Последний шаг к Богине

Глава 1

Пальцы неустанно стучали по механическим клавишам печатной машинки, а те в свою очередь очень звонко отзывались, раздавая после каждого нажатия звонкое «дзинь» по всей маленькой комнатушке, заваленной старыми книгами, желтоватыми листьями бумаг и миллионами смятых черновиков. Стоял запах вековой пыли и почти развеявшегося табачного дыма. Писатель, сидел съёжившись, окутанный собственным потоком мыслей, устремлённых в бесконечность. Эти мысли с трудом успевали отпечатываться строгими буквами на белоснежном листе бумаги, скачущим под клавишами машинки. Изо рта писателя вывалился клубень пара и тут же исчез в воздухе.

Дверь в комнату распахнулась, впустив внутрь фигуру в женской шубе, подгоняемую холодным ветром.

– Аркадий, как у вас холодно! – воскликнула она с нотками почтения.

– Да? – отозвался писатель, будто только проснувшись. – Холодно? Да, холодно.

Мужчина встал, выпрямляя своё худощавое тело, на которое были надеты лишь затёртые брюки, рубашка с пятнами и серый жилет.

– Кошмар! – вновь воскликнула девушка, обхватив перчатками свои пухленькие щёки. – Ты же заболеешь!

– Нет, – спокойно отрезал писатель, натягивая слегка облезлое пальто.

– Как нет? Как нет?

– А вот так.

Мужчина уселся за печатную машинку, почесал небрежную щетину и застопорился, бросив опустошённый, но в тоже время задумчивый взгляд на гостью.

– Да, точно, – сказал он и подошёл к маленькой цилиндрической печке. – Тебе, как обычно, чаю?

– Да. Чай.

– Отлично. Другого не имею.

Писатель залил в чайник воды из большой металлической цистерны в углу комнатушки, затем перебрался через гору книг и неспешно опустил чайник на печь.

– Я тебе колбаски с сырком принесла.

Девушка достала из-за пазухи картонный свёрток и положила его на стол возле печатной машинки. В эту же секунду, словно молния, мужчина метнулся к столу и поднял машинку вместе со стопкой белоснежных бумаг, как использованных, так и нет, после чего переместил всё это на запылённый книжный шкаф.

– Вика, просил же тебя так не делать, – обыденно сказал он.

– Забыла… – гостья виновата опустила глаза.

– Садись. В ногах правды нет. – Девушка присела на скрипящий стул. – Рад тебя видеть.

– Я тебя тоже. Только не рада такому холоду. Закинь ещё угля, насмерть замёрзнешь же.

– Не замёрзну. Нет денег умирать и уголь покупать, поэтому живу так.

– Надо было тебе уголь принести, а не еды.

– Нет. Я как раз с утра не ел. Со вчерашнего утра.

– Боже! – с ужасом воскликнула девушка и вихрем завертелась по комнате, готовя обед из всего, что попадалось под руку. Аркадий с абсолютным спокойствием наблюдал за этим, попутно думая о чём-то своём.

– Эврика! – воскликнул он и метнулся к печатной машинке.

Клавиши застучали, создавая привычный фоновый шум.

– Ты бы хоть на десять минут оторвался бы от своей писанины!

– Угу… потом.

Обед вскоре был готов. Горячий чай, бутерброды из сыра, колбасы и настолько засохшего хлеба, что им можно крошить кирпичи, а также пара варёных яиц, чудом оставшиеся свежими.

– Может я за хлебом схожу? – спросила Виктория.

– Нет. Не надо.

Аркадий легко прокусывал каменные ломти хлеба, будто они были выпечены всего десять минут назад.

– Может займёшь у меня денег? – вновь поинтересовалась девушка.

– Нет.

– Тогда давай я часть вот этих всех книг, – Виктория провела руками по комнате, – куплю у тебя.

– Это моё сокровище. Собирал слишком долго, чтобы вот так вот прощаться.

– Ну дай тогда купить твои рукописи.

– Они в мусорках издательств, что отвергли их или ещё незакончены. Но знаешь что? Я сейчас такое пишу, такое… прям руки дрожат, когда пишу!

– Они у тебя от холода дрожат…

– Знаешь вот, как будто сущность моя проходит свозь туман в пустоте, чтобы увидеть свет самых ярких звёзд… так и чувствуется произведение. Главный герой, забытый своими родными, бежит за Богиней, что по ночам говорит с ним во снах. Он желает быть её последователем. Он желает воссоединиться с ней, ощутить… воссоединиться в полной мере с её чистотой, блаженством, исходящим от её ауры… всё вот это… всё это желание коснуться прекрасного… заставляет его ползти из последних сил за ней.

Виктория слушала с большим интересном, сжимая горячую чашку с чаем.

– И что дальше? – спросила она, выждав паузу, чтобы убедиться в том, что Аркадий закончил говорить.

– Дальше бесконечность. Бесконечное движение, смысл всего и завершение ничего. Или даже наоборот. Всё вертится, вертится… но и стоит на месте…

– Буду ждать твою рукопись.

– Её отвергнут. Отвергнут, как и все предыдущие. Пока люди читают глупые любовные романы, пока люди читаю тошнотворную политику, никому не будет дела до высокого и прекрасного… до труднодосягаемого света самых ярких звёзд…

Спустя десять минут девушка ушла. Писатель тут же истошно закашлял, скрючился, схватившись за живот, и из него с противным звуком вышло всё то, что он съел на обед. Спокойно вытерев рукавом рот, Аркадий завалил грязное пятно стопкой рядом стоящих книг, зажёг последнюю сигарету и уселся за свой труд.

«Богиня тут же завертелась как вихрь, закружилась вокруг собственной же ауры, готовя своего верного последователя к порядку, что вскоре наполнит его пустую грудную клетку, наполнит усталый разум, наполнит всё его естество, всё то, чтобы было опустошено испытаниями, болью и страданиями. Вскоре, пройдя последние ступени бесконечной лестницы средь холода и огня, пурги и хаоса, человек воссоединился со своей Богиней, со своим порядком и покоем…»

Виктория оставляла за собой следы на свежевыпавшем снеге. Воздух был чист и свеж, а солнце игриво отблёскивало от белого ковра, покрывшего серые улицы окраины города.

В голове девушки была лишь одна мысль. Мысль о последний словах мужчины, с которым они уже почти год вместе: «Я не могу дождаться заветной красивой даты, чтобы сказать это тебе». Мужчина был слишком нарядно одет для обычного вечера у камина, от него пахло дорогим парфюмом, который отчаянно пытался перебить едкий запах недавно выпитого виски. «Я хочу соединить наши судьбы в одну… ты выйдешь за меня?». Мужчина стоял на одном колене, и, поблёскивая от огня в камине драгоценным камнем, в его руке лежало золотое кольцо.

– Я должна была ответить, что мне нужно подумать, – спроецировала Виктория мысли в слух, сама того не заметив. – Не нужно было соглашаться… Почему он не дождался года? Я думала, у меня ещё есть время… Вот если бы Аркаша закончил свой труд…

Виктория открыла дверь в комнатушку и ужаснулась. Аркадия больше не было… его бездыханное тело застыло в скрюченной форме, примерзнув к холодной стальной печатной машинке…

«Он уже не был человеком. Он стал выше этого. Мирские заботы окончательно покинули его разум. Мирские заботы в прошлом. Остались лишь он, Богиня и бесконечность…» – были последние слова писателя, оставшиеся на белоснежной бумаге. Оставшиеся в вечности. Оставшиеся теперь навсегда.