, передо мной предстал экран, который почему-то в некоторые промежутки времени начал мерцать. Я подплыл поближе и посмотрел, что через него можно увидеть. Экран показал комнату с белыми стенами, справа было окно, в котором играли яркие краски летнего дня. На подоконнике стояли вазы с цветами, которые старались впитать энергию солнца, но по ощущениям они постепенно увядали. Однако мой взор привлекла она…

Микора сидела на краю больничной койки и показывала руками кролика. Я видел, что её улыбка была натянутой, а изумрудный блеск жизни мерк с каждым вздохом.

— Что происходит?! Где я? Почему я чувствую смятение? — громко и раздраженно сказал в пустоту, но слова растворились в пространстве.

Экран начал снова мерцать, как будто кто-то по ту сторону моргает. Он снова включился и я увидел, как появилась рука с трубкой, в которой текла полупрозрачная жидкость. Задумавшись, понял, что это устройство является капельницей. Но зачем? Ладонь прикоснулось к личику Микоры отчего та начала плакать, стараясь спрятать глаза.

— Я не понимаю… — схватившись за грудину, почувствовал жжение.

После произошло что-то странное и на экране появилась картина человека выбритого налысо. Его вид был очень худой и истощенный. Посмотрев в глаза его, у меня перехватило дыхание.

— Нет… Эвелин? Как такое возможно? — не осознавая, что происходит, пытался задействовать свои логические ресурсы.

Аура вокруг паренька будто кричала, что его ждет мучительная смерть. Я старался сопоставить все известные мне события, проиграть хронологию, но ничего не получалось. Его веки медленно смыкались и открывались. Микора прижала его руку к своей щеке и плакала так громко, что на экране начались помехи, как будто что-то перебивало сигнал трансляции. Я пытался что-то сделать, но ничего не работало. Продолжая смотреть на эту душераздирающую сцену, мое сердце металось. На экране появилась ладонь с синим рукавом.

— Увы, бессмертие налагает определенные санкции, таковы законы мироздания. — сказал некто и экран погас.

— Что… Не может быть… — я взял в руки рамку устройства и начал стараться воздействовать своей созидательной силой, но безрезультатно. — Нет, нет, нет… Такого не должно быть в моих снах! Что черт возьми происходит?! Почему он?

Я резко открыл глаза и оказался в своей комнате. В голове прокручивал тысячи мыслей, но всего один вопрос меня волновал: «Что это было?»

Человек повернулся на спину, рассматривая белый поток. Поднял свою правую руку, на которой чуть ниже запястья был виден шрам. Человек смотрел на мир расплывчато, но душа скорбела, ведь слезы стекали к уголкам его глаз. Перестал понимать, почему смерть неизвестного мне мальчика принесла больше горя, чем собственная... Выдыхая воздух, что сосредоточиться, почувствовал как губы засохли и дрожали… Я встал медленно с кровати и подошел к зеркалу. Мое лицо… Заплаканные красные глаза и полное не понимание.

Вернувшись в комнату, сел в кресло и открыл ноутбук. После запуска нового текстового документа, смотрел в пустой лист. Пустота, да… Я начал выписывать все возможные варианты того, что мог означать этот сон для меня. Прокручивая хронологию сна, глаза начали смыкаться из-за наплыва эмоций. Скорбь заполонила пустоту, будто бушующее цунами, слезы потекли ручьем и дыхание сбивалось при каждом выдохе.

— Я не понимаю. Почему мне так больно? — задал риторический вопрос шепотом, потому что на дворе была ночь, мне не хотелось, чтобы кто-то узнал об этом.

Для меня это состояние было впервые за всю прожитую жизнь. Я закрыл глаза руками и начал высвобождать свой гнев, через немой крик. В тот момент можно было услышать шепот смерти и звуки скорби. В голове пытался понять, почему, будучи Творцом, я не смог изменить его судьбу, спасти этого парня. Гнев сменился чувством осознания беспомощности. Моя душевная агония продолжалась еще несколько минут, легкие при каждом вдохе горели, а сердце сжималось в своем неистовстве. Постепенно успокоившись, я начал писать.

— Спасибо, Эвелин, я смог узреть через глаза своего осколка души все твои стремления, воспоминания и последние часы жизни. Ты помог мне вспомнить забытый сюжет сна. Та девушка, Микора, если твоя душа дрейфует в безграничном сознании, показывала тебе зайчика руками, чтобы увидеть улыбку на твоем лице. Уставшие от вечной боли глазах, веки которых тяжело смыкались под тяжестью ноши. Мне большее и неизвестно, как сложилась её судьба с твоим уходом, — протёр мокрые глаза от разрывающей мысли слов, но продолжил. — Увы, бессмертие налагает определённые санкции, таковы законы мироздания. Прости, даже я тут не имею полной власти... Теперь все позади, ты сможешь отдохнуть и увидеть прекрасную картину о вечнозелёной аллее, где ты и она когда-то гуляли, бегали и были счастливы... Это меньшее, что я могу сделать... Прости…

После этих слов, начал писать правдивую историю об этом сне. И сейчас, я закончил повествование, надеясь, что Эвелин сейчас где-то далеко в ином мире, идет по аллее и слушает подколы от Микоры, а рядом с ними, чуток отставая, шагает паренек, который является копией меня. Верю в то, что его жизнь была не напрасной, она имеет свое глубинное значение. Последний его сон наполнен яркими моментами.

Я верю, что он счастлив…